Страх второй: Разоблачение

      Долго ждать не пришлось.       Скелет и рептилия смотрели за тем, как парень что-то рисует или пишет за столом, какое-то время слушал музыку, однако очень скоро переоделся, выключил свет и устало лёг на кровать, раскинув руки в стороны и глядя в потолок. Фриск сделал глубокий вдох и медленный, нервный выдох. Внутри тлела надежда, что он сможет поспать хотя бы пару часов, потому, поддавший ей, он быстро уснул.       Однако судьба - штука сложная и крайне несправедливая ко многим, особенно к тем. кому её милость необходима так же, как рыбе - вода. — С-санс... — толкнула Альфис скелета, указывая на спящего на кровати Фриска. — Мне кажется или он д-дёргается? — она прищурилась, пытаясь рассмотреть подробнее, но Санс опередил её и, приглядевшись, согласно кивнул, подтверждая сказанное. — Кошмар снится..? — пробубнил скелет, неотрывно глядя на заворочавшегося друга, чувствуя, как в груди накатывает странное беспокойство. И оба замерли, когда над телом парня загорелся ярко-алый огонёк. — ДУША?! — воскликнула Альфис. — Н-н-но почему она появилась?!? Он даже не в бою! — она схватилась за телефон, желая позвонить Ториэль, однако Санс остановил её. — Нам нужно до конца убедиться, что происходит. Если что-то случится - я сразу же отправлюсь туда, а пока давай понаблюдаем       Он бы солгал, если бы сказал, что не переживает, но если сейчас они выдадут себя, то возможности узнать, что же тревожит Фриск уже не будет.. ------------------------------       Стоило только лечь, как вымученное тело мгновенно провалилось в сон. Привычная темнота встретила его, принимая в свои объятия, когда по спине пробежал холодок. Под кожей будто ползало что-то, вызывая неприятную дрожь. В голове и ушах послышался оглушающий гул. И как бы парень не зажимал уши и не кричал - шум не пропадал. Однако руку резко пронзила острая боль. Затем вторую руку постигла та же участь, а после и ноги. Гул стих, вновь погрузив парня в тишину, однако стоило ему глянуть на себя, как в груди всё сдавил животный ужас.       Опять.... Его руки, ноги, тело, всё опять было искалечено! Кое-где под кожу врезались кости, кожа была обгоревшей и покрытой огромными волдырями, пульсирующими и жгучими. Множество рваных, глубоких, кровоточащих ран, некоторые из которых стали пристанищем для семян, проросших прямо под кожей. Колючие лозы оплетали ноги, впиваясь шипами, раздирая их ещё больше, а в боку, сияя голубым светом, торчало до боли знакомое копьё. Фриск дёрнулся и принялся ошарашенно оглядываться, когда в воцарившейся тишине со всех сторон раздался неприятный, искажённый смех.       По лицу стекло что-то горячее, неприятное и, мазнув по виску, парень посмотрел на пальцы. Кровь. Много крови. Очень много. Это осознание неприятно кольнуло где-то в голове, когда лозы принялись расти быстрее, активнее, опутывая больше и больше. Очень скоро они добрались до шеи, протыкая её, давая крови хлынуть внутрь, заполняя собой лёгкие. Фриск стал задыхаться, однако сколько бы он ни пытался оттянуть лозы, он лишь натыкался на шипы травмируя шею и руки больше.       Зелень же продолжала расти, опутывая тело, обвивая голову, выкалывая шипами глаза, лишая возможности хотя бы видеть. От криков остались лишь хрипы и булькающие болезненные стоны, сопровождающиеся кровавыми брызгами изо рта. Лоза начала сжиматься. Сжиматься, ломая кости, изламывая тело в неестественные позы. Вокруг вспыхнуло пламя, тут же начиная сжирать одежду, кожу, в нос ударил запах палёной крови. В грудь вонзилась ещё пара копий, одно из которых пробилось насквозь, разрывая кожу на спине. Это было невыносимо больно, невыносимо долго. Нестерпимо... -------------------------       Они смотрели на то, как душа колебалась. Она дёргалась, вспыхивала то сильнее, то слабее, поднимала вокруг себя небольшой ветер, сдувающий отдельные листки со стола, но не двигалась. В какой-то момент Альфис и Санс замерли. Душа потускнела и задрожала. Крупно, но столь неестественно, будто готовая вот-вот разломаться, что всё желание убедиться в чём-то улетучилось, оставив лишь ледяное и бескомпромиссное предчувствие: "Если ничего не сделать - будет только хуже"       Скелет в то же мгновение переместился в комнату, намереваясь прервать тот кошмар, который творил подобное с душой дорогого им всем человека. Однако оказавшись внутри и бросив взгляд на парня, он замер.       Камера, расположенная на одной из полок в тумбочке, была слишком низко и не передавала всего, что происходило в комнате, потому что при взгляде вблизи это было...многократно хуже. Бледный, истекающий холодным потом, еле дышащий, Фриск будто умирал.       От этой картины Санс почувствовал, как земля будто ушла из-под ног. Медлить, однако, было нельзя и скелет тут же кинулся к парню, принимаясь дёргать того за плечо и, спустя пару минут, когда губы мальчишки были почти что синими, он, наконец, проснулся, сделав жадный глубокий вдох, и тут же сел, сжимая дрожащими пальцами ткань серой футболки. Он залился сильным хриплым кашлем, прерывающимся лишь на жадные вдохи и тщетные попытки выровнять дыхание.       Казалось, что ему было всё равно на то, что происходило вокруг: что Санс держал его за плечо, что-то говорил, что он ВООБЩЕ был в комнате, в которой его быть не должно. Парню было слишком плохо, чтобы вдаваться в детали. Сердце набатом било в груди, в ушах, пульсировало где-то в горле, будто его и правда душили. Тело не болело, не было ни малейшего намёка на раны, однако те ощущения, то чувство ломающихся костей, как плоть разрывается под острыми наконечниками копий, как шипы разрывают кожу, медленно сдирая отдельные её куски.. Всё это будто эхом отзывалось покалыванием повсюду, от чего крупная дрожь всё не унималась.       Санс что-то говорил, пытался успокоить, помочь, но Фриск его не слышал. Слышал лишь собственное хриплое дыхание и пульсирующую в теле кровь, когда его резко потянуло вперёд. Скелет обнял его, крепче прижимая к себе и похлопывая по спине. Небольно, но ощутимо, помогая отвлечься и вернуться в реальность. И после объятий действительно стало..немного легче. Дыхание постепенно выровнялось, пульс пришёл в норму, а ушедший кошмар вновь оставил после себя лишь полное эмоциональное истощение и усталость.       Скелет чувствовал, как парня трясёт. Похолодевшие пальцы впивались в голубую куртку, дрожа и будто боясь ослабить хватку. В его черепе не укладывалось лишь одно: ЧТО должно было присниться, чтобы напугать ФРИСК. Парня, который отличался невероятной стойкостью и силой духа, которого даже неожиданным появлением не всегда напугать получалось. Эта мысль не давала покоя, однако стоило лишь промелькнуть мысли на подобии "Могло быть и хуже", как послышался тихий всхлип, окончательно выбивший скелета из колеи. Он не знал, что сказать, как подбодрить и мог лишь продолжать находиться рядом, гладя друга по взмокшей спине и ждать, пока тот хоть немного расслабится.       Это была грань. Фриск больше не мог держать эмоции под контролем, подавлять в себе всё то, что копилось долгие годы, превращаясь в снежный ком, медленно сводя с ума. Он стоял на самом краю, балансируя на той тонкой грани между здравым смыслом и безумием. Он был искренне рад, что Санс был сейчас рядом. Почему-то в голове упорно свербила мысль, что было бы труднее, окажись на месте комика кто-то другой. Санс всегда воспринимался как-то....по-особенному. Как самый близкий друг, которому можно было открыться и рассказать что угодно.       Несколько минут прошли в тишине, в которой слышались лишь редкие, приглушённые всхлипы мальчишки. Однако когда эмоции стихли, а дрожь в теле прошла, Санс рискнул заговорить. — Как ты смотришь на небольшую беседу за чашечкой чего-нибудь горячего и успокаивающего? — негромко спросил он. Скелет бы понял, если бы Фриск отказался, но тот лишь отстранился и кивнул, громко шмыгнув носом. Он встал с кровати, сказав, что сходит умыться и вернётся, а Санс глянул на камеру и, подойдя, забрал её, убрав в карман. Да, больше она им тут не понадобится..       Парень же, умывшись и собравшись с мыслями, вернулся к скелету, говоря, что хотел бы побеседовать один на один и, желательно, не дома. Комик кивнул — Тогда давай возьмём чего-нибудь попить и потом уже поговорим, лады? — сказал Санс, похлопав человека по спине, стараясь приободрить, дать понять, что всё в порядке, что всё хорошо.