5. Заглядывая в будущее

      Вейдер выключил голокамеру и поднялся. Сидеть так долго было неудобно, и он направил Силу в соединения плоти и металла в своем теле.               Он с радостью вытерпел бы и большее ради радости прямого общения со своими детьми, а не только через послания.               Радость.               Не тот термин, который он использовал или о котором думал за последнее десятилетие. Но это было точно. Видеть их свежие молодые лица, без ужаса смотрящие на него в ответ…               Лея внешне была дочерью своей матери, и видеть ее было одновременно чудесно и больно. Но ее дух... Он ощущал большую часть себя такого, каким был раньше. Нетерпеливый падаван — храбрый, защищающий и свирепый.               Люк мог бы быть его близнецом по внешности. Но его нежная душа во многом принадлежала его матери. И... когда Анакин смог заставить себя задуматься об этом — в некоторых отношениях мальчик был очень похож на свою бабушку.               Он не должен думать о себе таким образом. Он был Вейдером. Император мог бы почувствовать, если бы он считал себя кем-то другим. Вейдер очень усердно работал, чтобы похоронить изменения, которые произвели в нем его дети. Придет время, когда Анакин Скайуокер сможет избавиться от этой темной сущности, которой он стал, но прямо сейчас он должен носить маску не только в одном смысле.               Через несколько дней близнецам исполнялось десять лет. Он безумно обдумывал идею отправиться на Альдераан самому, но это было бы невероятно опасно и по-дурацки опрометчиво. Полетит Пиетт. Однако этим вечером он позволил себе прямой звонок, и его дух — давно оскорбленный и такой темный — пел после этого.               Кстати, о капитане...               — Вы вызывали меня, милорд?               — Да. — Вейдер указал на две коробки на столе. — Я хочу, чтобы вы передали это моим детям. У них скоро будет день рождения.               Пиетт быстро кивнул. — Да, милорд. В последней поездке я только об этом и слышал. — Капитан не смог скрыть в Силе нежности, которую испытывал к детям, но его лицо было впечатляюще нейтральным, спокойный тон ровным.               — Хм. Интересно, что большая часть последнего разговора по комму была потрачена на обсуждение вас, Пиетт.               Офицер как раз поднимал коробки, но замер и снова выпрямился, широко раскрыв глаза.               — Эм... в самом деле, милорд? Довольно скучная тема.               И Вейдер не смог удержаться, чтобы не поддразнить этого человека. У него было мало удовольствий на борту корабля, а бедняга Пиетт был очень терпелив.               — Отнюдь нет, капитан. Каким-то образом за девять месяцев вам удалось завоевать преданность моих детей.               При этих словах офицер стоял очень тихо, заложив руки за спину и слегка вздернув подбородок.               Привычка Пиетта. Лицом к лицу со своей судьбой, какой бы она ни была.               — Я... никоим образом не стремился проявить к вам неуважение, милорд. Если вы предпочитаете, чтобы...               — К делу, — безжалостно продолжил Вейдер, решив указать пальцем и посмотреть, сможет ли он заставить капитана моргнуть. Челюсть Пиетта сжалась, но он проявил впечатляющее самообладание. — Моя дочь хочет, чтобы вы обращались к ней по имени, а не по титулу.       Пиетт очень легко выдохнул через нос, и Вейдер почувствовал его смятение. Но он ждал слов своего командира.               — Я был информирован, — протянул Вейдер, — что вы согласились, что являетесь друзьями, и, таким образом, моя дочь чувствует, что ее титул этому мешает. Она привела очень убедительные аргументы в пользу равенства, поскольку у Люка нет такого же препятствия.               — Милорд, — выдавил из себя Пиетт. — Это, конечно, ваше...               — Я сообщил ей, — сказал Вейдер, слишком сильно наслаждаясь, — что вы можете обращаться к ней так, как она пожелает. Но я оценил вашу заботу.               Это вызвало недоумение.               — Эмм…               — Я надеюсь, это все улаживает?       На висках Пиетта заблестели очень мелкие капельки пота. Если он мог выдержать это давление, Вейдер чувствовал себя более уверенным, чем когда-либо, что тот также сможет выдержать повышение.               — Да, милорд. Благодарю вас.               — Теперь, — сказал Вейдер, поворачиваясь, как будто ничего необычного не происходило. — Вы знаете, я полагаю, что мой новый флагман близится к завершению.               — Да... Эм, да, милорд. — Пиетт довольно хорошо перенес смену темы.               — Он будет готов к тому времени, когда близнецам исполнится одиннадцать. И это будет самый мощный военный корабль в галактике.               Он нажал на кнопку на своем столе, и между ними возникло 3D-изображение «Палача», медленно вращаясь. Глаза Пиетта загорелись, когда он окинул его взглядом — флотский до мозга костей.               — Мне нужно, чтобы его капитаном был человек, которому я безоговорочно доверяю, поскольку он будет большим подспорьем в моих долгосрочных планах.               Пиетт серьезно кивнул. — Да, милорд. Так вы... вы переведете экипаж «Опустошителя»?               Вейдер засунул большие пальцы за пояс. — Примерно треть. Я не хочу брать с собой всю его опытную команду. Но у меня нет никаких проблем с тем, чтобы забрать ее лучшую часть. Я — верховный главнокомандующий флотом.               Пауза. Вейдеру было любопытно посмотреть, вызовется ли Пиетт отправиться на корабль.               Пиетт еще на несколько мгновений склонил голову набок, восхищаясь «Палачом», а затем повернулся, чтобы взять коробки. — У вас есть для меня какие-нибудь дальнейшие инструкции, милорд? Есть ли еще какие-нибудь сообщения для детей или?..              Скромный. Он искренне не понимал, насколько ценен. Частью этого, без сомнения, была борьба из-за происхождения с Внешнего Кольца. Но Вейдер чувствовал, что Фирмус Пиетт также не был заинтересован в попытках манипулировать вещами в своих интересах. Он с радостью согласился бы на повышение, которое заработал — он бы не опустился до того, чтобы ради этого играть в политику.               Вейдер это оценил. Именно таких людей он хотел видеть на своем корабле.               — Да, Пиетт, — спокойно сказал он, доставая цилиндр с информацией для капитана и передавая его. — Там есть информация для Альянса. Также я хочу, чтобы вы приняли командование «Палачом», когда он покинет Куат.       Долгое молчание.               Глаза Пиетта, наконец, метнулись к кружащейся синей схеме корабля. Затем он снова посмотрел на Вейдера, словно ожидая сообщения, что это шутка.               Вейдер не любил шутить. Он мог видеть эту мысль, когда она промелькнула на лице капитана.               — Я... — Пиетт прочистил горло. — Это было бы для меня большой честью, милорд. Но, гм… Должен вам сказать, что человек моего... происхождения вызовет недоумение на таком престижном...               — Капитан, неужели вы воображаете, что я не знаю всех подробностей о вас и вашей карьере? Ваше происхождение меня нисколько не беспокоит. На самом деле, с большей вероятностью станет для меня рекомендацией.               Вейдер мог чувствовать, как колотилось сердце Пиетта. Он бросил быстрый тоскующий взгляд на корабль. Глубокое нежелание верить, что ему может быть вручен какой-либо подарок, тем более, такой.               — Вы во мне сомневаетесь.               Эти карие глаза снова посмотрели на него. — Я... прошу прощения, милорд. Я никогда не думал... — Он остановился и нахмурился.               — Милорд. Если я стану капитаном «Палача», то не смогу выполнять свои обязанности по отношению к вашим детям.       Вейдер улыбнулся под маской. — Пиетт. Вы будете еще больше подходить для этой задачи. И мне безмерно приятно, что вы поставили моих детей выше своего желания командовать Леди.               — Леди? — переспросил его Пиетт.               — «Палач». Она предпочитает Леди.               Как она недвусмысленно сообщила ему, когда он впервые почувствовал, что она нечто большее, и разговаривал с ней.               Пиетт приподнял бровь от его формулировки, но принял ее. — Леди. Мне это нравится.               — Ей понравитесь вы. И будет очевидно, что, как капитану моего флагманского корабля, я доверяю вам выполнять миссии более... деликатной природы. Вас будут рассматривать, как мою руку. Это поможет вам составить легенду о путешествиях через регулярные промежутки времени. И... если хотите, можете сообщить генералу Вирсу о своем назначении, но, на данный момент, больше никому.       Пиетт за последний час получил достаточно сюрпризов еще на некоторое время, но справился с этим с невозмутимостью, которую Вейдер от него и ожидал.               — Благодарю вас, милорд. Означает ли это, что вы хотите ему сказать?..       — Да, скоро. Я сообщу вам, когда придет это время.               Пиетт кивнул.               — Свободны, капитан.               Другой мужчина вышел, и Вейдер вернулся к своей голографической камере. Он сделал паузу, затем пролистал старые сообщения и нажал кнопку воспроизведения.               — Привет, отец! — Люк просиял в камеру. — Спасибо за инструменты и запчасти! Я собираюсь сделать крестокрыл!               Чириканье позади него, и Вейдер увидел верхушку голубого купола.               [В настоящее время это напоминает обломки крестокрыла,] — заметил Арту.               Люк фыркнул. — Я только начал, Арту!               Изображение слегка качнулось, когда Люк пошевелился.               — Лея собирается с Пиеттом на озеро! Он знает, как управлять кораблем, отец. ЛЕЯ!!               Громкость была оглушительной, но Вейдер улыбнулся под своей маской.               — Помаши отцу! Я посылаю сообщение!               Камера дернулась, чтобы показать ему дочь на причале рядом с изящным маленьким суденышком. Рядом с ней Пиетт что-то делал с веревками, его китель и кепи были сброшены, а рукава закатаны выше локтей.               Она яростно замахала руками, затем толкнула капитана локтем, явно призывая его помахать. Пиетт поднял глаза, ветер растрепал его волосы, слегка улыбнулся и уважительно кивнул.               И Вейдер обнаружил, что его просто разрывает от ревности. Как же ему хотелось поменяться с Пиеттом местами. Чтобы получить в данный момент счастливую радость своих детей.               Он снова переключил камеру на другое сообщение.               — Здравствуй, отец.               Лея всегда была немного более сдержанной и формальной. Она была... очень похожа на него. Более осторожна в том, кому доверяла. Но она не встречалась с ним, как это было с Люком. Возможно, подобное помогло бы.               — Бейл говорит, что в Сенате становится все труднее. Они с Брехой выглядят очень обеспокоенными. Ты разговариваешь с ними? Я знаю, ты не можешь рассказать мне о планах — так говорит Пиетт, — но надеюсь, что они идут хорошо.               Она сделала паузу. — Я думала... Я хочу побольше узнать о джедаях. Мне же нужно будет научиться правильно защищать людей? Так что... может быть, ты мог бы нам кое-что показать?               Она слегка нахмурилась. — Не... темные вещи. Я не хочу быть плохой.               При этих словах он склонил голову. Его дочь хотела научиться защищать людей. Хотела, чтобы он показал ей, как...               Мог ли он вообще это сделать? Он обдумывал эту мысль с тех пор, как получил данное сообщение. Это было... трудное равновесие. Он не мог раскрыть Сидиусу свое предательство — еще раз подключиться к свету... пока это было невозможно. Но, возможно, был способ показать его детям, не слишком углубляясь.               — Я подумала, что, может быть, ты смог бы помочь. Хм... Мне очень нравится заколка для волос. Она такая красивая. Даже если это была идея Пиетта, ты сам ее выбрал, так что спасибо. Будь с ним поласковее, хорошо? Он выглядит таким усталым.               Вейдер поставил изображение на паузу. Жемчужины на заколке сияли в ее роскошных волосах — так похожих на волосы ее матери. Он протянул указательный палец, чтобы коснуться ее лица, и изображение слегка померкло. Он надеялся, что ей понравился подарок на ее день рождения — ее и Люка. Он сам отрегулировал их в ответ на ее просьбу.               Он предполагал, что узнает это позже.               **********               Пиетт поставил коробки в своей каюте и сверился со списком дел на датападе.               Как только он это сделал, на экране появилось сообщение, закрывающее список.               Я знаю, что ты только что закончил свою встречу. Я ухожу через десять минут. Направляйся ко мне — там Зев, и я заказал ужин.               Пиетт вздохнул. Он ценил заботу Вирса, но ему действительно нужно было...               Еще одно сообщение.               Перестань себя отговаривать от этого. Готов поспорить, что последние три дня ты питался своим криффовски ужасным чаем и энергетическими батончиками.               Пиетт подозрительно покосился на экран. Не только этим, спасибо, Вирс! Он ел яичницу… три дня назад. Верно? Но... да.               Сообщение.               Пиетт. Когда еще мы сможем увидеться с тобой перед твоим отъездом?               — О, ради криффа!.. — Он фыркнул и ткнул пальцем в датапад.               Надо было стать дипломатом, а не генералом, ты, манипулятивный ублюдок.               Тогда я скажу Зеву, чтобы он тебя ждал.               Пиетт невольно улыбнулся. Да, время поджимало, но он безмерно ценил своего друга.               Мгновением позже он применил свой кодовый цилиндр к каюте генерала и был едва не сбит с ног укороченной версией Вирса.               — Уф! И тебе привет, Зев.               — Дядя Фирмус. Мы сто лет не виделись!               Он похлопал мальчика по спине, и Зевулон Вирс отпустил капитана, чтобы ему улыбнуться.               — Прошло две недели, Зев. Но я очень рад тебя видеть.               — По ощущениям, дольше.               Пиетт рассмеялся, а затем вздохнул. — Да, у времени есть способ это делать. Итак, чем ты занимался?               И Зев красноречиво рассказывал о своих любимых школьных предметах, о том, насколько тяжелыми были физические тренировки с папой и почему он считал, что должен стать пилотом.               — ...я знаю, что папа любит «Стадо», но, дядя Фирмус, я хочу летать! Дело не в том, что «Стадо» не крутое, потому что оно именно таково, но я бы предпочел быть тем парнем, который помогает смягчить ситуацию, чтобы шагоходам было легче прийти и закончить работу.               Пиетт улыбнулся рвению Зева и его знанию военной процедуры.               — Ну, это не значит, что твой отец сказал, что ты не можешь быть пилотом, верно?       — Неееет, — с сомнением сказал Зев, плюхаясь рядом с ним на диван. — Он просто говорит: «посмотрим», а потом мы говорим о чем-то другом.               Пиетт случайно узнал, что Вирс тайно работал над созданием для Зева на его следующий день рождения комплекта истребителей из СИДа и крестокрыла.               — Хм, — уклончиво промычал он. — Ну, тебе все еще девять, Зевулон. Еще есть уйма времени. И чтобы самому сменить тему, я подумал, не могу ли я попросить тебя об одолжении?               Зев с надеждой посмотрел на него. — Ты хочешь, чтобы я снова поливал твои деревья, пока тебя не будет?               — Если это не доставит тебе слишком много хлопот.       — Нет, это здорово! У тебя есть какие-нибудь новые?               У Пиетта была растущая коллекция миниатюрных деревьев со всей галактики. Это было то, что он разделял с Зевом — любовь к красивой флоре и фауне. Макс однажды очень кратко упомянул, что Майра была бы довольна, из чего Пиетт сделал вывод, что она тоже любила подобные вещи. Он спросил об этом Зева, когда они аккуратно обрезали коллекцию деревьев, и мальчик это подтвердил.               — Да. Ма… эм. Мама действительно умела находить красивые вещи. У меня есть ее коллекция камней из поездок, которые мы совершали раньше... — он замолчал. Пиетт положил руку на плечи Зева.               — Что ж. Я рад знать, что тогда мы сможем продолжать в том же духе. Я обязательно буду держать тебя в курсе всех дополнений к моей коллекции, — сказал он ребенку.               — Ты бы знал, если бы это случилось, Зев.               Эти большие зеленые глаза смотрели на него снизу вверх. — Когда тебе нужно уезжать, дядя Фирмус?               Пиетт потер висок и снял кепи. Его головные боли становились все сильнее, и ему, вероятно, следовало бы по этому поводу поговорить с Хенли, но он просто не мог заставить себя это сделать. Он знал, что получит лекцию о сне, слишком большом количестве кофеина и уровне стресса.               Я работаю на лорда ситхов, и мы разрабатываем очень сложный план государственной измены. У вас есть что-нибудь от этого, док?               — Вскоре после того, как мы поужинаем.               — Ладно. — Мальчик смотрел на него со всей заботой, на которую только был способен девятилетний ребенок. — Ты должен уйти так скоро? Потому что ты выглядишь довольно усталым.               — И ты, Зевулон? — спросил его Пиетт с кривой улыбкой. — Я полагаю, ты слышал мои мысли о курице-наседке.               — Ага, — ответил мальчик, насмешливо фыркнув. — Папа говорит, что ты — трудоголик.               Спасибо, Макс.               — И он говорит, что мы — единственная семья, которая у тебя есть, и мы должны держаться вместе, даже если ты флотский.               Пиетт не смог удержаться от смеха, потому что это было очень мило со стороны мальчика, и он был глубоко тронут. Вирс был таким же стоическим, как и его прозвище, но за то короткое время, что он знал этого человека, несколько трещин выявили сухое чувство юмора и чрезмерно преданное сердце. У Пиетта никогда не было друга (это было слишком рискованно), не говоря уже о таком, как генерал. И он хотел бы, чтобы это продолжалось. Капитан был воодушевлен тем, что на этот раз, возможно, он смог бы найти братство, которое не прекратится, когда его полезность себя исчерпает.               — Это...               — Правда, хотя Зевулон, действительно, не должен был участвовать в наших разговорах, — сказал Вирс, входя в свою каюту, сопровождаемый дройдом с камбуза, несущим внутри своего квадратного корпуса три подноса.               Вирс-младший густо покраснел от этого мягкого упрека. — Извини, дядя Фирмус. Я обещаю, что мы не будем злословить о тебе или что-то в этом роде...               Пиетт коротко положил руку ему на плечо. — Уверяю тебя, я так не думал, Зев. И... Для меня большая честь, что ты так обо мне думаешь. Даже несмотря на то, что ты служишь в армии. — Последнее было адресовано Вирсу, который слегка фыркнул, снимая кепи и китель, чтобы повесить их на спинку стула.               — Что ж. Ты наш любимый вакоголовый, не забывай об этом, капитан, — сказал он, слегка скривив губы, когда отпустил дройда. Подошел Зев, чтобы помочь Пиетту отнести подносы на маленький столик рядом с камбузом. Апартаменты Вирса были значительно больше, чем у него, из-за того, что тот был генералом, и потому, что с ним жил Зев.               — Папа! — Зев посмотрел на своего отца широко распахнутыми глазами. — Ты говорил, что мы не должны называть людей...               — Я сказал, что ты  не должен так называть людей, — высокомерно возразил Макс, когда Пиетт покачал головой. — И обычно я бы тоже не стал, но дядя Фирмус особенный...               — О, большое спасибо, — сказал ему Пиетт, но оценил, что его настроение улучшилось от общения с Вирсами, и они сели, чтобы вместе насладиться горячей едой.       Макс отправил Зева в его комнату доделывать школьные задания…               — Папа! Ты всегда отсылаешь меня подальше от интересных бесед!               …а потом повернулся к Пиетту, подняв брови.               — Ты можешь что-нибудь мне об этом рассказать?               — Не о моей миссии, нет, Макс, мне очень жаль. — Он выпил еще воды. — Однако лорд Вейдер сказал, что я могу сообщить тебе кое-что еще. И я верю, что, поступая таким образом, он приближается к тому, чтобы включить тебя в свои планы.               Пауза, пока Вирс поджимал губы, а затем встал, чтобы налить себе немного бренди. Он ничего не предложил Пиетту, зная, что через несколько часов тому придется лететь на шаттле. Вирс вернулся и откинулся на спинку стула.               — Это... дело, в которое я потенциально вовлечен. Как ты думаешь, я смогу его одобрить? — Он пронзил капитана своим серьезным тактическим взглядом, и Пиетт почувствовал всю тяжесть доверия своего друга.               — Да. Да, Макс. И я не говорю это легкомысленно. И я считаю так не только потому, что сам в этом замешан. Теперь я знаю тебя достаточно хорошо, и когда лорд Вейдер изложит свои доводы, я верю, что ты с ними согласишься.               — Однако факт в том, — прокомментировал генерал, наблюдая, как жидкость в его стакане играет на свету, когда он ее взбалтывает, — что мой самый близкий друг является вовлеченным, и я полностью доверяю его моральным принципам.               Проклятый румянец пополз вверх по его скулам. — Ты очень добр, — пробормотал он.               Вирс из-за чего-то покачал головой и сделал глоток.               — Хорошо, — сказал он, — что ты можешь мне рассказать?               — Через тринадцать месяцев должен быть запущен новый звездный суперразрушитель.               Вирс кивнул. — Я действительно это слышал. Интересно, кто из нас поднимется на борт, чтобы помочь экипажу?               — Ну... — Пиетт широко улыбнулся. — Для начала, я.       Вирс поднял бровь. — Он тебе это сказал?               — Ммм. Он... ему нужен капитан. И теперь он у него есть.               Пауза.               Затем по лицу Макса расплылась одна из его редких и раскованных улыбок.               — Фирмус.               Пиетт ухмыльнулся.               — Ну, карк! А теперь я хотел бы, чтобы ты мог что-нибудь выпить. Поздравляю! Серьезно, это потрясающе! Оззель будет это ненавидеть.               Капитан усмехнулся. — Я принимаю командование флагманом, и первое, о чем ты думаешь, это то, что Оззель возненавидит данный факт?       — Только подумай, Пиетт, — ответил Вирс, в его серых глазах плясало озорство. — Подумай о его лице и о том, как ему придется держать это в секрете, потому что он не может быть замечен в том, что стремится прикончить собственного капитана, верно? Не личного назначенца лорда Вейдера. О, я собираюсь насладиться каждой криффовой секундой этого!       — Не знаю, о чем ты говоришь, но я слышу язык, папа! — донесся голос Зева из другой комнаты.               Генерал добродушно закатил глаза. — Да, спасибо, Зевулон!               Он повернулся к Пиетту и похлопал его по плечу. — Все шутки в сторону, я чрезвычайно за тебя рад, Фирмус. Никто не заслуживает этого сильнее. И, возможно, когда ты будешь командовать, мы наконец-то сможем наладить наиболее эффективные рабочие отношения между армией и флотом.               Пиетту это тоже пришло в голову, и он уже был увлечен.               — Как это повлияет на твои особые поручения для лорда Вейдера? — спросил его друг.               Вирс не так уж много пропускал.               — Он сказал, что будет ясно, что мне доверяют. Поэтому, естественно, он использовал бы меня для миссий чрезвычайной важности.               Вирс склонил голову.               — Ладно, полагаю, это я понимаю.               Пиетт взглянул на хронометр Вирса и вздохнул. — Я должен идти. Спасибо тебе, Макс, за ужин и за... ну. За заботу. Я действительно это ценю, даже если требуется некоторая работа, чтобы меня убедить.               Генерал протянул руку, и Пиетт крепко ее пожал.               — Всегда, мой друг. Безопасных звезд.               — Спасибо, — сказал ему Пиетт.