Глава 2: Весна

Весна

Здесь все замерзает. Особенно я. При таких температурах холод заглушает все остальные чувства в твоем теле, пока все, что ты чувствуешь, все, чем ты можешь быть, — это холод. В замерзшей пустоши, которую остальная часть Ремнанта называет Солитас, холод — постоянный спутник. Вам холодно, когда вы просыпаетесь в своей постели. Вам холодно, когда вы отправляетесь собирать дрова с тех немногих упрямых деревьев, которым удается здесь выжить. Вам холодно, когда вы вкалываете в шахтах. Вам холодно, когда вы готовите обед для своих детей. А для тысяч людей, умерших от переохлаждения по дороге сюда, холод был последним, что они почувствовали. Говорят, что осознаешь, что у тебя есть, только когда теряешь это, и они абсолютно правы. Несколько месяцев назад, когда мы еще жили на северном побережье Вейла, каждый из нас воспринимал тепло как должное. Несколько лет назад король Вейла приказал построить новые города к северу от Вейла в попытке расширить королевство и заселить пахотные земли у побережья. Я и тысячи других людей отправились в путь и построили свои дома в нескольких небольших деревнях, расположенных дальше от города, нежели большинство людей когда-либо бывало раньше. Жизнь была тяжелой, но невероятно плодотворной. Новые ресурсы, ставшие доступными благодаря расширению, позволили процветать торговле между деревнями и городом. Еще одним фактором стало удивительное отсутствие Гримм в окрестностях. Королевство было готово сотнями посылать рыцарей для защиты новых поселений от их вечного врага, но, за исключением редких случаев исчезновения караванов на дорогах, никаких нападений на деревни поначалу не было. Пока несколько месяцев назад они внезапно не появились. Они появились из ниоткуда, без каких-либо признаков. Казалось, нескончаемая волна Гримм за одну ночь захлестнула множество маленьких городков, разделив Королевство надвое. Город — на юге, а остальные — на севере. Мы изо всех сил пытались защититься и ждали, когда рыцари из города придут нас спасти. В боях участвовали все: от самых нищих и крестьян с вилами до богатейших купцов, раздававших свои товары бесплатно. Мы отчаянно сражались в течение недели, но день за днем, город за городом, человек за человеком нас медленно оттесняли к побережью, где располагались крупные города. В конце концов остались лишь рыбацкие деревни Рич, Джеймстаун и Сиррен. После еще одной недели отчаянной борьбы стало ясно, что рыцари никогда не придут к нам на помощь. Неизвестно, пытались ли они вообще прийти к нам на помощь. Ясно было лишь то, что оставаться здесь мы больше не можем. Поэтому было решено, что мы сядем на лодки и попытаемся вернуться в Город Вейл по морю. У нас не было достаточно кораблей, чтобы перевезти всех. Большинство пожилых людей и несколько храбрецов вызвались остаться, чтобы их семьи могли жить. Многих просто оставили, потому что они последними добрались до переполненных кораблей перед отплытием. Но Гримм не позволил нам сбежать. Пока мы плыли, нас постоянно преследовали морские и летающие гримм. Мы даже не могли развернуться и плыть к городу, иначе рисковали быть настигнутыми ордой. Все, что мы могли сделать, — это продолжать плыть на север и молиться, чтобы доплыть до чего-нибудь. Чего угодно. Так мы оказались на континенте Солитас и попали из одной безвыходной ситуации в другую. Никогда в жизни я не чувствовал такого холода. Наше единственное спасение заключалось в том, что Гримм, похоже, были еще менее устойчивы к холоду, чем мы. Поэтому, когда несколько тысяч оставшихся из нас отправились в путь, углубляясь в замерзшую тундру в поисках места для лагеря, все преследующие нас гримм пали замертво через несколько минут. Конечно, вся радость, которую мы испытали от этого события, улетучилась, как только наши собственные люди тоже начали падать от холода. Куда бы мы ни отправились, все, что мы находили, — это замерзшая трава, замерзший камень, замерзшее небо. Ни намека на деревья, из которых можно было бы построить здание, ни даже естественных пещер, в которых можно было бы укрыться. После нескольких дней бесцельного хождения было решено, что для того, чтобы охватить больше территории, мы должны разделить оставшихся в живых на три группы по несколько тысяч человек в каждой. Судя по той скудной информации, которую мы узнали позже, первая группа так и не смогла найти укрытие от ледяного ветра и погибла под снегом. Вторая группа нашла убежище у подножия горы и основала город под названием Винтерхоум, который вскоре разрушился из-за нехватки ресурсов. Что касается третьей группы… Мы выжили. Вопреки всему мы нашли кратер, достаточно глубокий, чтобы укрыть нас от холодных ветров, и достаточно широкий, чтобы вместить всех, кто остался после путешествия. Но мы нашли не только это. Кратер был богат металлами и прахом. Красный прах. Огненный прах. Благодаря этому и чудесному лесу из огромных сосен в нескольких километрах от нас, мы отыскали достаточно, чтобы выжить. Выжить, не жить. С тех пор прошло около трех месяцев. Месяцы бесконечного холода. Месяцы отчаянной стойкости. Но сегодня… Сегодня все изменится… …как только мне удастся набраться смелости и встать с постели, конечно же. Утром большинство выживших оказались в затруднительном положении. Настолько, что очень рекомендовалось использовать это время бездействия для медитации и работы над своей аурой. У каждого из нас аура была разблокирована одним из немногих оставшихся обученных воинов. Об этом много спорили, и при нормальных обстоятельствах ни одно здравомыслящее королевство не решилось бы пробудить такое количество людей, поскольку разблокированная аура притягивала Гримм с гораздо большего расстояния. К счастью, на севере это не представляло особой проблемы. Честно говоря, это была одна из главных причин, почему мы все еще были живы. Аура эффективно защищала тело от воздействия холода, и хотя вы все еще ощущали такой же холод, по крайней мере, не заболевали… конечно, до тех пор, пока ваша аура сохранялась. После нескольких часов пребывания на безжалостном холоде ваша аура в конце концов спадала, и вы оставались беззащитными перед стихией. Поэтому все стремились как можно больше развить свою ауру и получить максимальную защиту от холодного ветра. После того как мне надоело вспоминать, я наконец выбрался из своей маленькой кровати в дальнем конце одного из построенных нами домиков. Естественно, мы стремились запихнуть в каждый домик как можно больше людей, чтобы сэкономить ресурсы, но главным образом для того, чтобы обмениваться теплом. Сегодня я встал последним, так как у меня есть важные дела. Мне даже не нужно одеваться, поскольку раздеться, чтобы лечь спать, — смертный приговор в нашем маленьком кусочке замерзшего ада. Набравшись храбрости, я толкаю дверь, ведущую наружу, рукой, которую не чувствовал уже несколько месяцев. Снаружи почему-то еще холоднее. Две секунды назад я бы поспорил на что угодно, что внутри домика — это самое холодное место, где можно находиться. Я ошибался. Снаружи еще холоднее. Пробираясь по улицам к центру нашего маленького пестрого города из дерева и металла, я натыкаюсь на других людей, направляющихся туда же. Каждый из них сгорбился, закутавшись в как можно большее количество слоев, но сохраняя при этом достаточную подвижность для работы. Трудно что-либо расслышать за шумом ветра, завывающего из отверстия кратера, но несколько несчастных душ смотрят на меня, когда я прохожу мимо, и бормочут приветствие «Капитан», запутавшись в своих шарфах. Я никогда не просил об этом. Я не ожидал этого. И уж точно не хотел. Когда мы покинули Вейл под натиском гримм, я был одним из Капитанов, чьи торговые корабли использовались для перевозки людей. Имея некоторый опыт в этом деле, я взял на себя командование флотом и изо всех сил старался сохранить нам жизнь, пока мы плыли на север. Однако людям не хватало лидера, человека, который сказал бы им, что делать в эти неопределенные времена. Когда мы вернулись на берег, люди все еще искали у меня ответы и называли меня Капитаном. Капитан без корабля, ведущий семьи без домов. В конце концов, когда пришло время разделиться на три группы, меня назначили лидером одной из них. Последней группы, которая сохранилась до наших дней. Конечно, быть Капитаном корабля и Капитаном города — не одно и то же. И хотя большинство беженцев добросовестно пытались игнорировать этот факт, некоторые из них оказались достаточно смелыми, чтобы усомниться в некоторых моих решениях. Одна группа, в частности, в последнее время наводит шороху. Они считают, что единственный способ выжить для нас — это спасти как можно больше из нашего города и вернуться в Вейл. Этих так называемых «Вейловцев» в последнее время становится все больше, и нетрудно понять, почему. Они не совсем неправы. Но и не совсем правы. Честно говоря, мы не можем знать, что нас ждет, если мы пойдем на юг. Неужели все гримм последовали за нами в холод, чтобы замерзнуть насмерть? Или они терпеливо ждут, когда мы попытаемся уйти? Выдержали ли корабли все эти месяцы холода? Сможем ли мы вернуться в Вейл? Как бы громко ни кричали лидеры Вейловцев, четкого ответа на эти важные вопросы нет. Я знаю только одно: если мы останемся здесь, я сделаю все возможное, чтобы мы выжили, но если мы уйдем сейчас, наша судьба окажется в руках Богов. Судя по последним нескольким месяцам, я не думаю, что Боги встанут на нашу сторону. Пробираясь по разросшемуся лабиринту улиц нашего круглого города, я вижу, что все получили мое послание собраться в центре города. Чем ближе я подхожу, тем плотнее становится толпа, пока мне не приходится отталкивать людей с дороги, чтобы пробиться к месту сбора. Когда я наконец добираюсь до самого центра города, меня встречает самая большая толпа, которую мне довелось наблюдать за многие месяцы. Это люди, которые зависят от меня. Все до единого. И все же, несмотря на беспокойство, которое вызывает у меня этот факт, толпа — лишь вторая по значимости вещь здесь. В центре площади, в самом центре всего города, возвышается самая высокая металлическая конструкция, когда-либо построенная людьми. Это огромный цилиндр, по крайней мере в пять раз выше самого высокого здания, которое его окружает. На его возведение ушли недели упорного труда, дни и ночи. Оно великолепно, от него захватывает дух, и если все пойдет хорошо, оно станет ответом на наши нынешние неурядицы. Самая большая проблема города на данный момент — нехватка рабочей силы. В теории несколько тысяч человек кажется большим числом, но в нашей нынешней ситуации их просто недостаточно. Мои дни проходят в жонглировании между дефицитом, неспособностью увеличить производство одного ресурса без ущерба для производства другого. Главная причина этой проблемы, как всегда, — холод. Каждый работник, занятый сбором необходимых ресурсов, должен тратить свое время на поддержание сотен костров по всему городу, чтобы никто не погиб от холода. Эта профессия настолько важна, что мы стали называть их хранителями огня. В наши дни они составляют треть всего взрослого населения. Треть нашей рабочей силы уходит на то, чтобы не замерзнуть до смерти. Это огромные растраты. И я собираюсь это исправить. Когда кузнецы впервые обратились ко мне с этой идеей, я сначала подумал, что они окончательно сошли с ума. Гигантская печь, похожая на ту, что они использовали для ковки металлов, только в ней будет нагреваться вода, которую затем отправят по городу в сети труб, проходящих через дома, улицы и рабочие места. Когда трубы достигали здания, они разделялись на множество мелких труб, которые кузнецы называли радиаторами. Если верить им, это значительно увеличивало скорость нагрева здания. По понятным причинам я относился к этому заявлению весьма скептически, пока они не представили мне первый прототип. Как только я почувствовал давно забытые покалывания в пальцах, я был убежден. Я вложил в этот проект все свои силы. Настолько, что Вейловцы использовали мое очевидное безумие, чтобы привлечь на свою сторону еще больше людей. Но если сегодня все пойдет как надо, Вейловцы вскоре станут лишь раздражающим воспоминанием. При строительстве этого чудовища возникло множество проблем. Главной из них были несущие балки, которые постоянно ломались от веса, а также резкие перепады температуры в гигантской печи, которую кузнецы прозвали «Генератором». Это почти полностью остановило проект, пока боги этой забытой земли наконец не сжалились над нами. В глубине единственного замерзшего леса, где мы заготавливаем дрова, растет несколько гигантских деревьев, чью кору вдвое сложнее срубить, чем с окружающих сосен. Обычно мы не брали ее для себя, но при проверке кузнецы обнаружили, что она невероятно устойчива к изменениям температуры. Твердый, неизменный, неподвижный материал, который заслужил имя, соответствующее его невероятной стойкости. Железное дерево. И вот, наконец, Генератор завершен. Я не сказал никому, кроме кузнецов, о его реальном использовании и попросил кузнецов по возможности держать это при себе. Что, конечно, означало, что все в нашем маленьком Городе узнали о нем уже на следующее утро. Насколько я понял, мало кто в это верит. И я это прекрасно понимаю. До того как они продемонстрировали свое странное приспособление, я тоже не верил. Это не то, во что можно поверить только на словах. Это то, что нужно испытать на себе. Я прохожу примерно половину толпы, прежде чем она замечает мое присутствие и умолкает, расступаясь передо мной, чтобы я мог пройти к подиуму. Я занимаю свое место на ней и оглядываю людей, стоящих передо мной. Я вдруг осознаю, что в этот самый момент история может измениться. Никогда еще я не испытывал такого страха. Один на своем деревянном корабле, окруженный морем людей. Волны этого моря могут потопить меня, если оно станет бурным. Проглотив свой страх, открывается мой рот, но к городу обращается Капитан: — Некоторые из вас назвали меня Капитаном и сделали мужественный выбор, доверившись мне. Это большая честь… и самая страшная вещь, которая когда-либо случалась со мной. Я уже несколько лет капитан, и за эти годы я понял, что забота о команде — это половина дела. Я стал делать то же самое в качестве Капитана этого Города. Если вы хоть на секунду усомнились в этом, уверяю вас, я вас слушал. Я понимаю ваши аргументы. Я понимаю ваши страхи. Я понимаю Вейловцев и то, откуда они пришли. Всего пару месяцев назад мы бродили по холодному миру, не видя горизонта. Казалось, еще вчера мы возделывали поля, строили будущее, вращали колеса прогресса. Пока Гримм… не остановил все это. Внезапно. Без предупреждения. Правители Вейла довольствовались плодами нашего труда. И все же… в тот момент, когда приливы и отливы изменились… Они бросили нас. Мы потеряли наш мир из-за Гримм. А вместе с ним и нашу последнюю связь с остальным человечеством. Мы распрощались с изобилием. А для тех, кто остался, наступило время адаптации. Мы решили покинуть свои дома и отправиться на север. Мы знали цену нашего путешествия, и мы ее заплатили. Тысячу раз. Мы блуждали недели. А может, и месяцы. Оставив позади все то, во что мы верили. Именно надежда толкала нас вперед. Медленно. Шаг за шагом. И надежда — это то, что будет вести нас вперед. Низкий рев огромной машины, возвышающейся позади, внезапно прерывает меня. Из верхней части Генератора начинает валить дым, а из металлических решеток вокруг него вырываются языки пламени. Вскоре по толпе прокатывается волна тепла, заставляя многих задыхаться. Тепло. Настоящее тепло, а не то, что приносят костры по всему городу. Я тоже чувствую его. Палящий жар на моей спине почти так же успокаивает, как счастливые улыбки и радостный смех, исходящие от людей, которые меня окружают. Моих людей. Когда я открываю рот, толпа снова затихает. На этот раз в предвкушении, а не в отчаянии. — Наши беды далеко не закончились. Винтерхоум доказал нам это. Основав свой город первыми, они взяли на себя чудовищную ответственность за сохранение надежды нашего народа. И они потерпели неудачу. Не из-за индивидуальной слабости. Они потерпели неудачу, потому что не были едины. Не заблуждайтесь, нехватка ресурсов была лишь симптомом более серьезной проблемы. Именно междоусобица в конечном итоге привела к тому, что они поддались морозу. Мы вместе построили этот великий город. Кузнецы. Шахтеры. Хранители огня. Лесорубы. Охотники. Повара. Мы делали это. Вместе. Каждый из нас. Я раскрываю руки, пытаясь передать чувства с помощью жестов, в то время как позади меня генератор трясется, из трубы выходит столб черного дыма, а затем из машины вырывается новая волна жара. — Из тысяч людей, покинувших свои дома, мы — те немногие, кто остался. Мы — последние беженцы. Мы — последний Город, последний огонек надежды, еще горящий на этой холодной бесплодной земле. Мы приняли мантию надежды, которую доверил нам Винтерхоум. Мы должны оставаться сильными. Мы должны держаться вместе. Нас связывает ответственность перед всеми, кто погиб, чтобы сохранить эту надежду. Мы — последний Город. Город должен выжить. Мантл должен выжить.

[Журнал №46 из дневника Капитана,

Уэйн Фолл, он же «Капитан»,

Под редакцией Историка]