Часть 58. Успели

Они успели на самом выдохе, когда секунды уже начали превращаться в вечность. Питер ощутил этот рывок всем существом — не как звук или запах, а как болезненное натяжение самой ткани реальности, словно кожу с мясом тянули в разные стороны. Оливия не задавала вопросов. Она просто прибавила ход, инстинктивно понимая: когда территория кричит о вторжении, времени на объяснения не остается. Стайлз замер у края старого оврага. Он выглядел пугающе спокойным для человека, перед которым только что распахнулась бездна неведомого. Глаза расширены, дыхание рваное, а компас в застывшей руке окончательно смолк — его миссия была окончена. Кейт вышла из густой тени деревьев легко и вальяжно, с той самоуверенностью хищника, который привык приходить к раздаче первым. — Вот ты где, — пропела она, и её улыбка полоснула по нервам. — А я-то всё гадала, кто так виртуозно путает мне все маршруты. Питер материализовался между ними прежде, чем эта улыбка успела застыть на её губах. — Сделай шаг назад, Кейт, — произнес он вкрадчиво, и в этом тихом голосе лязгнуло железо. — Это разговор не твоего уровня. — Ой, — она насмешливо склонила голову набок. — А я-то думала, великий Питер Хейл не разменивается на игры с детьми. — Я верю не в детей, — отрезал Питер. — Я верю в последствия. И для тебя они будут фатальными. Оливия уже была рядом со Стайлзом. Она не просто закрывала его собой — она «заземляла» его вспыхнувшую искру. Одна её ладонь твердо легла ему на плечо, другая коснулась сырой земли. Она дышала глубоко и размеренно, навязывая ему свой ритм, уводя от края бездны. — Смотри на меня, Стайлз, — негромко, но властно приказала она. — Только на меня. Слышишь? Дыши вместе со мной. Кейт прищурилась, хищно изучая подростка. — Он еще совсем сырой, — протянула она, смакуя слова. — Его так легко сломать… или направить в нужную сторону. — Ты не умеешь направлять, Кейт, — Оливия подняла на неё ледяной взгляд. — Твой единственный талант — превращать всё, к чему прикасаешься, в руины. Это было сказано без тени злости, с убийственным спокойствием. И именно поэтому ударило больнее любого оскорбления. Кейт дерзко усмехнулась и сделала шаг вперед… но земля под её ногами внезапно отозвалась. Она не ударила, не разверзлась пропастью — она просто отказалась её пускать, став твердой и инертной, как монолит. Питер оскалился в безрадостной улыбке: — Похоже, ты безнадежно опоздала. Территория сделала свой выбор. Кейт еще мгновение сверлила Стайлза взглядом, запечатлевая его образ в памяти. Затем она небрежно пожала плечами. — Ничего, — бросила она, разворачиваясь. — Мы еще обязательно продолжим этот разговор. Она ушла не спеша, с той пугающей уверенностью игрока, который точно знает: это был всего лишь дебют, и главная партия еще впереди. Стайлз сполз на землю, словно у него внезапно выдернули позвоночник. — Так, — выдохнул он, глядя в пустоту перед собой. — Мне срочно нужен взрослый. Адекватный. И, пожалуйста, без ваших фирменных загадок. — Поздно, — констатировал Питер, возвышаясь над ним как монумент. — Твой лимит адекватных взрослых исчерпан. Теперь у тебя есть мы. Оливия коротко прыснула, но тут же поймала взгляд Стайлза и помрачнела. — Слушай внимательно, — произнесла она, опускаясь рядом на корточки. — Ты не «избранный» из пророчеств и не «особенный» в сказочном смысле. Ты просто обладаешь аномальной чувствительностью. Это значит, что ты улавливаешь частоты, мимо которых остальные проходят, не заметив. — Я на это не подписывался, — глухо пробормотал Стайлз, сжимая виски. — Никто не подписывается, — отрезала она. — Это как абсолютный слух или эйдетическая память. У тебя просто… слишком широкий диапазон восприятия. Питер присел напротив, по-хозяйски опершись локтями на колени. — А теперь моя интерпретация, — подал он голос. — Ты — искра. Не источник силы и не само оружие. Ты — точка, где сходятся все силовые линии этой земли. Если ты дернешь за одну — содрогнется всё полотно. — Супер, — Стайлз закрыл лицо ладонями. — Значит, я теперь официально — человеческая пробка в этой магической бочке. — Скорее, — хмыкнул Питер, — кран. И вот тут кроется главная засада: ты не должен открывать его без крайней надобности. Оливия веско кивнула: — Мы не собираемся учить тебя, как «совершать великое». Наша задача — научить тебя вовремя останавливаться. — И это вообще реально? — Стайлз поднял на неё покрасневшие глаза. — Вполне, — подтвердила она. — Если научишься слушать свое тело. Эту землю. И… нас. Питер добавил с кривой усмешкой: — Будем учить по очереди. Чтобы твой мозг не выкипел в первую же неделю. — Спасибо, обнадежили, — буркнул Стайлз, хотя в его голосе прорезалось слабое облегчение. Оливия мягко, но ободряюще сжала его плечо. — Начни с простого: ты больше не один в этом хаосе. И ты вовсе не обязан понимать всё и сразу. Питер рывком поднялся на ноги. — А я добавлю отрезвляющей честности. Те, кто захочет тебя использовать — вроде Кейт, — будут улыбаться тебе ярче всех. Всегда. — Он выдержал тяжелую паузу. — Если почувствуешь хоть тень сомнения — иди к нам. В любое время. Особенно ночью. Стайлз медленно поднял взгляд, изучая их лица. — А если я… если я всё испорчу? Если ошибусь? Питер и Оливия переглянулись — быстро, без слов, в том самом ритме, который так пугал щенков. — Тогда мы будем рядом, — спокойно сказала она. — И мы всё исправим, — жестко добавил он. Стайлз кивнул. Медленно, осознанно, принимая новые правила игры. В этот миг где-то в глубине леса территория издала долгий, облегченный «выдох». И впервые за долгие годы Питер позволил себе мимолетную мысль: возможно, они оказались здесь вовремя не по воле случая.