Мёртвое золото проклятого места

      

***

      Требуется месяц, чтобы (хотя бы частично) разобраться с их странной связью и ужасной причудой. Да и просто… привыкнуть к новой жизни. Месяц полный отчаяния, страха, ошибок, ошибок…       Слишком много информации, о которой она не подозревала до той ночи, слишком много неявных знаков, определять которые возможно только с опытом… У неё нет времени привыкнуть, нет опыта. Зато он есть у Фани.       Причуды… никто не говорил, что всё будет просто. Все знают, что они связаны с генетикой и передаются по наследству. Она тоже это знала. Но сам факт наличия Фани говорит о многом.       Фани — что-то вроде «материального» отражения и дополнения к приобретённой причуде (её отголосок? память?). Она почти не помнит о своём прошлом (кроме опыта использования сил, конечно), но знает все правила и классификацию нечисти, которую когда-то сама корректировала и сверяла с мифами.       Она говорит, что способность стала намного сильнее, чем была когда-либо. Часть сознания дрожит от страха при этой мысли.       Также она знает все факты, которые знает сама девушка. Но не воспоминания, нет. Это довольно беспокоящая часть, учитывая, что обычные тульпы всё же ведут себя не так. Но объяснение этому тоже есть. Фани разделяет с ней не тело, а причуду, тем более приобретённую.       С одной стороны, правила — одна из основополагающих особенностей этой силы. Девушка тоже знает эти правила, но не так досконально, как Фани.       С другой… это далеко не всё. Как она уже упоминала, для такой опасной причуды нужны другие черты характера, привычки, принципы. Часть их разделила Фани, выступая советником и голосом разума. Другие… покорёжили её саму.       Но она привыкает. Смиряется.       Это лучше, чем шарахаться от каждого мужчины, от каждой тени. Лучше, чем быть забитой пятнадцатилетней девчонкой с тонной не проработанной агрессии и ПТСР.       Какой-то призрак с отчётливой мутацией проходит мимо по улице, резко поворачивая раздутую голову в её сторону.

Не смотри, они реагируют на прямой взгляд

      В этом городе сотни тысяч призраков и нечисти. Они кишат повсюду как комары на водоёмах.       Обе девушки знают с чем это связано. И как им не повезло.       Часть леса Аокигахара отчетливо виднеется с террасы круглосуточного магазина.

***

      А, кое-что ещё. Последствия ритуала, о которых старуха не сказала ни слова.       Их городок маленький по сравнению с остальными городами Японии. Всего пять тысяч жителей. И, конечно же, каждый третий знает её саму или её семью. Ну, знал, если быть точным.       Почему-то, когда она спустя двое суток после первой «охоты» вышла из дома в магазин, игнорируя почти полное отсутствие денег и презрительные взгляды людей и нелюдей, знакомый с детства мерзкий продавец не смог вспомнить её имя. Как и никто из соседей, которые попробовали накричать на неё на улице.       Они все будто прикусывали языки, но так и не могли произнести её имя или фамилию.       Когда её мать не вернулась в положенное время с продуктами, её не помнил никто.       Все соседи сначала бросали быстрые презрительные взгляды, а потом… будто забывали о её личности. Если она случайно сталкивалась с кем-то, пытаясь как можно осторожнее и незаметнее избегать их, то все удивлялись и извинялись сами, воспринимая её как незнакомца.       Это было отлично. Честно говоря, это было действительно потрясающе и вызвало волну облегчения.       Но буквально через сутки сама Чу- не могла ни вспомнить, ни произнести своего собственного имени.       Оно… было связано с мистикой? Или имена её родителей так переводились? Или она хотела так назвать свою новую причуду?       Любое придуманное имя также быстро забывалось или не могло быть произнесено. Её документы оказались пусты. Ни имен, ни дат. Пустые бумажки с печатями и подписями чиновников.       Фани раздражённо закатывала глаза, крутила пальцем у виска и называла её просто «Чу» с каким-то раздражающим напевом. При этом искусанные губы складывались в такую саркастично-паскудную улыбку, что у Ч-…Чу сводило зубы .       Ни документов, ни денег, ни семьи. Она осталась одна, если не брать во внимание мрачную Фани.       Эта самая мрачная дрянь незаинтересованно покачала рукой, предлагая пойти на рынок и украсть что-то. Или подчинить дух какого-нибудь убитого и выпытать у него места с ценными вещами.       План, в целом, неплох. Выбора у Чу все равно не было. Духов в округе было немерено, несправедливо убитых, правда, маловато, но сути не меняло.

***

      Очередную охоту они решили провести в заброшенной школе: много укрытий, есть возможность обмануть призрака и проверить его природу.       На демонов у Фани была практически аллергия, поэтому выбрали даже не самого опасного — горё.       Проблема в том, что Чу не додумалась сначала проверить школу на наличие других сущностей, которые обитали тут изначально.       В итоге ей пришлось до потери сознания бегать кругами от четырёх призраков: онрё, двух духов и горё.       Фани в это время ловко чертила две печати — защитную и сдерживающую. И пока девушка нарезала круги по этажам и кабинетам, тратя драгоценные благовония, тульпа успевала поддерживать пламя десятка свечей, не давая онрё воли.       Чу буквально залетает в небольшой класс и падает на пол, пытаясь не хрипеть слишком громко. Маленькое забитое тело никогда не знало тренировок, но сейчас от выносливости буквально зависит жизнь. Фани хмыкает, раскрывая недавно приобретённую Чу сумку юного любителя паранормального.       Духи, окутанные убойным сбором трав из самого леса Аокигахара, застыли парализованными истуканами напротив дверного проема. Горё выл где-то на месте своего убийства в подвале, Онрё ревела этажом выше, запертая в ловушке.       Одна из школьниц-духов была абсолютно безумна, выла и плакала, пытаясь дотянуться хотя бы до тульпы. Вторая же тряслась от страха, но взгляд был осмысленный и даже не злобный.

То есть ты всё-таки ещё в сознании

Д-да…

Прекрасно. Будешь полезным источником информации добровольно

Или мне придётся насильно тебя допрашивать

      Чу тяжко вздохнула, разминая ноги. Она не вмешивалась в допрос тульпы. Фани часто была… пугающей.       В итоге оказалось, что девушки покончили с собой из-за несданных экзаменов и неразделённой любви.       Адекватный дух (несданных экзаменов) умерла буквально несколько лет назад, поэтому пока что сохранила рассудок. Второй дух окончательно озлобилась около месяца назад и совсем перестала подавать признаки сознательности.       Горё всё ещё частично в сознании, и, вероятно, им удастся его расспросить. Это первый директор школы, которого зарезал неадекватный выпускник.       А вот онрё живёт в школе почти сотню лет, когда на этом месте ещё было поместье. Ни духи, ни горё так и не смогли с ней взаимодействовать. Призрак когда-то красивой девушки теперь походил на иссохшую мумию в обрывках когда-то розового кимоно, замотанная в погребальную ткань. Нечисть, как она есть.       Чу была слишком испугана, чтобы слушать что-то кроме полезных вещей. Тульпа же задумчиво хмыкала, прикидывая варианты упокоения.       До останков они не докопаются — бетон голыми руками ломать никто из присутствующих в этих «охотничьих угодьях» не умел. Можно было бы попробовать через личную вещь, но и тут загвоздка. Печати? На такую старую нечисть нужна многоуровневая пентаграмма, иначе онрё просто убьёт их. И на это нужно намного больше времени, чем на ту же защитную печать.       Нет, есть конечно отчаянный вариант, если выбора не останется… Но как бы им самим не сгореть тогда, раз уж придётся сжигать всю школу.

Отдышись

Придётся тебе побегать пока я печать изгнания ставлю

— И сколько прикажешь так бегать?

Минут десять минимум

Печать многослойная

— Десять минут?! Ты смерти моей хочешь!

Не ори, не сдохнешь

Взяла свечу, благовония — и вперёд

Можешь прочесть мантру «успокоения души»

— Я её не знаю…

Значит села медитировать и просматривать правила

Там всё было, я же помню

      Чу не стала кричать на тульпу. Во-первых, это бесполезно. Во-вторых, когда дело доходит до тонкостей правил, Фани лучше не перечить. Всё же только благодаря ей девушку пока даже не поцарапали.

А, и крови в пробирку капни Приманка нужна

      Девушка мысленно выматерилась, но послушно достала небольшую пробирку и складной нож. От вида крови ей становилось плохо, но за этот месяц Фани заставила её столько раз резать себе руки (или мелких животных), что у девушки просто сжался желудок, но больше ничего не произошло.       Дух, не утративший рассудок всё это время странно смотрела на них, но не комментировала. Второй дух от запаха специальной ароматической свечи впала в неактивное состояние и теперь стояла к ним спиной в тёмном углу класса, пялясь на плесневые остатки краски.       Чу тяжело вздохнула, но всё также послушно села в позу медитации.

***

      Девушка тихо дышала, стараясь не загасить небольшое пламя свечки в своих руках.       Она и так еле избежала разгневанную онрё, когда пошла закидывать в другой класс рацию. Неадекватный дух тоже не доставляла спокойствия. Призрак второй девушки, конечно, согласилась помочь, но та не всесильная. Она может только прокричать в рацию предупреждение, если кто-то из агрессивных духов направиться к Фани.       А вот Чу не была защищена совсем. Да, онрё не атакует, пока горит свеча. Да, дух боится запаха особых трав как огня. Да, горё не поднимется выше первого этажа. И по этажу ходить не будет — останется на месте смерти. Но…       «Нет! Хватит! Будь сильной! Фани права. Раз уж я мечтала о причуде, то должна принимать всё как есть!» — резко прикусила губу Чу, чтобы остановить начавшуюся панику.       И в этот момент. Когда затихли её шаги и учащенное дыхание… сзади отчётливо послышался тихий хрип. А на её шею будто подуло стылым холодом дождливых зим.       «Не реагируй. Продолжай идти.»       Чу, на всякий случай, осторожно перехватила зажигалку так, чтобы при малейшем намёке на затухание свечи моментально зажечь её вновь. «Онрё ненавидит огонь, но не может ему противостоять», так говорила Фани и правила.       Теперь девушка отчётливо ощутила разницу между простым призраком и нежитью*. Записи тульпы не передают и трети той энергетики, что она ощущает сейчас.       Призраки могут иногда слегка пахнуть: разложением, морозом, сыростью, затхлостью, кровью, гарью, миндалём, специфическим запахом от прижизненных причуд и многими другими запахами. Всё зависит от причины или места смерти, от вида призрака или от его прижизненного занятия.       Онрё позади девушки не пахла. Но от сгнившего облика (который Чу видела краем глаза в угольно-чёрных стёклах школы) чётко ощущалась какая-то… аура?       Боль. Ужас. Гнев. Гнев. ГНЕВ. ГНЕВ-       Голову девушки пронзила резкая боль. Тело начало слабеть, а мысли исчезать и путаться.       «Оно высасывает мои силы!» — билась в голове Чу одна лихорадочная мысль, пока видимая кожа её рук начала сереть, а синие вены проступали словно черви. Она чувствовала, как пот на шее и висках застывает от холода.       Свеча, зажигалка и благовония дрожали так, что могли выпасть в любой момент. Сердце, сначала бешено заходившееся в груди и горле начало медленно успокаиваться и затихать.       «Я… так умру?» — мелькнуло в почти полной тишине сознания спокойная фраза. Чу всё же мельком взглянула в окно. Онрё легко обхватила скелетными ладонями её горло, пристально уставившись через девичье плечо на трепещущее пламя свечи.       «Я умру тут, Фани?..» — мозг девушки не нашёл ничего лучше, чем обратиться к их единственному шансу на спасение. Хотя тело противилось. И даже прекращало идти по, как назло, бесконечному школьному коридору.       Так хотелось просто отдохнуть. Минуту спокойствия, покоя… Покоя, да… Не сопротивляться… Больно, но скоро всё будет хорошо. Да, хорошо! Она отомстит. Отомстит той твари, что зовёт себя вершителем судеб! И заберёт своё! Свою сил-       Чу ничего не понимала. Ей было больно, холодно и почему-то очень-очень плохо в целом.       Сердце в груди болело как ножевое ранение. Глаза заволокло непонятной пеленой, но она отчётливо видела, свою серо-белую ладонь, намертво сжавшую скрутку трав, что пыталась качнуть и затушить свечу.       «Нельзя…»

БЕГИ

НЕМЕДЛЕННО БЕГИ

ОНА ПЬЁТ ТЕБЯ

      Голос Фани ворвался в пульсирующее тьмой и бредом сознание раскалённым гвоздём.       Онрё зашипела и захрипела, но отшатнулась.       Этого времени хватило, чтобы закоченевшая девушка подожгла от еле горящей свечки травы, с силой зажала затвор зажигалки и побежала в боковой проход к лестницам.       Онрё сзади заревела.       Чу бежала так, как никогда не бегала ни от одних школьных хулиганов. Потому что те придурки были просто людьми. А сейчас сзади неслась смерть!       Девушка не помнила, как слетела с лестницы, не коснувшись ступеней. Вспышками видела распахнутую дверь и кроваво-красную печать на полу пустого класса музыки.       Частично она очнулась, когда Фани скороговоркой читала мантру на неизвестном языке, язык и губы самой девушки против воли двигались в такт с эти своеобразным пением, а онрё ревела в «предсмертной» агонии, сжираемая сгустками тёмного пламени. НЕТ! Я ещё не отомстила! Больно! БОЛЬНОБОЛЬНОБО-       Как только тёмные хлопья праха нечисти сгнили прямо в воздухе, а печать начала исчезать, Чу просто потеряла сознание.

***

      Девушка с огромным трудом просыпалась от неприятного запаха спирта и травы. Ей под нос тут же сунули небольшую фляжку с водой из храма.       Фани сидела рядом ещё более осунувшаяся, явно уставшая, почти полупрозрачная.       Чу её такой не видела никогда. Даже в лесу Аокигахара, куда они периодически наведывались за травами, и где тульпа чувствовала странный отток сил. — Что… с-случилось?

Одержимость

Тварь начала пить твою жизнь

      Эти слова немного прояснили дело. В правилах про такое тоже были записи. Правда там всё обычно заканчивалось благополучно для Фани. — Н-но как тогда…

Я отдала часть своих сил

Сил твоей «причуды»

      Судя по мёртвому тону её голоса, девушка прикинула, что сил та отдала как минимум половину. Это было ужасно опасно, учитывая минимум двух агрессивных призраков, а благовоний у них осталось не так много. — Идём к горё. Я… сама его допрошу.       Фани промолчала.

***

      У двери в подвал их ждал сюрприз — дух школьной самоубийцы тихо беседовала с мерцающим призраком мужчины средних лет.       Взбешённым тот не выглядел, но на всякий случай Чу не выпускала из рук благовония.

— Ах, так вот о ком говорила Аой-сан. Здравствуйте.

Чу была, мягко говоря, удивлена, но сил показывать это или просто шевелиться было откровенно мало. — Здравствуйте. Простите, но мы пришли именно к Вам с определёнными вопросами. Мы надеялись, что Вы нам поможете.

— Что такое, девушки? Чем я могу помочь?

Чу, не колеблясь, достала самодельную доску Уиджи. Сил и опыта у неё мало. Хватит, максимум, на четыре вопроса. — Якумо-сан, есть ли у вас где-то припасённые деньги или драгоценности, которые сохранились в данный момент?       Фани удовлетворённо моргнула и ободряюще положила ей руку на плечо. Она на примере юрея и пары призраков из первых охот учила её правильно формулировать вопросы. Сначала простые, затем средней длины. И даже два вопроса в одном. Это была тонкая наука.              Горё напряженно выпрямился, но незамедлительно начал отвечать. Хотя Чу и чувствовала, как тот начал злиться.

— Да, и то, и то.

— Где Вы их прятали или хранили? Скажите всё, — Чу начала чувствовать напряжение в голове. Такими темпами, они ничего не узнают.

— Сейф в подвале этой школы. Сейф во дворе дома напротив городской больницы…

Отпустите Якумо-сана! Он хороший человек, не злите его! Он всё рассказал бы, если бы вы просто попросили!       Дух беспокойно завозилась рядом с ними, пытаясь оттянуть злобно мерцавшего обликом горё подальше от девушек. Чу заплакала. Они ничего не узнали! — Простите! Но… меня забыл весь город, включая моих родителей. У меня нет денег даже на еду! Пожалуйста, простите! Я-я просто.! Я хотела спросить, а потом бы помогла вам двоим упокоиться! Простите! — зашлась Чу в слезах.       Фани рядом только фыркнула, но встала так, чтобы в крайнем случае перехватить хоть кого-то из призраков.

— Ну-ну, девушка, успокойтесь… Простите и вы. Эта вещь… будто намеренно поднимает мой гнев.

Якумо хотел было погладить подростка по плечу, но Фани перехватила его руки и оттолкнула. Мало ли.

— И не переживайте, я действительно могу рассказать вам всё. Но вы тогда пообещает упокоить бедную Кумодори-сан. Бедняжка совсем обезумела!

***

      Чу судорожно прижала бумагу с подробными записями о двух сейфах и потайном шкафчике к груди. На плече болтался изрядно полегчавший рюкзак, а в другой руке была зажата старая газетная вырезка.       Горё оказался достаточно разумен, но почти все вещи из их арсенала вызывали воспоминания о его несправедливой смерти и, соответственно, непроизвольную агрессию. Новой беготни по школе ни Чу, ни Фани не выдержали бы, поэтому постарались бывшего директора не злить.       Он, что удивительно, и сам очень хотел наконец упокоиться, но почему-то не мог. Фани со знанием дела осматривала углы и пороги небольшой подвала, который раньше был котельной.       Чу же рассказала о судьбе семьи того выпускника-убийцы. Он насильно женил на себе дочь директора после того как полностью очернил его имя. В городе поверили лживому ублюдку, а не девушке и учителям. На долгие пять лет имя Якумо-сана было просто табу.

      Сразу после пятой годовщины смерти директора родители этого выпускника были убиты в ходе сражения героев со злодеем в крупном городе, где семейная пара и работала.       Дочь Якумо-сана забеременела не от мужа, а от своего школьного возлюбленного.       Её лживый муж пытался опозорить и жену, но не преуспел. А за неделю до родов сгорел заживо в собственной машине прямо возле Аокигахары. Там до сих пор остался выгоревший участок.

Порча на неудачу и смерть

Сильная

      Фани будто из воздуха достала какую-то деревянную дощечку с неровными выцветшими иероглифами. Как только Чу подожгла её, образ бывшего директора стал почти полностью прозрачным.

— Спасибо, девушки! Надеюсь, мои деньги помогут вам. Удачи!

      Дух Аой-сан шла перед ними по коридору, опасаясь, что её подруга по несчастью вылетит из-за ближайшего угла. Сама дух стала явно сильнее: перестала быть полупрозрачной, стала улыбаться и задорно мычала какую-то навязчивую мелодию.             Уходить она пока отказалась, но поблагодарила их. Я уйду после изгнания Кумодори-сан. Ну… вы могли бы… Почтить мою память? Родители не стали ставить мне алтарь… Да и на могилу мою они ни разу не пришли.       Чу понимающе промычала и со всей ответственностью поклялась чтить её память. Это было не сложно. Да и, судя по нескольким оговоркам Фани, у Чу скоро появится собственный «храм» и «кладбище». А возможно и «помощники». Тульпа не поясняла, но сейчас общий смысл Чу уловила.       А пока им хотелось поскорее закончить «активную» фазу причуды и убраться отсюда как можно скорее.

Кумодори Аяка, страшила ебаная

Выходи на честный бой

Всё равно ты страшная как-

      Если бы в голосе Фани хоть когда-то появился хоть какое-то подобие тона и эмоций, то сейчас это было бы злорадство.       Откуда-то спереди послышался топот ног и гневные визги. Чу и Аой сначала замерли на месте, но потом подросток сориентировалась и достала последние благовония.       Как только Кумодори заметалась и остановилась, окуренная дымом, Чу кинула перед ней статью о вопиющем случае в стенах этой школы: первая красавица школы покончила с собой после издевательства объекта симпатии!       Но сразу после этого шла вторая статья, в которой была фотография того юноши: молодой человек раскаялся и поклялся воссоединиться с девушкой на том свете, после чего его тело было найдено в знаменитом лесу.       Дух, заинтересованная фотографией своего возлюбленного, прочла статью. И горько зарыдала, прикрывая красивое лицо ладонями. — К-Кумодори-сан, вам стоит упокоиться и примириться с возлюбленным. Он ждёт вас там, на том свете! Д-да П-простите И спасибо!       Образ девушки распался туманом.       Аой-сан довольно кивнула и, подмигнув на последок, удалилась.       Чу осела на пол, чувствую слабое облегчение. Во всем здании резко стало светлее — окна больше не чернели провалами, а показывали ранний вечер. Потусторонний холод также пропал, стало по летнему душно.       Девушка с кряхтением поднялась и побрела в другое здание, в большой подвал, служивший, как и во всех других школах, убежищем от атак злодеев и местом эвакуации при природных бедствиях.       Фани нигде не было видно. Хотя, это была очень тяжёлая «игра» (или «охота» по словам тульпы). Чу и сама хотела просто упасть на пол и уснуть. Но нужно было проверить, пока она тут. Да и до дома тут было недалеко идти.       Сейф оказался частично виден из стены. Несколько последних землетрясений вообще не пошли на пользу старому зданию. Некоторые этажи обвалились, в стенах были трещины. Как Чу не поранилась пока бегала по разбитым лестницам остается загадкой.       Девушка с замиранием сердца ввела код и… внутри лежали золотые украшения! Бумажные деньги, понятное дело, частично повреждены, но несколько крупных купюр в специальных конвертах всё ещё как новые. Серьги, кольца, браслеты — всё из чистого серебра или золота!       Чу счастливо, но слегка истерично засмеялась, сгребая всё в полупустой рюкзак.       Она сможет купить еды и, наконец, вдоволь поесть! И потом купит хорошие предметы для будущих охот!       О, духи! Как она рада, что ей не придётся больше воровать!