Часть 43. Дитон

Алан Дитон был из тех, кого не трогали. Ни волки, ни охотники. И дело было не в запрете, а в негласном правиле, которое въелось в кору деревьев этого города: на нейтральной полосе не стреляют. От него не пахло ни страхом, ни металлом крови. Даже волчий дух в его присутствии затихал, вытесняемый ароматом сухих трав, старой бумаги и земли — запахом чего-то настолько древнего, что современные проблемы стай казались на его фоне лишь мимолетной рябью на воде. — Он друид, — как-то констатировал Дерек, глядя на вывеску клиники. — Я в курсе, — отрезал Питер. Все были в курсе. Дитон всегда стоял рядом, но никогда не переступал черту. Он знал ответы на все вопросы, но озвучивал лишь те, что считал нужными для сохранения своего призрачного равновесия. Он был тем самым свидетелем, который вежливо отходит в сторону, когда в комнату заходит смерть. Питер чувствовал его присутствие как занозу в нерве: мелкое неудобство, которое доводит до белого каления своей неизбежностью. — Он снова копался в архивах, — Оливия вошла, пахнущая дождем и свежестью. — Поднимал записи о Неметоне и жертвенных узлах. — Разумеется, — хмыкнул Питер, не оборачиваясь. — Он всегда кружит там, где вот-вот рванет. — Но никогда не держит детонатор в руках, — добавила она, прислонившись к дверному косяку. Питер криво усмехнулся: — Зато он чертовски хорошо знает, под каким камнем тот спрятан. Волк внутри Питера не рычал — он скалился, молча и сосредоточенно. Инстинкт твердил одно и то же: этот человек не враг в привычном смысле слова. Он гораздо хуже. Дитон не нарушал чужих границ — он их обосновывал. Он не нападал в лоб — он мягко подталкивал к обрыву, называя это «путем». А то, что он стал наставником для Скотта, вызывало у Питера особое, ядовитое подозрение. — Он заманил Лору, — тихо произнес Питер. — Не силой. Всего лишь парой вовремя сказанных слов. — Он дал ей выбор, Питер, — возразила Оливия, хотя в её голосе не было уверенности. — Нет, — он покачал головой. — Он задал ей вектор. А настоящий выбор — это роскошь, которая исчезает, когда тебя ведут за руку. Оливия промолчала, потому что крыть было нечем. Она видела эту игру теней не хуже него. — Если я его уберу, — продолжал Питер, — этот хрупкий карточный домик под названием «баланс» рухнет. Стаи решат, что Альфа обезумел. Ардженты получат идеальное оправдание для резни. — А если оставишь всё как есть? — Он продолжит свою работу. Будет стоять в тени. Смотреть. И решать, чья жизнь станет следующей гирькой на его весах «равновесия». Это осознание было тяжелее любой прямой угрозы. — Ты его ненавидишь, — спокойно констатировала Оливия. — Нет, — ответил Питер, провожая взглядом фигуру ветеринара на другой стороне улицы. — Я его просто вижу насквозь. Он смотрел, как Дитон привычно кивает клиенту, воплощая собой саму благопристойность. — Таких, как он, не убивают импульсивно, — подытожил Питер. — Таких приходится пересиживать. Волк внутри снова скрежетнул зубами. Больше всего на свете хотелось сделать именно то, что запрещено всеми законами леса. И именно эта неприкосновенность делала Алана Дитона самым опасным существом в Бикон-Хиллз.