Часть 2. Ами - Сейлор Меркурий

POV Жадеит. Никогда бы не подумал, что на моём пути появится эта девчонка, называющая себя Сейлор Мун. Я, Жадеит, один из четырёх великих генералов Тёмного королевства, верный слуга королевы Берилл, воин, прошедший через сотни битв и уничтоживший бесчисленное множество миров, — и вдруг меня останавливает какая-то школьница в матроске. Это было унизительно. Это было нелепо. Это было… неожиданно. Из-за неё я проиграл первый же бой, и горечь этого поражения до сих пор жгла мне горло, как кислота. Я стоял в тронном зале королевы Берилл, и мои сапоги гулко стучали по чёрному, как обсидиан, полу. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным древней магией и запахом серы, который всегда исходил от трещин в полу, ведущих в самые глубины Металлии. Стены мерцали багровым светом, отбрасывая длинные, искажённые тени, и казалось, что сами камни дышат, пульсируют в такт с сердцем этой проклятой крепости. Я ненавидел это место. Но я был предан ему. Предан ей. Королева Берилл сидела на своём троне — высоком, вырезанном из цельного куска чёрного янтаря, который впитывал свет и отражал лишь тьму. Её длинные волосы струились по плечам, как потоки расплавленной меди, а глаза — пронзительные, хищные — смотрели на меня с ледяным презрением. Я чувствовал её взгляд на своей коже, будто тысячи игл впивались в мою плоть. Опустив голову в низком поклоне, я смотрел в пол и ждал. — Ты нашёл серебряный кристалл? — Её голос прозвучал как удар хлыста. Он был холодным, как лезвие ножа, и острым, как осколок стекла, который режет горло. В нём не было ни капли тепла, ни намёка на снисхождение. Воздух в зале будто стал плотнее, тяжелее, и я почувствовал, как давление магии Берилл сдавливает мои лёгкие. Она была в ярости. Я знал этот тон — он предшествовал смерти. — Нет, Ваше Величество, — ответил я, стараясь, чтобы голос мой звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Мне помешали. В ту же секунду я услышал звук, который заставил мою челюсть сжаться до скрежета. Тихий, ехидный смешок. Он донёсся слева, из тени, где стоял Цоизит. Я не видел его лица, но прекрасно представлял эту его самодовольную ухмылку — кривую, язвительную, полную злорадства. Цоизит. Мой вечный соперник. Мой враг номер один среди генералов. Мы никогда не были друзьями — только соперниками, только конкурентами в гонке за благосклонность Берилл. Он всегда ждал моего падения, всегда точил когти в тени, готовый нанести удар в спину. Я чувствовал его взгляд на своей спине, и это заставляло мою кровь закипать от ярости. Он бы с удовольствием наблюдал, как Берилл стирает меня в пыль, превращает в пепел и развеивает по ветру. Он бы наслаждался этим зрелищем. — «Не дождёшься, Цоизит», — зло подумал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила меня, вернула в реальность. Я поднял голову и встретился взглядом с королевой. Я не мог позволить себе выглядеть слабым. Я должен был показать, что я всё ещё полезен, что я всё ещё достоин её доверия. — Но смею вас заверить, Госпожа, — продолжал я, и голос мой стал твёрже, увереннее, — я исправлюсь. Эта девчонка меня удивила, это правда. Я не ожидал от неё такой хитрости. Она притворилась слабой, плаксивой, неуклюжей — но в нужный момент, когда я уже считал себя победителем, она нанесла удар и уничтожила мою демонессу. Она умна. Она способна на обман и стратегию. Но это лишь раззадорило меня. Теперь я знаю, с кем имею дело. Я не повторю своих ошибок. Берилл молчала. Её пальцы, длинные и бледные, с когтями, похожими на лезвия, медленно постукивали по подлокотнику трона. Этот звук — тик-так, тик-так — был хуже любого крика. Он гипнотизировал, он давил на психику. Она смотрела на меня так, будто взвешивала мою жизнь на невидимых весах. В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием четырёх генералов и далёким гулом пламени в недрах крепости. — Исправь свою ошибку, Жадеит, — наконец произнесла она, и каждое слово падало в тишину, как камень в ледяную воду. — Иначе заплатишь собственной жизнью. Я не терплю неудачников. Ты знаешь это. Я склонился в глубоком поклоне, почти касаясь лбом холодного, скользкого пола. Мои пальцы дрожали от сдерживаемой злобы и унижения. Я клялся мысленно, что больше не проиграю. Я не позволю этой девчонке встать у меня на пути. Я уничтожу её, раздавлю, сотру в порошок — и тогда Цоизит увидит, кто на самом деле достоин быть любимцем королевы. Я поднялся, развернулся на каблуках и, не глядя на своих соперников, вышел из зала, чувствуя на спине их прожигающие взгляды. Телепортация в Токио заняла долю секунды, но это мгновение между мирами всегда казалось мне вечностью. Я оказался на крыше одного из высочайших небоскрёбов Сибуи, и первое, что ударило мне в лицо, был ветер — тёплый, пахнущий выхлопными газами и пыльцой, смешанный с ароматом жареного мяса из уличных ларьков внизу. Я сделал глубокий вдох, позволяя этому знакомому запаху успокоить мои нервы. Город расстилался подо мной — бесконечное море огней, бетона и стекла. Небо над ним было окрашено в алый закат. Солнце садилось за горизонт, и багровые отблески отражались в стёклах тысяч окон, напоминая мне кровь. Кровь, которую я скоро пролью. Кровь, которая очистит мою честь. Я поднял руку и щёлкнул пальцами. Воздух рядом со мной сгустился, и из тени, что лежала у моих ног, начала подниматься демонесса. Она была одной из лучших в моём арсенале — гибкая, как змея, и смертоносная, как яд. Её силуэт постепенно обретал форму: длинные чёрные волосы, глаза цвета индиго, гладкая, бледная кожа. Она опустилась на одно колено передо мной, склонив голову в знак подчинения. — Слушай меня внимательно, — сказал я, и голос мой был тихим, но твёрдым. — Ты примешь человеческий облик. Тебе нужно проникнуть в семинар для отличников, который состоится завтра в городской библиотеке. Там соберутся те, кто верит в совершенство — в идеальные оценки, в безупречный разум, в силу интеллекта. Мне нужна их энергия. Чистая, концентрированная, питательная. Такая энергия, которая по душе нашей госпоже Металлии. Ты вытянешь из них все знания, все мечты, все амбиции — и принесёшь их мне. Поняла? Демонесса подняла голову, и в её глазах мелькнула искра понимания. Она кивнула, и её губы растянулись в хищной улыбке. — Всё будет сделано, мой господин, — прошептала она голосом, похожим на звон колокольчиков. — Я буду наблюдать, — добавил я. — Если ты справишься, я награжу тебя. Если потерпишь неудачу… — Я многозначительно замолчал, и она содрогнулась. — Ты знаешь, что будет. Она кивнула ещё раз, и её тело начало растворяться, превращаясь в серебристый туман. Через мгновение от неё не осталось и следа — только лёгкое дуновение ветра, которое всколыхнуло мои волосы. Я остался стоять на крыше один. Внизу, в сотнях метров подо мной, кипела жизнь: люди спешили по домам, машины сигналили в пробках, дети смеялись в парках. Они не знали, что над ними нависла тень. Они не знали, что их мир вот-вот рухнет. Я смотрел на этот город и чувствовал, как в моей груди разгорается холодная, расчётливая ярость. — Сейлор Мун, — прошептал я, смакуя каждую букву её имени, как яд на языке. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я уничтожу всех, кто тебе дорог. Ты сильна? Ты хитра? Ты умна? Что ж, я тоже умею ждать, умею планировать. Я — Жадеит, генерал Тёмного королевства. И я не проиграю дважды. Ветер взъерошил мои волосы, и я закрыл глаза на мгновение, позволяя ночи окутать меня своей прохладой. Когда я открыл их, в них больше не было гнева — только ледяная, абсолютная решимость. Я спрыгнул с крыши в темноту, и мой плащ развевался за мной, как чёрное знамя войны. Битва только начиналась. Конец POV Жадеита. *** POV Усаги. Я помнила всё до мельчайших подробностей. Второй Сейлор воительницей, которую мне суждено было встретить, должна была стать Ами Мизуно — тихая, скромная девочка с голубыми волосами и глазами, полными знаний, которые она носила в себе, как драгоценные камни. В прошлой жизни я понятия не имела, кто она на самом деле, когда впервые увидела её в библиотеке. Тогда я подошла к ней с единственной целью — списать домашнее задание по математике. Я видела в ней лишь ходячий справочник, удобный инструмент для повышения своих убогих оценок. Я была эгоистичной, глупой и слепой. А потом… всё изменилось. Мы прошли через огонь и воду, через смерть и возрождение. Мы стали не просто подругами — мы стали семьёй. Она была моим мозгом, моей совестью, моим тихим якорем в бушующем океане битв. И когда она пала в Хрустальном Токио, прикрывая меня от удара Хаоса, часть моей души умерла вместе с ней. Сейчас, стоя в тени старого клёна напротив её дома, я смотрела на знакомое окно на втором этаже. Шторы были задёрнуты, но я знала — там, за ними, сидит Ами. Она читает, или делает заметки, или, может быть, просто смотрит в потолок, чувствуя себя такой же одинокой, как и всегда. В груди у меня разлилась странная смесь — щемящая грусть от потерь, которые я пережила, и тёплая, почти материнская нежность. Как же я скучала по тебе, Ами… Как же я хочу обнять тебя и сказать, что всё будет хорошо. Что на этот раз я не дам тебе умереть. Я знала, как к ней относились в школе. Это было несправедливо, жестоко и больно. Учителя её уважали — они ставили её в пример, называли «гордостью класса», цитировали её эссе на родительских собраниях. Но сверстники… сверстники сторонились её. Она была слишком умной для них. Слишком тихой. Слишком правильной. Они не понимали, что за этим холодным фасадом скрывается нежная, ранимая душа, которая просто хочет, чтобы её приняли такой, какая она есть. Для них она была «зубрилой», «ботаником», «ходячим калькулятором». Для меня же — одной из самых добрых, самых сильных и самых верных людей, которых я когда-либо знала. Луна, устроившаяся на моём подоконнике, свернулась калачиком и смотрела на меня с характерным прищуром. Её жёлтые глаза поблёскивали в лучах заходящего солнца, а хвост ритмично постукивал по деревянной раме. Она явно что-то обдумывала. — Усаги, — наконец произнесла она, и в голосе её слышалось неподдельное любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью. — Как ты узнаёшь всю эту информацию раньше меня? Я, знаешь ли, прожила несколько столетий и успела изучить множество архивов Королевства Луны. А ты ведёшь себя так, будто всё это уже пережила. Ты знаешь имена, знаешь места, знаешь, кто станет воином. Мне даже кажется, что тебя учить не придётся вовсе. Это… странно. Даже для меня. Я усмехнулась, пряча улыбку в уголках губ. Конечно, я не могла ей сказать правду. Не сейчас. Не тогда, когда моя тайна могла разрушить хрупкую ткань времени, которую я пыталась восстановить. Как я могла объяснить ей, что на самом деле я — Нео Королева Серенити, правительница Хрустального Токио, которая видела, как её мир превращается в пепел? Как я могла признаться, что я — Сейлор Космос, воин, обречённый нести свет в бесконечной тьме, зная, что этот свет уже не согреет тех, кого я потеряла? Это должно оставаться тайной. Пока. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, как мои действия влияют на судьбу. — Снова интуиция? — уточнила Луна, приподняв хвост и вопросительно склонив голову набок. В её голосе звучала лёгкая ирония, но я чувствовала, что она действительно хочет понять. — Что-то вроде, — ответила я, пожимая плечами. — У меня просто… предчувствия. Иногда я просыпаюсь и точно знаю, что должно произойти. Это странно, правда? — Странно, — согласилась Луна. — Но я видела много странного за свою жизнь. Так что, возможно, я просто приму это как данность. — Но всё равно будь рядом, — попросила я, и голос мой стал серьёзнее. — Только ты чувствуешь воинов лучше всех. Твоя связь с лунной энергией уникальна. Возможно, твоё предположение окажется верным — Ами действительно может быть Сейлор Меркурием. Хотя я уже знала, что это правда. Я знала это так же твёрдо, как знала, что солнце взойдёт утром. Но я решила позволить событиям идти своим чередом. Если я начну слишком сильно вмешиваться, если я попытаюсь ускорить процесс, я могу нарушить естественный ход истории. А это риск, на который я не могла пойти. Часто, особенно по ночам, когда я лежала в постели и смотрела в потолок, я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы девочки — мои прекрасные, храбрые девочки — хотя бы в этой вселенной жили спокойно. Без войн, без боли, без слёз. Я хотела, чтобы они были просто счастливыми подростками, которые ходят на свидания, ссорятся из-за пустяков и мечтают о будущем. Но я знала, что это невозможно. Без них я не справлюсь. Я могла быть сильной, я могла быть быстрой, я могла быть умной — но я не могла быть одна. Ни с Берилл, ни с Металлией, ни с Хаосом. Мне нужны были их сердца, их души, их огонь. К тому же… с каждым днём я ощущала странное чувство, которое не могла объяснить. Будто в прошлое переместилась не одна. Будто где-то рядом, в тенях этого нового-старого мира, есть кто-то ещё, кто помнит. Кто-то, кто тоже пережил конец и вернулся. Иногда мне казалось, что я чувствую чей-то взгляд на своей спине, слышу чей-то шёпот в ветре. Может быть, это был Мамору? Может быть, кто-то из генералов? Или это уже чья-то чужая игра — игра судьбы, которая решила проверить меня на прочность? *** Я нашла Ами во дворе школы, когда солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Она сидела на старой деревянной лавочке, скрестив ноги и полностью погрузившись в книгу, которую держала в руках. Это был толстый том по медицине — я узнала обложку, потому что видела его в её комнате много раз. Она читала с такой сосредоточенностью, что, казалось, мир вокруг неё перестал существовать. Лучи солнца пробивались сквозь листву старого дуба, падая на страницы и делая её волосы ещё более яркими, небесно-голубыми, чем обычно. Я смотрела на неё, и сердце моё сжималось от переполняющих эмоций. Я подошла ближе и, не задумываясь, не готовясь, просто сказала: — Привет. Ами медленно подняла голову, отрываясь от книги. Её глаза — такие же голубые, как и волосы, — на мгновение моргнули, адаптируясь к яркому свету. На её лице появилось лёгкое замешательство. Обычно к ней никто не подходил просто так, без просьбы о помощи или списывания. — Привет… — ответила она, и в голосе её послышалась лёгкая растерянность. Я невольно вздрогнула. В памяти всплыла страшная картина — Хрустальный Токио в огне, чёрное небо над головой и крик Ами, такой пронзительный, такой отчаянный. Я видела, как она падает, как кровь растекается по белоснежной форме Сейлор Меркурия, как её глаза, ещё секунду назад полные жизни, становятся пустыми и безжизненными. Я заставила себя выдохнуть, почувствовала, как воздух наполняет лёгкие прохладой и запахом травы. Сейчас она жива. Сейчас она здесь, передо мной. Сейчас у меня есть шанс всё изменить. — Ты ведь Ами Мизуно из 2-Б класса? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно, будто я просто случайная прохожая, которая решила познакомиться. — Да, это я, — ответила она, и её взгляд упал на страницы книги. Она слегка сжала переплёт пальцами, словно ища опору. — Наверное, ты пришла, чтобы попросить помочь с уроками? Я могу объяснить тебе алгебру или физику, если хочешь. Её голос дрогнул. В нём слышалась холодная, отстранённая вежливость, за которой я чувствовала усталость. Глубокую, выматывающую усталость от того, что её видят только как машину для решения задач, как ходячий учебник, а не как человека. Мне стало не по себе. Я вспомнила, как в прошлой жизни старшеклассники издевались над ней, заставляя делать их домашние задания, и как она соглашалась, потому что не умела говорить «нет». Я вспомнила, как потом я нашла её плачущей в школьном коридоре, прижавшейся к стене, и как я впервые увидела за этим ледяным фасадом живого, ранимого человека. Я впервые по-настоящему поняла, что значит быть сильной не только телом, но и духом — когда ты держишься, даже когда внутри тебя всё рушится. — Нет, — сказала я мягко, и на моих губах появилась тёплая, искренняя улыбка. — Я пришла не для этого. Я пришла, чтобы подружиться с тобой, Ами. Мы ведь во многом похожи. Я тоже… люблю учёбу. — Последняя фраза далась мне с трудом, потому что в прошлой жизни я её ненавидела, но сейчас я вкладывала в неё всю свою решимость. — Мне кажется, нам будет о чём поговорить. Ами подняла глаза, и в них промелькнула искра удивления. Она как будто не верила своим ушам. Её пальцы ослабили хватку на книге, и она слегка наклонила голову, вглядываясь в моё лицо, словно искала подвох. — Правда? — спросила она тихо, почти недоверчиво. — Ты правда хочешь со мной подружиться? — Правда, — ответила я, и в моём голосе прозвучала такая убеждённость, что она не могла не поверить. И тогда она улыбнулась. Едва заметно, только уголками губ, но это была настоящая улыбка — тёплая, искренняя, полная надежды. Я видела, как на её щеках проступает лёгкий румянец, и как её глаза становятся мягче, уязвимее. — Наверное, ты права… — прошептала она. — Мы действительно похожи. Мы долго сидели на этой лавочке, забыв о времени. Мы делали уроки вместе — я нарочно делала ошибки, чтобы она могла меня поправить, и радовалась, когда она смущённо улыбалась и объясняла мне правила. Мы смеялись над глупыми историями из моей прошлой жизни, которые я пересказывала ей, выдавая за свои. Мы обсуждали книги, мечты, страхи. Я рассказывала ей про космос, про звёзды и про планеты, а она слушала с таким интересом, с каким раньше слушала только свои учебники. Её голос постепенно становился теплее, мягче, и я видела, как ледяная стена вокруг неё начинает таять. Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в тёмно-фиолетовые тона, Ами посмотрела на часы и слегка вздохнула. — Мне скоро нужно на дополнительные занятия, — сказала она, и в голосе её послышалась нотка сожаления. — Меня ждут в медицинской школе. — Тогда давай перед этим заглянем в игровой центр, — предложила я, чувствуя, как внутри меня разливается предвкушение. — Я знаю одно место, где есть классные автоматы. Ну, или можно просто купить по мороженому и посидеть в парке. Ами немного удивилась — видимо, она редко получала такие предложения. Но затем она кивнула, и на её лице снова появилась та самая робкая улыбка. — Ладно, — сказала она. — Ненадолго. Я взяла её за руку — тёплую, немного худую — и мы пошли вместе. Мои пальцы сжали её пальцы, и я почувствовала, как она расслабляется, как её шаги становятся увереннее. Я шла рядом с ней и впервые за долгое время чувствовала, что всё идёт правильно. Ветер шевелил листья деревьев, и они тихо шелестели над нашими головами, будто шептали нам что-то ободряющее. Небо становилось розовым и золотым, и в этом свете Ами казалась почти нереальной — сияющей, хрупкой, прекрасной. Когда по дороге к нам присоединилась Луна, бесшумно выскочив из кустов, Ами рассмеялась — тихо, музыкально, впервые за весь день. — Она словно летит по воздуху, — сказала она, указывая на чёрную кошку. — Как ангел. Я посмотрела на них обеих — на мою будущую подругу и мою верную советницу, — и почувствовала, как в моей груди разливается тепло. Это было не просто удовлетворение или радость. Это было что-то гораздо более глубокое. Это было чувство дома. Чувство надежды. Да, всё идёт правильно. Всё идёт именно так, как должно. Только бы на этот раз мы не повторили старых ошибок. Только бы я смогла защитить их — всех, кто мне дорог. Только бы этого раза хватило. Мы пошли дальше, втроём, под закатным небом, и я знала, что это лишь начало нашего долгого пути. Но я была готова. Я была готова к битвам, к потерям, к радостям и победам. Потому что теперь я была не одна. И никогда больше не буду одна. *** И вот мы дошли до игрового центра. Я знала, что именно здесь должно произойти нечто важное — то, что изменит жизнь Ами навсегда, так же как когда-то изменило мою. Мы остановились у входа, и я на мгновение замерла, вдыхая знакомый воздух, который вырывался из распахнутых дверей. Сквозь прозрачные стёкла тянуло запахом попкорна — сладким, маслянистым, смешанным с ароматом газировки и жареных наггетсов. Изнутри доносился калейдоскоп звуков: звон монет, падающих в автоматы, ритмичное щёлканье кнопок, победные мелодии и взрывы смеха. Вспышки света от экранов мерцали в полумраке зала, отбрасывая на стены разноцветные тени. Я вдруг осознала, как давно не была в таких местах. В моей прошлой жизни, в Хрустальном Токио, всё было иначе — тихо, величественно, холодно. Здесь же кипела жизнь, настоящая, шумная, немного хаотичная, и от этого на душе становилось тепло. У входа нас встретил Мотоки. Он стоял за стойкой, как всегда, с лёгкой, чуть мечтательной улыбкой на лице. Его мягкие каштановые волосы были аккуратно уложены, а глаза — тёплые, карие — смотрели на нас с доброжелательным любопытством. Я знала, что у половины девушек в школе подкашиваются ноги, когда он так смотрит. И я понимала почему — в нём было что-то уютное, надёжное, как старый плед в дождливый день. Но в моём сердце не было места для таких чувств. Моё сердце уже было занято — занято призраком, который стоял на другой стороне улицы и смотрел вдаль с той же тоской, что и я. — Привет, Усаги! — Мотоки приветливо махнул рукой, опершись локтями о стойку. — Как дела? И кто это с тобой? Я, кажется, раньше её не видел. — Привет, Мотоки-кун! — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Всё хорошо. Это моя подруга — Ами. Она только что перевелась к нам в школу. — Очень приятно, — кивнул он, слегка склонив голову в сторону Ами. — Ну что ж, проходите, девушки. У нас сегодня новые автоматы — как раз для таких умных посетительниц. Он вежливо отступил в сторону, пропуская нас, и я почувствовала лёгкое волнение, пробежавшее по спине. Давно я не заходила сюда. Когда-то, в прошлой жизни, я просто бегала сюда после школы, чтобы отвлечься от проблем, проигрывать монетки в автоматах и мечтать о чём-то далёком. Теперь же это место было частью моего плана. Плана, который должен был спасти всех. Сегодня Ами должна была получить свой жезл. Сегодня она должна была стать Сейлор Меркурий. Я подошла к автомату с игрой «Сейлор Ви». Экран горел яркими огнями, и на нём мелькала знакомая фигурка в матроске. Я села за пульт, чувствуя под пальцами гладкие, немного стёртые кнопки. В прошлой жизни я так и не научилась проходить эту игру до конца — всегда что-то мешало. То я нажимала не ту кнопку, то отвлекалась на шум, то просто теряла концентрацию. Но в этот раз я знала, что нужно делать. Я дошла почти до финала — пальцы летали по кнопкам с точностью, которой у меня никогда не было раньше, — но намеренно допустила ошибку. Я повернула не туда, и экран погас, высветив надпись: «GAME OVER». — Эх, ну вот, — вздохнула я нарочито грустно, откидываясь на спинку стула. — Не умею я играть, хоть плачь. Сколько ни пытаюсь, всё равно проигрываю. Ами, стоявшая рядом и наблюдавшая за моими неуклюжими попытками, тихо рассмеялась. Этот смех был мягким, почти неслышным, но в нём я услышала что-то тёплое — то, что она редко позволяла себе проявлять. — Ничего, Усаги-чан, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая насмешка, но без злобы. — Давай я попробую. Если хочешь, конечно. — Давай! — Я с радостью уступила ей место, чувствуя, как внутри меня разливается удовлетворение. Всё шло по плану. Ами села за пульт, и я увидела, как её лицо изменилось. Исчезла робость, исчезла неуверенность. Её пальцы — тонкие, гибкие, как у пианистки — уверенно заскользили по кнопкам, и на экране началось настоящее волшебство. Фигурка Сейлор Ви двигалась с невероятной точностью, уклоняясь от препятствий, собирая бонусы и уничтожая врагов с математической точностью. Яркие вспышки озаряли её лицо, и в этом свете она казалась почти нереальной — богиней, спустившейся с небес, чтобы поиграть в аркады. Вокруг нас начала собираться толпа. Люди ахали, восхищались, перешёптывались. Кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял с открытым ртом. Ами действительно была невероятна. Но я быстро, будто случайно, начала рассеивать зрителей — я отвлекла их разговорами, жестами, лёгкой суетой. Никто не должен был заметить, что произойдёт дальше. Никто не должен был увидеть жезл. Ами дошла до финального уровня. Экран замерцал, и из автомата, с тихим, мелодичным звоном, словно колокольчик, выпала тонкая, изящная ручка. Она упала на пол, сверкнув голубым камнем, в котором переливался свет, как в глубинах океана. На корпусе ручки были выгравированы символы четырёх внутренних планет — Меркурия, Венеры, Марса и Юпитера. Я смотрела на неё, и в груди у меня разливалось тепло. Это был знак. Знак того, что судьба идёт своим чередом. Ами осторожно, почти благоговейно, подняла находку. Она повертела ручку в пальцах, разглядывая её на свету. — Какая необычная ручка… — тихо произнесла она, и в голосе её слышалось искреннее удивление. — Я никогда не видела ничего подобного. Она очень красивая. Спасибо, Усаги-чан, что позвала меня сюда. Мне действительно нужно было отвлечься. Этот день… он был тяжёлым. — Да не за что, — ответила я, и моя улыбка стала мягче. — Я рада, что ты пришла. Знаешь, не так уж просто найти настоящих друзей. Особенно таких, с которыми можно просто побыть рядом и ничего не бояться. Ами улыбнулась в ответ — робко, но искренне. На мгновение мне показалось, что между нами возникла та самая связь, которая была у нас в прошлой жизни. Но в следующий миг её взгляд вдруг потускнел. Будто кто-то невидимый задернул шторы в её душе. Она посмотрела на свой портфель, который лежал на полу рядом с ней, и по моей спине пробежал ледяной холодок. Чёрт! Кристальный диск! Я быстро перевела взгляд на Луну, которая в стороне рассматривала витрину с мягкими игрушками, делая вид, что она просто обычная кошка. Мне нужно было действовать быстро, но осторожно. — Ами-чан! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и естественно. — Да? — Она повернулась ко мне, и на миг её глаза вновь стали прежними — мягкими, живыми, немного удивлёнными. Я взяла её ладони в свои, чувствуя под пальцами прохладный металл ручки, которую она всё ещё держала в руке. Её кожа была гладкой, чуть влажной от волнения. — Ами, пожалуйста, не выбрасывай эту ручку, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Просто… держи её при себе. Всегда. Обещай мне. Она нахмурилась, и в её глазах промелькнула тень подозрения. — Почему? Ты что-то знаешь? — спросила она, и голос её стал чуть жёстче. — Ты ведёшь себя странно, Усаги-чан. Как будто ты знаешь то, чего не знаю я. Вот чёрт. Прокололась. Я слишком сильно надавила, слишком явно показала свою осведомлённость. — Нет, конечно! — поспешно сказала я, замахав руками. — Просто… пусть она напоминает тебе обо мне. О том, как мы сегодня встретились. О том, что у тебя есть друг, которому не всё равно. Это же приятно, правда? Ами на секунду задумалась, прикусив нижнюю губу. Затем она медленно кивнула, и на её лице появилось выражение задумчивости. — Ну, если так… — Она слегка улыбнулась, но в этой улыбке уже не было прежнего тепла. Её взгляд снова стал холодным, почти механическим. — Извини, мне пора. Я опаздываю на дополнительные занятия. Спасибо за сегодня, Усаги-чан. Было… приятно. Она резко схватила портфель, и в тот же момент из него тихо, почти беззвучно, выпал прозрачный кристальный диск. Он упал на ковёр, и я видела, как он отражает свет, сверкая голубоватыми искрами. Ами не заметила. Не попрощавшись, не обернувшись, она просто пошла прочь — быстрым, механическим шагом, словно её ноги двигались сами по себе, не слушаясь воли. Её прямая спина, опущенные плечи, сжатые кулаки — всё в ней кричало об отчуждении. Я стояла, смотря ей вслед, и сердце неприятно сжалось в груди. Её глаза… они были пустыми. Совершенно пустыми, будто кто-то выключил свет внутри неё. Это был не просто холод — это была смертельная пустота. Тут ко мне подбежала Луна, её шерсть стояла дыбом, а хвост был распушён, как ёршик для бутылок. — Усаги! Что ты сказала Ами? — прошипела она взволнованно. — Она вышла из центра, будто в трансе! Я окликнула её, но она даже не обернулась. Это ненормально, Усаги. Это очень ненормально! — Я? — Я провела рукой по лицу, пытаясь успокоить дрожь. — Я ничего особенного не сказала. Просто… просто она, кажется, торопилась. Но ты видела её глаза, Луна? Ты видела, какими они были? — Да. — Луна нахмурилась, и в её голосе послышалась тревога. — Когда она прошла мимо меня, мне показалось, что в них не было жизни. Как будто кто-то выпил из неё всё, что делало её живой. Усаги, я боюсь, что она может быть под контролем. Я опустила взгляд и заметила диск, лежащий на полу. Он блестел, как драгоценный камень, и я знала, что он не просто так оказался здесь. — Смотри, Луна, — сказала я, наклоняясь и поднимая его. — Ами забыла свой диск. Давай посмотрим, что на нём. Возможно, это даст нам ответы. Кошка кивнула, и мы вышли из игрового центра. На улице небо уже успело потемнеть, окрасившись в глубокий, почти чёрный синий. Фонари зажглись, разбрасывая жёлтые круги света на мокрый от вечерней росы асфальт. Ветер стал прохладным, и я поёжилась, застегнув куртку. Мы шли в сторону моего дома, когда на другой стороне улицы я заметила знакомую фигуру. Он стоял, прислонившись к старому кованому фонарю, и смотрел на здание игрового центра. Его руки были в карманах плаща, а лицо скрыто полумраком, но я узнала бы этот силуэт из тысячи. Эндимион. Мамору. Наши взгляды встретились — на мгновение, всего на одно короткое мгновение. Но этого хватило. В его глазах было то самое выражение, которое я помнила до мельчайших подробностей — смесь боли, тоски и смутного узнавания. Он смотрел на меня так, будто пытался вспомнить, где видел меня раньше, будто его душа знала меня, хотя разум отрицал это. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме, как пойманная птица в клетке. Я быстро отвернулась. Не могу смотреть ему в глаза. Не сейчас. Если я поддамся воспоминаниям — если я позволю себе утонуть в этой боли и любви, — всё пойдёт не так. Я знала это. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но как же трудно было оторвать от него взгляд. *** Когда мы наконец добрались до дома, я, стараясь говорить ровно, сказала маме, чтобы она меня не беспокоила — мол, у меня много домашних заданий и я собираюсь заниматься до позднего вечера. Она только кивнула, занятая приготовлением ужина, и даже не подозревала, что сейчас в моей комнате начнётся настоящее расследование. Я закрыла дверь на защёлку, задернула шторы и включила настольную лампу. Её жёлтый свет создал в комнате уютный полумрак. — Ну что, посмотрим, что записано на этом диске, — сказала я, вставляя кристальный диск в компьютер. Он вошёл с лёгким щелчком, и экран загорелся бледно-голубым светом. Несколько секунд ничего не происходило — лишь по экрану бегали строки кода, похожие на оживших светлячков. Луна, устроившаяся на моём плече, напряжённо вглядывалась в монитор, её усы подрагивали от волнения. — Тут ничего необычного, — пробормотала она. — Просто набор задач и формул по физике. Обычный учебный диск. — Погоди… — Я нахмурилась, щёлкая по клавишам. Что-то внутри меня подсказывало, что это не так просто. Я открыла скрытый файл, который нашла в самом конце папки, и нажала последнюю клавишу. Экран вдруг вспыхнул ослепительным светом, и из колонок раздался холодный, механический голос, который звучал как ледяной ветер, проходящий сквозь душу: — Найдите… найдите легендарный серебряный кристалл… Отдайте себя в жертву нашей великой повелительнице… Только тот, кто пожертвует собой, обретёт истинное знание… Только тот, кто отдаст свою волю, достигнет совершенства… Луна вскрикнула и распушила хвост до размеров пушистого облака. Она спрыгнула с моего плеча и приземлилась на стол, её глаза горели золотым огнём. — Это же программа для промывки мозгов! — воскликнула она. — Кто-то заложил её в диск Ами! Кто-то пытается контролировать её разум! Усаги, это ловушка! — Значит, Ами-чан в опасности, — сказала я, и голос мой стал твёрже, холоднее. В груди закипала ярость, которую я сдерживала из последних сил. — Кто бы это ни сделал, они ответят за это. — Я сделала глубокий вдох и произнесла: — Лунная призма, дай мне силу! Комнату залил яркий, но мягкий серебристый свет. Он обвил меня, как тёплое покрывало, и я почувствовала, как знакомая сила наполняет каждую мою клетку. Когда сияние угасло, я уже стояла в форме Сейлор Мун — белое боди, синяя юбка, красные сапожки, диадема на лбу. Глаза мои горели решимостью. Мы выскочили на улицу и почти бегом помчались к зданию, где проводился кристальный семинар. Это было старое, величественное здание с колоннами и высокими окнами, которые сейчас светились холодным, безжизненным светом. У входа стояли двое охранников в чёрных костюмах, переговариваясь между собой с каменными лицами. — Что нам делать, Луна? — прошептала я, прячась за углом. — Они нас не пропустят. Если я пойду прямо к ним, поднимется шум, и Ами может пострадать. — Не волнуйся, Усаги, — ответила кошка с хитрым блеском в глазах. — У меня есть план. Мы пройдём туда незамеченными. Просто следуй за мной. Она сделала изящный кувырок в воздухе, и из ниоткуда, словно по волшебству, вылетела тонкая ручка, упавшая прямо к моим ногам с лёгким звоном. — Скажи: «Сила Луны» и назови образ, в который хочешь перевоплотиться, — проинструктировала она. — Только быстро, времени мало! Я подняла ручку, чувствуя её прохладный корпус в пальцах, глубоко вдохнула и произнесла: — Сила Луны, перевоплоти меня в доктора! В следующий миг меня окутал мягкий, переливающийся свет. Я почувствовала, как моя форма меняется — на мне появился белый халат, на груди засверкал медицинский бейдж с моей фотографией, а волосы уложились в аккуратный, строгий пучок. Я взяла Луну на руки, прижав её к груди, как будто это был медицинский инструмент. Я уверенно подошла к охранникам, стараясь, чтобы шаги были ровными и быстрыми, а лицо выражало деловую сосредоточенность. — Срочное задание от директора, — бросила я, не давая им времени на вопросы. Я посмотрела на них поверх очков, которые каким-то образом оказались у меня на носу. — Вижу, вы хорошо справляетесь, продолжайте в том же духе. Не отвлекайтесь. Пока они растерянно переглядывались, я уже проскользнула в коридор. За спиной раздалось невнятное бормотание, но я не обернулась. Моё сердце колотилось как бешеное, но я старалась дышать ровно и глубоко. Впереди был длинный, тускло освещённый коридор, и я знала — где-то в конце его меня ждала Ами. Ждала битва. И я была готова к ней, как никогда раньше. Я неслась по длинным, бесконечным коридорам, и мои сапожки гулко стучали по холодному кафельному полу, разнося эхо по пустым залам. Сердце колотилось где-то в горле, а дыхание сбивалось от быстрого бега. Я чувствовала, как воздух вокруг становится тяжелее, как сама атмосфера этого места давит на плечи, пытаясь замедлить меня. Но я не могла остановиться. Не сейчас. Где-то впереди, за этой дверью, была Ами. Моя Ами. И я знала, что если опоздаю хотя бы на секунду, я могу потерять её навсегда. Я добежала до знакомой двери — массивной, деревянной, с латунной ручкой в виде львиной головы. Без раздумий, не колеблясь ни мгновения, я распахнула её, и она с грохотом ударилась о стену. — Кто смеет прерывать наши занятия? — раздался холодный, как зимний ветер, голос. Передо мной стояла женщина. Она была одета в строгий деловой костюм — тёмно-серый пиджак, юбка-карандаш, очки в тонкой оправе. На первый взгляд она выглядела как обычная учительница, строгая и педантичная. Но по глазам я сразу поняла, кто передо мной. Её зрачки были слишком узкими, почти вертикальными, как у змеи, а в глубине их мерцал красный огонёк — верный признак демонической сущности. Ёма. Она маскировалась под человека, но её аура выдавала её с головой. Воздух вокруг неё был плотным, тягучим, пропитанным злой магией. А у стола, с поникшей головой, сидела Ами. Её плечи были опущены, руки безвольно лежали на коленях, а взгляд — пустой, остекленевший — был устремлён в одну точку. Её глаза, которые всего несколько часов назад сияли живым умом и теплотой, теперь были мёртвыми, будто кто-то зажёг в них свечу и задул её одним движением. В них не было ни искорки, ни проблеска сознания. Она была похожа на куклу, марионетку, у которой оборвали все нити. — А ну отпусти её, старая ведьма! — крикнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила меня, вернула в реальность. Я чувствовала, как в груди закипает ярость — горячая, всепоглощающая, почти неконтролируемая. Как она посмела тронуть мою подругу? Как она посмела украсть у неё разум? — Ха. — Демонесса усмехнулась, и этот смех был похож на скрежет металла по стеклу. — И кто ты такая, чтобы мне приказывать? Какая-то школьница в смешном наряде? Ты даже не представляешь, с кем связалась. Я бросила взгляд на Ами. На полу, рядом с её безвольной рукой, лежала та самая ручка — та, что выпала из автомата в игровом центре. Голубой камень в ней тускло мерцал, будто ждал, когда его коснётся хозяйка. — Лунная призма, дай мне силу! — закричала я, и мой голос разнёсся по комнате, отражаясь от высоких потолков. Комнату заполнил знакомый серебристый свет. Он был тёплым, как объятие матери, и мощным, как приливная волна. Он окутал моё тело, и я почувствовала, как энергия течёт по моим венам, наполняя каждую клетку силой и решимостью. Через секунду я уже стояла в своём боевом облачении — белоснежное боди, синяя юбка, красные сапожки, сверкающая диадема на лбу. Я чувствовала, как ветер играет с моими волосами, и как свет исходит от каждой части моего тела. — Я — борец за добро и справедливость! — произнесла я громко и чётко. — Прекрасная воительница в матроске — Сейлор Мун! И я несу возмездие во имя Луны! Твои тёмные дела окончены, демон. Отпусти Ами, и, возможно, я буду милосердна. — Сейлор Мун? — демонесса рассмеялась, и её смех был полон презрения. Её глаза сверкнули красным. — Посмотрим, насколько ты умна. Ты хочешь спасти свою подругу? Тогда докажи, что ты достойна этого! Вокруг неё закружились десятки листов бумаги. Они взметнулись в воздух, словно стая белых птиц, и начали вращаться вокруг неё с головокружительной скоростью, создавая вихрь, который выл и свистел. Каждый лист был покрыт мелкими буквами, которые мерцали и переливались, будто живые. — Мой первый вопрос, — произнесла она, и её голос стал певучим, почти гипнотическим. — Почему яблоки падают на землю? Я замерла на мгновение, чувствуя, как вихрь бумаги касается моего лица, оставляя мелкие царапины. В прошлой жизни я бы растерялась. Я бы замялась, заикнулась, позволила страху взять верх. Но теперь я была другой. Я помнила уроки Ами, её терпеливые объяснения, её улыбку, когда я наконец понимала сложную тему. Я сделала глубокий вдох и ответила спокойно, твёрдо: — Из-за силы тяготения. Земля притягивает все объекты к своему центру. Это открыл Исаак Ньютон. Листы замерли в воздухе, как будто поражённые громом, а затем с тихим, шуршащим звуком упали на пол. Демонесса нахмурилась, и на её лице появилось выражение раздражения. — Ладно, второй вопрос! — Она шагнула ко мне, и её каблуки громко стукнули по полу. Она оказалась совсем близко, и я почувствовала запах серы и горелой бумаги, исходящий от неё. — Что такое гравитация? Объясни в пятидесяти словах! Без подготовки, без учебников, без шпаргалок! Я закатила глаза, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение. У меня не было времени на её игры. Ами сидела в углу, безвольная и потерянная, и каждая секунда промедления могла стоить ей жизни. — Мне некогда писать эссе! — крикнула я и рванула вперёд, пытаясь прорваться сквозь вихрь бумаги к Ами. Но в тот же миг листы снова взметнулись в воздух и обрушились на меня, как волна. Они прижали меня к стене, холодной и шершавой, и я почувствовала, как давление сдавливает мою грудь, вытесняя воздух из лёгких. Бумага была твёрдой, как сталь, и я не могла пошевелиться. Я задыхалась, чувствуя, как силы покидают моё тело. — Усаги! — вскрикнула Луна, её голос разнёсся по комнате, полный ужаса и отчаяния. — Держись! Но в тот момент, когда тьма уже начала застилать мои глаза, я услышала знакомый голос. Он был слабым, дрожащим, но в нём звучала сталь, которую я так хорошо помнила. — Прекрати! — крикнула Ами. Я повернула голову, насколько позволяло давление бумаги, и увидела, как Ами медленно поднимается со стула. Её глаза больше не были пустыми. В них горел свет — голубой, чистый, мощный. На её лбу, прямо между бровей, вспыхнул символ Меркурия — мерцающий водяной знак, который светился так ярко, что я почти не могла смотреть на него. Она смотрела на демонессу с такой ненавистью, с такой решимостью, что я почувствовала, как по моей спине пробегает дрожь. — Я так и знала! — воскликнула Луна, подпрыгивая на месте. Её хвост стоял трубой, а глаза горели золотым огнём. — Это вторая воительница! Сейлор Меркурий! Усаги, она должна взять свою ручку! Подними ручку и скажи: «Призма Меркурия, помоги!» Я собрала все свои силы. Давление бумаги было огромным, но я не могла сдаться. Не сейчас. Я закричала, напрягая каждую мышцу, и смогла вырвать одну руку из бумажного плена. Листы взвизгнули, разлетаясь в стороны. — Сделай это, Ами! — крикнула я, протягивая к ней руку. — Поверь в себя! Ты сильнее, чем думаешь! Ты не одна! Ами посмотрела на меня. В её глазах промелькнуло сомнение, страх, но затем — твёрдая, несгибаемая решимость. Она опустила глаза на ручку, лежащую у её ног, и медленно, словно в трансе, наклонилась, чтобы поднять её. Её пальцы сомкнулись на прохладном корпусе, и в тот же миг ручка вспыхнула голубым светом. — Призма Меркурия, помоги! — крикнула она, и её голос прозвучал звонко и чисто, как утренний колокол. Её тело окутал поток холодного голубого света. Он был подобен водопаду, который обрушился на неё с небес, окутывая каждую часть её существа. Я видела, как её форма меняется — появляется элегантное боевое облачение, как её волосы становятся ещё более яркими, голубыми, как зимнее небо, а её глаза загораются светом мудрости и силы. Через мгновение передо мной стояла Сейлор Меркурий — стройная, грациозная, с диадемой на лбу и лёгкой, уверенной улыбкой на губах. Она выглядела так, будто родилась для этого момента. Демонесса зарычала, и по комнате пронёсся ледяной ветер, который заставил задрожать стёкла в окнах. Её лицо исказилось от ярости, и она взмахнула руками, посылая новые волны бумаги в нашу сторону. — Ами, используй свою силу! — крикнула я, чувствуя, как внутри меня разливается надежда. — Ты знаешь, что делать! Сейлор Меркурий кивнула, и в её глазах мелькнула искра понимания. Она подняла руку, и в её ладони засверкал шар холодного света. — Водный туман Меркурия! — произнесла она, и голос её звучал спокойно и уверенно. Комнату окутал густой, серебристый туман. Он был прохладным и влажным, как утренняя дымка над океаном, и в нём растворялись все звуки, все формы. Демонесса в растерянности закружилась на месте, не понимая, откуда придёт удар. Она размахивала руками, но её движения были хаотичными, неуклюжими, потому что она ничего не видела сквозь туман. Я улыбнулась. Теперь мой черёд. — Лунная диадема, в бой! — Я сняла с головы диадему и метнула её вперёд. Золотой диск пронзил туман, оставляя за собой сверкающий след. Он пролетел сквозь молочную пелену с точностью, о которой я раньше могла только мечтать, и точно попал в цель. Раздался пронзительный крик — крик, полный боли и ярости. А затем тьма, которая наполняла комнату, начала рассеиваться, словно таяла под лучами утреннего солнца. Туман постепенно оседал, и когда он окончательно рассеялся, от демонессы не осталось и следа — только кучка серого пепла на полу, которая уже начала развеиваться от сквозняка. Комната стала светлой и чистой. Я перевела дыхание и почувствовала, как напряжение покидает моё тело, оставляя после себя приятную, тёплую усталость. В тот момент я заметила его. Такседо Маск стоял у окна, прислонившись к подоконнику, как всегда — загадочный и безмолвный, с лёгкой улыбкой на губах. Его белый плащ развевался от ночного ветра, и я видела, как в его глазах отражается лунный свет. — Хорошая работа, — сказал он коротко, и его голос был низким, бархатистым. — Ты справилась. Я знал, что ты сможешь. И прежде чем я успела что-то ответить, он развернулся и исчез в ночи, оставив после себя лишь лёгкий аромат роз и тихий шелест плаща. Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, и повернулась к Ами. Она стояла, всё ещё в форме Сейлор Меркурия, и выглядела немного растерянной. Её глаза были широко раскрыты, а руки слегка дрожали. Но в них горел тот самый огонь, который я так хорошо помнила — огонь решимости, огонь жизни. Она смотрела на свои руки, на своё новое облачение, и я видела, как в её душе происходит переворот. — Добро пожаловать в команду, Сейлор Меркурий, — сказала я с улыбкой, подходя к ней. — Ты была потрясающей. Я горжусь тобой. Ами подняла глаза на меня, и на её лице появилась искренняя, широкая улыбка. Она была тёплой, живой, настоящей. — Спасибо, Усаги-чан… — прошептала она. — Я… я не знаю, что сказать. Я никогда не чувствовала себя такой сильной. Это так странно, но… правильно. Как будто я всегда была на своём месте. — Так и есть, — мягко ответила я, обнимая её. — Ты всегда была на своём месте. Просто теперь ты это знаешь. Мы вместе с Луной направились домой. Ночной город был тихим и спокойным, лишь редкие машины проезжали по пустым улицам. Луна шла впереди, задумчиво помахивая хвостом, время от времени поглядывая на нас с загадочной улыбкой. А я и Ами шли рядом, как старые подруги, которые наконец нашли друг друга. Небо над нами было чистым, усеянным звёздами, и одна из них — самая яркая, голубая — сияла особенно сильно, будто приветствуя новую воительницу. Ветер ласково касался моих волос, и я чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Мне стало теплее на душе. Теперь я не одна. Теперь у меня снова есть команда. Мы были только в начале пути, но я знала — мы справимся. Вместе. Как всегда. Продолжение следует…