Часть 5

Осень, четверг, поздний вечер. База «Лиги Злодеев» утопала в полумраке. Единственный источник света — неоновая вывеска заброшенного бара за стеной — пробивался сквозь грязное окно, выхватывая из темноты контуры мебели. Изуку сидел на продавленном диване, сжимая в пальцах холодную банку пива, которую так и не открыл. Перед глазами всё ещё стояла она. Как она увернулась. Как улыбнулась — не победно, а так, будто знала что-то, чего не знал он. Как назвала его банальным. Это зацепило. Интересно, она тоже думает об этом? Он откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Три дня. Три чёртовых дня он не мог выбросить её из головы. Её голос — звонкий, с хрипотцой, когда она злилась. Её глаза, в которых мелькнул страх, но не перед ним — за себя, за свою репутацию. И эта дурацкая причёска, которая так и норовила выбиться из хвоста. — Ты так и будешь сидеть с кислой рожей? Голос Тоги разорвал тишину. Она вынырнула из тени у двери, как кошка — бесшумно, плавно. Блондинка приблизилась, и в её руках блеснуло лезвие — она крутила его между пальцами, не глядя. — Отвали, Химико, — буркнул Изуку, даже не открывая глаз. — А ты грубый сегодня, — она хохотнула и опустилась на подлокотник дивана, слишком близко. От неё пахло железом и дешёвыми духами, приторными до тошноты. — Всё из-за этой шлюшки? Зелёные глаза резко распахнулись. В них не было злости — только холодная сталь, которая заставила Тогу на секунду застыть. — Ещё раз назовёшь её так — и я вырву тебе язык. Поняла? Тога моргнула. Улыбка сползла с её лица, и на мгновение в глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Но она быстро взяла себя в руки, натянув маску безразличия. — Ладно-ладно, не кипятись. — Она встала и отошла к окну, где свет разрезал её силуэт. — Просто я переживаю за тебя. Этот геройский щенок тебя сожрёт, если дашь слабину. Ты ведь знаешь, Шигараки не прощает ошибок. — Я справлюсь. — Конечно. — Она усмехнулась, но в голосе не было веселья. — Ты всегда так говоришь. А потом у тебя кровь на рукавах и пустые глаза. Но теперь кровь будет не чужой, а твоей. И всё из-за девчонки. Изуку промолчал. Он знал, что она права — в какой-то степени. Но чувство, которое он испытывал к Урараке, нельзя было объяснить логикой. Оно было липким, тёплым, болезненным. Оно жгло изнутри, как яд. Он поднялся с дивана, смял банку и кинул её в угол, где уже валялись такие же. — Скажи Шигараки, что я ушёл проветриться. — Изуку! — Тога дёрнулась вперёд, но он уже выскользнул в коридор, и её голос растворился в гуле старого здания. --- Город дышал ночной жизнью. Фонари отражались в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Воздух был влажным, холодным, и запах мокрого асфальта смешивался с ароматом жареного мяса и сигаретного дыма из открытых окон баров. Изуку шёл не глядя — ноги сами несли его по знакомым улицам, в сторону того самого района, где они столкнулись впервые. Он сам не знал, зачем идёт туда. Может, надеялся увидеть её снова. Может, хотел убедиться, что это был просто случайный вечер. Но судьба оказалась жестокой. Он свернул за угол и остановился. Метрах в двадцати от него, возле круглосуточного магазина, стояла она. Очако Урарака. В лёгком пальто, которое трепал ветер, с пакетом в руках. Она выглядела уставшей — плечи опущены, взгляд рассеян. Рядом не было никого. Сердце пропустило удар. Изуку отступил в тень, прижался спиной к холодной стене, но не сводил с неё глаз. Она стояла, копаясь в телефоне, и на мгновение подняла голову — словно почувствовала чей-то взгляд. Но не заметила его. Улыбнулась чему-то своему, качнула головой и скрылась за дверью. Ебать чуть не спалился. Он выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. — Тебе стоит быть осторожнее, — раздалось откуда-то сбоку. Изуку обернулся. Из соседнего подъезда вышел высокий парень с растрёпанными белыми волосами. Тойа Тодороки. Он спокойно докуривал сигарету и смотрел на Мидорию с лёгкой усмешкой. — Расслабься, я не сдаю своих, — сказал Тойа, стряхивая пепел. — Просто вижу, что ты влип. И она тоже. — Не твоё дело, — отрезал Изуку. — Как скажешь. — Тойа пожал плечами и двинулся дальше, но на полпути остановился и бросил через плечо: — Но если она узнает, кто ты на самом деле, слёз не оберёшься. Она одна из них. Герои до мозга костей все такое. Ты же злодей. — Он хрипло рассмеялся. — Если она уже знает — то она либо влюблена, либо планирует твою смерть. Оба варианта херовые. Изуку сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он ничего не ответил, только смотрел, как Тойа растворяется в ночи. А затем в кармане завибрировал телефон. Одно сообщение от неизвестного номера: «Ты идиот. Я всё видела. Приходи завтра в 23:00 в парк на окраине. Один. Не придёшь — я расскажу всё Шигараки о твоей маленькой тайне. Тога.» Изуку выругался сквозь зубы и сжал телефон в руке. Только этого не хватало. Он поднял взгляд туда, где скрылась Очако, и его лицо исказила мрачная решимость. — Прости, Урарака, — прошептал он одними губами. — Но тебя я тоже не отдам.

Очако Урарака

Она сидела в своей комнате в общежитии, обхватив колени руками. Пальцы всё ещё дрожали — от того, как он на неё смотрел. Этот зелёный взгляд. Прожигающий. Голодный. От него по коже бежали мурашки, и она ненавидела себя за то, что это ей нравилось. За стеной кто-то громко смеялся — Каминари и Киришима снова что-то обсуждали. Момо наверняка сидела в гостиной с книгой, делая вид, что не слышит. Очако же просто смотрела в потолок, прокручивая в голове их встречу. — Ты не подвел, — прошептала она и улыбнулась. Он был грубым. Опасным. Злым. Но в его глазах что-то горело — и она хотела знать, что именно. Она знала, что это неправильно. Что её долг — остановить его. Засадить за решётку. Но когда он смотрел на неё, она забывала, где кончается долг и начинается её собственное желание. — Чёрт, — выдохнула она и закрыла лицо ладонями. — Я вляпалась по самые уши.