Глава 3: Зима

Зима

*СТУК* Земля содрогается, когда экстрактор делает свою работу, разрывая землю и предлагая нам драгоценный красный прах, в котором мы так отчаянно нуждаемся. Тишина длится всего пару секунд, а затем сменяется негромким шипением рычага, поднимающегося вверх. Звук становится тем громче, чем выше поднимается механическая рука, заставляя меня в тысячный раз за сегодня ощутить точно такое же беспокойство. Конечно, шипение не может быть более пронзительным. Но оно может. И становится. Рука огромной машины поднимается в небо вместе со звуком. Все выше и выше, пока… Оно останавливается… а затем рука опускается. Время словно замедляется, когда рука набирает скорость, а мое тело напрягается в ожидании того, что должно произойти. Все остальные вокруг меня тоже замирают, вероятно, испытывая то же предвкушение, что и мое тело. Рука ударяется о землю. *СТУК* Мир содрогается с сокрушительной силой. Мои кости неестественно вибрируют, дезориентируя мои чувства. Затем, на несколько драгоценных секунд… тишина. Снова раздается низкое шипение. Рука снова поднимается. Люди продолжают свою работу, пока высокое шипение неумолимо не прекратится и мир снова не содрогнется. Такова жизнь прахового шахтера в наши дни. Раньше все было иначе. Всего четыре с небольшим года назад, когда Капитан представил Генератор и подарил нам надежду, когда родился Город Мантл, я уже работал в этих шахтах. До того как Гримм заставили нас покинуть безопасный Вейл, я и представить себе не мог, что однажды окажусь с киркой в руках. Я, Фридрих Солас, некогда считавшийся одним из величайших мыслителей в области философии, бездумно провожу дни в промерзших шахтах обреченного города. К сожалению, в промерзшей тундре такому философу, как я, по понятным причинам не нашлось применения. Как и многим другим, мне дали кирку и указали на месторождение праха, заключенное в скале. Я до сих пор помню слова старика, который в тот день руководил шахтами: — Долбите камень, пока не доберетесь до праха. Или мы умрем. Суровые слова. Правдивые слова. И после нескольких часов работы киркой по мерзлому камню, когда вибрация от нее ощущалась сквозь оцепенение конечностей, эти слова были единственным, что заставляло тебя держаться. Дело было не во мне. Дело было не в моих уставших конечностях или замерзших пальцах. Речь шла о выживании. Нашего выживания. Мантл должен выжить. К счастью, наш человеческий дух выдержал все тяготы, и благодаря сплоченности, которая могла родиться только от отчаяния, мы выжили. Сейчас жизнь все еще тяжела, но уже не так, как тогда. *СТУК* Достаточно взглянуть на огромные машины, которые помогают нам добывать драгоценный прах, чтобы понять, какого прогресса добились те, кого сейчас называют «Инженерами». Эти бесстрашные кузнецы, которые первыми создали Генератор и которые теперь стремятся использовать каждую частичку генерируемой им энергии. Будь то пламя, дым или пар. Именно благодаря их усилиям мы создали множество других невиданных чудес. Самое впечатляющее из них — «воздушный шар», который парит высоко над Мантлом, используя дым Генератора, чтобы держаться на плаву, и излучает лучи света, как маяк в снежном океане. Я даже не могу сосчитать, сколько книг я прочитал, в которых теоретически описывалось, каково это — летать в небесах Ремнанта. И все же именно в этой абсолютной пустоши, где не смеют летать даже птицы, человечество впервые освободилось от тирании гравитации. Я смотрю на маяк, расположенный высоко над крышей нашего питательного кратера, и думаю о храбрых душах полка скаутов, которые ушли вчера. Эти выносливые воины были единственными, кто мог выжить в неумолимой дикой местности за скалистыми стенами. Они ушли в поисках любых ресурсов, способных поднять Мантл еще выше теперь, когда наше выживание было практически гарантировано благодаря усердной работе нашего любимого Капитана. *СТУК* Капитан Уэйн Фолл. Хотя большинство людей называют его просто Капитан или Капитан Фолл. Мне не чуждо понятие «культ личности», хотя я впервые сталкиваюсь с тем, что его создают люди, а не сама личность. То, что начиналось как шутливые комментарии о предполагаемом величии нашего дорогого Капитана, в последнее время стало приобретать гораздо более серьезный оттенок. Иногда в устах нескольких опытных ораторов они даже начинают приобретать религиозный оттенок. Великое будущее Мантла под руководством мудрого лидера. Постепенно становилось все труднее понять, действительно ли кто-то всерьез восхваляет Капитана и его видение, или они повторяют это снова и снова, чтобы убедить себя в этой утешительной мысли. Не сказать, что добрый Капитан не заслуживает такого внимания. Немногие смогли бы спасти нас из этой безнадежной ситуации, и еще меньше людей смогли бы добиться того, чтобы мы процветали в этой пустоши, как мы это сделали. Спустя четыре долгих года Мантл все еще жив, как и обещал наш Капитан. Мы овладели силами природы и использовали их, чтобы сокрушить землю, высмеять холод, покорить небеса и создать чудовищ из пара и металла, чтобы они работали вместо нас. *СТУК* Однако, наблюдая за тем, как все рабочие замирают на месте каждый раз, когда рука опускается на землю, как наши жизни ритмично повторяют ритм машины, поставляя все больше и больше ресурсов, которые она только что помогла нам собрать, я не могу не задуматься о том, действительно ли это мы все еще диктуем условия в этих странных отношениях между человеком и машиной.

[Отрывок из дневника шахтера,

Фридрих Солас, Город Мантл,

Под редакцией Историка]

***

Здесь шумно. Вокруг нас ликуют люди, поздравляя нас с благополучным возвращением в Мантл после недельной разведывательной экспедиции по замерзшим пустошам, окружающим это жалкое место. Если бы они знали, зачем мы вообще туда отправились, они бы не ликовали. Не то чтобы мои мальчики этого не заслуживали. Если бы кто-то сказал мне, что кучка широкоглазых крестьянских сыновей, которых я начал обучать несколько лет назад, превратится в выносливых, непреклонных мужчин, которые только что прошли за мной сквозь снежную бурю и вернулись живыми, я бы не поверил. Может, они еще не умеют сражаться так же хорошо, как рыцари Вейла, но уж точно смогут пережить их в самых опасных ситуациях. Как всегда, мысли о рыцарях нашего прежнего королевства не перестают выводить меня из себя даже спустя столько лет. Давным-давно, еще до того, как они бросили нас на произвол судьбы, я начал сомневаться в Ордене, в котором состоял. Мы должны были защищать людей от Гримм, невзирая ни на какие трудности, но это было до того, как кучка тупых аристократов впилась когтями в Орден и стала ставить своих вторых сыновей на посты во власти. Вопреки мнению многих наших людей, даже если они пытаются внушить себе обратное, на самом деле я здесь вполне счастлив. Я покинул рыцарей Вейла с честью, и меня попросили возглавить скаутов Мантла, мою собственную команду крутых ублюдков. Отважно сражаясь с холодом и льдами, я защищаю горожан, а не ищу славы. Для такого усталого старика, как я, нет ничего лучше. Пока остальные мои разведчики утаскивают празднующих жителей на пиршество, которое обещает быть диким, по крайней мере, по нашим меркам, я продолжаю идти по дороге один и иду в направлении Генератора, возвышающегося над крышами деревянных домов города. Путь, который я выбрал, ведет вдоль одной из главных дорог, и я пользуюсь возможностью опереться руками на горячую трубу, которая змеится вдоль нее, — тепло начинает возвращать мне комфорт, которого мне так не хватало в течение недели, которую мы провели там. Когда я, наконец, оказываюсь в центре города, я направляюсь к самому маленькому дому в городе, прямо рядом с огромным металлическим шпилем. В других королевствах это могло бы свидетельствовать о скромности его обитателя, но в этом городе частный дом прямо рядом с Генератором — верх роскоши. Не то чтобы он не заслуживал каких-то привилегий. Я без стука распахиваю дверь, заставляя Капитана нахмуриться и поднять глаза от его переполненного стола. Пройдя внутрь, я замечаю на краю стола какую-то нетронутую миску и быстро беру ее, а затем сажусь на кожаный диван напротив нашего дорогого Капитана. Впервые за неделю я наконец-то чувствую, как мое тело полностью расслабляется, позволяя себе опуститься на удобный диван и насладиться горячим картофельным супом, пока тепло дома смывает холод с улицы. Капитан не произносит ни слова и продолжает просматривать планы и пергаменты, давно поняв, что если дать мне возможность отдохнуть, а не требовать от меня отчета, то это облегчит процесс для нас обоих. Уже давно нет того скромного, но решительного Капитана, который открыл Генератор. Сейчас передо мной стоит усталый, но решительный мужчина. Абсолютно непоколебимый. Естественный ли это результат его положения или он просто проецирует то, что, по его мнению, нужно людям, я точно не знаю. А поскольку я, вероятно, самый близкий к нему человек, уверенный в себе, полагаю, никто другой тоже не знает. Я слегка сдвигаю ногу, и мой ботинок издает звук плеска, привлекая внимание Капитана к луже на полу и диване, образовавшейся от растаявшего снега, который прилип к моей одежде. Он бросает на меня пристальный взгляд, на который я отвечаю тостом из своей тарелки с супом. Его взгляд устремляется туда, откуда я взяла миску, и он, наконец, осознает мою кражу, только вздыхает и возвращается к лежащим перед ним бумагам. Вскоре после этого я наконец решаю заговорить: — Буря надвигается быстрее, чем мы думали. После того как он удивился внезапному объявлению, я вижу, как мои слова проникают в его сознание, и постоянный хмурый взгляд, который он сохраняет уже несколько месяцев, становится еще глубже. — Как долго? — Две недели. Максимум три. — Я отвечаю, глядя в свою тарелку с супом: — Как это повлияет на наши запасы? — Если мы сохраним нынешний темп, то при максимальной производительности Генератора праха хватит на три дня. Вся эта тяжелая работа и всего три дня запасов. Большинство людей не понимают, насколько Мантл близок к катастрофе и по сей день. — Этого времени может не хватить. Это чертовски сильная буря, Уэйн. Капитан никак не реагирует, только его глаза смотрят в мои. Его взгляд кажется удивленным, он не привык, что люди по-прежнему называют его по имени. Затем он массирует брови, откидываясь в кресле, прежде чем ответить. — Боюсь, придется обойтись этим. Экскаваторы уже работают на полную мощность, и я не могу позволить себе слишком нагружать их, когда все инженеры заняты модернизацией Генератора. Все запасы праха в мире не спасут нас, если тепла Генератора не хватит, чтобы противостоять холоду. В комнате воцаряется тишина, Капитан кивает сам себе. Когда он поднимает взгляд, то ловит мое выражение лица, которое, должно быть, примерно передает мои мысли мужчине, заставляя его спросить дальше: — Ты действительно думаешь, что все будет так плохо, как ты сказал? Я вспоминаю то, что видел за последнюю неделю, холод из воспоминаний возвращается в мое тело и борется с горячим супом в моем желудке, вызывая тошноту: — Я думаю, будет хуже. Уэйн Фолл опускается в кресло, когда реальность произошедшего становится очевидной, а усталость наваливается с новой силой. Он сохраняет полную неподвижность и медленно выдыхает через нос. Проходит минута, прежде чем Капитан поднимается в своем кресле и хлопает рукой по столу, нарушая пестрый порядок бумаг на нем. — Боги, черт побери! Лилли! Соседняя дверь слегка приоткрывается, и из нее выглядывает маленькое личико девушки, ее рот слегка приоткрывается, прежде чем ее прерывает Капитан. «Передайте Гюнтеру, что я хочу, чтобы все строители прекратили работу над постройками. Они должны быть переведены в старые праховые шахты до дальнейшего уведомления. Я хочу, чтобы в ближайшие несколько недель все собрали как можно больше праха. Девушка колеблется, гадая, не прервут ли ее снова, прежде чем высказать свое мнение: — Капитан… Сэр, трубы не выходят так далеко за пределы города. Они замерзнут насмерть. Капитан одобрительно кивает, признавая обоснованность довода: — Я также восстанавливаю Хранителей огня. Сообщите детям, что теперь их обязанность — поддерживать костры. — Директриса будет не в восторге от этого. — Скажи ей, что как только она придумает, как превратить счастье в тепло, она сможет получить мою работу. — Капитан насмехается и машет ей рукой: — Иди. Когда девушка выходит из комнаты, он снова хмурится, несомненно, понимая, что такие меры вызовут недовольство. Политика никогда не была моей сильной стороной, но Капитан еще никогда не отказывался выслушать меня: — Знаешь, все пройдет более гладко, если ты расскажешь им о буре. Он покачал головой: — Я расскажу им через несколько дней. К тому времени будет уже слишком поздно, и у них не будет соблазна пытаться убежать от этого. Теперь настала моя очередь покачать головой, хотя скорее от удивления, чем от несогласия: — Конечно, они не будут настолько глупы. — Боюсь, годы рыцарства заставили тебя забыть, насколько глупым может сделать тебя страх. — Капитан послал в мою сторону редкую улыбку: — Наши люди храбры перед лицом трудностей, а не бесстрашны, как ты и твои сумасшедшие скауты. Мы стоим на заснеженном гребне, мои товарищи по команде совершенно неподвижны, созерцая открывающееся перед нами зрелище. Приливная волна темных туч медленно накатывает на ландшафт, поглощая все на своем пути и закрывая солнце на долгие месяцы. Вдалеке виднеется дерево, вырванное с корнем яростным ветром перед тем, как облака поглотили его. Ужасающая демонстрация чистой силы стихий. Я качаю головой: — Никто не может быть абсолютно бесстрашным. Только не перед гневом Природы.

[«Журнал №?» из журнала Скаутов,

Жиль Мусар,

Под редакцией Историка]

***

В этот момент я чувствую покой. Не тот ложный покой, который мы приписываем своей жизни, когда она укладывается в спокойную, утешительную рутину. Нет. Это, прямо здесь. Это настоящее умиротворение. То, которое приходит с ужасным осознанием того, что ты скоро умрешь. Мы все скоро умрем, и я абсолютно ничего не могу с этим поделать. Я не одинок в этом чувстве. Почти весь город собрался здесь, беспомощно наблюдая, как Буря бушует уже третий и, почти наверняка, последний день. Большая часть кратера уже поглощена Бурей. Любой наш разговор заглушается воем ветра, проносящегося мимо отверстия кратера. Мир вокруг нас погрузился во тьму, солнечный свет стал жертвой покрывала бесконечных туч. Изнуряющий холод, о котором мы почти успели забыть, вернулся с новой силой, заморозив все вокруг и не позволяя сделать ничего, что могло бы отсрочить конец нашего мира. Даже паровые трубы в городе замерзли, и отсутствие тепла привело нас всех сюда. Туда, где мы впервые почувствовали теплые объятия надежды. Туда, где мы по глупости снова начали верить в будущее. Даже в эти последние мгновения он все еще там. В полной темноте Бури его свет — единственный, который мы видим. Против ледяного ветра его тепло — наш единственный защитник. И в какофонии звуков, доносящихся сверху, его предсмертное дыхание — последнее, что мы когда-либо услышим. Мы все молча наблюдаем за происходящим, сидя в кругу вокруг Генератора, прислушиваясь к каждому скрипу и свисту, доносящемуся из адской машины, и гадая, будет ли он последним, прежде чем он окончательно умрет, а вместе с ним и все мы. Вокруг бьющегося металлического зверя во все стороны разбегаются инженеры, направляя бесконечную энергию отчаяния людей, считающих, что они могут что-то сделать с ситуацией, в которой оказались. Как я завидую им и их интеллекту, заставляющему их думать, что конца можно избежать. Заставляя их думать, что бурю можно переждать еще один день. Какой трагический конец нашей и без того мрачной борьбы. А ведь мы почти справились. После всех трудностей, неудач и потерь нам почти удалось создать что-то свое, сияющий маяк надежды в окружающей нас ледяной метели. К сожалению, похоже, у богов на нас другие планы. Планы, которые не смог предотвратить даже наш дорогой Капитан. Великая Буря, которой мы не можем противостоять. Все до единой головы в толпе поднимаются вверх, когда сквозь низкий гул бури прорывается оглушительный визг, а из соседней трубы вырывается пар, клапан начинает вращаться все быстрее и быстрее, пока трое рабочих не бросаются остановить его, напрягая все свои мышцы, пока инженеры кричат друг на друга. — Если давление упадет слишком сильно, пока генератор работает в усиленном режиме, сгорание прекратится! Генри, принеси нам что-нибудь, чтобы заварить клапан! — Ведущий инженер наконец прорывается сквозь остальные крики и обращается к уставшим рабочим: — Держите этот клапан закрытым любой ценой! Без него огонь погибнет! И с ним же Город. Я слышу слова, которые он оставил без ответа, так же отчетливо, как и остальную часть его фразы. И все, кто находится рядом со мной, судя по их мрачным лицам, тоже. В этот критический момент никто вокруг не шевелится и даже не пытается облегчить положение терпящих бедствие рабочих, все предпочитают шептать тихие прощания на ухо своим близким. Это конец. Эта мысль мелькает у меня в голове, когда я слышу болезненный треск костей — один из рабочих плачет от боли, а затем рушится на землю. Двое других отлетают от клапана. Не имея никаких препятствий, клапан начинает вращаться все быстрее и быстрее, с каждой секундой поднимая клубы пара. Инженеры перестали двигаться, их некогда панические и метающиеся глаза теперь такие же покорные, как и у всех нас, наблюдают за разворачивающейся катастрофой, не в силах ее остановить. Как раз в тот момент, когда я начинаю переводить взгляд обратно на землю, готовясь к нашей гибели, я замечаю мелькнувшее пятно, мчащееся к клапану. И со звуком, сравнимым с ударами угольных экстрактаров, человек врезается в клапан, замедляя его до остановки всего за несколько секунд. Я вздрагиваю от громкого звука, от которого дрожат мои кости, а затем фиксирую свой недоверчивый взгляд на фигуре Капитана, ноги которого скребут землю, отчаянно пытаясь найти опору на замерзшей мостовой площади. После короткого мгновения борьбы его ноги находят сцепление и дают ему достаточно опоры, чтобы сопротивляться силе пара. Несколько секунд ничего не происходило, но с ревом, граничащим с диким, и с оранжевым светом, мерцающим по его телу, как огонь, капитан всем телом упирается в клапан. И тогда я вижу это. Сначала легкое заикание, которое превращается в плавное движение, когда клапан начинает вращаться по часовой стрелке и затягиваться под невероятными усилиями Капитана. Пар постепенно исчезает из прорванной трубы, пока, издав последний вопль, Капитан наконец не закрывает клапан и, сгорбившись, пытается перевести дыхание. Когда он выдыхает, я замечаю пар, выходящий из его рта, и маленькие угольки света, цепляющиеся за его тело. Затем он встает на ноги, оглядывает собравшуюся толпу, взгляд его тверд и решителен, а затем обращается к ведущему инженеру, который вышел из ступора. — Пусть кто-нибудь заварит эту штуку, я не смогу сделать это снова в течение некоторого времени. — Д-Да, Капитан. — Ты там. — Он указывает на случайного человека из толпы: — Как тебя зовут? — Марк. — Марк, выбери пять человек себе в помощь и иди раздавать еду от поваров. Я могу тебе это доверить? — Конечно, Капитан! Немедленно! — Остальные готовьтесь к движению, потому что я собираюсь заставить вас работать, и это будет долгая ночь. Завтра у вас будет время отдохнуть. Завтра. Я смотрю на окружающих меня людей и вижу, что почти все они выглядят более живыми, чем я видел их за последние несколько часов. Когда я опускаю взгляд на остальных, то вдруг понимаю, что я единственный, кто уже встал. В шоке от самого себя я оглядываюсь на Капитана и вижу, как он оценивающе смотрит на меня, его два оранжевых глаза светятся силой, после чего он коротко кивает мне и снова смотрит на Генератор. Никогда прежде я даже не задумывался о безумных бреднях недавно созданной Церкви Мантла, но на одно мгновение я был абсолютно уверен, что тепло, которое я ощущал, исходило не от Генератора, а от человека, который стоял перед ним.

[Выдержка из дневника шахтера,

Фридриха Соласа,

Под редакцией Историка]

***

Капитан и его душа, в гармонии Проявление, призванное защищать, вдохновлять Мантия силы, единства Пример того, к чему нужно стремиться. Для всех, это очевидно Неважно, в какой ситуации мы находимся и как тяжело себя чувствуем. Только он может заставить нас так ясно почувствовать Тепло нашего неугасающего огня. Его мечта сияет сквозь ледяной полог О которой никто не мог мечтать до него Его видение вечного города Амбиции империи. Он вел нас, через море Дал нам цель, гораздо более высокую Дал нам всем место, где мы можем быть Проповедник и его преданный хор Бескорыстно, направляя всех Позволяя нам всем восхищаться Его видением. Нашей судьбой. Опаляющий свет Шпиля Непокорности.

[«Шпиль Непокорности», «Книга Мантла»,

Первосвященник Фридрих Солас]