Исцеление: 1. Эстер

- Эй, Астарион! Можно тебя кое о чём попросить? - Да, дорогая? Эльф оглянулся с обречённым выражением лица – он заранее знал, что Эстер что-то задумала. Она говорила таким тоном лишь в одном случае – когда намечались новые магические эксперименты, а их за последнее время было не счесть. Но в этот раз полуэльфийка решила его знатно ошарашить: - Научи меня медитировать! - Прости, что? Эстер давно вынашивала эту идею, всё не решаясь спросить об этом у Астариона, как у чистокровного эльфа. Зародилась эта мысль в один из вечеров в лагере, когда у походного костра соратники принялись травить байки о своём прошлом. Лаэзель угрюмо замолчала и ушла в свою палатку, когда Гейл и Уилл наперебой рассказывали истории из детства – будто гитьянки в силу особенностей её воспитания всерьёз задела и заставила задуматься эта тема. Шэдоухарт лишь повела плечами, когда очередь дошла до неё – вспоминать ей в прямом смысле было нечего. Глаза компаньонов наконец устремились в сторону лидера отряда, нервно ковырявшую землю палочкой в надежде, что о ней на этот вечер забудут: - А как было у тебя, Эстер? Ей захотелось отмахнуться и сбежать от этого разговора, ведь рассказывать было особо не о чем – родителей она не помнила, а жизнь среди воров и бедняков, состоящая из сплошных трудностей и ужасов, не была поводом для гордости. Отсутствие части воспоминаний в каком-то смысле роднило её с Шэдоухарт. Вот только Эстер захотела узнать, кто она такая и кем были её родители задолго до того, как шаритка заинтересовалась собственным прошлым. - Я не помню, - спокойно ответила она, - Лучше расскажите ещё что-нибудь о себе. Карлах? Тифлингша охотно взяла на себя иницативу – истории о детстве девчонки-сорванца полились рекой, пока полуэльфийка тихонько отступала к своей палатке. Той ночью она так и не смогла уснуть, пытаясь напрячь свой мозг и задействовать личинку, чтобы докопаться до детских воспоминаний и понять, как и почему она оказалась на улице: может, она была незаконнорождённой дочерью какого-нибудь герцога или же великого эльфийского колдуна или волшебника, который благородно отказался от неё, чтобы уберечь от опасности? «Ха, что за глупые надежды» - подумала девушка и повернулась на другой бок. Все тщетные попытки сводились к мечтаниям, не имеющим отношения к реальности. Наверняка родители бросили её лишь по одной причине – она была им не нужна. Но в глубине души отчаянно хотелось верить, что это было не так. В палатке стало слишком тесно и душно, и полуэльфийка отбросила полог, выходя на улицу – нужно было проветрить голову и изгнать тяжёлые чувства, которые повисли на сердце камнем. Астарион сегодня расположился неподалёку от костра – сегодня была его очередь патрулировать лагерь и под утро сменить Лаэзель. Эстер частенько обращала внимание на его странную позу для сна и хихикала, пока тот, высоко задрав нос, не пояснил, что это эльфийская медитация, позволяющая ему затрачивать меньше времени для восстановления энергии. Позже лидер отряда узнала, что вместо снов эльфы в трансе зачастую видят свои воспоминания и подумала: а что, если… Однако эта идея надолго канула в небытие, когда Эстер расспросила Шэдоухарт подробнее об их природе – и та ответила, что полуэльфы спят как обычные люди. И всё же эта мысль не покинула её насовсем, изредка появляясь и заставляя её интересоваться этой темой. Когда думы об утраченных воспоминаниях стали невыносимыми, она наконец решилась – кто, как не истинный эльф сможет обучить её искусству медитации? Всё же и её кровь была наполовину эльфийской, а Шэдоухарт могла ошибаться. Эльфов в их лагере было в избытке, однако обучаться было некогда – битва с Абсолют и магические тренировки выжимали из волшебницы все соки. А теперь, когда наступили спокойные времена, она таки набралась храбрости исполнить ещё одно небольшое желание. - Я хочу узнать кое-что…из своих воспоминаний, - сказала она, намеренно умолчав о том, что хотела увидеть своё детство. Эта тема была для неё такой же и болезненной и личной, как для Астариона жизнь во дворце вампира и была гранью, за которую она отчего-то не могла его пустить, несмотря на то, что они знали друг о друге практически всё – вероятно, потому что слишком тяжело и страшно вступить за эту грань самой. - Дорогая, если ты хочешь вспомнить о нас, только попроси, я наглядно тебе покажу, - лицо Эстер осталось непробиваемо серьёзным, поэтому эльф понял, что для флирта не время, - Что ж, ладно, можем попробовать, - удивительно легко согласился он, примирительно подняв руки, - Только имей в виду, я не такой терпеливый учитель, как наш архимаг. Полуэльфийка снова прятала какой-то скелет в шкафу – Астарион понял сразу, но не стал требовать подробностей, уверенный, что её интересует что-то из прошлого. Или же какое-то заклинание…поди разбери, что на уме у этих волшебников. К практике они приступили той же ночью, расположившись под открытым небом, чтобы, как передразнил Астарион манеру Хальсина, «соединиться с природой». - Расположись поудобнее, - скомандовал эльф, устраиваясь на лежанке. Волшебница повторила за ним и легла, раскинув руки, - Нет, руки прижми к себе. И соедини указательный палец с большим! Вот так, ноготок к ноготку. Эстер послушно выполнила его указания, в мыслях удивляясь, каким сосредоточенным он выглядел. - Теперь закрой глаза и дыши глубже. Представь, что каждый вдох наполняет тебя энергией леса. Прислушайся. Она, помня о занятиях с Гейлом, когда тот учил её ощущать Плетение, максимально сосредоточилась на каждом звуке, который только мог уловить её слух. Шелест листвы, покачивающейся на ветру, потрескивание поленьев в костре, щебет ночных птиц – всё это оказалось таким умиротворяющим, что клонило в сон. - Чувствуешь? – Астарион приоткрыл один глаз и глянул на полуэльфийку, убеждаясь, что та делает всё правильно. Она кивнула, - Теперь представь, как энергия окружает тебя, становится осязаемой, так, что ты можешь ощутить её на кончиках пальцев. «Так же, как мы чувствуем Плетение. Давай», - девушка старалась сосредоточиться, но мысли ускользали куда-то далеко. Окружающие звуки убаюкивали. А она так устала сегодня… - Да, я чувствую, - едва подавив зевок, ответила она. - Отлично, не забывай о дыхании, оно должно быть плавным. Плавным, как река, мягко уносящая её в сон. Астарион дал Эстер некоторое время, чтобы она привыкла к ощущениям и смогла подхватить поток энергии. Эльф уже мнил себя великим наставником, который смог утереть нос Гейлу и здесь. Прежде чем он открыл глаза, птицы резко замолкли и разлетелись кто куда от чьего-то гулкого храпа. Астарион с ужасом подскочил, уставившись на «ученицу», которая издавала эти жуткие звуки, элегантно соединив пальчики. - Какого рожна?! – вспылил он и потряс девушку, но та лишь прикрыла рот, даже не просыпаясь, - К чёрту, я умываю руки. Осознав, что полностью провалился как учитель, он обречённо вздохнул и потащил с руганью и кряхтением крепко спящую возлюбленную в сторону палатки. *** С тех пор учиться входить в транс полуэльфийка пыталась самостоятельно, со стыдом и позором отринутая своим наставником. Все попытки заканчивались одинаково – она просыпалась уже утром, бодрая и отдохнувшая, а главное очень злая на себя. Во снах ей приходило что угодно: гигантские утки, динозавры в бардовских костюмах, зомби, пляшущие хороводом – но только не воспоминания. Тогда в ход пошла магия, однако подходящих заклинаний, позволяющих безопасно погрузиться в медитацию, она в своей настольной книге не нашла. Простецкие заговоры на сон против полуэльфов были бессильны, поэтому пробовать их она даже не стала. Эстер не сдавалась, обратившись к алхимии – и вдруг среди горы ненужных флаконов в сумке ей попалась практически пустая баночка зелья ангельского сна, которое они однажды использовали в странствиях. Штучка оказалась весьма эффективной и пробивала даже эльфийскую устойчивость к усыплению - опустошив одну такую склянку в бою, Шэдоухарт тогда упала, словно замертво. Возможно, если волшебница сосредоточится, зелье сможет усилить эффект, но действовать нужно было быстро. Вероятно, если она выпьет лишь пару капель, то не потеряет сознание сразу и сможет выиграть время. Дождавшись ночи, Эстер приступила к своему эксперименту. Она намеренно изолировалась от Астариона и не рассказала о своём плане, решив, что его присутствие только взволнует её лишний раз. Девушка расположилась поудобнее и нервно сжала в руке флакон – нельзя было оплошать, ведь другого шанса достать столь сильное варево у неё не будет. Она откупорила зелье, капнула на язык несколько капель и сразу же легла, соединив пальцы, как учил Астарион. От волнения с трудом удавалось сосредоточить внимание на окружающих звуках, но волшебница заставила себя выровнять дыхание, впитывая в себя сгустившуюся вокруг неё энергию. Вдруг Эстер словно выбросило из собственного тела – сознание затянуло её в вихрь сплетающихся друг с другом неясных силуэтов. Она будто упала в бурные речные воды и барахталась в них, пытаясь поймать ускользающие обрывки, похожие на её воспоминания. Это закончилось также быстро, как и началось: разбросанные бесформенные лоскуты памяти начали приобретать всё более отчётливую форму, и перед глазами сначала промелькнули знакомые лица, встреченные за время путешествий, запахло кровью, потом и гарью. А затем возникли до боли узнаваемые пейзажи, которые она лицезрела практически всю осознанную жизнь. Мозг воссоздал даже запахи: в нос ударила красочная вонь давно немытого тела, гнили и рыбной требухи. Волшебница бродила по собственным воспоминаниям, как по заковыристым улочкам трущоб Нижнего города, встречая, казалось, давно забытые образы себе подобных. Вот старик, милостиво протягивающий ей краюшку чёрствого хлеба, вот оборванка, однажды избившая её до полусмерти за найденную золотую монету, вот голодная, озверевшая толпа обездоленных, что каждый раз сверлила взглядом при встрече – не перепало ли ей чего, что можно отнять? Но волшебница шла мимо – ей нужно было дальше, глубже в воспоминания, и тропа вела её прочь, в сторону домов, будто Эстер чётко знала, куда ей нужно идти. Она остановилась у одного из неприметных домишек, и сердце рухнуло вниз от ощущения узнавания. Эстер будто в реальности стояла перед тем самым домом, в котором она родилась. Её окутали странные чувства: давно утраченного тепла, обиды и несправедливости от того, что эта чёртова лачуга всегда была здесь и подсознательно она всегда помнила, где раньше был её дом, откуда её вышвырнули, как приблудившееся животное. Захотелось повернуть назад, но ноги сами пошагали к порогу, к правде, что до этого она так жаждала узнать. Дверь, держащаяся на честном слове, распахнулась, и волшебницу озарила вспышка, после которой её тело словно уменьшилось в разы, будто превратилось в детское. Она оказалась на чьих-то руках, нежно покачивающих её. Эстер попыталась рассмотреть лицо, но видела лишь нечёткий силуэт, принадлежащий какой-то женщине, которую она не могла вспомнить, будто память намеренно стёрла её образ. Вдруг над ней склонился ещё кто-то, но и это лицо было ей незнакомо. Мужской голос неразборчиво что-то шептал, обращаясь к ней. Воспоминание резко оборвалось, и ставшая взрослее и выше маленькая полуэльфийка уже стояла на пороге, провожая взглядом закрывающуюся дверь, за которой исчезал мужчина. Сердце рвалось от тоски, будто она уже заранее знала, что он уже никогда не вернётся. Лицо снова было скрыто от неё, но твёрдая осанка, острые кончики ушей и белые как снег волосы выдавали в этом мужчине образ, который так и остался отпечатком в подсознании – отца. Воспоминание растворилось в дымке, уступая место другому. Женщина куда-то несёт её. Ночной холод покусывает кожу, ветром прорываясь сквозь ни капли не согревающие залатанные тряпки. Маленькая Эстер чувствует беспокойство – она ни разу не была так далеко от дома. Безлюдные подворотни, пропахшие опасностью и смрадом, пугают её и малышка затихает в руках, ожидая, когда мама унесёт её подальше отсюда. Но её вдруг опускают на землю. Мать садится перед ней на корточки, и волшебница вспоминает, как выглядело её лицо тогда: залитое слезами, но глаза, словно стеклянные, смотрели на неё с отчуждением: - Прости меня, Эстер. Я не могу так больше. И женщина сорвалась с места, оставляя свою дочь в темноте балдурских улиц. - Мама, куда ты? – маленькая полуэльфийка ринулась за ней следом, но силы детского тельца недостаёт, чтобы догнать. Она вытягивает руку, беспомощно пытаясь ухватить удаляющийся силуэт, и кажется, что ткань её платья так близко, и она вот-вот ухватится за неё, но пальцы касаются лишь воздуха. Воспоминание будто зациклилось – Эстер бежит бесконечно, срываясь на крик во всю глотку: - Мама, мама, не уходи! – кричит она уже своим голосом. От боли предательства, несоразмерной с детским сердцем и оставшейся незаживающим шрамом в душе повзрослевшей полуэльфийки, хотелось выть. Жизнь на улице, как бы тяжело ни было, она не хотела забывать – это сделало её той, кто она есть. Осознание же того, кто её на такую жизнь обрёк было настолько болезненным, что память стёрла этот кусок воспоминаний – для того, чтобы Эстер не сломалась под их гнётом. Но в глубине души она так и осталась той маленькой девочкой, что гналась за образом бросившей её матери. Чья-то рука хватает её, вырывает из замкнутого круга, тянет прочь из пожирающей пучины бесконечной боли. Становится холодно. - Эстер! Эстер, посмотри на меня, чёрт подери! Она распахивает опухшие от слёз глаза, и первое, что видит – это прижимающего её руку к своей груди Астариона. Он даже не прячется за своим привычным фасадом непоколебимой уверенности, глядит с беспокойством, граничащим с паникой: - Что ты видела? - Они…они бросили меня, Астарион, - сглотнув слёзы, ответила полуэльфийка севшим голосом. Ему не понадобилось уточнять, кто такие «они» - понял без слов и привлёк к себе девушку, пряча в кольце рук. Знал бы, с какой целью она так пыталась влезть себе в голову – ни за что бы не потворствовал таким экспериментам. Некоторым тайнам следовало так и оставаться нераскрытыми – это Астарион знал не понаслышке, ведь видеть собственные воспоминания каждую ночь было скорее проклятием, чем даром. Своих родных он едва ли мог вспомнить – и к лучшему, после того, как увидел страдания Эстер. Его сочувствующие объятия не могли заменить всё то тепло, что у неё безжалостно отняли в детстве, но попытаться стать для Эстер неким подобием семьи было в его силах. И то, чего Астарион раньше не мог себе представить – он искренне этого хотел. - Я рядом, - эльф прижал её крепче, позволяя девушке уткнуться в плечо и дать горьким слезам наконец пролиться. – Больше тебя никто не бросит, я обещаю.