Часть 1. Возвращение Сейлор Мун

POV Усаги. За всю свою долгую, истощённую битвами жизнь я бесчисленное множество раз стояла на краю бездны, вдыхая холодный ветер смерти. С каждым новым сражением этот край становился всё ближе, а лезвие, отделяющее жизнь от вечности, — всё острее. Но даже в самых мрачных своих кошмарах, которые терзали меня по ночам, я не могла вообразить той всепоглощающей пустоты, что разверзлась предо мной в день последней битвы. Сейлор Хаос — не просто враг, а воплощение первородного зла, сама тьма, обретшая форму, — обрушилась на моё королевство подобно урагану, стирая с лица земли не просто камни и стены, а саму память о мире, который я клялась защищать. Из всего моего народа, из всех смеющихся лиц и любящих сердец, из всех тех, ради кого я просыпалась каждое утро, в живых осталась только я. Одна. Чудом. Словно сама судьба, жестокая и ироничная, решила не дать мне умереть вместе с ними, приговорив меня к вечному бремени выжившего. Мой мир погиб. Мои верные подруги-воительницы, мой муж, чья улыбка была моим солнцем, моя маленькая дочь, мой народ, смотревший на меня с надеждой, — все они остались там, погребённые под руинами и пеплом моей собственной беспомощности. Когда последний крик затих и воцарилась гнетущая, неестественная тишина, я приняла решение, которое разрывало мою душу на части. Я решила отправиться в звёздный котёл — святая святых всей галактики, источник всех жизней и всех времён. Я хотела шагнуть назад, в прошлое, принять облик Чиби-Чиби и попытаться образумить ту глупую, легкомысленную девочку, какой я была когда-то. Я жаждала достучаться до неё, вложить в её наивное сердце всю полноту моей боли, заставить её понять, что цена её слёз и колебаний может обернуться вселенской трагедией. Я хотела, чтобы та, юная Усаги, осознала цену ошибок раньше, чем станет слишком поздно, раньше, чем её беззаботность обернётся пеплом для миллиардов. Но всё пошло не по моему замыслу. Судьба, как всегда, сыграла со мной злую шутку. С высоты моей мудрости, оплаченной кровью, я смотрела, как моя прежняя версия — неуклюжая, залитая слезами и соплями, но при этом невероятно, ослепительно наивная — творит невозможное. Она поступала не так, как я ей велела. Она игнорировала мои предостережения и следовала зову своего сердца, которое было чище и мудрее всех моих стратегий. Я не верила своим глазам, когда она, моя прошлая «я», сумела изменить ход истории, просто будучи собой. Я не выдержала. Я раскрыла себя перед четырьмя внутренними воинами, рассказала им свою трагическую исповедь, выплеснула всю свою горечь, а затем, с тяжелым сердцем, вернулась в своё мёртвое, проклятое будущее. Теперь я — Сейлор Космос. Это не гордое звание, которое я носила, будучи принцессой или королевой. Это клеймо. Печать воина, обречённого нести дрожащий огонёк света в бескрайней, всепоглощающей тьме, зная, что этот свет не способен согреть уже никого из тех, кого я любила. Мне невыносимо больно находиться в своём королевстве. Каждый шаг по знакомым тропинкам, усыпанным теперь не лепестками цветов, а осколками драгоценностей и костей, отдаётся эхом в моей груди. Здесь, где когда-то звенел беззаботный смех Чибиусы, теперь лишь завывает ветер, разносящий запах гари. Иду медленно, спотыкаясь о камни. Вокруг лишь тела. Они лежат в тех самых позах, в каких их застала смерть. Первым, кого я увидела у разрушенного хрустального дворца, был Эндимион. Мой Мамору. Он опять бросился на амбразуру, снова прикрыл меня собой, как делал это сотни раз в наших прошлых жизнях. Сейчас он лежал на спине, раскинув руки, с удивительно мирным, почти умиротворённым выражением лица. Будто он не умер, а просто устал и уснул, избавившись от вечной ноши принца и короля, чтобы отдохнуть впервые за тысячу лет. Мои пальцы дрожат, когда я провожу по его холодной щеке. Мне хочется закричать, но из горла вырывается только сухой, сдавленный всхлип. Дальше я вижу четырёх моих бесценных подруг. Они лежат на развалинах своих планетных арок. Рейна и Минори — их руки переплетены даже в смерти, ногти дочери Марса всё ещё держат лук, но тетива порвана. На их лицах нет страха, лишь решимость, застывшая навечно. Они улыбались даже в последний миг, зная, что прикрывают меня. Чуть дальше, у подножия фонтана, нашли свой покой Амелия и Райко. Они лежат рядом со своими возлюбленными, и позы их кажутся почти целомудренными. Ветер шевелит короткие волосы Меркурия, и мне кажется, что она сейчас откроет глаза и скажет что-то умное про коэффициенты опасности. А за ними — трагедия Урана и Нептуна. Дорана лежит грудью на животе Сирены, раскинув руки в стороны, словно гигантская птица, накрывшая собой свою возлюбленную от удара. Кровь на её спине, пробившая белоснежную форму, до сих пор не засохла, она липкая и тёплая, когда я касаюсь её. Даже мёртвая, Уран защищала свою Нептун. И в самом конце этой скорбной процессии — Сецуна и Хотару. Мать и дочь не по крови, а по духу, связанные узами времени и смерти. Токико лежит ничком, полностью накрыв собой хрупкое тело Сатурн. Она всё ещё прижимает Киёку к себе, словно пытаясь защитить её от всего мира даже после того, как у неё остановилось сердце. Глаза Сатурн приоткрыты, но в них — пустота. Мне больно. Невыносимо, физически больно. Грудную клетку сдавливает так, что я не могу вздохнуть. Они все умерли, защищая меня. Они отдали свои жизни ради этой никчёмной королевы, которая не смогла уберечь даже собственный замок. А я… я сбежала. Я использовала их жертву, чтобы сбежать и прятаться в прошлом, как последняя трусиха, как та самая плакса, которой я была когда-то. Горечь и стыд смешиваются во рту с привкусом пепла. Перешагивая через тела, я вхожу в руины дворца. Верхние этажи снесли почти до основания, от шпилей и башен остались лишь острые, раненые в небо пальцы. Но первый этаж чудом уцелел, хотя стены покрыты сетью трещин. Я бреду по коридорам, и мои ноги проваливаются в глубокий слой пыли, поднявшейся от разрушенных статуй. Вдруг я останавливаюсь у двери в маленькую комнату. Ту самую, где мы с Эндимионом выбирали обои для Прекрасной Леди. Я тогда спорила, что они слишком розовые, а он говорил, что дочке нужно что-то нежное. Сейчас я вижу эти стены, покрытые копотью. На полу валяется её любимая плюшевая игрушка — Луна Пи с выбитым глазом. По моей щеке медленно скатывается горячая, обжигающая слеза. Если бы я тогда была сильнее, если бы не была такой доверчивой и не верила в пустые обещания врагов, если бы я взяла ситуацию в свои руки раньше… всё могло бы быть иначе. Она бы жила. Они все бы жили. Я заставляю себя идти дальше, в тронный зал. Грандиозные колонны, поддерживающие небесный свод, рухнули, завалив наши троны золотом и серебром. Сколько надежд мы связывали с этим местом! Мы верили, что здесь воцарится мир и справедливость. Мы строили планы на века. А теперь это просто куча мусора, кладбище моих иллюзий. С трудом пробираясь через завалы, я вхожу в последнюю комнату — склеп, где покоился хрустальный ларец с серебряным кристаллом. Здесь тихо. Слишком тихо. Ни ветра, ни звука. Я опускаюсь на колени, чувствуя, как острые осколки впиваются в кожу сквозь ткань. Мои ладони, израненные в битве, касаются гладкой, холодной поверхности ларца. В ту же секунду пространство вокруг меня озаряется потоком света — чистого, серебристого, такого родного. Это кристалл откликнулся на мое прикосновение. Он почувствовал меня — свою госпожу, сломленную, но не сдавшуюся. Внутри меня просыпается что-то древнее и могучее. Я не чувствую боли в коленях, не чувствую усталости. Я смотрю в ослепительную сердцевину кристалла, и слёзы катятся ручьями, оставляя дорожки на грязном лице. — Пожалуйста… — шепчу я, и голос мой звучит хрипло от пепла и сдерживаемых рыданий. — Защити меня. Защити этот мир, который я уже потеряла. Отправь меня назад. В ту точку времени, где я ещё смогу всё исправить. Я хочу искупить свою слабость. Я хочу спасти их всех. Мою дочь, моего мужа, моих подруг… Я не хочу такого будущего. Я не вынесу этого одиночества! Свет становится нестерпимо ярким, заполняя каждую клеточку моего тела. Он проникает вглубь души, сжигая отчаяние и питая надежду. Я чувствую, как пространство искажается, время течёт вспять, камни и пыль начинают кружиться в бешеном водовороте. Всё вокруг превращается в сверкающий хаос. Мир закружился с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Последнее, что я ощутила, — это прохладное прикосновение серебряного кристалла к моему лбу, словно благословение или прощание. А затем — спасительная, всепоглощающая тьма забвения. Я потеряла сознание, падая в пучину времени, чтобы начать всё заново. Или чтобы умереть, пытаясь. *** Когда я очнулась, первое, что ощутила, — это лёгкость. Невероятная, почти пугающая лёгкость во всём теле, которую я не испытывала уже много лет. Не было тяжести в костях от бесконечных битв, не было ноющей боли в суставах от ран, полученных в Хрустальном Токио. Я медленно приподняла руку и уставилась на свои пальцы — маленькие, с короткими, неаккуратно обгрызанными ногтями. Те самые ногти, которые я вечно грызла от волнения перед контрольными. В груди что-то дрогнуло. Я подбежала к зеркалу и застыла. На меня смотрела девочка-подросток с большими голубыми глазами и смешными заколками-шариками, которые я носила в том возрасте. Четырнадцатилетнее тело. Тело Усаги Цукино, ещё не знающей, что такое серебряный кристалл, что такое смерть друзей и руины собственного королевства. Судьба, жестокая и милосердная одновременно, подарила мне второй шанс. И я поклялась себе: в этот раз всё будет иначе. Я больше не позволю себе быть той беззаботной дурочкой, которая полагалась на чудо в последнюю секунду. Чудеса кончились. До встречи с Луной оставался ровно месяц. Целый месяц тишины и подготовки. Я решила использовать это время с умом. Каждое утро начиналось с того, что я вскакивала по будильнику в шесть утра — тогда как раньше я переводила его раз десять, убеждая себя поспать «ещё пять минуточек». Я делала зарядку, заставляя своё тело, отвыкшее от дисциплины, снова обретать гибкость и силу. Я перестала лениться — нет, я просто не давала себе права на лень. Я брала учебники и читала их не по диагонали, а вдумчиво, въедливо, как когда-то это делала Ами. Математика, что казалась мне китайской грамотой, вдруг начала складываться в стройные системы. Английский, который я ненавидела всем сердцем, зазвучал для меня по-новому — ведь я знала, что в будущем мне предстоит общаться с жителями других галактик. Я перестала убегать от трудностей. Я встречала их лицом к лицу, глубоко вдыхая и напоминая себе: «Ты пережила Хаос. Ты справишься с этим». Мои родители не знали, что и думать. По вечерам мама заходила в мою комнату и подолгу смотрела на меня с таким выражением, будто видела впервые. — Усаги, ты заболела? — осторожно спросила она однажды, прикладывая прохладную ладонь к моему лбу. — Может, у тебя температура? Или в школе что-то случилось? — Я просто решила взяться за ум, мам, — ответила я с улыбкой, которая выходила слишком взрослой для моего лица. — Всё в порядке. Шинго, мой младший брат, который обычно дразнил меня и называл «тупицей-Усаги», смотрел на меня с подозрением. Как-то раз я застала его за тем, как он тайком проверял мои тетради, пытаясь найти подвох. Не найдя, он лишь пожал плечами и буркнул: — Ты странная, сестра. Но я видела в его глазах что-то похожее на гордость. *** Мисс Харуна на уроках то и дело поправляла очки и смотрела на меня поверх них с неподдельным изумлением. Одноклассники шептались за моей спиной, но я слышала их шёпот: — Слышали, Цукино стала учить уроки? — Она не просит списать? — Может, она влюбилась и пытается впечатлить кого-то? Нару, моя лучшая подруга, просто сияла. Она хватала меня за руки и восторженно щебетала: — Усаги, ты такая молодец! Если так пойдёт дальше, ты станешь отличницей! Я сжимала её ладони в ответ и чувствовала, как горло сдавливает спазм. Нару. Моя Нару, которая в той жизни осталась одна, потеряв мать. Я не позволю этому случиться снова. Я всё исправлю. *** Наступил тот самый день. Я помнила его до мельчайших подробностей: солнце стояло высоко, бросая на тротуар длинные тени, ветер был тёплым и пах молодыми листьями. Я шла на урок, погружённая в свои мысли, как вдруг краем глаза заметила знакомый силуэт на тротуаре. Чёрный котик с белым пятном на лбу лежал без сознания, прижавшись к холодному асфальту. Луна. Та самая, что перевернула всю мою жизнь. Я подбежала, упала на колени прямо посреди улицы, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Осторожно коснулась её маленького тельца. Она дышала. Ритмично, спокойно. Жива. На лбу у неё красовался дурацкий пластырь с рисунком — мальчишки из соседней школы приклеили его ради смеха. Глупые мальчишки, которые не знали, что перед ними — советница королевы, древний воин с тысячелетним опытом. Я улыбнулась дрожащими губами. — Эти мальчишки опять приклеили тебе пластырь, да, Луна? — прошептала я, поглаживая её мягкую шерсть. — Скоро мы с тобой познакомимся. По-настоящему. Ты научишь меня быть воином, а я… я постараюсь тебя не подвести. В моём голосе прозвучало столько боли и обещания, что я сама испугалась. Я наклонилась к уху Луны и тихо добавила: — Сейчас — прости. Я опаздываю на контрольную. Но я вернусь за тобой. Обещаю. Я поднялась на ноги и побежала в школу, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, а сердце стучит в унисон с каждым шагом. Сегодня должны объявить результаты контрольной по английскому. В прошлой жизни я получила двойку. Двойку с жирным красным минусом, которую мисс Харуна обвела в кружок и написала: «Идиотка!». Тогда я расплакалась прямо в классе. Теперь всё будет иначе. Я выучила каждое правило, каждое исключение, каждый чёртов неправильный глагол. Я писала эту контрольную с таким усердием, что у меня свело пальцы. — Усаги Цукино, — голос мисс Харуны прозвенел в тишине класса, и я подняла голову. — Сто баллов. Идеально. Без единой ошибки. В классе воцарилась гробовая тишина. А затем — взрыв шёпота, смешанного с изумлёнными восклицаниями. Мои одноклассники обернулись ко мне, раскрыв рты. Я видела, как Умино, вечный отличник, уронил очки от удивления. Нару захлопала в ладоши, едва не подпрыгивая на стуле. А я медленно, с достоинством, которого раньше у меня не было и в помине, подняла голову и позволила себе едва заметную, но гордую ухмылку. Внутри меня боролись две Усаги — та, прежняя, которая хотела завизжать от радости и сплясать на парте, и та, новая, которая понимала, что это лишь маленькая победа на пути к великой цели. Я сдержалась и просто кивнула учительнице. После уроков меня настигла Нару. Она взяла меня под руку, буквально сияя от счастья. — Усаги, пойдём со мной в «Оса-пи»! — взмолилась она. — Моя мама сказала, что привезли новые украшения, я хочу выбрать что-то к празднику. Ты же поможешь мне, да? У меня сжалось сердце. Я знала, что в «Оса-пи» нас ждёт не мама Нару, а Морга — темное создание, которое попытается вытянуть жизненную энергию из посетителей. Я знала, что в этой битве я впервые превращусь в Сейлор Мун. В прошлой жизни я была напугана до смерти. Сейчас же я чувствовала только холодную решимость. — Конечно, Нару, — мягко ответила я, сжимая её локоть. — Идём. В ювелирном магазине всё шло своим чередом. Я смотрела, как Нару перебирает кулоны, слышала её звонкий смех, видела блеск в её глазах. На мгновение я позволила себе забыться, притвориться, что я просто обычная девочка-подросток, которая помогает подруге выбрать серёжки. Но затем я заметила краем глаза, как тени в углу начали сгущаться. Морга. Я знала, что нужно делать, но я хотела, чтобы всё пошло так же, как в прошлый раз. Чтобы Нару оказалась в безопасности. Чтобы я смогла трансформироваться. Чтобы история повторилась — но теперь я была готова. Когда мы вышли на улицу, тёплый весенний ветер ударил в лицо, пахнущий пыльцой и близким дождём. Я остановилась на мгновение, подставляя лицо солнечным лучам, и уже собиралась повернуть домой, как вдруг заметила его. Мамору. Он шёл по противоположной стороне улицы, в своей неизменной школьной форме с высоким воротником, чуть наклонив голову, задумчивый и недосягаемый. Он двигался с той грацией, которую я запомнила навсегда — грацией мужчины, который носит в себе бремя прошлых жизней. В тот самый миг мир вокруг меня перестал существовать. Все звуки стихли — только стук моего сердца бился где-то в ушах, глухой и надрывный. Перед глазами всплыла страшная картина: разрушенный Хрустальный Токио, пепел на ветру и Мамору, лежащий у моих ног с мирной улыбкой на мёртвых губах. Я видела, как он умирает за меня, снова и снова. Боль была настолько острой, что я физически согнулась пополам, вцепившись пальцами в ткань школьной формы. Мне хотелось сорваться с места, перебежать улицу, схватить его за руку и закричать в лицо: «Это я! Я — та, кого ты ищешь! Это я, твоя Усаги, твоя принцесса, твоя жена, мать твоей дочери! Не уходи, не оставляй меня снова!». Но я не могла. Я не имела права. Я выпрямилась, прогнала слёзы, которые уже начинали застилать глаза, и заставила свои губы растянуться в вежливую, отстранённую улыбку. Мы встретились взглядами. Я видела, как в его глазах промелькнуло удивление — он, кажется, тоже что-то почувствовал, то самое необъяснимое притяжение, которое связывало нас сквозь пространство и время. Но я прошла мимо. Быстро, чеканя шаг, чувствуя на своей спине его долгий, изучающий взгляд. Он смотрел мне вслед, и я знала это с абсолютной уверенностью. Мне стоило огромных усилий не обернуться. Дорога домой пролегала мимо кафе «Корона». Я невольно замедлила шаг. В этом уютном заведении когда-то собирались мы — Сейлор воины. Здесь пахло кофе и выпечкой, здесь звучал смех, здесь мы строили планы и плакали над потерями. Сейчас это было просто милое местечко, где за столиками сидели подростки и студенты, болтая о пустяках. Они не знали, какую тайну хранит этот город. Они не знали, что под их ногами спят древние артефакты, а в небе скоро появятся чудовища. Я смотрела на них с чувством странной нежности и тоски. Им было хорошо в их неведении. *** Придя домой, я прошла на кухню, где мама хлопотала у плиты. Я достала из рюкзака табель и протянула ей. Она взяла его дрожащими руками, надела очки, пробежалась взглядом по строчкам — и я увидела, как на её глазах выступили слёзы. Она прижала табель к груди, словно это была самая драгоценная вещь в мире. — Усаги, — выдохнула она, и голос её дрожал, — ты просто умница! Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой! Это же… это почти все пятёрки! Я позвоню папе, он будет в шоке! Она заключила меня в крепкие объятия, прижимая к своей тёплой груди, и я почувствовала запах её духов — тот самый, который напоминал мне о детстве, о безопасности, о доме. Я зажмурилась на мгновение, позволяя себе эту крошечную слабость. — Мам, я ничего не хочу, — тихо сказала я, высвобождаясь из её объятий. — Пойду к себе. Нужно сделать уроки. — Усаги, — окликнула она меня, когда я уже повернулась, — ты стала какой-то другой. Взрослой, что ли. Мы не знаем, что случилось… но мы рады. Мы с папой так за тебя переживали. Я обернулась на пороге и улыбнулась ей той улыбкой, в которой смешались горечь тысячи прожитых лет и искренняя благодарность. — Всё хорошо, мама. Я просто решила стать лучше. Ради вас. Закрыв за собой дверь комнаты, я на секунду привалилась к ней спиной, медленно сползая на пол. В груди клокотала буря эмоций. Но я взяла себя в руки. Я подошла к столу, села и открыла учебник. Раньше я бы, не раздумывая, включила телевизор или плюхнулась на кровать, прокручивая глупые шоу. Теперь всё иначе. Теперь каждая минута на счету. За окном постепенно сгущались сумерки. Небо окрасилось в густой синий, почти чёрный цвет, и первые звёзды начали зажигаться на небосклоне. Скоро должна была появиться Луна — не только на небе, но и в моей комнате. Та самая Луна, которая изменит мою жизнь. Я чувствовала, как воздух вокруг становится прохладнее, как тишина наполняется ожиданием. Чтобы скоротать время, я взяла книгу. Томик классической литературы, который когда-то порекомендовала мне Ами. Тогда я не осилила и десяти страниц, заснув на третьей. Теперь же я вчитывалась в каждое слово, понимая, что в каждом из них скрыт опыт веков. Правильно говорила Ами: за книгой время летит незаметно. Я перевернула одну страницу, затем другую, погружаясь в мир строк. Когда я подняла глаза, за окном уже полностью стемнело. Тени в углу комнаты начали сгущаться, и я знала — время пришло. Луна скоро появится. Я отложила книгу, выдохнула и приготовилась встретить свою судьбу. В этот раз я была готова ко всему. В этот раз я не упущу свой шанс. *** Я отложила книгу, чувствуя, как веки начинают тяжелеть от усталости. Пальцы слегка онемели от долгого держания тома, а в спине приятно ныло от непривычной правильной осанки. Я сладко потянулась, разводя руки в стороны, и уже собиралась встать, чтобы наконец лечь спать, как вдруг в тишине комнаты раздался едва слышный, но отчётливый скрип. Окно медленно, почти бесшумно приоткрылось, впуская в комнатку струю прохладного ночного воздуха, пахнущего влажной листвой и далёкими звёздами. А затем внутрь, с той грациозной ловкостью, которую я помнила до мельчайших подробностей, прыгнула знакомая чёрная тень. Луна. Она приземлилась на подоконник бесшумно, как настоящее привидение, и её жёлтые глаза на мгновение сверкнули в полумраке, отражая свет уличного фонаря. — Луна… — тихо произнесла я, и голос мой сорвался на шёпот. В груди разлилось странное, щемящее тепло, смешанное с острой болью воспоминаний. В прошлой жизни я встретила её с раздражением и страхом. Тогда я была глупой, избалованной девчонкой, которая видела в этом говорящем коте лишь очередную головную боль. Я назвала её «лысой кошкой с плешью в форме полумесяца» и отмахивалась от неё, как от назойливой мухи. Я ничего не понимала. Я не знала, какая тяжесть лежит на её маленьких плечах, сколько столетий она искала меня, сколько надежд возлагала на эту встречу. А теперь, глядя на неё — на её гладкую чёрную шерсть, на белое пятно на лбу, на её настороженные, но такие родные глаза, — я испытывала лишь бесконечную нежность и благодарность. Перед глазами на мгновение мелькнули картины из будущего: Луна, старая и уставшая, сидящая на руинах Хрустального дворца, и её голос, шепчущий: «Прости меня, Усаги, я не уберегла тебя». Я сглотнула ком в горле и улыбнулась. Луна подошла ближе, её лапы бесшумно ступали по деревянному полу. Она склонила голову набок, с интересом разглядывая меня. Казалось, она пыталась прочитать что-то в моих глазах — что-то необычное, что-то, что не вписывалось в образ обычной четырнадцатилетней школьницы. Наконец она заговорила, и её голос — такой знакомый, с лёгкой хрипотцой, — разорвал тишину: — Не знаю, откуда тебе известно моё имя, но это не важно. — В её голосе слышалась настороженность, смешанная с любопытством. — Сначала я хочу поблагодарить тебя за то, что сняла с меня пластырь. Тот дурацкий кусок лейкопластыря мешал мне говорить, заглушал мою связь с лунной энергией. И главное — он мешал мне чувствовать таких, как ты. Людей, в которых дремлет свет. Спасибо тебе, девочка. Она сделала паузу, и я увидела, как её хвост слегка дрогнул. Она ждала моей реакции. Я мягко улыбнулась, чувствуя, как уголки губ поднимаются сами собой. Эта улыбка была не для того, чтобы скрыть страх, как раньше. Это была улыбка старого друга, который наконец встретил того, кого ждал целую вечность. — Полагаю, ты чувствуешь во мне воина, — сказала я спокойно, твёрдо, без тени сомнения. — Так и есть. Я — та, кого ты искала. Луна удивлённо моргнула. Её глаза расширились, и на мгновение мне показалось, что она затаила дыхание. Она смотрела на меня так, будто видела призрака. И действительно — я была призраком из её будущего, призраком, который вернулся, чтобы переписать историю. — Да… ты права, — произнесла она медленно, с расстановкой, словно пробуя слова на вкус. — В тебе действительно дремлет энергия Луны. Очень сильная энергия. Моё чутьё меня не подвело — я чувствовала её ещё на улице, когда ты снимала с меня пластырь. Но… на всякий случай, я должна кое-что проверить. Прости, но я обязана быть уверена до конца. Она изящно подпрыгнула, сделав почти акробатический прыжок, который для обычной кошки был бы невозможен — её тело вытянулось в воздухе, сверкнув чёрной молнией в тусклом свете ночника. Она приземлилась на мою кровать, и под её лапами пружина матраса чуть прогнулась. Я видела, как она сосредоточилась, как её хвост замер в напряжении. А затем перед ней, прямо на пуховом одеяле, вспыхнул мягкий, лунно-серебристый свет. Он озарил всю комнату, отбрасывая причудливые тени на стены, и в этом сиянии начала материализоваться знакомая брошь. Та самая, которую я носила много лет назад. Брошь — сердце моей силы, ключ к моей судьбе. Украшенная четырьмя камнями-символами: небесно-голубой Меркурий, тёплый зелёный Юпитер, алый Марс и золотой Венера. Я смотрела на них, и мне казалось, что каждый камень пульсирует, отзываясь на моё присутствие. — Возьми её, — сказала Луна, и голос её дрогнул от волнения. — Это твой ключ. Если ты действительно та, кого я ищу, брошь примет тебя. Я медленно протянула руку. Мои пальцы слегка дрожали, но не от страха — от благоговения. Я коснулась холодного металла, почувствовала гладкую поверхность камней под подушечками пальцев. Брошь будто вибрировала, издавая едва слышный звон, похожий на далёкий колокольчик. Я прикрепила её к груди — прямо над сердцем. В тот же миг она засветилась ослепительным, тёплым светом, который, казалось, исходил из самой её сердцевины. Этот свет окутал меня, проник под кожу, наполнил каждую клетку моего тела ощущением, которое я не испытывала уже целую вечность. Сила возвращалась ко мне. Моя сила. Моя истинная суть. Она узнала меня — так же, как узнала бы мать своего ребёнка. Я почувствовала, как брошь пульсирует в такт с моим сердцем, как энергия течёт по венам, смывая усталость и наполняя меня невероятной лёгкостью. Луна смотрела на меня с раскрытым от изумления ртом. Её усы подрагивали, а глаза стали огромными, как две золотые монеты. — Это невероятно… — прошептала она. — Я никогда не видела, чтобы брошь реагировала так мгновенно и так сильно. Словно она уже была твоей. Словно вы были связаны всегда. — Так и есть, — тихо ответила я, чувствуя, как по спине пробегает электрический ток. — Мы связаны. Всегда были. Инструкции Луны мне не были нужны. Я помнила всё — каждое слово, каждое движение, каждую эмоцию того первого превращения. Я закрыла глаза и позволила воспоминаниям захлестнуть меня. Я видела себя прежнюю — испуганную, неуклюжую, но готовую бороться. Я видела своих подруг, их лица, полные решимости. Я видела Мамору. Я видела звёзды. И я произнесла слова, которые когда-то изменили мою судьбу — и изменят её снова: — Лунная призма, дай мне силу! Комната взорвалась светом. Не просто светом — целым водопадом сияния, который хлынул из моей груди, из броши, из самого центра моего существа. Он был ослепительным, но не жгучим — он был тёплым, как руки матери, и родным, как дом. Я чувствовала, как одежда на мне исчезает, заменяясь боевым облачением: сначала прохладное прикосновение белоснежного боди, облегающего тело, затем лёгкий шёлк синей юбки, взметнувшейся от невидимого ветра. Красные сапожки сжали мои ноги, будто обнимая их, а перчатки скользнули по рукам, даря ощущение защиты. На лбу засверкала диадема, а банты на спине и груди сами собой завязались в идеальные узлы. Знакомое ощущение силы — чистой, кристально прозрачной, как утренняя роса, — наполнило меня до краёв. Я чувствовала, как каждый мускул становится крепче, как зрение обостряется, а слух — острее. Я чувствовала лунный свет внутри себя. И это было прекрасно. Я открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Передо мной стояла Сейлор Мун. Сейлор Мун, которая уже прошла через ад и вернулась, чтобы спасти всех. — Нару в беде, — сказала я уверенно, и голос мой звучал твёрже, чем я сама ожидала. В нём не было ни капли сомнения. Я уже подходила к окну, раздвигая занавески, готовясь к прыжку. — Но очки ещё не сработали! — удивлённо воскликнула Луна, её голос сорвался на высокую ноту. — Обычно я должна дать тебе инструкции, объяснить, кто ты, что делать… ты не знаешь, как сражаться! Тебе нужны мои указания! Я обернулась к ней, и на моём лице появилась та самая улыбка — спокойная, немного загадочная, которую я носила в будущем, когда была Сейлор Космос. Улыбка человека, который знает больше, чем говорит. — Интуиция, — коротко бросила я. — Просто доверься мне, Луна. Я знаю, что делаю. В её глазах промелькнула целая буря эмоций — изумление, недоверие, растерянность, но затем что-то дрогнуло. Она прищурилась и, казалось, приняла какое-то решение. — Хорошо, — сказала она тихо. — Но если что — я рядом. Я кивнула и шагнула на подоконник. Ночной ветер ударил мне в лицо, развевая волосы и юбку. Я посмотрела вниз — второй этаж, но для меня, с моей обновлённой силой, это была лишь мелочь. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие прохладой и запахом приближающейся битвы. Прыжок дался мне легко — я приземлилась на землю, согнув колени для амортизации, и не почувствовала ни малейшей боли. Всё-таки я не зря занималась физкультурой последние недели — моё тело стало сильнее, быстрее. Но главное — я знала, куда бежать. Я знала каждую улочку этого города, каждую тень, в которой пряталось зло. Я чувствовала Нару — её страх, её отчаяние, её крик, который ещё не сорвался с губ. И я бежала. Бежала быстрее ветра, оставляя за спиной тусклые огни ночного города, и в груди у меня горела одна-единственная мысль: — «Я всё исправлю. Я спасу их всех. Я не подведу вас снова». *** Ювелирный магазин «Оса-Пи» ослепительно сиял огнями витрин, отражаясь в лужах на асфальте, но внутри этого сияния таилась непроглядная тьма. Я вбежала внутрь через разбитую дверь, и первое, что ударило в нос, был запах страха — кислый, терпкий, почти осязаемый. Воздух в магазине казался тягучим, как сироп, и вибрировал от злой магии. Морга уже напала. Женщины и девушки, посетительницы и продавщицы, застыли неподвижными статуями, их лица превратились в безжизненные маски с пустыми, остекленевшими глазами. Они стояли в неестественных позах, словно марионетки, у которых оборвали нити, и их жизненная энергия тонкими серебристыми нитями стекалась к алчной фигуре, возвышающейся в центре зала. А среди них — Нару. Моя Нару. Она стояла в углу, прижавшись спиной к витрине с дешёвыми побрякушками, и её лицо было бледным, как мел. Глаза закатились, из уголка губ тянулась тонкая струйка слюны. Я видела, как её жизненная сила покидает тело — медленно, но неумолимо, с каждой секундой делая её всё более прозрачной, всё более пустой. В прошлой жизни я не знала, что делать. Я кричала, плакала, паниковала. Теперь же в груди моей горел холодный, яростный огонь. Я не позволю этому случиться снова. Никогда. Я вышла из тени, и мои сапожки громко стукнули по мраморному полу, разорвав звенящую тишину. Свет витрин отразился от моей диадемы, посылая по стенам танцующие зайчики. — Зря ты напала на этих беззащитных, — сказала я твёрдо, и голос мой, усиленный лунной энергией, прозвучал в магазине как колокол. — Они не могут дать тебе отпор. Они не воины. Они просто люди, которые хотели купить себе украшения. Демонесса медленно повернулась ко мне, и это движение было неестественным, нечеловеческим. Её голова изогнулась под невозможным углом, почти касаясь плеча, а глаза, чёрные как бездна, уставились на меня с жадным любопытством. Она оскалилась, и её зубы были острыми, как иглы. — А ты ещё кто такая? — прошипела она, и в голосе её слышалась смесь удивления и пренебрежения. — Ты пахнешь силой, но выглядишь… забавно. Матроска? Серьёзно? В прошлой жизни я растерялась. Я бы замялась, заикнулась, позволила ей вывести меня из равновесия. Но теперь — нет. Теперь я твёрдо знала, кто я. Я пережила Хаос. Я видела смерть своей семьи. Я стояла на руинах собственного королевства. Никакое шипение какой-то мелкой демонессы не способно меня испугать. Я выпрямилась, расправила плечи и вложила в свой голос всю силу, которую копила целую вечность. — Я борец за добро и справедливость, — произнесла я чётко, с нажимом на каждое слово. — Прекрасная воительница в матроске! Я — Сейлор Мун! И я несу возмездие во имя Луны! Твои тёмные дела окончены, Морга. Именем Луны я накажу тебя! Морга зашипела, и это было похоже на звук лопнувшей струны. Её лицо исказилось от ярости, и она взмахнула своими длинными, тонкими руками, словно дирижёр, призывая невидимый оркестр к хаосу. Одурманенные жертвы, которые ещё мгновение назад стояли неподвижно, вдруг задвигались. Их головы дёрнулись в мою сторону, и они начали медленно, неуклюже, как зомби, приближаться ко мне, вытягивая вперёд руки с безжизненными, бледными пальцами. — Они мои, — засмеялась Морга. — Все они мои марионетки. Убей её! Но я была готова. Я уже не та наивная девочка, которая плачет при виде врага и прячется за спины подруг. Я научилась ждать. Я научилась видеть слабости противника. Я мгновенно спряталась за массивную колонну из тёмного мрамора, вжимаясь спиной в прохладную, шершавую поверхность. Я слышала тяжёлые шаги зомбированных женщин, их сбивчивое, хриплое дыхание, чувствовала, как воздух вибрирует от их приближения. Сердце моё колотилось ровно и спокойно — я контролировала свой страх, превращая его в топливо для решимости. Пусть Морга думает, что я испугалась. Пусть она расслабится. Пусть сочтёт меня слабой. Успех в бою зависит от терпения — и я была терпелива, как скала. И тут я его увидела. Знакомый силуэт на фоне разбитой витрины, в которой уже не было стекла, и ночной ветер шевелил занавески. Такседо Маск. Он стоял, как и всегда, в своей неизменной позе: одна рука в кармане плаща, другая слегка приподнята, будто он готовился бросить свою неизменную розу. Чёрный цилиндр, белая маска, строгий костюм. Он не шёл — он появился, как всегда, словно из ниоткуда. Лунный свет падал на его лицо, и я видела, как его глаза скользят по залу, оценивая обстановку. И тут произошло чудо. Морга, заметив незваного гостя, на мгновение отвлеклась. Её голова дёрнулась в сторону Такседо Маска, и контроль над марионетками ослаб на долю секунды. Этого было достаточно. Этого было достаточно для меня. Я вынырнула из-за колонны, словно стрела, выпущенная из лука. Мои пальцы коснулись холодного, гладкого камня в диадеме, и я почувствовала, как сила течёт от него в мою руку, как знакомая вибрация пробегает по позвоночнику. Я не колебалась. Я знала, что будет дальше. — Лунная диадема, бумеранг! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал громко и чисто. Золотое свечение прорезало воздух, оставляя за собой сверкающий след, похожий на хвост кометы. Диадема сорвалась с моего лба и понеслась вперёд, вращаясь с головокружительной скоростью. Она была быстрее молнии, точнее лазера. Она пронеслась между застывшими фигурами жертв, не задев никого из них, и ударила прямо в грудь Морги. Демонесса вскрикнула — высоко, пронзительно, и этот крик, полный боли и неверия, разорвал тишину магазина. Её тело сначала вспыхнуло золотым огнём, а затем начало рассыпаться, превращаясь в серый, безжизненный пепел, который осел на пол ровным слоем. И всё стихло. Одурманенные женщины пошатнулись и, как сломанные куклы, начали оседать на пол. Их лица постепенно обретали цвет, дыхание становилось глубже. Я перевела дух. Такседо Маск взглянул на меня через разбитую витрину. В его глазах, едва видимых из-под маски, я прочитала смесь удивления и лёгкой растерянности. Он стоял неподвижно, как статуя, и тишина между нами длилась несколько долгих секунд. Его взгляд скользнул по моему боевому облачению, задержался на диадеме, которую я успела поймать на лету, и в его глазах мелькнула искра — может быть, узнавания, может быть, любопытства. — Что ж, моя работа здесь закончена, — сказал он спокойно, но в голосе его послышалась лёгкая хрипотца, которую я помнила так хорошо. — Того, что я искал, здесь нет. Он развернулся, готовясь исчезнуть в ночи, и я почувствовала непреодолимое желание закричать ему вслед: «Постой! Я знаю тебя! Я знаю, кого ты ищешь! Это я!». Но я заставила себя замолчать. Я знала, что за нами наблюдают. Где-то во тьме, в тени, прятались глаза Зойсайта или, может быть, кого-то ещё из Тёмного королевства. Если я раскрою себя раньше времени, вся моя стратегия пойдёт прахом. Я сжала кулаки, прикусила губу и промолчала. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив лишь аромат роз и лёгкое дуновение ветра. Мы с Луной молча покинули магазин. Я взяла её на руки, чувствуя, как её маленькое тельце дрожит от напряжения, и пошла обратно домой. Улицы ночного города были пустынны, лишь фонари бросали жёлтые круги на асфальт. Луна смотрела на меня странным, изучающим взглядом, и я видела, что она пытается сложить пазл в своей голове. — Это было… необычно, — наконец произнесла она тихо. — Ты вела себя так, будто делала это тысячи раз. Откуда у тебя такая уверенность, Усаги? Я ничего не понимаю. Я улыбнулась, глядя прямо перед собой. — Всему своё время, Луна. Когда-нибудь я тебе всё расскажу. А пока — просто доверься мне, хорошо? Она замялась, но затем согласно кивнула. Я чувствовала, что она останется со мной ненадолго — знала, что скоро она уйдёт в командный центр, чтобы связаться с королевой Серенити и доложить о случившемся. Мы пришли домой, я бесшумно влезла в окно, и она мягко спрыгнула на пол, приземлившись на подоконник. — Мне нужно идти, — сказала она. — У меня есть дела. Но я вернусь. Мы ещё многое должны обсудить. — Я знаю, — ответила я. Она исчезла в ночи. Я переоделась в пижаму, чувствуя, как мышцы приятно ноют от напряжения, и легла в постель, укрывшись одеялом. Я выключила свет, и комната утонула в полумраке. Я повернулась на бок и посмотрела в окно. Луна — настоящая, большая, яркая — висела на небе, заливая улицы серебристым сиянием. Она светила особенно ярко сегодня, будто приветствуя меня, свою воительницу, свою дочь, своё продолжение. Я знала, что завтра начнётся всё снова. Завтра я пойду в библиотеку, где встречу Ами, и она станет Сейлор Меркурием. Завтра я встану на тот самый путь, который привёл меня к гибели в прошлый раз. Но теперь я шла по нему не вслепую. Теперь у меня была карта. Воспоминания, боль, опыт — вот моё оружие. Я закрыла глаза, но сон не шёл. Передо мной мелькали лица: Ами, Рей, Макото, Минако, Мамору, Чибиуса… Все они улыбались мне. А в груди горел тот самый серебряный свет — свет Сейлор Космоса, воина, который уже однажды потерял всё и теперь вернулся, чтобы изменить судьбу. Я улыбнулась в темноте. — Я готова, — прошептала я. — В этот раз я не позволю своему миру погибнуть. В этот раз я всех вас спасу. Клянусь своей лунной призмой. И под этот шёпот, под тихий свет луны, я наконец начала проваливаться в сон, зная, что завтра — новый день, новая битва и новая надежда. Продолжение следует…