4. Имена

      Бейл и Бреха были расстроены. Они очень старались от нее это скрыть, но Лея знала. Обеспокоенные взгляды. Разговоры шепотом. Столь странные взгляды на нее.               И Лея могла... чувствовать. Она была почти уверена, что это была Сила. Несколько раз, когда генерал Кеноби приходил поговорить с ней, он долго говорил с ней о Силе. Он дал ей несколько кратких уроков о том, как сосредоточиться и прислушиваться к ней. Но они ничего не слышали от генерала Кеноби, и казалось, что они говорили с ним много лет назад.               Ну...               По крайней мере, дней.               В первый раз, когда Лея сделала что-то... странное, Бейл и Бреха посмотрели друг на друга, а затем Бейл пошел звонить по комму. Он вернулся с серьезным лицом, чтобы усадить ее и объяснить, что он и Бреха не были ее кровными родителями. Что ее удочерили, и что это означает.               Лее было шесть лет.               Она не стала меньше их любить, но с того дня в ее сознании они стали Бейлом и Брехой, а не матерью и отцом. Она все еще называла их по-прежнему, поскольку знала, что им было бы больно, если бы она сменила обращение.               Никогда еще она не чувствовала в них такой сильный страх, как сейчас.               Она ждала снаружи на одном из балконов, пока они совещались в комнате позади нее. Птицы с ярким оперением кружили и играли в одном из многочисленных водопадов, весело низвергающихся со скал по ту сторону каньона, где находилась их резиденция. Это была летняя резиденция, потому что Бреха предпочитала уезжать, и здесь было любимое место Леи.               Ей нравились гладкие, прохладные мраморные полы и открытые комнаты. Она обожала пьянящий запах звездных цветов вокруг и постоянный успокаивающий шум водопадов.               Теплая рука опустилась ей на плечо, и она посмотрела в доброе лицо Бейла.               — Лея…               — Что-то случилось.               Он тяжело вздохнул. — Да, и... малышка, я должен сказать тебе трудные вещи. Ты можешь быть храброй, Лея? — Он серьезно посмотрел на нее сверху вниз, и девочка кивнула.               Она всегда была храброй.               Они прошли через балкон к удобным шезлонгам, и она села так, как ее учила Бреха, — грациозно, без спешки, сложив руки на коленях.               Бейл посмотрел на мелкие брызги, поднимающиеся из каньона.               — Дорогая, твой... твой отец связался со мной.              Казалось, будто кто-то окунул ее в холодную воду.               Ее отец. Отец, который не мог знать о ее существовании, потому что он не был хорошим человеком…               — Он знает о тебе.               Она вскочила на ноги. — Тогда мы должны уходить! — настаивала она, ее сердце бешено колотилось. Он уже приближается?               Бейл успокаивающе протянул руку. — Нет, Лея. Он... пообещал, что не причинит вреда. Он не приедет лично, потому что так, э-э, безопаснее. Он посылает кого-то, чтобы передавать сообщения. — Он сделал паузу и поднес руку к глазам, и она увидела, что он вытирает слезы.               — Отец...               От него исходило так много смешанных эмоций.               — Лея... Оби-Ван был убит.               Слезы навернулись на ее собственные глаза. Она не слишком хорошо знала Кеноби, но тот был дорог ее приемным родителям.               — И, дорогая, посыльный везет к нам... твоего брата.               Две крупные слезинки скатились с ее носа, когда она посмотрела в его карие глаза.               — Что?               Бейл потянулся к ее рукам и взял их в свои большие теплые ладони.               — Вас разлучили с рождения, чтобы защитить обоих от вашего отца и императора. Оби-Ван помогал присматривать за твоим братом на Татуине. Теперь, когда он... ушел, Люк направляется к нам.               Люк.               Она нахмурилась. — Но как же так вышло, что мой... мой отец посылает Люка к нам? Как он его нашел?               Ужасное подозрение пронзило ее. — Он... он убил генерала Кеноби?       У Бейла появилось очень грустное выражение лица. — Твой отец совершил много плохих поступков, Лея. Но нет, этого он не делал. На самом деле, он, возможно, спас Люка, доставив его на свой корабль. Но, очевидно, Люк не может там оставаться.               — Его корабль?               Бейл кивнул и, глубоко вздохнув, уставился на свои руки. — Лея. Твой отец — Анакин Скайуокер. Но большая часть галактики знает его как... Дарта Вейдера.       Действительно, не очень хорошо.               Учитывая позицию ее приемных родителей, Лея была довольно хорошо осведомлена о политике галактики, а также об их отношении к политике и действиям императора.               Вейдер был рукой императора. Его силовиком. Сила помоги любому, кто бросит ему вызов.               Ее отец.               — Почему сейчас? — прошептала она.               — Что ты имеешь в виду, милая?               — Зачем мы ему нужны сейчас?               Бейл с жалостью посмотрел на нее. — Лея, мы не хотели, чтобы он знал о тебе. До недавнего времени он понятия не имел о твоем существовании.               Верно. Он так и сказал.               — Дарт Вейдер хочет... детей?               Бейл поднялся и потер шею.               — В нем находится Анакин Скайуокер. И я должен помнить об этом, потому что он мог просто прийти сюда, чтобы... забрать тебя.               Ее глаза расширились.               — Но он знает, что, чтобы тебя защитить, ему нужно позволить тебе остаться с нами. Должен признаться, я этого не ожидал. Лея. Ради тебя он идет против императора. И хотя я обеспокоен, как ты видела, у меня есть... надежда.               Позже, в своей комнате, Лея дала волю слезам. Бейл и Бреха и так были достаточно обременены, и она не хотела усугублять их беспокойство. Затем Лея подняла голову, вытерла щеки и достала свой датапад. Она изучит все действия Вейдера. Его речи, если он их произносил. Кем были его офицеры?               Когда она лежала на своей кровати, а очень поздние ночные звуки доносились до нее через окно, она, наконец, выключила датапад. Она узнала многое и, одновременно, совсем ничего.               Ее усталый мозг переключился на более приятную тему.               Люк...               Лея заснула.               *********               Лея наблюдала, как шаттл замедлил ход и грациозно сложил крылья, чтобы приземлиться — очень похоже на тысячи птиц, населявших эту планету.               Она стояла рядом с Бейлом и Брехой, одетая в свои белые официальные одежды, ее волосы были уложены в традиционном альдераанском стиле.               Сердце Леи заколотилось, когда посадочный трап с шипением опустился, и Бейл выпрямился.               Но вниз не спустился ни один солдат в белых доспехах. Никакой угрожающей темной фигуры. Вместо этого она увидела начищенные черные сапоги, и они подошли ближе, чтобы показать зеленую форму и довольно невысокого имперского офицера. Он остановился у подножия пандуса и обернулся, чтобы посмотреть вверх. Он протянул руку, которую взял маленький светловолосый мальчик, и они полностью вышли из шаттла, чтобы подойти к ним.               Офицер остановился и отдал честь Бейлу, прежде чем слегка поклонился Брехе.               — Ваше величество, сенатор. Я — капитан Фирмус Пиетт. Я был послан лордом Вейдером, чтобы доставить к вам его сына. Это — Люк Скайуокер.       Мальчик смотрел на нее. Все это время он смотрел на нее. Ему пришлось перевести взгляд, когда Бейл наклонился, чтобы протянуть руку.               — Привет, Люк, — мягко сказал он. — Мне очень приятно с тобой познакомиться. Это — Лея. Твоя сестра.               Она лучезарно улыбнулась, и внезапно Люк расплылся в ответной широкой улыбке.               Что-то успокоилось в ее сердце, как будто аккуратно сложился кусочек головоломки.               Ее брат.               — Привет! — сказал он, протягивая ей руку, которую она пожала.               — Привет, — ответила она.               И застенчивость, которую они оба явно чувствовали, исчезла, как туман.               — Мы почти одного роста, — прокомментировал Люк. — Пока, — быстро добавил он. — Отец очень высокий, так что я, вероятно, буду намного выше тебя.       Обычно это вызвало бы у Леи некоторую досаду, но заявление о росте было омрачено…               — Ты... встречался с отцом?       — Давайте пройдем внутрь, — сказала Бреха, и Лея заметила, как она настороженно посмотрела на имперского капитана, когда тот вежливо предложил ей руку.               Бреха согласилась, бросив быстрый взгляд на Бейла, а затем повела его обратно в резиденцию, где их ждали прекрасные блюда на обед.               Лея с радостью осознала, что может показать Люку свое любимое место, и они провели большую часть обеда, взволнованно это обсуждая, в то время как взрослые тихо разговаривали поблизости. Ей удалось проявить достаточно хороших манер, чтобы попросить разрешения уйти, и они оба выскользнули из-за стола, чтобы радостно пробежаться по светлым и просторным комнатам, пока она объясняла, почему это место было ее любимым, и указывала брату на все особенности.               Но Люк сильнее всего был очарован каждый раз, когда они выходили на балкон. Он останавливался и с радостью и благоговением смотрел на водопады.               — Они красивые, — сказала ему Лея, нежно потянув его за руку. — Почему ты продолжаешь на них пялиться?               Его большие голубые глаза сияли, когда он посмотрел на нее. — Я... вся моя планета состоит из песка. Два солнца, и мы добываем воду. Мои тетя и дядя добывают влагу. Но посмотри на это. — Он махнул рукой в сторону водопада Кресент-Фолс, самого большого из этой группы. — Держу пари, воды тут хватило бы на годы.               Лея попыталась осмыслить идею копить хоть немного воды.               Выражение лица Люка омрачилось. — Хотел бы я дать им немного этого, — пробормотал он. — Отец сказал, что с ними все в порядке, что они не пострадали и вернулись на ферму. И я знаю, что капитан Пиетт не причинил им вреда, но...               — Ты скучаешь по ним, — сказала она со знанием дела.               — Да. И... Бен... Бен мертв.               Лея была озадачена, наблюдая, как Люк подошел к каменной балюстраде и оперся на нее руками.               — Кем был Бен?               — Хм... я его так называл. Его имя было Оби-Ван.               — Генерал Кеноби, — сказала ему Лея, подойдя и облокотившись на ту же балюстраду.               — Ты его знала? — спросил Люк, опуская подбородок на руки и наклоняя голову, чтобы посмотреть на нее.               — Да, но только через голографические сообщения и прочее, — ответила она. — Бейл и Бреха плакали, когда узнали, что он умер.               Люк серьезно кивнул. — Я тоже. И отец... чувствовал себя странно.               — Какой он из себя? — с любопытством спросила она.               Люк уставился на несколько ярко-желтых птиц, которые приземлились на одно из толстых зеленых деревьев хильдаа. — Я... на самом деле, трудно сказать, Лея. Ты же знаешь, что нельзя увидеть... его лица...               Она запустила пальцы в свои косы. — Я видела, что он носит маску. Он... ее не снимает?               Люк покачал головой. — По крайней мере, пока нет. Но… Я мог чувствовать его эмоции. Я думаю... думаю, что во многих отношениях он был напуган. Мне кажется, он не знает, что делать с детьми. Но... — он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Он действительно хотел. Он был таким грустным, Лея. В Силе это был такой груз.               Она задумалась над этим. — Он сделал много плохих вещей, — сказала она, наконец.               — Да. Но, гм... Он хочет, чтобы мы были в безопасности. Я это знаю.       Позади них раздалось тихое покашливание, и близнецы повернулись лицом к худощавому имперскому офицеру.               Он слегка кивнул головой. — Люк. Принцесса. Мне было приказано передать вам это. И еще... ваш отец записал для вас сообщение.               Он протянул две коробки. — Должен вам сказать, что это очень... особенное. Что ваша мать хотела бы, чтобы они были у вас, и весьма о них заботилась.               Лея оживилась при упоминании своей матери и повнимательнее присмотрелась к мужчине. Худощавое, доброе лицо, хотя и покрытое морщинами напряжения и усталости. Из-под его кепи виднелись аккуратно подстриженные вьющиеся каштановые волосы. Он посмотрел на нее в ответ большими карими глазами.               — Кто наша мать? — прямо спросила она, принимая коробку.               — Я не знаю, принцесса, — честно ответил он. — Большая часть этой информации для меня также является новой.               Они с Люком открыли коробки, чтобы достать кусочки дерева джапор на серебряных цепочках. Они были простыми, но вырезанными в форме звезд, и Лея улыбнулась.               — Должен ли я сообщить лорду Вейдеру, что они вам нравятся? — поинтересовался капитан.               — Да, — сказал Люк, улыбаясь ему.               — Это напоминает мне о моей любимой звезде, — сообщила ему Лея, надевая цепочку на шею.               — Вот как? — спросил Пиетт, его губы слегка изогнулись. Это сделало его лицо очень приятным, и девочка почувствовала, что ее к нему тянет.               Она улыбнулась имперцу. — Да. Я люблю Виритрильбию — у нее такая особенная белизна. — Лея заговорщически наклонилась к нему. — Я иногда выбираюсь из постели, чтобы посмотреть на небо ночью, когда действительно тепло.               — Может быть, мы сможем сделать это вместе! — предложил Люк с заговорщицким азартом.               Могучая эмоция пронзила ее чувства, и эта эмоция принадлежала не ей. Капитан, поняла девочка. Его лицо стало напряженным, а глаза выглядели... ранеными. Прежде чем она успела спросить, он смягчил выражение лица и выпрямился, эмоции исчезли, как отлив.               Что вызвало такое горе?       Она нежно коснулась его руки. — У вас... все в порядке, капитан?               Мужчина снова улыбнулся ей, но эта улыбка не коснулась его глаз. — Да, благодарю вас, ваше высочество.               Это было неправдой, но Лея знала, что, когда кто-то чувствует себя так, лучше не давить.               — Если... вы захотите просмотреть послание вашего отца, ваше высочество, я буду счастлив передать любое сообщение, которое у вас двоих может оказаться для него.               При этой мысли желудок Леи почувствовал себя странно. У Люка явно было время привыкнуть ко всему этому, и он с энтузиазмом кивнул.               — Да! Что мы должны ему сказать, капитан?       Пиетт снова коротко улыбнулся.               — Я полагаю, все, что захотите, Люк.               Его брат вбежал внутрь впереди них, но Лея была немного более встревожена. Пиетт поднял бровь.               — Моя очередь, принцесса. Все в порядке?               Она прикусила губу. — Нет. Я прочитала все о Дарте Вейдере. Он... он делал плохие вещи. Потому что так приказал ему император. Я... не знаю, что и думать. И еще... он мой отец.               Пиетт медленно кивнул. — Да. Я этого и не отрицаю. Но, ваше высочество, и он тоже. Я верю, что он совершенно искренне желает вашей безопасности. И он ясно дал понять, что вы можете не стесняться спрашивать его о чем угодно.               — Даже о плохих вещах? — она настаивала, поскольку что-то ей подсказывало, что она может доверять этому человеку. Возможно, Сила.               Пиетт посмотрел поверх каньона на водопады. — Я служу с ним на его корабле, ваше высочество. Он — мой командир. Я говорю вам это, потому что у меня есть опыт общения с вашим отцом, и я думаю, что он захочет, чтобы вы могли говорить с ним честно. Он это ценит.               Она обдумала его слова.               — Ладно. Тогда я хочу услышать сообщение. — Она пошевелилась, затем остановилась. Капитан смотрел на прекрасную вьющуюся лозу с нежно-розовыми розами, и его глаза снова были…               Она сделала несколько шагов назад и протянула руку. Он посмотрел на нее сверху вниз, а затем одарил ее широкой улыбкой, которая осветила его лицо и глаза. Он нежно взял пальцы Леи и позволил ей отвести его обратно внутрь.               *********               За этим последовало приспособление Леи к совершенно новому образу жизни. Присутствие Люка с ней в резиденции было наслаждением и радостью. О, они сразу нашли, о чем поспорить, но ее брат обладал солнечным характером и не мог долго оставаться расстроенным. Бейл и Бреха все чаще отлучались, и Лея понимала, что для ее приемного отца Сенат становится все более трудным местом. Тем временем ее приемная мать столкнулась с растущим давлением в системе, и имперский взгляд на Альдераан становился все более враждебным.               Пиетт объяснил, что, в некотором смысле, это было хорошо, поскольку для ее отца имело смысл часто посылать его под предлогом напоминания Альдераану и его королеве об их месте.               Они прогуливались по саду перед домом, так как был разгар сезона цветения. Люк внутри общался с отцом по защищенному каналу связи. Они не могли часто переговариваться вживую, так как это было слишком рискованно, но старались иногда это делать. Лея все еще боялась подобного и оставалась, возможно, минут на пять, прежде чем отправиться на поиски Пиетта. Люк, однако, находил с их отцом все больше общего.               Сегодня под его руководством Люк работал над восстановлением ракет-носителей Арту. Маленький астромех поднял громкий визг и щебетание, увидев черную маску, которая скрывала из виду Анакина Скайуокера. Им всем пришлось ждать целых пять минут, пока прекратилось то, что Арту бросал в их отца.               — Ты закончил? — произнес отец.               Возмущенное биканье.               — Хорошо, что мои дети еще не могут говорить на двоичном языке, иначе за подобный язык мне пришлось бы демонтировать твой голосовой процессор, — продолжил отец. — Мы с тобой можем поговорить более подробно в другой раз. А пока... Сейчас крайне важно, чтобы ты помог мне защитить мою семью.               Снова свист и яростное вращение купола Арту.               — Да, — довольно тихо произнес отец. — Действительно, давно пора.               Лея уже успела узнать, что хрупкая, жилистая фигура рядом с ней была с Аксилы (он показал ее на карте галактики), что мужчина был довольно замкнутым, и у него не имелось живой семьи.               Она также научилась следить за выражением его лица, потому что он многое говорил, подергивая губами или слегка приподнимая бровь.               Он привык приносить не только вещи, которые присылал им ее отец, но и небольшие подарки от себя лично.               Люк был в восторге от последнего — специального гидравлического гаечного ключа, с которым ради Люка капитан убедил расстаться главного инженера.               А для Леи... ну. «Он очень наблюдателен», — подумала она.               Он шагал рядом с ней, сцепив руки за спиной точно так же, как он это делал, когда она восклицала от восторга по поводу холодной смертоносности оружия в ее руке.               Легкая улыбка изогнула его рот. — Я помню, как вы восхищались моим. И... похоже, вам это как-то подходит, принцесса.               Это был кинжал датомирского производства. Острый и красивый, она обожала его. Рукоять была идеально сбалансирована с клинком и, несмотря на простоту, была чрезвычайно элегантной.               — Вероятно, это должно быть нашим секретом, — сообщил он ей. — Если вам понадобится защищаться, моя дорогая.               — Спасибо, — искренне поблагодарила она, убирая клинок обратно в ножны и в карман своих свободных шелковых брюк. — Может быть, мы выберем цветы, чтобы вы взяли их с собой?               Это уже стало традицией. Капитан посещал их, предположительно, для навязывания имперского присутствия. Затем он отправлялся в свой родной мир и некоторые другие территории Внешнего Кольца, предположительно, по поручению лорда Вейдера.               На самом деле, Аксила была местом, где капитан встречал «контакт». Это было всем, что он ей сказал, но Лея была уверена, что Пиетт передавал Альянсу информацию от ее отца.               По ее настоянию в первый визит он взял с собой цветы. Когда она спросила капитана, что он с ними сделал, тот просто сказал ей, что оставил их на могилах своей семьи.               С тех пор Лея каждый раз принимала активное участие и помогала ему выбирать цветы. Она узнала, что его сестры и мать умерли от ужасного ристл-гриппа. Все, кроме одной. Его старшая сестра трагически погибла, но он не сказал ей, как именно. Лея знала, что ей нравился розовый цвет, и поэтому поставила перед собой задачу найти много разных оттенков.               Сегодня она собиралась немного поднажать.               — Капитан, — сказала она, старательно не глядя на него. Держась непринужденно. — Сегодня у меня есть идеальный розовый цветок. Для... ну, я не знаю, как зовут вашу сестру. Можно мне?               Она услышала, как у него перехватило дыхание, и уткнулась лицом в дружелюбную толстую маргаритку, которая росла в этом полушарии.               — Эмм. Ну...               Она рискнула поднять глаза, чтобы посмотреть на его лицо, когда он слегка нахмурился, глядя на усыпанную гравием дорожку. Затем его челюсть сжалась, и он сглотнул один раз, прежде чем посмотреть ей в глаза.               — Младшей была… Грета. Ей было всего шесть лет.               Она чувствовала его боль и подготовила то, что хотела сказать, если он назовет ей их имена.               — Какой цвет был ее любимым?               Его губы слегка скривились. — Ммм. У Аксилы не так много... цвета, ваше высочество. На самом деле, я не знаю.               Это причинило мужчине боль. Лея подошла к нему и вложила свою руку в его, чтобы побудить прогуляться с ней. — Ну, что ж. Тогда как вы думаете, что ей подходит? — спокойно спросила она.               Он огляделся вокруг на окружавшее их буйство красок.               — Ей бы понравилась вон та сирень, — сказал он, кивнув головой. Лее та тоже понравилась.               — Хорошо. — Они подошли к кусту, и Лея срезала несколько пучков для своей корзины. — Как звали вашу вторую сестру? Не самую старшую?       Пиетт прочистил горло. — Ах... Сандрин. Она была всего на год старше меня. Она была самой застенчивой...               Он замолчал, и Лея почувствовала себя неловко из-за подталкивания его.               — Мне очень жаль, капитан. Мы не должны...               — Нет. Я... нет. Вы очень мило выбираете цветы, принцесса. И еще... Я должен еще раз произнести их имена. Я не делал этого с тех пор, как...               Он не называл их имен с тех пор, как они умерли?               — Но разве вы не говорите о них с… с друзьями? — выпалила она и пнула себя, когда он поморщился.               — У меня... есть один друг, ваше высочество. И он знает, что я не обсуждаю... ну. Он уважает мою частную жизнь.       — Только один друг? — спросила она его, подняв глаза. Насколько ужасны были имперские военные, что у такого человека, как капитан, был только один друг?               Он вздохнул. — Моя дорогая, он — очень хороший друг. Я весьма признателен.               Его тон говорил о том, что он больше не хочет об этом говорить. Она уже надавила на него и будет уважать это желание.               — Ладно. Что ж. Сандрин — какой цвет подходит для нее?               Он сжал губы, а затем указал пальцем. — Вот этот. Этот бледно-желтый оттенок просто идеален.               Они направились к клумбам с креллой, где тонкие желтые цветы покачивались на своих длинных зеленых стеблях, так что Лея могла срезать множество из них в толстый сноп.               — Теперь, — сказала она, вставая, когда он прижал к себе сверток, — как насчет вашей старшей сестры? Что мы сегодня выберем — светло-розовое или темно-розовое?               Она затаила дыхание. Скажет ли он ей это имя?.. Боль вернулась, и это было видно по его глазам.               — Рилла, — произнес он почти благоговейно. — У Риллы было много нюансов. Давайте сегодня выберем темно-розовый цвет.               — Рилла, — тихо сказала ему в ответ Лея. — Я рада, что вы захотели темно-розовый. Я уже подобрала идеальный вариант.               Она подвела его к вельданскому клематису с его большими бархатистыми цветами и отрезала длинную прядь.               — Разве это не потрясающе? — спросила она, аккуратно укладывая его в свою корзинку.               Он улыбнулся ей сверху вниз. — Так и есть. Спасибо, принцесса. Вы... вы совершенно особенная, знаете ли.               — Лея, — сказала она ему. — И спасибо вам.               Это было продолжающееся тихое разногласие. Лея отчаянно хотела, чтобы он называл ее по имени так же небрежно, как обращался к Люку. Но она узнала, что капитан был человеком, который серьезно относился к манерам и протоколу.               — Ммм... но вы все же принцесса, моя дорогая.               — Может быть, Люк — принц. Вы бы изменили то, как вы его называете, если бы это было так?       Это застало его врасплох, и обе брови поползли вверх.               — Что ж. Полагаю, мне следует...               Лея нахмурилась. Он ничего не понимал.               — Нет. Капитан... вы... наш друг. Вы называете Люка «Люк», и это... — она не хотела звучать, как плаксивая маленькая девочка. Но ей не нравилось разделение, которое ее титул, казалось, создавал между ней и двумя другими, когда они были вместе.               — Ах. — Пиетт на мгновение замолчал, пока они неторопливо возвращались на террасу.               — Я имею в виду... мы являемся друзьями, верно? — спросила она тихим голосом, внезапно осознав эту неприятную мысль. Возможно, он просто потакал ей... Но он не казался таким человеком...               Капитан остановился, а затем мягко взял ее за предплечье, чтобы подвести к траве на обочине дорожки, где взял у нее корзину и опустился на колени так, чтобы его глаза были на уровне глаз Леи.               — Для меня большая честь считаться вашим другом, ваше высочество. Конечно, это так. Я просто… Я также работаю на вашего отца и не хотел бы злоупотреблять...               О, вот в чем было дело.               — Тогда я спрошу его, можно ли вам называть меня Леей, — радостно сообщила она ему. — Он, вероятно, все еще разговаривает с Люком...               — Принцесса... — начал Пиетт, выглядевший не очень довольным этой идеей. Но в этот момент Люк трусцой сбежал по широким мраморным ступеням перед ними.               Пиетт поднялся на ноги, и Лея слегка фыркнула. Вот тебе и спросила отца прямо сейчас. Ей придется отправить сообщение.               — Ты должна пойти посмотреть, на что теперь способен Арту! — взволнованно воскликнул Люк, хватая ее за руку, а позади них капитан поднял корзину с цветами. Лея заметила очень слабую улыбку на его губах, когда он просмотрел все, выбранное ими.               Она на мгновение оторвалась от своего близнеца, чтобы подбежать и обнять стройного капитана.               — Теперь у вас их три, капитан Пиетт, — сказала она ему, крепко сжимая и глядя в это вечно усталое лицо. Он вопросительно наклонил голову. — Три друга.               Это вызвало медленную улыбку, которую она редко видела — ту, которая заставляла его выглядеть моложе, ту, которая, как Лея была уверена, больше соответствовала тому, кем он был.               — Спасибо, моя дорогая.               И она побежала обратно к Люку, чтобы пойти и посмотреть, на что способен Арту.