Часть 40. На одной скорости

Питер почувствовал их ещё до того, как они пересекли невидимую черту его восприятия.Не шаги — само намерение, вибрирующее в воздухе. Оливия шла быстро, размашисто, даже не пытаясь скрываться в тенях коридора. Это означало только одно: сценарий полетел к чёрту, и она решила не тратить время на красивые обходные манёвры. — Ты поздно, — бросил он, не оборачиваясь к двери. — А ты слишком рано решил, что мы контролируем доску, — отозвалась она, на ходу сбрасывая куртку. — Мы потеряли их группу у старого карьера. Питер медленно повернул голову, в его глазах вспыхнул опасный интерес. — «Потеряли» — в каком смысле? Оторвались? — В смысле, они ушли не потому, что испугались твоего рыка, Питер. Они ушли, потому что закончили проверку. Волк внутри Альфы мгновенно насторожился, припадая к земле. — Кого именно они проверяли? — Нас, — отчеканила Оливия, останавливаясь в шаге от него. — Твою новую структуру. Пару. Альфу, у которого за спиной внезапно появилась чистокровная волчица. Питер хищно усмехнулся, обнажая зубы. — Пусть попробуют подойти ещё раз. Я буду ждать. — Попробуют, не сомневайся, — согласилась она, глядя ему прямо в душу. — Но в следующий раз это не будет разведкой боем. Они ищут слабое звено в нашей связке. Она подошла вплотную. Слишком близко для простого рабочего доклада. Её запах был густым, острым, пропитанным адреналином — охота всё ещё пульсировала в её венах. — Ты ведёшь слишком прямолинейно, Питер. Ты прёшь как танк, и они читают твои ходы на два квартала вперёд. — А ты действуешь слишком тонко, — парировал он, сокращая дистанцию до минимума. — Тебя могут просто не заметить, пока ты не вцепишься в глотку. Оливия посмотрела на него снизу вверх, и в её голубых глазах застыл холодный расчёт. — Пока не стало слишком поздно, нам нужно синхронизироваться. Он наклонился к её уху, обжигая дыханием. — Ты мне сейчас лекцию по тактике читаешь или просто ревнуешь к моему стилю доминирования? Она фыркнула, но не отстранилась. — Я ревную к твоей идиотской привычке всегда лезть под пули первым. — Это, вообще-то, моя работа как Альфы. — А моя работа — возвращать твою задницу живой и относительно целой, — спокойно и веско ответила она. Это признание на мгновение выбило его из колеи. Не «поддерживать», не «верить в успех». Возвращать. Коротко и без лишнего пафоса. — Тогда предлагаю договор, — произнёс Питер, ловя её ладонь. — В следующий раз я ломаю их строй, а ты — закрываешь бреши и подчищаешь хвосты. — Мы и так это уже делаем, — отозвалась она с тенью улыбки. — Просто ты в своём упоении битвой не всегда это замечаешь.Он усмехнулся, притягивая её к себе. — Наглая. — Зато твоя, — поправила она. Они вышли в ночь вместе. Не в ногу, не синхронно — а созвучно, как два инструмента в одной кровавой симфонии. Питер шёл так, чтобы его присутствие ощущалось физически. Чтобы каждый куст в этом лесу знал: здесь Хозяин. Здесь граница. Здесь — смерть. Оливия двигалась иначе — призраком, там, где тени гуще всего, где человеческий взгляд скользит мимо, не находя зацепки. Их охота больше не была хаотичной погоней. Это была зачистка территории. Один из патрульных Арджентов осознал свою роковую ошибку только тогда, когда лес вокруг него внезапно замолчал. Заткнулись не только птицы — замер сам воздух. Он резко развернулся и увидел Питера. Слишком близко. На расстоянии одного прыжка. — Беги, — почти вежливо посоветовал Альфа. Охотник сорвался с места, не помня себя от ужаса. И тут же со всего размаха врезался в Оливию, которая преградила ему путь, возникнув из ниоткуда. Всё закончилось тихо. Быстро. Без единого шанса на спасение. Когда в чаще снова воцарился покой, Питер подошёл к ней, внимательно осматривая на предмет ранений — привычка, от которой он больше не собирался отказываться. — Цела? — коротко спросил он. — Как всегда, — Оливия поправила волосы. — А ты? Он хищно ухмыльнулся, чувствуя, как внутри разливается сытое спокойствие. — Пока ты прикрываешь мою спину — да. Она посмотрела на него долго, серьезно. Без тени кокетства. — Ты начинаешь слишком сильно на меня полагаться, Хейл. — Я начинаю тебе доверять, — поправил он её. — Разницу чувствуешь? Оливия медленно кивнула, впитывая весомость его слов. — Да. Чувствую. И от этого наше положение становится ещё опаснее. — Для кого именно?— Для всех остальных, кто рискнет встать у нас на пути. Позже, на обратном пути, когда адреналин в крови начал остывать, Оливия негромко произнесла: — Ты сегодня был слишком резким, Питер. Слишком открытым. — Потому что они подошли слишком близко, — отрезал он, не замедляя шага. — Ближе, чем я готов был позволить. — Нет, — она остановилась, заставляя его обернуться. — Всё проще. Ты почувствовал прямую угрозу мне. Питер замер. Он не стал отрицать очевидное — в их мире ложь пахнет слишком приторно. — Это, по-твоему, плохо? — спросил он, прищурившись. — Это… ново, — ответила она, подбирая слова. — Альфы редко позволяют себе подобную уязвимость. Бросаться в центр боя, не дождавшись финала. Питер хмыкнул, в его глазах блеснуло старое упрямство Хейлов. — Я не уязвим. Я просто контролирую ситуацию. Оливия сделала шаг к нему, оказавшись вполоборота в лунном свете. — Ты вышел из своего укрытия еще до того, как я подала условный сигнал. Ты раскрылся. — Я знал, что ты справишься сама, Лия. В этом не было сомнений. — Но ты всё равно вышел, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. Он выдержал её взгляд. Честно. Без привычных масок. — Потому что если вдруг нет… если случится та самая сотая доля секунды, когда ты не успеешь — я обязан быть рядом. Тишина, воцарившаяся между ними, не была напряженной. Она была рабочей, плотной, как фундамент нового здания. — Значит, — медленно произнесла Оливия, — мы начинаем привыкать друг к другу. К этому ритму. Питер усмехнулся — медленно, хищно, обнажая клыки в предвкушении новой ночи. — Хуже, Лия. — Пауза. — Мы начинаем быть по-настоящему эффективными. Где-то в глубине города Дерек внезапно почувствовал, как общее давление в воздухе сместилось, обретая центр. Скотт ощутил, что ночь стала странно тихой, словно крупный хищник приказал лесу замолчать. А выжившие охотники осознали самое страшное: их старые правила и кодексы больше не работают. Потому что теперь в Бикон-Хиллз охотились двое. И они двигались в одном резонансе.