Часть 43. Грёзы 7: Зеркальный сон, мечта Элизиума, мечта Мёртвой Луны

Воздух внутри шатра был тяжёлым и липким, как патока, пропитанный зловонной магией Мёртвой Луны, которая просачивалась сквозь ткань стен, словно ядовитый туман. Тени плясали на полотнищах, отбрасывая причудливые, искажённые силуэты, и каждый вдох давался с трудом — казалось, сам воздух был отравлен, наполнен древней, голодной злобой, которая жаждала поглотить всё живое. Иннеры были в плену. Их тела были опутаны змеящимися тёмными лианами, которые пульсировали в такт их сердцам, высасывая из них силы, сковывая каждое движение. Лианы были тёплыми и скользкими, как живые змеи, и они сжимались всё сильнее, впиваясь в кожу, оставляя на ней багровые следы. Девушки едва могли шевелиться; их руки были прижаты к бокам, ноги связаны, и даже малейшее движение вызывало острую, пронзительную боль, которая разливалась по всему телу, как огонь. Минако закрыла глаза, чувствуя, как страх сжимает её сердце ледяными тисками. Её дыхание было прерывистым, поверхностным, и она чувствовала, как слёзы подступают к глазам — не от боли, а от отчаяния. Она думала о Усаги, о её улыбке, о её вере в то, что всё будет хорошо. Она думала о Мамору, о его спокойной силе. Она думала о всех тех, кто был им дорог. — «Боже… кто-нибудь… пожалуйста… помогите нам, — отчаянно думала она, и её мысли были такими же громкими, как крик в пустоте. — Принцесса… принц… где вы? Мы не можем долго продержаться. Эта тьма… она слишком сильна. Она высасывает из нас всё. Пожалуйста… кто-нибудь… услышьте нас…» Рядом с ней Ами, бледная и измученная, пыталась освободиться, но её руки дрожали от напряжения, а лианы только сжимались сильнее, словно издеваясь над её слабостью. Рей, стиснув зубы, смотрела вперёд с ненавистью, но даже её огненный дух начинал угасать под давлением этой древней магии. Макото, чья сила всегда была её опорой, чувствовала, как её мышцы ослабевают, и она не могла даже пошевелиться. Амазонки стояли вокруг них, их смех звенел в воздухе, как разбитое стекло. Четыре фигуры — Палла Палла, Джун Джун, Цере Цере и Вес Вес — кружили вокруг пленниц, их глаза горели злорадным огнём, а улыбки были полны жестокого предвкушения. Они предвкушали свою победу, наслаждались моментом, когда их враги были беспомощны. — Какие жалкие создания, — сказала Палла Палла, её голос был сладким, как яд. — Они думали, что смогут противостоять силе Мёртвой Луны? Они даже не понимают, с кем связались. — Их энергия так слаба, — добавила Джун Джун, и в её голосе слышалось отвращение. — Мы могли бы уничтожить их прямо сейчас, но это было бы слишком просто. Пусть они пострадают, пусть почувствуют всю боль, которую мы им приготовили. Их смех звенел так мерзко, что у девочек дрожали пальцы. Каждый звук, каждый смешок впивался в их сознание, как раскалённый гвоздь, напоминая им о их беспомощности. И вдруг ткань шатра резко распахнулась. Свет — яркий, чистый, ослепительный — хлынул внутрь, разгоняя тени, заполняя пространство теплом и надеждой. В проёме появились четыре силуэта — знакомые, родные, те, кого Иннеры не видели так долго, что уже начали терять надежду. Четыре фигуры, которые когда-то были рядом и исчезли, оставив после себя лишь воспоминания и тоску. — Лето в этом году просто безумное, — лениво заметила девушка с длинными аквамариновыми волнами волос, и её голос был таким же спокойным и мелодичным, как всегда. Её глаза мягко блестели в полумраке, и я чувствовала, как от неё исходит знакомая, успокаивающая энергия. — Ну, по сравнению с гонками — это почти прохлада, — отозвалась коротковолосая блондинка, скрестив руки на груди. Её голос был насмешливым, но в нём чувствовалась та же сталь, которая всегда была в ней. — Здесь очень мощная тёмная энергия, — добавила третья, с тяжёлыми тёмно-зелёными локонами. Её голос был серьёзным, почти мрачным, и она оценивала обстановку с той спокойной, холодной внимательностью, которая была свойственна только ей. — И… я действительно не ожидала увидеть здесь руины, — тихо сказала последняя — хрупкая девушка с короткими тёмными волосами. Её голос был мягким, почти детским, но в нём чувствовалась древняя, глубокая сила. Минако слабо улыбнулась. Её глаза, которые уже начали закрываться от усталости, снова открылись, и в них зажглась искра надежды. Она едва удерживала глаза открытыми, но сила воли, которая жила в ней, не позволяла ей сдаться. — Это… вы… — прошептала она, и её голос дрогнул от облегчения и удивления. — Вы вернулись… Амазонки переглянулись. Их уверенность, которая ещё секунду назад была такой непоколебимой, начала давать трещину. Они чувствовали, что эти четверо — не просто случайные прохожие. Это была угроза. — Кто вы такие?! — выкрикнула Палла Палла, и её голос сорвался на высокие ноты. Она сделала шаг назад, её глаза расширились от неожиданности. — Как вы посмели войти сюда?! Это наша территория! Но ответ уже был предрешён. Четыре голоса, слившиеся в единый мощный хор, произнесли слова, которые эхом разнеслись по шатру, заставляя стены дрожать. — Кристальная сила Урана! — воскликнула Харука, и ветер, казалось, подхватил её слова, разнося их по всему пространству. — Кристальная сила Нептуна! — добавила Мичиру, и её голос был подобен шёпоту океана. — Кристальная сила Плутона! — произнесла Сецуна, и в её голосе слышалась тяжесть времени. — Кристальная сила Сатурна! — закончила Хотару, и в её словах чувствовалась древняя, могучая сила. — Перевоплоти! Вспыхнул яркий свет — глубокий, чистый, древний. Он был таким ослепительным, что Амазонки вынуждены были прикрыть глаза, отворачиваясь. Свет заполнил собой весь шатёр, разгоняя тьму, наполняя пространство мощью и силой. Казалось, сама ткань реальности содрогнулась от этого пробуждения. Когда сияние рассеялось, перед Амазонками стояли четыре величественные воина. Их боевые костюмы переливались в тусклом свете, а глаза горели решимостью. От них исходила такая мощь, что воздух вокруг них начал дрожать. — Я под защитой Нептуна, планеты глубоких вод. Я — воительница объятий. Кристальная Сейлор Нептун! — произнесла Мичиру, и её голос был спокоен, как безмятежное море. — Я под защитой Урана, планеты неба и ветра. Я — воительница свободы. Кристальная Сейлор Уран! — сказала Харука, и её голос звучал как порыв ветра, способный сметать всё на своём пути. — Я под защитой Плутона, планеты времени и пространства. Я — воительница перемен. Кристальная Сейлор Плутон! — добавила Сецуна, и в её голосе слышалась тяжесть вечности. — Я под защитой Сатурна, планеты безмолвия. Я — воительница разрушения и возрождения. Кристальная Сейлор Сатурн! — тихо, но твёрдо произнесла Хотару, и её голос звучал как предвестие судьбы. — Мы снова с вами! — твёрдо произнесли они в унисон, и их голоса слились в единый мощный аккорд, который пронзил тишину шатра. — Ещё одни?! — выкрикнула Джун Джун, и в её голосе слышалась потерянная уверенность. Она сделала шаг назад, её глаза метались от одной фигуры к другой, пытаясь понять, с чем она столкнулась. — Но этого не может быть! Вы должны были исчезнуть! Вы должны были потерять свои силы! — Уран, сейчас! — скомандовала Мичиру, и её голос был быстрым, как удар молнии. Харука легко взмахнула рукой — и энергия ветра хлестнула по лианам, разрывая их в клочья. Лианы, которые ещё секунду назад сжимали Иннеров, внезапно ослабли и опали, как мёртвые змеи, превращаясь в прах, который развеялся по ветру. Иннеры тут же почувствовали, что могут двигаться, что их тела снова слушаются их, хотя слабость всё ещё пульсировала в мышцах. — Встаньте, — сказала Харука, и в её голосе звучала та самая уверенность, которая всегда вселяла надежду. — Мы не дадим им победить. Мы с вами. Иннеры начали подниматься, их движения были неуклюжими и медленными, но они встали. Минако оперлась на плечо Ами, чувствуя, как её ноги дрожат, но в её глазах уже зажглась решимость. Рей выпрямилась, её взгляд снова стал острым, как клинок. Макото сжала кулаки, чувствуя, как её сила медленно возвращается к ней. Но аутеры понимали: атаковать всерьёз сейчас нельзя. Амазонки были опасны и быстры, и если они увидят, что Аутеры не могут использовать всю свою силу из-за страха ранить Иннеров, они могут воспользоваться этим. Поэтому они стояли на месте, их позы были расслаблены, но готовы к любому движению. — Вы вернулись?.. Почему? — спросила Минако, не скрывая удивления и эмоциональной усталости. Её голос был слабым, но в нём слышалась искренняя благодарность. — Мы думали, что вы… что вы ушли навсегда. Что мы больше не увидим вас. — Потому что это наш долг — защищать, — мягко сказала Мичиру, и её голос был таким же нежным, как океанский прилив. Она подошла ближе и положила руку на плечо Минако, и от её прикосновения по телу разлилось тепло. — Мы не могли остаться в стороне, когда вы в опасности. Мы — семья. И семья всегда приходит на помощь. — И потому что принцесса и принц сейчас в опасности, — добавила Харука, и её голос стал серьёзным, почти суровым. — Мы не имеем права оставлять вас одних. Мы знаем, что Мёртвая Луна уже здесь, и мы знаем, что они нацелились на Усаги и Мамору. Мы не позволим им победить. Она подняла руку, и в её руке появился её меч — космический меч Урана. Он сиял ослепительным светом, и в его лезвии, казалось, дрожала сама энергия атмосферы, наполненная ветром и мощью. — Космический меч Урана! — воскликнула Харука, и её голос эхом разнёсся по шатру. Она сделала шаг вперёд, и Амазонки отшатнулись, чувствуя исходящую от неё угрозу. В это же мгновение Мичиру подняла своё зеркало — глубоководное зеркало Нептуна. Оно сверкало, отражая свет, и я знала, что это знак. Знак того, что принц, принцесса и их наследница должны появиться здесь в любой момент. Мы должны были быть готовы. — Мы не дадим вам победить, — сказала Мичиру, и её голос был спокоен, но твёрд. — Мы будем защищать их до последнего вздоха. И мы не позволим тьме поглотить этот мир. Амазонки переглянулись, и в их глазах впервые появился страх. Они поняли, что этот враг не был похож на тех, с кем они сталкивались раньше. Это были не просто воины. Это были легенды. Это были те, кто выстоял против самой тьмы и победил. И битва только начиналась. Спустя несколько секунд после мощного взрыва, который сотряс стены шатра, озарив пространство ослепительной вспышкой серебристого света, в проёме появились три фигуры. Они возникли словно из ниоткуда, сотканные из сияния и надежды, и их присутствие мгновенно изменило атмосферу в шатре — воздух стал легче, теплее, а тени, которые ещё секунду назад казались такими зловещими, отступили, сжавшись в углах. Сейлор Мун, Такседо Маск и Сейлор Чиби Мун стояли в проёме, и их лица были бледными от усталости, но глаза горели решимостью. Усаги держалась за руку Мамору, её дыхание было прерывистым, а на лбу выступила испарина — она явно потратила много сил, чтобы добраться сюда. Чибиуса стояла рядом, её розовые волосы были растрёпаны, а в глазах застыла тревога. — Девочки! — едва дыша, воскликнули Усаги и Чибиуса одновременно, и их голоса слились в один радостный, но измученный крик. Харука не успела опомниться, как оказалась крепко обнята своей принцессой. Усаги вцепилась в неё, как ребёнок, который боится, что его любимую игрушку могут отнять, и прижалась так сильно, что Харука почувствовала, как её плечо намокло от слёз. — Котёнок… мы не виделись всего несколько месяцев, а ты так скучала? — мягко пошутила Уран, и в её голосе слышалась та особая, тёплая насмешка, которую она позволяла себе только с Усаги. Она обняла принцессу в ответ, чувствуя, как её маленькое тело дрожит от напряжения, и погладила её по голове, успокаивая. — Я же говорила тебе: мы всегда будем рядом, когда ты нуждаешься в нас. Даже если нам приходится путешествовать по всему миру, мы всегда услышим твой зов. — Конечно скучала! — воскликнула Усаги. — Вы давно прибыли? — спросила Чибиуса, подходя к Сецуне. Её голос был взволнованным, но она старалась держаться спокойно. Она смотрела на Плутона с той особенной теплотой, которая всегда была между ними, и я видела, как Сецуна мягко улыбнулась, положив руку на плечо девочки. — Недавно, — ответила Сецуна, и её голос был ровным, но в нём слышалась глубокая, материнская забота. — Мы почувствовали, что вы в опасности, и пришли как можно быстрее. Мы не могли оставить вас одних с этой тьмой. Но тут Мичиру, которая всё это время стояла чуть поодаль, настороженно оглядывая шатёр, тихо позвала: — Уса… похоже, не все марионетки Нехелении под её контролем. Я чувствую это. Здесь есть что-то ещё, что-то, что не подчиняется её воле полностью. Это странно… и тревожно. — Что ты имеешь в виду? — удивилась Сейлор Мун, отстраняясь от Харуки. Её глаза расширились, и она повернулась к Мичиру, нахмурившись. — Ты говоришь о марионетках, которые могут действовать самостоятельно? Но это невозможно! Нехеления держит их всех под своим контролем, как кукловод держит марионеток! Харука достала из-за пояса тот самый осколок, который она хранила всё это время. Он тускло мерцал в полумраке, и его энергия пульсировала, как слабое, злое сердце. Она подошла к Усаги и протянула ей осколок, и все, кто был в шатре, собрались вокруг, чтобы рассмотреть его поближе. — Неделю назад в другой стране нас с Мичиру атаковала кукла. Марионетка Мёртвой Луны. Она околдовала людей в той гостинице, заставила их напасть на нас… и перед тем, как я уничтожила её, она призналась, что жалеет о том, что сбежала от Нехелении. Она сказала, что Нехеления использует их, что они просто расходный материал, и что она устала быть марионеткой. Я не знаю, было ли это правдой или просто уловкой, чтобы посеять сомнения, но это было слишком странно, чтобы игнорировать. Усаги нахмурилась и внимательно посмотрела на кусочек фарфора, который лежал у неё на ладони. Она вертела его в руках, и её глаза сузились, когда она изучала его поверхность. — Это… странно, — сказала она, и её голос был задумчивым. — Я никогда не видела марионеток, которые могли бы покинуть своего владельца по собственной воле. Обычно они полностью подчиняются воле Нехелении, их сознание подавлено, их воля сломана. Но если эта кукла действительно смогла почувствовать сожаление… значит, что-то меняется. Что-то внутри Нехелении, возможно, не так, как мы думаем. Она вернула осколок Харуке, и в тот же миг воздух в шатре резко изменился. Искры льда заплясали в воздухе, и свет в шатре потускнел, словно его высасывали в никуда. Прямо перед ними, словно из тени, материализовалась старуха. Она была высокой и худой, сгорбленной, как старая ива, и её кожа была бледной, почти прозрачной, как пергамент. Её глаза горели мрачным, едким огнём, который, казалось, проникал в самую душу, выжигая всё тепло и надежду. Она была одета в длинное, тёмное одеяние, которое струилось вокруг неё, как живая тень, и в каждой её линии чувствовалась древняя, злая сила. — Добро пожаловать, воины в матросках, — прошипела она, и её голос был похож на скрежет ржавого металла, на шум сухих листьев, которые ветер гонит по пустынной улице. — Я — Циркония, повелительница проклятых душ, верная служанка королевы Нехелении. Я наблюдала за вами, за вашими слабыми, жалкими попытками сопротивляться. Народ Белого Лунного королевства… вам давно следовало выбрать другое место для возрождения. Но сейчас уже слишком поздно. Этот город принадлежит нам. И скоро — вся планета. Ваша принцесса, ваш принц, ваша наследница — они не спасут вас. Они даже не спасут себя. Её смех, сухой и пронзительный, эхом разнёсся по шатру, заставляя стены дрожать. Усаги пошатнулась, и Харука едва успела подхватить её, чувствуя, как тело принцессы становится тяжёлым и безвольным. Её глаза закатились, и она почти потеряла сознание, её дыхание стало поверхностным и прерывистым. — Это проклятие… — прошептала Уран, сжав зубы. Её рука сжала плечо Усаги, и её пальцы побелели от напряжения. — Но мы ничего не можем сделать. Только они сами знают свою роль. Это их судьба. Их испытание. Мы не можем вмешиваться в это, даже если хотим. — Мы не можем проиграть… — сказала Усаги, и её голос был едва слышен, как шёпот ветра. Она подняла голову, и в её глазах, несмотря на усталость, горел тот самый свет, который всегда был в ней — свет надежды. — Они всего лишь тьма. Мы — свет. И свет всегда побеждает тьму. Мы не можем сдаться. Мы не имеем права. — Свет давно погас для вас! — засмеялась Циркония, и её смех был похож на треск ломающегося льда. — Вы даже не понимаете, с кем имеете дело! Ваша принцесса — всего лишь ребёнок, который играет в войну. Ваш принц — слабый человек, который не может защитить даже себя. А вы — всего лишь жалкие куклы, которые танцуют под чужую дудку! В этот момент Усаги и Мамору вдруг накрыло сонное оцепенение. Иллюзия исказила пространство, и я видела, как их тела начали светиться, становясь прозрачными. Казалось, будто они возвращаются во времени, будто их возраст стирается, и они превращаются в младенцев — чистых, невинных, беззащитных. — Нет! — воскликнула Чибиуса, и её голос сорвался на крик. Она рванулась вперёд, пытаясь схватить родителей, но её руки прошли сквозь них, как сквозь воздух. Она повернулась к Хотару, и в её глазах была паника и отчаяние. — Хотару! Мы должны остановить это! — Идём! — крикнула Хотару, и её голос был полон решимости. Они обе бросились вслед за Амазонками, которые уже исчезли в глубине яркого вихря, оставив после себя лишь пылающий след. Чибиуса и Хотару исчезли в том же вихре, их силуэты растворились в свете. А спустя несколько мгновений тела Усаги и Мамору растворились в воздухе, оставляя после себя лишь пустоту и тишину. — Почему вы… не переживаете? — дрожащим голосом спросила Рей, и её голос был полон недоверия и тревоги. Она смотрела на аутеров с болью в глазах, и я видела, как её руки дрожат. — Они исчезли! Усаги, Мамору… они просто растворились в воздухе! Как вы можете стоять здесь так спокойно?! Харука глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух наполняет её лёгкие. Она сжала кулак, ощущая, как ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные следы. Её глаза были прикованы к пустому пространству, внутри неё боролось всё — страх, гнев, любовь, надежда. — Потому что знаем, что с ними будет, — сказала она, и её голос был твёрдым, хотя в нём слышалась едва заметная дрожь. — Мы знаем, что это часть их судьбы. Это их испытание. Они должны пройти через это, чтобы стать сильнее. И мы знаем, что произойдёт дальше. Принцессу так просто не победить. Она — свет. И свет не может быть уничтожен тьмой. Он всегда возвращается, всегда побеждает. Она повернулась к Рей, и в её глазах была та самая уверенность, которая всегда была у неё. — Мы будем рядом, — сказала она, и её голос звучал как клятва. — Мы будем ждать их, когда они вернутся. Мы будем защищать их, когда они будут слабы. Мы будем сражаться за них, когда они не смогут сражаться сами. Потому что мы — семья. И семья всегда рядом, даже когда её разлучают. Мы не сдадимся. Мы не проиграем. Мы будем ждать. *** POV Усаги. Мир вокруг нас растворился в мягком, серебристом свете, и я снова почувствовала то странное, тягучее ощущение, которое всегда приходило перед этим сном. Мы с Мамору стояли в бесконечном пространстве, где не было ни стен, ни пола, ни неба — только свет, тёплый и уютный, как мамины объятия в детстве. Я смотрела на свои руки и видела, что они маленькие, детские, совсем не те, к которым я привыкла. Я была маленькой девочкой, беззаботной и счастливой, и рядом со мной стоял Мамору — такой же маленький, с теми же тёплыми глазами, которые я так любила. Мы были детьми. Беспечными, беззаботными, словно всё зло мира находилось где-то далеко-далеко, за горизонтом, куда мы никогда не доберёмся. В этом сне не было ни боли, ни страха, ни тревоги за будущее. Только свет, который струился откуда-то сверху, и ощущение того, что мы вместе навсегда, что никто и ничто не сможет разлучить нас. Я чувствовала, как его маленькая рука сжимает мою, и это прикосновение было таким родным, таким правильным, что у меня на глаза навернулись слёзы. — Усаги, — сказал он, и его голос был мягким, как шёпот ветра. — Мы всегда будем вместе, правда? — Правда, — ответила я, и мои слова звучали так же уверенно, как бьётся моё сердце. — Навсегда. Никто не разлучит нас. Но даже в этом сне, даже в этом моменте идеального счастья, где-то в глубине моего сознания теплилась искра осознания — маленькая, но настойчивая, как свет маяка в тумане. Я знала, что это всего лишь иллюзия, что реальность ждёт меня за пределами этого сна. И в этот раз я была готова бороться. Я закрыла глаза, сосредоточилась, и почувствовала, как внутри меня поднимается та самая сила, которая всегда была со мной — сила Сейлор Мун, сила света, сила надежды. Я сжала руку Мамору крепче, и в тот же миг иллюзия начала растворяться, как дым, который развеивает ветер. Свет вокруг нас становился тусклее, пространство начало искажаться, и я почувствовала, как мы возвращаемся в реальность, вырываясь из объятий этого сладкого, обманчивого сна. — Мамору, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала себя внутри. — Проснись. Мы не можем оставаться здесь. Нас ждут. Я почувствовала, как он вздрогнул, как его рука сжала мою в ответ, и мы оба вынырнули из сна, возвращаясь в реальность. Когда я открыла глаза, мы стояли в пустом, холодном зале, и перед нами, сотканный из туманного света, стоял Гелиос. Он был ослаблен, его образ мерцал, словно свеча на ветру, но в его глазах всё ещё горел тот спокойный, благородный свет, который я так хорошо помнила. — Усаги, Мамору, — сказал он тихо, и даже его голос звучал как эхо былого величия, как отголосок той эпохи, когда Элизиум был процветающим королевством. — Я рад, что вы смогли вырваться из иллюзии. Это было тяжело, я знаю. Но вы справились, как и всегда. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как моё сердце колотится от смеси облегчения и тревоги. Я смотрела на Гелиоса, и в его глазах я видела ту же печаль, которая была у него всегда, когда он говорил о своём павшем королевстве. — Гелиос, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Что случилось с Элизиумом? Почему он пал? Почему ты не сказал нам раньше? Гелиос опустил голову, и его образ на мгновение стал ещё более тусклым. — Я не хотел, чтобы всё обернулось так, — сказал он, и в его голосе слышалась глубокая, древняя боль. — Элизиум пал много лет назад, когда Нехеления впервые пришла на этот мир. Она уничтожила всё, что мы строили, и превратила эту прекрасную страну в уголок кошмаров. Вы знаете, что вы оба прокляты проклятием чёрной розы? Это проклятие связано с падением нашего королевства. Оно преследует вашу семью, Мамору, уже много поколений. Я должен был рассказать вам раньше, но я боялся, что вы не будете готовы к этой правде. Мамору напрягся, и я почувствовала, как его рука сжалась в кулак. Его взгляд стал пустым, будто он пытался вспомнить что-то, что слишком долго было потеряно в тумане его подсознания. Я видела, как его челюсть сжалась, как по его лицу пробежала тень боли и узнавания. — Я знаю, — сказал Мамору, и его голос был глухим, почти безжизненным. — Я чувствую это. Я видел это во сне. Элизиум… это моё королевство. Моя семья защищала этот дворец. Я должен был помнить. Гелиос медленно кивнул, и я видела, как в его глазах мелькнула искра надежды. — Прошу… пройдёмте во дворец. Я покажу вам правду. Всю правду, которую вы должны знать, чтобы сражаться с Нехеленией. Мы последовали за ним по длинным, пустым коридорам дворца. Стены были выложены бледным камнем, который, казалось, впитывал весь свет, оставляя вокруг только полумрак. Тишина вокруг нас была такой глубокой, что я слышала биение собственного сердца — она бывает только в мёртвых местах, где время остановилось, а жизнь ушла навсегда. Холодный свет от кристаллов, встроенных в стены, падал на пол и стены, создавая причудливые тени, которые плясали вокруг нас, как призраки прошлого. Каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, уходило в бесконечность, и я чувствовала, как мои пальцы дрожат от напряжения. В центре зала, куда мы наконец вошли, находились два огромных кристалла. Они были прозрачными, как лёд, но внутри них пульсировал мягкий, тёплый свет, похожий на биение сердца. И внутри каждого кристалла — спящие девушки-хранительницы. Их лица были безмятежными, словно они видели самые прекрасные сны, и я чувствовала, как от них исходит древняя, добрая сила. — Они заточены здесь много лет, — сказал Гелиос, и его голос был полон печали. — Они — хранительницы Элизиума. Их сила поддерживает этот дворец, не давая ему окончательно разрушиться. Чтобы избежать проклятия, они погрузились в добровольный сон. Они пожертвовали своей свободой, чтобы дать нам надежду на возрождение. Принц… — Он посмотрел на Мамору, и в его глазах зажглась искра надежды, — вы начинаете вспоминать, верно? Ваша семья защищала этот дворец. Элизиум… это ваше королевство. Ваше несчастное Золотое королевство. И только вы можете спасти его. Я повернулась к Мамору и увидела, как его лицо побледнело, как его руки слегка дрожат. В его глазах, которые всегда были такими тёплыми и спокойными, теперь бушевала буря эмоций — боль, узнавание, гнев, надежда. Я чувствовала, как внутри него что-то меняется, как он вспоминает то, что было похоронено глубоко в его душе. — Я помню, — сказал он, и его голос был прерывистым, как дыхание после долгого бега. — Я помню этот дворец. Я помню эти стены. Я помню… свою семью. Мою мать, моего отца. Они сражались до последнего, чтобы защитить Элизиум. Они погибли, чтобы я мог жить. Я подошла к нему и взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы сжимают мои в ответ. Я знала, что сейчас ему нужна моя поддержка, моя сила, моя вера. Мы стояли перед кристаллами, и я видела, как их свет мягко отражается в глазах Мамору, и я рассказывала то, что знала о золотом кристалле — источнике его силы, о том, что я видела в своих видениях, о том, что чувствовала, когда пробуждалась его сила. Я не сказала всего — некоторые вещи были слишком личными, слишком глубокими, чтобы говорить их вслух. Я лишь намекнула, чтобы дать ему понять, что он не один. — Нехеления наверняка уже почувствовала наше появление, — сказала я, и мой голос стал серьёзным. — Я чувствую её холодный взгляд даже отсюда. Она ждёт нас, Мамору. Она знает, что мы здесь. И она готовится к встрече. Когда разговор закончился, я почувствовала, как внутри меня растёт решимость. Мы не можем оставаться здесь дольше. Нас ждут подруги, ждут битвы, ждёт будущее. Я должна вернуться к ним, должна быть рядом, когда начнётся самое важное сражение. — Мы должны вернуться, — сказала я, и мой голос был твёрдым. — Меня ждут мои подруги. Они нуждаются во мне. И я нуждаюсь в них. Мы повернулись к Гелиосу, и я увидела, как он кивнул, его образ стал ещё более тусклым, но в его глазах зажглась надежда. — Идите, — сказал он, и его голос был мягким, как шёпот. — Возвращайтесь к тем, кто ждёт вас. И помните: вы не одни. Свет всегда побеждает тьму, даже когда кажется, что всё потеряно. Я сжала руку Мамору, и мы направились обратно, оставляя позади этот печальный, но прекрасный дворец. В моей груди росла уверенность — что бы ни случилось, мы справимся. Потому что мы — свет. И свет всегда побеждает. *** — Принц! Принцесса! — закричали девушки, едва мы появились из телепортационного портала. Их голоса слились в один радостный, взволнованный хор, и я почувствовала, как тепло разливается по моей груди, когда я увидела их лица — такие родные, такие любимые. Ами, Рей, Макото, Минако — они стояли передо мной, их глаза сияли от облегчения, а на лицах застыли улыбки, смешанные со слезами. Я видела, как они сжимают кулаки, как их плечи расслабляются, когда они понимают, что мы вернулись. Но Харука, стоявшая чуть поодаль, недовольно скрестила руки на груди. Её глаза сверкали, и я знала этот взгляд — она была зла, но не по-настоящему, а той особенной злостью, которая скрывает глубокое беспокойство. — Ну и заставила же ты поволноваться своих подруг, — сказала она, и в её голосе слышалась та самая колючая насмешка, которую она всегда использовала, чтобы скрыть свои истинные чувства. — Мы еле их успокоили. Они уже собирались бежать за вами в самое сердце тьмы без всякого плана. Пришлось буквально держать их за руки, чтобы они не наделали глупостей. Ты представляешь, сколько мне пришлось потратить слов, чтобы убедить их, что вы живы? Я опустила голову, чувствуя, как краска стыда заливает мои щёки. Она была права. Я заставила их волноваться, и это было несправедливо по отношению к ним. — Прости… — тихо сказала я, и мой голос дрогнул. — Я не хотела, чтобы вы волновались. Но это было необходимо. Мы должны были узнать правду. И мы узнали её. Мы перевоплотились в наши боевые формы, чувствуя, как сила наполняет наши тела, и сразу отправились спасать мою дочь и Хотару. Дорога до цирка оказалась куда тяжелее, чем мы ожидали. Воздух был отравлен магией Мёртвой Луны — он был густым, липким, и каждая попытка сделать шаг отдавалась болью в теле, будто мы шли сквозь раскалённый песок. Я чувствовала, как пот стекает по моему лицу, как мои лёгкие горят от каждого вдоха, но я держалась. Я — будущая королева. Мне нельзя падать. Я должна быть сильной ради них. Ради всех. Нас заставили пройти через множество иллюзий. Каждая из них была хуже предыдущей. Моим девочкам казалось, будто мы с Мамору погибли — они видели наши мёртвые тела, слышали наши последние крики, и я видела, как их лица бледнеют, как их руки дрожат от отчаяния. А мне… мне казалось, что погибают они. Я видела, как Ами падает, как Рей исчезает в пламени, как Макото разрывает тьма, как Минако растворяется в свете. Эта боль была хуже любого ранения. Она разрывала моё сердце на части, заставляя меня кричать от бессилия. Но вместе с Мамору мы смогли прорвать эту ловушку. Мы держались друг за друга, и наша любовь стала тем якорем, который не позволил нам утонуть в этом море лжи. — Девочки, используем телепортацию! — сказала я, и мой голос был твёрдым, несмотря на дрожь в коленях. — Попадём прямо в логово врага! Мы не можем больше терять время. Все кивнули. Я видела в их глазах ту же решимость, что и в моей. Мы встали в круг, взявшись за руки, и я чувствовала, как энергия каждого из нас переплетается, создавая единый поток силы. Через мгновение пространство вокруг нас вспыхнуло белым светом, и мы перенеслись в самое сердце цирка. Мы оказались в центре огромного шатра. Воздух здесь был ещё более тяжёлым, пропитанным древней, злой магией. Нехеления и её помощница Циркония уже ждали нас. Они стояли на возвышении, их фигуры были окутаны тенями, и в их глазах горел тот же холодный, жестокий огонь. Я не стала слушать их издёвки. Моё сердце было горячее, чем их тьма. Я чувствовала, как Серебряный кристалл пульсирует в моей груди, откликаясь на мою решимость. Я подняла свой жезл, и в тот же миг яркий, чистый свет хлынул из него, окутывая моих друзей, разрывая оковы, которые держали их в плену. Я видела, как лианы, опутывавшие их, опадают, как их лица снова обретают цвет. — Помните, победить её непросто, — сказала я, обращаясь к Чиби Мун и Сатурну. — Её сила древняя и опасная. Но мы сильнее. Мы — семья. Мы — свет. Они серьёзно кивнули, их глаза горели решимостью. Мы двинулись вперёд, готовые к бою, но в следующую секунду Нехеления и Циркония исчезли, словно растворились в тени. Они оставили после себя лишь зловещий смех, который эхом разнёсся по шатру. — Они ушли в Элизиум, — сказала я, и мой голос был спокоен, хотя внутри меня всё кипело. — Мы должны последовать за ними. Это наш единственный шанс. Мы приняли решение перенестись в Элизиум. Я видела, как Супер Сейлор Чиби Мун дрожит, как её руки сжимаются в кулаки, но она старается успокоить себя. Она повторяла про себя, что всё обязательно закончится хорошо. Я видела, как сильно она боится за Гелиоса, и как отчаянно надеется, что он ещё жив. Моя дочь была сильной, но она была ещё и ребёнком, и её сердце было таким же уязвимым, как и моё. Мы снова телепортировались — и оказались в месте, которое когда-то было прекрасным. Даже сейчас, под слоем тьмы, его красота угадывалась, словно кто-то накинул на мир чёрную вуаль, сквозь которую всё ещё пробивался свет. Я видела руины величественных зданий, остатки садов, где когда-то цвели цветы, и чувствовала, как древняя магия Элизиума всё ещё пульсирует в этом месте, как сердце умирающего великана. — Принцесса, мы ждали вас, — услышали мы. Перед нами стояли две хранительницы — те самые, что мы видели в кристаллах. Их лица были бледными, но в глазах горел тот же свет, что и в кристаллах, в которых они спали. — Пойдёмте. Храм нуждается в вас. Тьма приближается, и только вы можете остановить её. — Что с Гелиосом? — спросила Юпитер, и её голос был полон тревоги. Она увидела огромную клетку, внутри которой лежал пегас. Его крылья, когда-то такие мощные и сияющие, были опущены, а дыхание было едва слышно. Он был бледен, и я видела, как его тело слабо подрагивает. Мамору сжал кулаки. Я видела, как его челюсть напряглась, как по его лицу пробежала тень боли. — Он израсходовал всю свою силу, чтобы защитить Элизиум и его жителей, — сказал он, и его голос был глухим, почти безжизненным. — Он держался до последнего… и теперь почти ничего не осталось. Он пожертвовал собой ради нас, ради этого мира. — Как же так… — прошептала Венера, закрывая рот рукой. Её глаза наполнились слезами, и я видела, как её плечи дрожат. Мне тоже было мучительно больно смотреть на того, кто так долго боролся за нас и теперь лежал в заточении, не подавая признаков жизни. Сердце будто сжималось в ледяные тиски, но я знала, что времени оплакивать нет. Тьма уже надвигалась, и мы должны были быть готовы. Мы почувствовали, как воздух стал тяжелее. Пространство вокруг нас дрогнуло, и в Элизиум устремились враги. Их тени скользили по земле, пока не стала видна их предводительница — Нехеления. Она парила в воздухе, словно ночная химера, и её голос эхом разнёсся по округе. — Сейлор Мун… нет, сияющая принцесса Белой Луны, наследница Серебряного Тысячелетия, — сказала она, и её голос был сладким, как яд. — Твоя мать тоже мечтала возродить тебя в новом теле. И что же? Ты стала точной копией своего прошлого воплощения… точной копией моей соперницы. Как же это предсказуемо и скучно. Я ожидала чего-то большего. Она начала рассказывать историю своего падения — но не с правдой, а с притворной скорбью, будто сама была жертвой, будто весь мир был против неё. Она говорила о том, как её «несправедливо» не пригласили на праздник в честь моего рождения, как она страдала от одиночества, как моя мать «убила» её, лишив её надежды на будущее. Её голос дрожал от фальшивых эмоций, и я видела — за этой жалостью к себе скрывались только злоба и гордыня. Я смотрела на своих подруг. Они слушали внимательно — но ни одна не верила словам Нехелении. Я видела, как Ами нахмурилась, анализируя её слова, как Рей сжала кулаки, как Макото покачала головой, как Минако закатила глаза. Даже маленькие тела иннеров в прошлом боролись за меня, пытаясь защитить свою принцессу, и мою мать — королеву Серенити — это не сломало. Серебряный кристалл победил тьму и заточил злую королеву в зеркало. И мы не позволим ей победить снова. — Боже, я сейчас просто расплачусь, — протянула Уран, жеманно вытирая воображаемую слезу. Её голос был полон такой притворной скорби, что я невольно почувствовала, как уголки моих губ поднимаются в улыбке. — Такая трогательная история. Прямо сердце разрывается от сострадания. Может, нам всем вместе поплакать? Устроить групповую терапию для злых королев? В её голосе звучало явное издевательство, и я невольно рассмеялась. Остальные тоже не сдержались — почти синхронный смех отозвался под сводами зала, разгоняя мрачную атмосферу. Я чувствовала, как напряжение отпускает мои плечи, как лёгкость разливается по моему телу. Эта внезапная лёгкость разрядила тяжесть момента. Я вспомнила, что именно Уран является тем самым человеком, который может словами выбесить любого врага. Но это она делает специально. Сначала выводит его из себя, лишая самообладания, после чего побеждает. А какие она нам анекдоты рассказывала в свободное время, когда мы собирались вместе? Это просто было нечто. Мы смеялись до слёз, и это было то, что я помню так ясно. Нехеления взбесилась. Её глаза вспыхнули золотым огнём, а лицо исказила гримаса ярости. — Как ты смеешь, девчонка?! — закричала она, и её голос сорвался на визг. — Простите, Ваше Высочество, я не хотела! Это просто… само получилось, — невинно протянула Харука таким тоном, что даже хранительницы храма попытались удержаться от смеха. Я видела, как они прикусывают губы, чтобы не рассмеяться вслух. Смех наших голосов резал Нехелению сильнее любого оружия. Это сводило её с ума. Она не выносила, когда её не боялись, когда её величие ставили под сомнение. И она наконец сорвалась — её магия ринулась в нашу сторону, как вихрь чёрного стекла, готовая разорвать нас на части. Но сейчас я уже не была той беззащитной девочкой, которой когда-то стала по воле судьбы. Я была взрослой. Я была матерью. Я была воином. Теперь во мне жила сила королевы. В будущем я стану Сейлор Космосом, и пусть тогда мне не удалось спасти всех — сейчас я была полна решимости. Рядом были мои друзья, моя дочь, мой муж. Моя семья. Я никогда не позволю тьме забрать их. Я шагнула вперёд, чувствуя, как Серебряный кристалл откликается в груди ярким, пульсирующим теплом. Он наполнял меня силой, светом, уверенностью. Я чувствовала, как энергия моих подруг переплетается с моей, создавая единый поток света, который не могла сломать никакая тьма. — Нехеления, — сказала я спокойно, но твёрдо, и мой голос звучал как голос королевы, как голос той, кто не боится никакой тьмы. — Прости, но я никогда не сдамся. Сегодня ты увидишь мою настоящую силу. Силу моей семьи, силу моей любви, силу моего света. Ты думаешь, что ты сильнее нас? Ты ошибаешься. Тьма всегда проигрывает свету. Это закон вселенной. И сегодня ты узнаешь, что это значит — быть побеждённой. Я подняла жезл, и свет хлынул из него, ослепительный и чистый, озаряя весь Элизиум. Я чувствовала, как мои подруги встают рядом со мной, как их силы объединяются с моей, создавая барьер света, который не могла пробить никакая тьма. Мы были готовы. Мы были едины. И мы победим. Продолжение следует…