Исцеление: 2. Астарион

Случившееся с Эстер сделало их ближе, однако её столкновение с прошлым выбило у Астариона почву из-под ног, ведь они оказались похожи и в этом: в какой-то степени его бросили тоже – эльфийская родня давно похоронила его, а Касадор за свои злодеяния несправедливо отделался забвением, оставив своих детей скитаться неприкаянными тенями среди живых. Размышления о собственной «семье» не заставили себя ждать, впрочем – решил он, лучше не иметь никакой, чем той, что была у него. Он не был достаточно близок с остальными отродьями, с которыми был связан не кровными узами, а властью хозяина и инфернальными рунами на спине. Однако это не мешало сформировать к ним некоторую привязанность и временами сострадать их судьбе, когда кого-то из них оттаскивали на псарню за малейший проступок. Но чаще он испытывал тихое облегчение и злорадство, что варится в этом адском котле не один и Касадор щедро «одаривал» своим вниманием его братьев и сестёр тоже. Интересно, где они были сейчас? Наверняка вели раздольную свободную жизнь, выбросив из головы прошлое, пока Астарион до сих пор вёл бесконечную борьбу с бывшим хозяином и его «наследием». Разделить эту часть своей боли было не с кем и он был вынужден идти по тернистому пути исцеления один. Это злило. Злило ещё с тех пор, когда Далирия и Петрас наперебой утверждали, что будут свободны после ритуала и верили, что для Касадора они нечто большее, чем овцы на заклание. Наивные глупцы. Мучались ли от пришедшего осознания, что были живы только благодаря милости спасшего их отродья, преследовал ли их властный голос Касадора, нашёптывающий, что они всегда будут принадлежать ему? Астарион сомневался. И потому страдал в одиночестве. С Эстер ему становилось легко и спокойно, но стоило ей оказаться не рядом, как навязчивый образ появлялся в голове, отравляя всё самое светлое, что теперь было в его не-жизни. Он думал, что научился с этим жить, игнорируя шёпот Касадора, как незначительный шум, но на самом деле медленно сходил с ума – эта травма всегда была с ним, не желая оставлять искалеченную душу. Если бы убийство Зарра было способом избавиться от боли навсегда, он бы раз за разом воскрешал его и убивал ещё тысячу раз, пока чёртов голос в голове не стихнет. Ночь выдалась откровенно гадкая – жажда крови дала о себе знать нестерпимой резью в животе, выкручивающей внутренности. Астарион научился с этим мириться и держать под контролем вампирский голод, но в такие моменты внутренний монстр настойчиво скрёбся внутри черепной коробки, требуя крови. Тело ослабевало, а голос Касадора становился слышнее. Удовлетворить потребность было нечем, несмотря на лежащую рядом Эстер, чей сон он трепетно охранял. Её шея так и манила впиться клыками, но эльф сдерживал себя, хоть и с трудом – в последнее время волшебница выглядела истощённой, и делать возлюбленной хуже он не хотел, поступаясь собственным комфортом. Конечно, можно ненадолго отлучиться и поискать «перекус» в ближайшей таверне, но памятуя о громком бегстве из Аткатлы, не следовало привлекать к себе лишнего внимания. Тем временем, жажда испытывала его на прочность и всё более назойливо напоминала о себе, рискуя перерасти в кровавое безумие – очередной порыв скрутил желудок, и шальная мысль, что он сейчас не отказался бы даже от крысы, промелькнула в голове. Но какие к чёрту крысы, когда животворящий источник находился на расстоянии вытянутой руки? Голодная сущность внутри шепнула: всего один маленький укус, который Эстер ему точно простит. Пальцы сами потянулись к оголённому горлу, чтобы сомкнуться на нём, не дать вырваться, если проснётся. Нет, нельзя. Астарион отшатнулся от спящей девушки и пришёл в ужас от того, что едва не поддался тёмным инстинктам. Такое уже случалось, но в прошлые разы он не давал внутреннему монстру и шанса, стоически отворачиваясь и не позволяя себе и руку протянуть к Эстер. - Бесполезный мальчишка. Ты не заслуживаешь и этого куска мяса, - заговорила вампирская сущность голосом Касадора. - Прочь, уйди из моей головы, - прошипел Астарион, яростно взъерошив кудри. Его прошиб холодный пот, руки от слабости из-за жажды стали слушаться хуже. Эльф не выдержал и рванул из палатки, выбираясь на прохладный воздух, но лучше ему не становилось. Хотелось бежать, куда глаза глядят, пока на пути не попадётся что-то живое. Разорвать пульсирующую артерию, замаравшись кровью, и пить, пить, пить, пока не высосет досуха. Но сил не было. В такие моменты на него обрушивались кошмарные воспоминания о том, как он, такой же немощный и голодный валялся в ногах у бывшего хозяина. После «забав» Гоуди он едва мог пошевелиться, истекая кровью и сорвав горло от крика – но страдания только начинались, потому что затем появлялся Касадор, чтобы преподать окончательный урок. - Моё бедное дитя, - с притворной жалостью говорил он, - Упрямое, безнадёжное дитя. Никак не усвоишь правила. - Пожалуйста, хозяин, не надо больше, - просипело отродье, - Я всё сделаю, только прошу… - Тебе повезло, сегодня я буду великодушен, - обычно его великодушие заключалось в меньшем количестве ударов плетью. Но хозяин, похоже, был на редкость в приподнятом настроении - в его руке появилась крыса, которой он, брезгливо подвесив за хвост, повертел перед лицом отродья, - Ты, наверное, очень сильно хочешь пить? - Да, хозяин, - Астарион в эти минуты всегда был предельно честен, ведь Зарр крайне редко баловал своих детей такой роскошью, как кровь. - И сколько же тебе нужно, дитя? «Всё, мне нужно всё!» - хотелось кричать, но такое лишь злило хозяина. - Одну каплю, всего одну…- взмолился эльф, из последних сил приподняв голову, чтобы взглянуть в глаза Касадора. Он едва не захлебнулся слюной от близости окровавленной тушки, сводящей с ума сильнее, чем боль от полученных ударов, - Прошу, хозяин! Крыса оказалась совсем рядом с его лицом – и вдруг полетела в дальний угол псарни. - Тогда доползи и достань её, - усмехнулся Зарр и ушёл, заперев за собой дверь. Астарион попытался двинуться с места, однако обессиленное тело отказывалось повиноваться. И тогда он беспомощно заскулил, понимая, что ещё долго будет лежать здесь, в безмолвной темноте, и подыхать от голода. Холодный ветер подул в лицо, развеивая картину из прошлого. Он поборол столько демонов, чтобы снова лицом к лицу оказаться со своей болью. - Не тешь себя надеждами, ты всё так же жалок, - образ Касадора возник перед ним вновь, и выглядел даже более реальным, чем в воспоминаниях. - Когда же ты уже подохнешь в моей памяти, а? Когда наконец оставишь меня в покое? – Астарион издал нервный, почти истерический смешок. - Ты забыл, кто тебя создал, мальчишка? Ты всегда будешь принадлежать мне, даже после смерти я останусь частью тебя. Мерзкое ощущение его присутствия сдавило виски. Зарр давно должен был кануть в небытие, но снова и снова возвращается с того света, чтобы помучить его. И только сейчас стала понятна простая истина: всё это продолжалось… Стараниями Астариона. Словно в глубине души он не хотел забывать всё, что с ним случилось, продолжая упиваться своей травмой, несмотря на то, что семимильными шагами шёл вперёд – однако позволял Касадору оказаться на шаг впереди. Как же ему это осточертело. Но теперь Астарион не даст ему такого шанса и не позволит пропасть даром всем своим усилиям. Жажда пробудила внутри жгучий гнев, требующий скорейшего выхода. - Да заткнёшься ты когда-нибудь или нет?! – прорычал вампир и, выхватив из-за пояса кинжал, бросился на хозяина. Он на мгновение снова оказался там, в темнице, где жили всего его кошмары. Лезвие легко вошло в податливую плоть. В каждый удар он вкладывал боль за каждое мучительное воспоминание, за каждый потерянный год взаперти, за каждую чёрточку руны, которую он вырезал на нём, и продолжал вонзать в тело Зарра кинжал, пока не перестал чувствовать руку. - Астарион! О боги… Эстер выскочила из палатки, разбуженная криками, и застала жуткую картину: эльф, сыпля проклятиями, окровавленной рукой вбивал в землю кинжал – в состоянии аффекта он даже не заметил, как поранил себя самого – а удары были такой силы, что погнулась сталь. Услышав голос за спиной, он обернулся на волшебницу, и та увидела, как по его щекам градом катятся кровавые слёзы. Вампир выглядел совершенно безумным – на неё смотрел зверь в оболочке её возлюбленного, и впервые её обуял страх в его присутствии. Отбросив кинжал в сторону, он приподнялся и замер в хищном ожидании, безотрывно следя за Эстер, будто готовился к прыжку. - Убью, везде убью, где бы ты не появился, - опасно оскалился эльф. - Астарион, погоди, я не… - слова застряли в горле, когда Астарион повалил её на землю, вышибая воздух из лёгких. Его затуманенные безумием глаза видели перед собой только Касадора – и они рисковали быть последним, что Эстер увидит перед смертью: - Пожалуйста, прекрати! – закричала девушка и от страха, в попытке защититься, с силой влепила вампиру пощёчину. С его щеки сорвалась алая капля и упала на её лицо. Удар остановил Астариона, и тот растерянно проморгался, а затем, разглядев за отступающей пеленой ярости Эстер, резко пришёл в себя. Пробуждение обрушилось волной чувства вины, рядом с которым даже жажда казалась слабым отголоском. - О чёрт…прости меня, пожалуйста, прости, - эльф обессилено рухнул ей на грудь, болезненно зажмурившись. - Всё хорошо, всё хорошо, - затараторила волшебница больше для его успокоения, чем для своего. Она с трудом перевела дух, выравнивая сбившееся дыхание. – Я с тобой. - Я снова видел его…и снова убил, - Эстер показалось, что он издал тихий всхлип, и она прижалась к нему, гладя по волосам. - Астарион, он никогда больше тебя не тронет, слышишь? Никто больше не тронет тебя. И он поверил ей, дал волю своей боли, позволяя ей уйти вместе со слезами. Это было чертовски невыносимо, будто собственными руками вскрывать грудную клетку, выпуская терзающих демонов наружу. Но наконец-то не стыдно и не страшно. Наконец-то не в одиночестве. *** Как ни странно, с той ночи Астариону действительно полегчало, и жуткие видения отступили, будто угомонилась его дурная кровь – эльф даже пожалел, что не разделил свою ношу с Эстер гораздо раньше. Они долго шли с грузом прошлого на плечах вместе и настала пора это бремя сбросить – и сделать это тоже вместе. Новый опыт после длительного путешествия по Фаэруну, надежда на исцеление, восстановившееся из руин доверие друг к другу – всё это давало силы двигаться в новое светлое будущее. Тем более, что все их надежды в один прекрасный день стали вполне реальными. Они обосновались в заброшенной лачуге на окраине Побережья Мечей, чтобы у Эстер было больше возможностей и удобства для своих исследований. Оба понимали, что это временно – Астарион не любил надолго оседать в одном месте, но в какой-то мере это скромное жилище они стали считать своим домом и даже худо-бедно обставили его на свой вкус. Сегодня волшебница как всегда пропадала в подвале, экспериментируя с заклинаниями и формулами. Эльф даже начинал скучать по ней, когда она зарывалась носом в свои магические книжки, пусть и понимал, что всё это делается ради него. Недолго подумав, он спустился по ступенькам – в конце концов, он ждал две сотни лет, подождёт и ещё, пока возлюбленная отвлечётся от своих изысканий и уделит ему минутку. Однако его ожидал сюрприз: наглухо запертая дверь и трессим у порога, явно охраняющий его от незваного гостя: - Эстер попросила не входить, у неё важное дело. Эльф с удивлением приподнял брови. Что это ещё за чертовски важные дела нарисовались? Она была не против его присутствия даже тогда, когда внимательно изучала очередной фолиант или смешивала взрывоопасное зелье. - Пф, что за вздор? Я могу приходить к своей женщине тогда, когда захочу, - возмущенно воскликнул Астарион и сделал шаг, однако трессим решительно преградил ему дорогу, - Давай-ка, киса, подвинься. - Ещё раз так назовёшь меня, кровосос, и я вырву тебе трахею! – от злости у создания вздыбилась шерсть на загривке, - Сказано тебе, не заходить! Если у волшебницы получилось найти подход к своему новоиспеченному фамильяру, то у Астариона с первых дней с ним не заладилось. Пусть он был и полезен даже самому Астариону: находил редкие ингредиенты и травы, помогал с заклинаниями, позволяя исследованиям волшебницы продвигаться вперёд – но на трессима его всеобъемлющая любовь к кошкам не распространялась, так как этот меховой комок категорически отказывался признавать в нём авторитет. Кроме того, наглый крылатый кот, которого волшебница торжественно нарекла Пушком (над именем вампир хохотал ещё очень долго), посмел претендовать на её безраздельное внимание и вечерами повадился лазить к хозяйке на колени, не подпуская к ней эльфа – уж такого посягательства на любимую полуэльфийку Астарион стерпеть не мог. - Дорогая, будь добра, отзови свою грозную зверушку и впусти меня! – крикнул он так, чтобы его было слышно за дверью. Трессим ощерился и выпустил когти: - Если ты не уйдёшь по-хорошему, я буду драться. - Я тоже буду драться, ты меня знаешь, - вампир кровожадно показал клыки. Щёлкнул замок и дверь открылась – Эстер таки появилась на пороге, предвосхищая намечающееся кровопролитие. Что-то было не так. На её лице не было радости от его присутствия – бегающий по сторонам взгляд выдавал её эмоциональное возбуждение и ошеломление. Нечто выбило её из равновесия. И Астарион очень захотел узнать, что же. - Я зайду? - Да, конечно, проходи. Всё в порядке, Пушок, я уже закончила, - кивнула она трессиму, и тот наконец перестал угрожающе выгибать спину и трепыхать крыльями. В импровизированной лаборатории волшебницы он не заметил ничего необычного, всё было на своих местах, кроме белого клочка бумаги на столе и разорванного явно нетерпеливыми руками конверта с печатью. Эстер проследила за его взглядом и поспешила ответить, понимая, что он всё равно спросит: - Я…прости, мне нужно было подумать, переварить это в одиночестве. - И чем же тебя так взбудоражила эта бумажка, дорогая? - Это письмо от Гейла. Повисла напряжённая тишина. Они получили долгожданный ответ, который прольёт свет на загадку излечения от вампиризма. Астарион сглотнул слюну – ему и самому теперь не терпелось прочитать это письмо. Все встречаемые ими жрецы напрочь отказывались помогать, поэтому оставалось уповать лишь на магию. Эстер была подозрительно напряжённой – что, если в нём сказано, что все труды за эти почти полгода были зря и такого заклинания попросту не существует? Волшебнице вновь придётся изнурять себя в поисках нового способа, а ему предстоит процесс смирения и внутренней борьбы. - Я могу прочитать? Волшебница безучастно кивнула и протянула ему лист. Он бегло прошёлся глазами по банальному приветствию и приглашению посетить Глубоководье на досуге и сразу перешёл к сути. Его внимание моментально зацепили строчки: «Эстер, передавая тебе это знание, я искренне надеюсь на твоё благоразумие и советую приберечь его на крайний случай. В своих изысканиях я обнаружил очень мощное заклинание под названием «Желание». Но, опережая твои вопросы, на его подготовку потребуются годы, для неопытного волшебника оно крайне, подчеркну, КРАЙНЕ опасно. Вероятность того, что заклинание провалится и всё сложится непредвиденным образом, очень велика. Помимо этого, эффект серьёзно ослабляет волшебника – некротическая энергия может моментально тебя убить, поэтому не вздумай даже пытаться, пока не разовьёшь свои способности до максимума!» Закончив читать, Астарион завис, совершенно потрясённый. Значит, у него действительно есть шанс…он не знал, что и думать об этом, чувствуя одновременно облегчение и страх от того, что и эту хрупкую надежду у него отберут. А вот Эстер, пережив первое потрясение, загорелась нездоровыми амбициями. - Ты понимаешь, что это значит для тебя, для нас? - глаза полуэльфийки приобрели лихорадочный блеск. – Мы должны немедленно найти этот свиток. - Погоди, радость моя, к чему такая спешка? Ты вообще читала, что он написал? - Шутишь? Да я всё вдоль и поперёк перечитала! Это наш шанс, Астарион! Я должна знать всё об этом заклинании. Я найду свиток и достигну могущества, чтобы исцелить тебя. - Попридержи-ка свои стремления, моя милая, - для Астариона это значило только одно – снова чёртово ожидание. Но больше его настораживало поведение возлюбленной, ослеплённой возможностью подчинить себе такую силу – что-то ему это напоминало, будто его собственные ошибки и ошибки спутников ничему её не научили. Ни к чему хорошему такой путь не ведёт, – Мы ещё ничего об этом не знаем, к тому же, Гейл довольно ясно обозначил, насколько это опасно для тебя. Я не хочу становиться смертным ценой твоей жизни. - Но… - Никаких но, Эстер, - эльф взял её за плечи и внимательно посмотрел в глаза, - Не будем торопиться. Сам не верю, что это говорю, но, похоже, нам стоит разыскать нашего старого приятеля. Пусть он поделится с нами всем, что знает. Отправиться в Глубоководье было бы лучшим выходом – кто, как не архимаг, отказавшийся от великих амбиций, сможет заставить полуэльфийку умерить свой пыл? Эстер недовольно насупилась, однако её возбуждение поутихло. Наконец-то она успокоилась и вняла его словам: - Что ж, ты прав, нам нужно для начала встретиться с Гейлом. Но это не значит, что я оставлю попытки помочь тебе выйти на солнце! - С этим я уж точно не буду тебе мешать, дорогая.