Часть 59. Зеркальная охота

Кейт начала первой. Она никогда не спешила — она наслаждалась процессом расстановки фигур. Для неё охота была не погоней, а извращенным искусством: ловушки там, где ждешь прохода, ложные следы, шум в пустоте и оглушительная тишина там, где смерть уже занесла руку. Стая почувствовала это кожей. Воздух в Бикон-Хиллз стал гуще, ночь — внимательнее. Город перестал быть просто набором улиц, превратившись в шахматную доску, где клетки под ногами могли вспыхнуть в любой момент. — Она щупает границы, — констатировал Питер. Его голос был обманчиво спокоен, но в глубине зрачков плескалась холодная ярость. — Проверяет, у кого первого сдадут нервы. Оливия стояла рядом, обратившись в слух. — Она не бьет в лоб, — отозвалась она. — Ей нужны наши реакции. Ошибки. Ей нужно, чтобы кто-то из нас сорвался и вышел из строя. — Щенки, — коротко бросил Питер. И это было их самым уязвимым местом. Кейт не пыталась проглотить стаю целиком. Она методично травила её по частям, играя на слабостях каждого: На импульсивности и «героизме» Скотта. На вечном, разъедающем чувстве вины Дерека. На неуемном, теперь уже опасном любопытстве Стайлза. И — с особым азартом — на Оливии. Последнее Питер ощущал как личное оскорбление. Кейт знала, что делает. Она подбрасывала изуродованные туши животных — не свои трофеи, не их добычу, просто кровавые маркеры. Пускала по городу шепотки, от которых обыватели начинали нервно оглядываться, а полиция — судорожно сжимать рукояти пистолетов. — Она ждет, когда мы оступимся, — хмуро бросил Дерек, изучая карту в логове. — Ждет, когда кто-то из нас бросится в атаку без приказа. — Она ждет, когда сорвешься ты, — поправил его Питер. — Или я. Оливия подняла глаза от документов: — Или когда щенки решат, что они уже достаточно взрослые, чтобы разобраться с ней в одиночку. Стайлз, сидевший в углу, заметно побледнел. — Знаете, я, конечно, фанат самостоятельности, но в данном конкретном случае — пас. Однако была одна деталь, которую Кейт в своем самолюбии упустила. Стая тоже начала охоту. Но не на эмоциях и жажде мести, а на холодном расчете и структуре. Питер не бегал за тенями. Он методично отсекал лишнее. Каждое движение Кейт оставляло след — не запах, а паттерн поведения. Он фиксировал, где она появляется, кого проверяет на прочность и каких мест избегает с особой тщательностью. — Она никогда не заходит в этот квадрат, — тихо заметила Оливия однажды ночью, указывая на старый участок леса. — Значит, там либо её схрон, либо то, чего она боится. — Значит, именно туда мы и наведаемся, — заключил Питер.— Нет, — она твердо посмотрела на него. — Туда пойдешь ты. А я возьму на себя этот сектор. Мы разделим её внимание. Он открыл рот, чтобы возразить — инстинкт Альфы требовал держать её в поле зрения. Но стая — это не один «я». Это механизм. Он лишь коротко кивнул. Кейт осознала, что за ней ведут встречную охоту, слишком поздно. Это не было банальным ощущением слежки — к этому она была готова. Это было пугающее отсутствие пространства. Где бы она ни оказалась, создавалось впечатление, что её уже ждали. — Интересно, — пробормотала она, проверяя обойму в тени старого склада. — Когда это вы успели так поумнеть? Ответа не последовало, но тени в лесу стали двигаться синхронно. Охота превратилась в зеркальный лабиринт. Кейт ставила капкан — стая обходила его по дуге. Стая шла напролом — Кейт была вынуждена отступать. Она искала слабое звено — и натыкалась на монолитную защиту. Она караулила одиночку — а получала двойку, работающую на поражение. И самое неприятное для неё: никто из них не рвался за славой. Никто не играл в героев. — Они не играют со мной, — произнесла она в пустоту ночного леса. — Они… черт возьми, они работают. В этом признании было почти уважение. Но в мире Хейлов уважение врага — это лишь более вежливый способ сказать, что пощады не будет. Питер замер на самой границе территории, кожей ощущая, как пространство вокруг стягивается в тугой, пульсирующий узел. — Она не отступит, — хмуро бросил Дерек, стоя за его плечом. — И не нужно, — отозвался Питер, не оборачиваясь. — Мне нужно, чтобы она совершила ошибку. Одну-единственную, роковую. Оливия внимательно посмотрела на Альфу, ловя малейшее изменение в его ауре. — А если она решит нанести упреждающий удар? Питер усмехнулся — той самой сухой, истинно хейловской улыбкой, от которой веяло могильным холодом. — Она уже его нанесла. Теперь — наш ход. Где-то в глубине леса ночь испуганно затаила дыхание. Кейт выслеживала стаю. Стая загоняла Кейт. И в этой смертельной гонке проигрывал тот, кто первым совершит непозволительную роскошь — решит, что он один против всех. Удар пришел не со стороны леса. Он пришел через сотовую вышку. Телефон Стайлза пискнул коротким сообщением: «Твой отец задержался на трассе. Дерево перегородило дорогу. Приезжай, он не берет трубку». И геометка — самый край территории, где связь едва дышит. Стайлз, который только-только начал чувствовать «узлы», не успел включить мозг. Он включил панику. — Питер! Оливия! — его крик разрезал тишину логова. — Мой отец... там что-то случилось! Он сорвался с места раньше, чем Дерек успел перехватить его за воротник. Стайлз прыгнул в джип, и мотор взревел, выплевывая гарь. — Это ловушка, — отрезал Питер, и его глаза вспыхнули ядовитым синим. — Очевидная, дешевая ловушка. — Но он не остановится, — Оливия уже была у выхода. — Она выманивает нас на открытое пространство. Туда, где у нее преимущество в дистанции. Джип Стайлза вылетел на старую просеку. Дорогу действительно преграждал поваленный ствол. Но машины шерифа нигде не было. Была только тишина и запах пороха, смешанный с дешевым парфюмом. Кейт Арджент сидела на капоте своего внедорожника, небрежно поигрывая винтовкой с тепловизором. — Малыш, ты такой предсказуемый, — пропела она, не целясь, но держа палец на скобе. — Знаешь, искра в твоих руках — это как граната в лапах обезьяны. Давай я заберу её себе? Стайлз замер между открытой дверью джипа и краем леса. Земля под его ногами гудела. Он чувствовал корни, чувствовал камни, но страх за отца забивал все каналы связи. — Где мой отец? — выдавил он, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — О, шериф в порядке. Спит дома, — Кейт спрыгнула с капота. — Мне просто нужно было, чтобы ты вышел из-под защиты своих мохнатых нянек. Она вскинула винтовку. Красная точка лазера заплясала на груди Стайлза. — Стой! — голос Питера раздался из темноты леса. Он не вышел на свет. Он остался в тени, становясь самой этой тенью. — О, Альфа соизволил явиться, — усмехнулась Кейт. — Выходи, Питер. Или я посмотрю, как выглядит искра, когда она гаснет. — Ты сделала ошибку, Кейт, — голос Оливии донесся с другой стороны, из-за спины охотницы. — Ты решила, что мы будем спасать его. Кейт резко обернулась, но Оливия была лишь мелькнувшим пятном среди деревьев. — Мы не спасаем его, — продолжал Питер, и теперь его голос шел отовсюду. — Мы учим его охотиться. Стайлз вдруг почувствовал, как паника отступает, сменяясь ледяным спокойствием, которое транслировали ему Альфа и Оливия. Он закрыл глаза. — Стайлз, — позвал Питер. — Дёрни за линию. Кейт нажала на курок. В ту же секунду земля под её ногами полыхнула протестом. Корень старого дуба, толщиной в человеческую ногу, вырвался из почвы, сбивая прицел. Пуля ушла в молоко, срезав ветку над головой Стайлза. Питер вылетел из тени серым размытым пятном, сминая пространство. Его когти лязгнули о металл винтовки, которую Кейт успела выставить перед собой. Удар был такой силы, что её отшвырнуло к внедорожнику, вмяв дверцу внутрь. Но она не была бы Арджентом, если бы пришла одна. — Стой! — рявкнул голос из леса. На просеку вышли двое охотников с тяжёлыми арбалетами. Лазерные прицелы замерли на груди Оливии и затылке Стайлза. Кейт, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы, медленно поднялась, опираясь на капот. — Ничья, Питер, — выплюнула она, оскалившись. — Один твой рывок — и твоя драгоценная ищейка получит болт в печень. А мальчик... ну, искра погаснет, так и не разгоревшись. Питер замер в полуприседе. Его пальцы, глубоко вонзившиеся в землю, дрожали от ярости. Волк внутри него требовал крови, но Альфа видел красные точки на тех, кто был его стаей. Оливия не шелохнулась. Она продолжала держать руку на плече Стайлза, чувствуя, как того колотит от избытка силы. — Ты не выстрелишь, Кейт, — спокойно сказала Оливия. — Твой брат не одобрит такую шумную бойню на границе. Крис уже задаёт вопросы. Тебе не нужны лишние трупы «гражданских» и «офицеров». Кейт прищурилась. Секунды тянулись, как раскалённая смола. — Ты права, дорогая, — наконец произнесла Кейт, подавая знак своим людям опустить оружие. — Сегодня — слишком людно. Она подобрала выбитую винтовку и забросила её в салон. — Но ты же понимаешь, Питер? — она посмотрела на Хейла с торжеством. — Теперь я знаю, что он может. И он знает. Обратно в коробку вы его не запихнёте. Питер медленно выпрямился, возвращая лицу человеческий вид, но глаза всё ещё горели холодным яростным светом. — Убирайся с моей земли, Кейт. Пока я ещё позволяю тебе дышать. — С удовольствием, — она запрыгнула на сиденье. — Увидимся в городе. Там деревья не умеют кусаться. Внедорожник взревел и, взметая гравий, скрылся в темноте. Охотники растворились в лесу так же бесшумно, как и появились. Стайлз рухнул на колени, хватая ртом воздух. Земля под его ладонями наконец успокоилась, перестав гудеть. — Это было... очень плохо, — прохрипел он. Питер подошёл к нему и рывком поднял за шиворот. — Это было предупреждение, — отрезал он. — Для всех нас. Оливия посмотрела на след от шин, а затем на Питера. — Она не отступит. Она просто пошла менять тактику. — Мы тоже, — ответил Питер, глядя на Стайлза. — Завтра в шесть. Начнём учить тебя не «дёргать за линии», а обрывать их к чёртовой матери. Питер был прав: они разошлись миром, но этот мир пах порохом и предчувствием настоящей грозы.