Глава 3. Химицу

      – Чего? – сильно удивившись, спросил я. – Какой нахрен поживу? Да где я тебя тут поселю? И с чего бы? Ты, блин, непонятно кто, пришёл тут ко мне в дом и рассказываешь всякие небылицы про будущее. Кто знает, может ты… Ну конечно! Ты же из КГБ, признавайся!       На лице Семёна появилась улыбка.       – Какой нахер КГБ? – спросил он, натурально удивившись. – Ты, что, думаешь, я шпион?       Я кивнул. Семён расхохотался.       – Ну ты выдал! Ладно, хочешь, я докажу, что я не из КГБ?       – И как ты это сделаешь?       – Скажу то, что ни один советский человек не скажет: говно этот ваш Советский Союз! Америка – крутая страна.       Я посмотрел на Семёна. Он прикалывается? По лицу видно, что нет. Наконец, я произнёс:       – Весьма убедительно. Ну ладно. Можешь пока побыть здесь. Всё равно как-то скучно одному.       Едва я это произнёс, раздался звонок в дверь.       – Нико-кун! – послышался громкий женский голос из-за двери. – Нико-кун, открой!       – Чёрт, Химицу! – прошептал я.       – Это девушка твоя, что ли? – спросил Семён, как-то сразу насторожившись.       – Нет, друг детства просто. Буквально через дорогу живёт. Каждое утро приходит и будит меня. Так, блин, с тобой что делать? Может, спрячешься?       – Зачем?       – Ну мало ли, что Химицу себе навыдумывает.       – Так скажи просто, – начал Семён. – Что я твой, ну, скажем, двоюродный брат. Приехал погостить.       Я не успел поразмыслить над этим предложением, так как голос Химицу звучал всё громче, а дверной звонок уже начинал действовать на нервы.       – Ок, будешь кузеном. – сказал я и пошёл открывать дверь Химицу.       Едва дверь открылась, Химицу тут же влетела в дом. Она уже была одета в школьную форму.       – Ты что, только что проснулся? – раздражённо сказала она.       – Ну да. – чуть помедлив, ответил я. – Тебе чего?       – Как чего? В школу с тобой пойти. – сказала Химицу, явно неожидавшая такого вопроса.       Вдруг в прихожей показался Семён. Химицу удивлённо на него посмотрела.       – А это кто? – спросила она.       – А это… – начал я, в панике подумав: “Боже, Семён же не знает японского!”.       Но тут Семён, совершенно неожиданно для меня (и, судя по всему, для Химицу) сказал на чистом японском без акцента:       – А я Семён. Двоюродный брат Николая. Приехал из Союза погостить. А вы, как я понял, Химицу? Николай мне рассказывал о вас.       Химицу вопросительно на меня посмотрела, как бы спрашивая “Что, правда рассказывал?”. Я кивнул ей.       – Ну, – слегка смутилась Химицу. – Приятно познакомиться, Семён.       – И мне приятно. – с улыбкой во весь рот сказал Семён. Тут он внезапно широкими шагами сократил расстояние до Химицу, взял её за руку и, наклонившись, как истинный джентльмен, поцеловал руку. Химицу залилась краской.       – Извините-с – сказал Семён, отходя от покрасневшей Химицу. – Не смог удержаться.       Я смотрел на него с нескрываемым удивлением. Я был просто в шоке. Химицу, судя по всему, тоже. Я первым прервал неловкое молчание.       – Так, сейчас быстро соберусь и пойдём в школу. Ты пока иди, я тебя догоню.       – Точно? – недоверчиво спросила Химицу.       – Да точно. – ответил вместо меня Семён. – Уж я-то прослежу за тем, чтобы Николай пошёл в школу.       – Ну хорошо. – сказала наконец Химицу. – Только не задерживайся сильно, Нико-кун.       С этими словами она вышла на улицу и закрыла за собой дверь. Я обернулся к Семёну.       – Ну и что это, блядь, было?       – Ты про что? – спросил Семён, изобразив непонимание.       Я просто махнул в его сторону рукой. Мол, позже поговорим. Зайдя в комнату, я быстро оделся и собрал нужные (нет) школьные принадлежности в рюкзак и пошёл к выходу.       – Ну, удачи там! – пожелал Семён, когда я вышел из дома и побежал догонять Химицу. По пути я чуть не сбил с ног девушку, шедшую медленным шагом передо мной.       – Извините! – бегло извинился я, побежав скорее дальше. Я лишь мельком взглянул на девушку, но этого было достаточно, чтобы точно её запомнить.       Это была высокая стройная дева, на вид ей можно было дать лет двадцать пять, не больше. Чёрные волосы её доходили до плеч и были распущенны. Одета она была довольно необычно: белый пиджак, белая рубашка, белые брюки, белые туфли. На белом галстуке (который я еле увидел) была наколота брошь с изображением красного солнца, как на флаге Японии. Это всё, что я приметил, прежде чем побежать дальше.              

Тем временем Семён

Едва Николай ушёл, я ушёл изучать дом. Он оказался достаточно большим. Слишком большим для одного человека. Комнату Николая я узнал сразу, едва заглянул в неё. В частности, из-за разбросанных по полу журналов интересного содержания.       – Вот же ж… – сказал я, развернув один из них. Собрав все, я благополучно выкинул их в мусорное ведро, стоявшее на кухне. – Долой японскую порнографию!       Тут я вспомнил кое-что. Вернувшись в комнату к Николаю, я увидел стоявшую у кровати бас-гитару, подключенную к комбику.       – Ничего себе! Да он у нас басист! Ну-ка, проверим, настроена ли она.       Я подошёл к басухе, взял её в руки и сел на кровать. Сыграл первую струну. Гитара оказалась расстроена в хлам.       – Вот утырок, совсем не заботится об инструменте! – шептал я себе под нос, крутя колки. Наконец, я настроил гитару в стандартный строй. Надо было разогреть пальцы. Хоть я и потратил где-то около двухсот лет (из 30 904 лет, проведённых в лагере), совершенствуя навыки игры на басу, это было давно. После этого я ещё пятьсот лет играл на барабанах. Что бы такого сыграть для разминки? Я оглядел комнату. Над изголовьем кровати Николая висел плакат с Judas Priest.       – О, а это идея! – воскликнул я, готовясь играть All Guns Blazing. Затем, прочистив горло, пропел, стараясь по максимуму подражать голосу Роба Хэлфорда:       

– Twisting the strangle grip

Won't give no mercy

Feeling those tendons rip

Torn up and mean!

      Затем уже начал играть на басу, одновременно исполняя и вокальную партию. Я снова почувствовал то приятное чувство, которое возникает при игре на гитаре. Когда пальцы давят на струны, перемещаются по грифу. В общем, это было приятное чувство.       Так я продолжал играть. Играл вообще всё, что я только помнил (а ведь за тридцать тысяч лет я успел уже выучить все песни, которые были у меня в плейлисте в 2024). Играл, играл и играл. Минуты переходили в часы, а я всё играл..