Я прямо перед вами

      — Я, Кей из Дома Баратеонов, клянусь в верности Королю Нарсису и его наследнице — Лу из Дома Таргариенов, — Кей стоял на коленях перед ней, отцом и Железным троном.       Он был последним из представителей Семи Домов. Кей улыбался и будто гордился собой, уже представляя себя ее Королем-консортом. Лу решила, что он — напыщенный идиот, но потом отвлеклась на взгляды, устремленные на нее и только на нее. Здесь не хватало только одного человека.       По слухам, которые ей пересказал сир Доган, Король изгнал Йонаса из Красного замка, запрещая приближаться к Лу. И Йонас растворился, подобно туману, на рассвете скрывающему улицы, и, наверное, отправился на поиск новых проблем.       А Лу осталась наедине с горем и ответственностью, равносильной тяжести короны, которую она наденет. И ей бы не помешало немного свободолюбия и дерзости дяди, чтобы взглянуть в глаза тем, кто не считал ее достойной Железного трона.       Она только потеряла маму и уж точно не готовилась к тому, чтобы попрощаться еще и с Йонасом. Лу невыносимо тосковала по своей семье, закрываясь в спальне мамы, пропахшей лавандовым маслом.       — Я — Данни Флинт! — кричала Лу, когда ей разрешили прокатиться на коне Йонаса.       Он никому не позволял подходить к своему коню, даже чистил сам, пока она наблюдала за ним, торча в конюшне по полдня.       Лу впервые почувствовала себя особенной, когда Йонас помог ей взобраться в седло.       — И кто поделился с тобой историей о Данни Флинт, милая? — с теплой улыбкой спросила мама, когда Лу помогли спешиться.       — Йонас сказал, что это секрет, — Лу скрестила руки на груди.       Мама неодобрительно покачала головой, глядя на него.       — Слишком мрачная сказка для ребенка, — в голосе мамы слышалось недовольство, когда она обращалась к Йонасу.       — Я взрослая, и стану как Данни Флинт, когда вырасту, — Лу топнула ногой, — уйду в Ночной Дозор!       — Думаю, Принцессе, вроде тебя, там будет небезопасно, — Йонас опустился перед ней на колени.       — Ты же защитишь меня? — прищурившись, спросила она.       — Я живу, чтобы защищать тебя, — Йонас улыбнулся.        Но чтобы ни чувствовала Лу, ей все равно пришлось столкнуться со сплетнями, которые паутиной обволакивали ее. И она не хотела быть беспомощной бабочкой, угодившей в путы паука.       Она — дракон, и никто не отнимет у нее этого. Таргариены устанавливали здесь правила, и ей хотелось напомнить об этом.       Отец не говорил, но Лу и без того понимала, что Малый Совет, а особенно Инквизитор, продолжали давить на него с женитьбой. Какими же ублюдками они были.       Прах мамы и брата не успел развеять ветер, как эти дворцовые крысы начали строить козни и планы насчет другого наследника Железного трона. Лу могла отдать голову на отсечение: мужчины скорее сожгут Семь Королевств, чем позволят ей стать Королевой.       Но она планировала их расстроить. Так или иначе Лу будет править, а Малый Совет может поцеловать ее задницу. Задницу, которая окажется на троне, даже если придется спалить Инквизитора на главной площади.       Заседание проходило в полдень. Король появился в зале Совета последним. Лу за версту чувствовала его боль, которая раньше была любовью, горящей ярче листьев Чардрева. Она видела, что отец любил маму больше всех, а сейчас остался с блеклыми воспоминаниями о Королеве, так и не родившей сына.       Отец тоже держался ради нее, ради треклятых Семи Королевств, но отчаяние казалось почти ощутимым в любом месте, где он появлялся. Лу понимала его. И она больше не могла позволить себе быть эгоистичным ребенком и требовать внимания, особенно когда видела разбитое сердце Короля.       — Ваше Величество, — стоило только Инквизитору заговорить приторно-учтивым тоном, Лу уже готовилась бежать за ночным горшком, чтобы выблевать завтрак, — у нас вновь прискорбные вести.       — Что на этот раз? — устало поинтересовался отец, для которого прискорбные вести стали повседневной заботой.       — Йонас забрал яйцо дракона, — видимо, в этот раз Инквизитор решил рубить с плеча.       — Какое яйцо? — резко спросила Лу.       — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — спросил Инквизитор, переводя на нее острый взгляд.       — Какое конкретно яйцо забрал Йонас? — по слогам повторила Лу.       — Яйцо, которое лежало в колыбели вашего брата, — ответил Инквизитор, вероятно догадываясь о реакции Короля.       Вот ублюдок. Конечно, он знал традиции Таргариенов, он же сам Таргариен! А потому он бил точно в цель, наверное, чтобы ранить отца еще сильнее. Будто прошлой выходки было недостаточно.       — И он обосновался на Драконьем Камне, Ваша Милость, — продолжил Инквизитор.       — Заберите яйцо, — строго сказал Король, покидая заседание Малого Совета. Инквизитор и Лу понимающе переглянулись.       Сам того не понимая, Йонас предоставил Лу отличный шанс проявить себя, показать этим мужланам, чего она стоит. Инквизитор взял отряд белых плащей и свою гордость в придачу, очевидно, думая, что справиться с Йонасом малой кровью.       Но Йонас обладал недюжей самоуверенностью, наглостью и Караксес, чтобы обеспечить незваным гостям горячий, как пламя дракона, прием. Лу поняла, что не ошиблась, самостоятельно прилетев на Драконий камень, когда услышала рев Караксес.       Сиракс разрезала туман, который был жутко подсвечен заходящим солнцем, и пролетела над мостом, привлекая к себе внимание, пока мужчины обнажили мечи и самомнение в попытках выпендриваться друг перед другом.       Лу спрыгнула с дракона и направилась к этим идиотам. Она знала Йонаса и знала, что он не причинит ей вреда. Кому угодно, только не ей. Когда Лу увидела его светлую макушку, страх блеснул на острие меча Йонаса, но был столь мимолетен, что она сразу его отбросила.       — Что вы здесь делаете? — прошипел Инквизитор, будто символ его Дома — змея.       — Опустить мечи! — приказал сир Доган, когда она прошла мимо белых плащей, вставая напротив Йонаса.       — Отец нарек меня Принцессой Драконьего Камня, — Лу спокойно обратилась к Йонасу, — вы живете в моем замке, дядя.       — Ты еще молода, чтобы владеть им, — парировал Йонас.       — Вы разозлили короля.       — Не понимаю, чем, — он усмехнулся, — я, наконец, выбрал себе жену.       — У вас уже есть жена, — едко отметила Лу.       — Я ее не выбирал, — сказал Йонас, смотря ей в глаза.       — Поэтому вы украли яйцо у моего брата?       — Ты делила колыбель с драконом, — мягко произнес Йонас, — того же я желаю своему дитя.       — У вас будет ребенок? — резко спросила Лу.       — Однажды, — он улыбнулся, наверное, подмечая ее реакцию. Кажется, разговор заходил в тупик.       — Я прямо перед вами, дядя, — сказала Лу, сокращая расстояние между ними, — объект вашей ненависти. Причина лишения наследства, — она говорила спокойно, — чтобы восстановить свои права, вам нужно лишь убить меня. Сделайте это, и покончим с суетой.       Они стояли в шаге друг от друга. Лу была непоколебима и не отрывала взгляд от лица Йонаса. Он пристально смотрел в ответ. Когда Йонас сделал шаг вперед, Лу осталась довольна собой: не вздрогнула и не отступила.       — Запомни, — прошептал он в сантиметре от ее губ, — я никогда тебя не раню. Только не тебя, — Йонас выпрямился и отдал драконье яйцо, возвращаясь в замок.       — И замок, кстати мой, — напомнила Лу, усмехнувшись.       — Через два года, Принцесса! — крикнул Йонас, не оборачиваясь.       Лу сжала яйцо в руках, расплываясь в теплой улыбке. Она оказалась права. Стоило рискнуть жизнью, чтобы увидеть ошеломленное лицо Инквизитора. Он смотрел на нее, будто Лу сама превратилась в дракона.       Лу с самодовольной улыбкой прошла мимо него и гвардейцев, возвращаясь к Сиракс. Сегодня она победила и теперь все знали, что ее нельзя списывать со счетов.

***

спустя 3 года

      — Седьмое пекло! — выругалась Лу, спотыкаясь об очередную ветку.       — Негоже Принцессе так выражаться, Ваше Высочество, — сказал сир Доган, продвигаясь в глубь леса.       — Негоже Принцессе по лесам шататься, — пробурчала Лу.       — Вы сами захотели поучаствовать в охоте на белого оленя, — он пожал плечами.       — Я же не думала, что это будет настолько дерьмовая затея, — фыркнула Лу.       — Принцесса! — возмущенно воскликнул сир Доган.       Он — единственный, кто до сих пор оставался на ее стороне. Лу не думала, что за два жалких лета жизнь превратится в сплошной кошмар.       Все началось со свадьбы Короля. Он женился на леди Ирме Хайтауэр. Насколько же Инквизитор был конченым ублюдком, жадным до власти, что ему хватило ума продать свою дочь, как портовую шлюху. Главное, чтобы ушла подороже, остальное — пустяки.       Лу безгранично любила отца, но сердцем чувствовала, что Ирма несчастлива с ним. Она больше не смеялась и с самого дня свадьбы выглядела как одно из каменных изваяний, выгравированных в главном зале Красного замка.       И будто мало было этих новостей. Следом она родила сына, которому сегодня исполнилось два года. Ради этого пышного празднества они и покинули замок, потому что, по словам Инкизитора, Бастиану было полезно бывать среди подданных. Поданных Лу.        Лу чувствовала себя преданной. После рождения Бастиана отец словно забыл о маме. Воспоминания же не могли раствориться так быстро? Или все же могли? Тогда почему она по-прежнему ощущала дыру в груди? Теперь стало еще хуже, когда она поняла, что ей больше не с кем разделить горе.        Отец больше не понимал ее, у него появилась новая семья: молодая жена и долгожданный сын. А Лу будто выкинули за борт, бросая посреди Узкого моря. Она чувствовала, что теряла свою жизнь, но совершенно не представляла, что с этим делать.       Естественно, Лу и сир Доган не нашли белого оленя, только в грязи искупались. Олень, которого считали священным, появлялся в этих землях раз в сотню лет. Он символизировал власть, и Лу пришла в голову навязчивая идея: возможно, если у нее получится встретить оленя, Боги подскажут ей верный путь.       А отец мечтал убить его и повесить рога в комнате Бастиана. Лу не знала наверняка, но ощущала, что без грязных ручонок Инквизитора тут явно не обошлось. Она видела, что с самого рождения первого сына Таргариенов тот не мог успокоиться и постоянно нашептывал что-то отцу.       Инквизитор говорил о благоприятных знаках свыше. Он твердил, что Семеро благословили Короля, подарив ему сына в столь смутное время. Уже три года в Королевстве шла война. Война, в которой участвовал Йонас.       — Лу, где ты была? — Ирма окликнула ее, как только она вошла в шатер.       — Гуляла, — спокойно ответила Лу, глядя на огромный живот Ее Величества.       — Ты бы помылась, прежде чем заявляться на праздник в таком виде, — высказалась Ирма.       — Не строй из себя заботливую мать, — прошипела Лу, хватая ее за запястье.       — Я — твоя Королева, — Ирма поморщилась и выдернула руку.       — О, Ваше Величество, — Лу с усмешкой поклонилась, — ни на день не могу забыть об этом, — она ушла на поиски отца.        Лу больше не узнавала Ирму, которую когда-то считала близкой подругой. Будто их почти сестринские отношения остались в прошлой жизни: когда в замке еще звучал смех мамы, когда Йонас был рядом, когда самой большой проблемой являлась помолвка с Кеем.       — Все знают, что ты спала с Йонасом, — с отвращением произнесла Ирма.       — Что? — Лу решила, что ослышалась.       — У Таргариенов странные традиции, но это уже слишком, — Ирма скривилась, — ты же помолвлена с наследником Баратеонов.       — Я не спала с ним, — отчеканила Лу.       — А что вы делали в твоих покоях перед его отъездом? — Ирма скрестила руки на груди.       — Ты следила за мной? — неверяще уточнила она.       — А спустя два дня мейстер принес тебе что-то, — Ирма проигнорировала ее вопрос.       — Между мной и Йонасом ничего нет, — зло сказала Лу.       — Ведешь себя, как дура, отрицая очевидное, — выпалила Ирма.       — Правда? — Лу усмехнулась, — по крайней мере, не как королевская шлюха, которую продал родной отец.       Пульсирующий след на щеке Лу, оставшийся после пощечины Ирмы, ознаменовал конец их дружбы.       — … вы покажете свою слабость, если уступите им, — в голосе Инквизитора явно проскальзывало беспокойство, — Ваше Высочество, — он поклонился, когда Лу приблизилась.       — А я уже тебя потерял, — тепло произнес отец, когда Инквизитор удалился.       — Я ходила в лес, — Лу пожала плечами.       — Мне не нравится, что ты пропадаешь где-то одна.       — А мне не нравится, что ты потакаешь капризам своей женушки и ее папочки, — она скрестила руки на груди.       — Лу, — устало начал отец, — мы уже говорили об этом.       — Значит, недостаточно часто, — Лу чувствовала пламя внутри.       — Давай не будем обсуждать подобные вещи прямо сейчас, — строго сказал отец.       — Боишься, все услышат, что Король стал тряпкой? — зло спросила Лу.       — Лу! — повысив голос, он увидел, как на них стали косо поглядывать.       — Ваше Величество, — ехидно сказала Лу, поклонившись.       Одна мысль истерично билась у нее в голове: она не станет Королевой. Седьмое пекло, Лу ведь хотела править. Хотела, чтобы отец гордился ею. Хотела, чтобы наследие ее мамы жило в потомках Таргариенов.       Лу училась не обращать внимание на злые языки, старалась быть покладистой дочерью и достойной Принцессой Драконьего Камня, но, сука, чтобы она ни делала, этого было недостаточно. Потому что у нее не было члена.       — … глупец, который втянул нас в войну, — голос леди Корин звучал, будто свинью отправляли на убой.       Лу резко отодвинула шторы. Все присутствующие леди поклонились.       — Принцесса, — мягко кивнула Ирма.       — Ваше Величество, — Лу ответила тем же слащавым тоном, от которого, на самом деле, ее тошнило.       — Принцесса, — леди Корин осмотрела ее, словно товар на рынке, — а что вы думаете об этой войне, которая привела Вестерос к ужасным растратам?       — А что вы сделали для Вестероса, леди Корин? — мягко уточнила Лу, — объедали его?       Ирма подавилась чаем, а лицо леди Корин стало цвета ее красного платья. Лу решила, что выполнила долг перед собой, когда заткнула этих куриц, которые ничего не смыслили в войнах, и с гордо поднятой головой и счастливой улыбкой вышла на улицу.       Солнце клонилось к закату, но ярость подталкивала Лу в лес. Она больше не хотела находиться среди этой ярмарки тщеславия, пусть ее лучше сожрет вепрь.       — Мне не нравится, что ты где-то пропадаешь, — бурчала Лу себе под нос, вспоминая слова отца, — Лу, выйди замуж. Лу, стань Королевой, Лу. Лу. Лу. Да катитесь вы все в пекло!       Она обернулась, когда сир Доган приблизился к ней на белом коне.       — Ваше Высочество, — грустно произнес сир Доган, — Боги, куда вас понесло на ночь глядя? Вы смерти моей желаете?       — Точно не вашей, сир, — с улыбкой сказала Лу.       — Куда вы направляетесь? — он спешился и теперь шел рядом, ведя коня.       — За оленем, — произнесла Лу, полная решимости.       Почему она снова и снова должна была всем доказывать, что она достойна Железного трона? Будь Лу сыном, ей бы за каждый шаг дули в задницу. просто потому что мужчинам потакали во всем с рождения.       Женщины боролись на протяжении всей своей жизни, и даже когда им удавалось высоко забраться, препятствия поджидали на каждом углу. Ее мама — светлая и великодушная Королева — стиралась из памяти людей, потому что не родила сына.       Ирма, хоть и родила мальчика, повторяла ту же участь. Она будет забыта. Но не то чтобы Лу теперь это особо заботило. Простое наблюдение, делающее ее дни намного лучше.       Мужа и сына Ирмы увековечат, а новая Королева не удостоится и страницы в истории Вестероса. Даже ее мертвого тела не коснется священный огонь, потому что в ней не текла кровь Таргариенов. Дом Дракона ценил только кровь. Пламя и кровь.       — Вы последуете за мной? — нахмурившись спросила Лу.       — Благие Боги, — выругался сир Доган, — конечно последую. Забыли про мое свидание с палачом, если с вами что-то случится?       — Как бы я посмела, вы же только об этом и твердите, — она усмехнулась.       Они разожгли костер посреди леса, потому что она отказалась возвращаться. Лу знала, что гордыня и вспыльчивость однажды погубят ее, но в пекло все это дерьмо. Она достала клинок и с грустной улыбкой наблюдала, как блики огня танцевали на стали.       — Сука, — выругалась Лу, когда Йонас в очередной раз повалил ее на землю.       — Как грязно, Принцесса, — он прокрутил меч в руке, — хотела же выпустить пар.       — И поэтому ты решил отпинать меня? — с усмешкой спросила Лу.       — Возможно, — Йонас протянул руку и рывком поднял ее.       Лу застыла, увидев его губы в паре миллиметров от себя. Воздух в одно мгновение стал тяжелым, словно перед грозой. Она собиралась наклониться и стереть расстояние между ними, но Йонас лишь усмехнулся. Потом убрал что-то с ее щеки, скорее всего, грязь. Просто отлично! Он сделал шаг назад, на что Лу разочарованно фыркнула.       Они вошли в ее покои через секретную дверь. Когда Лу была еще ребенком, Йонас показал ей тайные проходы. И она даже не рассказала маме, это осталось только между ними.       — Останутся синяки, — пробормотала Лу.       — Попроси мазь у мейстера, — Йонас закатил глаза, — зато тебе стало легче, — не спрашивал, утверждал.       — Да.       — Научись сдерживать свой гнев и направлять его в нужное русло.       — Не уезжай, — перебила Лу.       — Я слишком потрепал доверие брата, — Йонас криво улыбнулся, — Нарсис разрешил мне вернуться, только если я не потревожу его маленькую Принцессу.       — Я больше не ребенок, — прищурилась Лу и уверенно подошла к Йонасу.       Она правда не понимала, что делала. Казалось, Лу проверяла их границы. Насколько далеко они могли зайти? Насколько глубока была их связь на самом деле?       Йонас закатил глаза и надавил ей на плечо, которое пару часов назад пострадало от удара деревянным мечом. Лу с шипением отстранилась.       — Не отвлекайся, — усмехнулся Йонас, — у меня есть для тебя кое-что.       — Подарок? — Лу оживилась.       Скорее всего, он улыбался, потому что увидел как загорелись любопытством ее глаза. Йонас медленно вытащил из-за пояса кинжал.       — Меч слишком тяжелый для тебя, чтобы носить его с собой, — Йонас протянул ей кинжал, — а он защитит тебя, пока меня нет рядом.       — Я буду ждать тебя.       Лу злилась. Ненавидела всех, кто по собственной глупости недооценивал ее. Но Йонас был прав. Она должна направлять гнев в нужное русло, иначе он уничтожит не врагов, а ее саму. Как там говорили горожане? Каждый раз, когда рождается Таргариен, Боги подбрасывают монету, и мир затаивает дыхание в ожидании того, как она ляжет.       Возможно, Лу ждало безумие. Но с высоты холма, смотря на свое еще спящее Королевство, она знала, величие придет гораздо раньше. А, значит, ее монета легла ребром.       Еще одним доказательством ее правоты был белый олень, который появился у кромки леса, когда они возвращались в лагерь. Сир Доган собирался достать меч, но Лу остановила его. Теперь она понимала, почему оленя считали символом власти.       Красивый, с мощными темными рогами, он просто смотрел на Лу, словно благословляя ее. Олень несколько минут смотрел, а затем будто слабо кивнул, медленно удаляясь в лес. В тот момент Лу осознала, что ее правление только началось.       Она почувствовала, что Боги благословили ее.