Часть 39. Плюс ещё один волк в стаю

Оливия не искала этого разговора.Он случился сам — как всё по-настоящему важное в Бикон-Хиллз: не вовремя, не к месту и без предупреждения. Дерек нашёл её в морге. Не потому что жаждал встречи, а потому что инстинкт подсказывал: если кто и вывалит на него правду без прикрас, то это будет не Альфа. Питер стал бы его беречь, дозируя информацию, как лекарство. Оливия — нет. Она была из тех, кто вскрывает нарывы одним точным движением. Она стояла у секционного стола, медленно снимая латексные перчатки. В холодном свете ламп она выглядела пугающе буднично, будто только что закончила обычную рутину, а не касалась самой изнанки смерти. — Ты новый эксперт, — произнес Дерек вместо приветствия, замирая в дверях. — Типа того, — отозвалась она, не оборачиваясь. Он прочистил горло, чувствуя, как в легких становится тесно от запаха формалина и застарелой боли. — Ты… ты вскрывала Лору. Это не было вопросом. Оливия просто кивнула: — Да. Дерек подошел ближе. Осторожно, как подходят к раненому зверю, когда неясно, кто из вас двоих представляет большую угрозу. — Скажи мне, — выдавил он глухо. — Всё. Как это было на самом деле. Она посмотрела на него внимательно. Оценивающе. Не как врач на родственника погибшей, а как волчица на волка, который слишком долго прятался от реальности. — Не всё, — поправила она. — Только правду. Он коротко кивнул. — Этого будет достаточно. Оливия оперлась бедром о край металлического стола и скрестила руки на груди. — Она не умерла мгновенно, Дерек, — начала она спокойным, почти безжизненным тоном. — И её смерть не была финалом драки с Питером. Это было первое, что он услышал. И первое, от чего у него предательски подкосились ноги. — Он её ранил, — продолжила Оливия, глядя племяннику прямо в душу. — Тяжело, да. Но не смертельно. — Пауза. — Она была в состоянии уйти. И Питер её отпустил. Он дал ей шанс. Дерек до боли сжал кулаки, так что когти впились в ладони. — Я должен был быть рядом. Я не должен был оставлять её одну. — Наверное, — согласилась Оливия. — Но то, что случилось дальше, уже не имело отношения к твоему «должен». Он вскинул на неё лихорадочный взгляд. — В лесу её ждали, — отчеканила она. — Это не был случайный патруль или несчастливая встреча. Это была засада. Продуманная до секунд. Она говорила без лишних эмоций, и от этого каждое её слово било в цель с хирургической точностью. — Её ранили снова. Она отбивалась. Долго, яростно, так, как умеют только Хейлы. — Оливия сделала паузу, давая ему вдохнуть. — А потом её разделали. Намеренно. Не для того, чтобы просто оборвать жизнь. Чтобы оставить послание. Дерек резко отвернулся к стене. Его плечи мелко дрожали, но он не издал ни единого звука, задыхаясь в этой стерильной тишине. — Она не просила пощады, — добавила Оливия чуть тише. — И она не бежала в страхе. Лора Хейл умерла как истинный Альфа. Стоя. До последнего вдоха. В морге повисла тишина — густая, тяжелая, как несвернувшаяся кровь. — Почему ты говоришь мне всё это сейчас? — выдавил он сквозь зубы. — Потому что Питер промолчит, — ответила она честно. — Он хочет, чтобы ты восстановился. А я хочу, чтобы ты знал, за что именно ты сейчас держишься. И против кого мы выходим. Дерек долго молчал, глядя в одну точку. — Кто? — спросил он наконец.Оливия посмотрела на него в упор. — Охотники. Ардженты. И те, кто им подпевал. — Она сделала шаг к выходу. — Но этот разговор уже точно не для стен морга. Он выпрямился, и в его глазах впервые за долгое время блеснула не скорбь, а холодная сталь. — Тогда где? Оливия едва заметно усмехнулась, накидывая куртку. — В лесу, Дерек. Там, где всё началось. И там, где мы это закончим. Первое совместное случилось той же ночью. Не по заранее выверенному плану, не по приказу Альфы и даже не по зову крови. Это случилось по чистой, колючей необходимости, когда реальность в очередной раз дала трещину. Скотт снова полез туда, куда соваться не следовало. Потому что он был Скоттом. Потому что он был молодым волком, у которого инстинкт самосохранения включался с фатальным опозданием — уже после того, как в лицо упирался ствол. Дерек рванул первым. Его тело отозвалось на чужую беду мгновенно, вышибая из легких остатки сомнений. Оливия не стала его окликать или останавливать. Она просто пошла следом, бесшумной тенью вливаясь в ритм его бега. — Ты не обязана в это ввязываться, — бросил он на ходу, не оборачиваясь. — Я уже выбрала свою сторону, Хейл, — отрезала она, легко перепрыгивая через поваленный ствол. — А ты сейчас выбираешь свою. За себя. Это было честно. И это было именно то, что ему нужно было услышать. Они нашли Скотта быстро. Слишком быстро — так находят приманку, которую специально оставили на виду. Охотники были совсем близко. Слишком уверенные в своем превосходстве, слишком спокойные для леса, который уже начал пропитываться их смертью. — Они его используют, — прошипел Дерек, припадая к земле в зарослях папоротника. — Они его проверяют, — поправила Оливия, её голос был холодным, как сталь скальпеля. — Как проверяют и тебя. На вшивость. На скорость реакции. Дерек зарычал — низко, утробно, чувствуя, как когти сами выходят из подушечек пальцев. — Не сегодня. Только не сегодня. Он не ждал команды. И, что самое важное, он впервые за долгие годы не оглянулся назад, ища одобрения или страха в чужих глазах. Он просто ударил. Оливия прикрыла фланг. Чётко. Без суеты. Без лишних движений. Пока Дерек бил грубо и ярко, вкладывая в каждый удар всю накопленную годами ярость за Лору, за дом, за себя, она методично отсекала пути к отступлению для их врагов. Это был танец созидания через разрушение. Когда всё закончилось и последний из нападавших скрылся в темноте, Скотт сидел на земле, мелко дрожа от пережитого адреналина. Лес вокруг них снова стал просто лесом — тихим, равнодушным, пахнущим озоном и кровью. — Ты в порядке? — Дерек подошел к мальчишке, его голос всё еще вибрировал от напряжения, но в нем прорезалось нечто человеческое. — Я… да, — выдохнул Скотт, во все глаза глядя на своих спасителей. — Ты… вы… как вы это сделали? Оливия посмотрела на Дерека — прямо, без тени насмешки. — Теперь ты знаешь, — негромко произнесла она. — Что значит быть не просто одиночкой в лесу. Что значит быть не одному. Дерек коротко кивнул, и в этом жесте было больше принятия, чем в любом разговоре в морге. — Да. Знаю. Где-то далеко, на самой границе восприятия, Питер Хейл в своей палате почувствовал этот всплеск — не как угрозу, а как отчетливое движение в ткани реальности. Еще один Хейл перестал быть призраком прошлого и стал живой, бьющей в цель частью целого. Стая — медленно, через боль и кровь — сделала свой первый настоящий шаг вперед.