Глава 1. Часть 2. "В поместье Голдман"

– Пойми, я не могу вернуться, как бы я этого не хотел... здесь мой дом.

– Нет, твой дом там, где твои люди.

Поместье Голдман было скрыто от глаз немагов и находилось далеко от ближайшего города – где-то в лесу, который сам по себе выглядел как барьер, раскинувшийся на большое количество километров. Он завораживал и отвлекал своей манящей красотой, которая хранила в себе большое количество тайн, и являлся домом для простых его обитателей. Также, неподалёку от поместья расположились живописные Уральские горы и реки, возле которых младшие дети семьи Голдман часто проводили время, оттачивая навыки боя и магии с отцом, собирали травы со старшей сестрой, ну или с мамой, когда та имела возможность проводить с ними время.

Досталось их семье это поместье от их дорогой и горячо любимой бабушки – Василисы Андреевны Голдман, которая, будучи сама русской чистокровной волшебницей с великими корнями – вышла замуж за чистокровного мага из Англии – Вильяма Голдмана, который в молодости, унаследовав огромное состояние своих предков, построил такой величественный и таинственный дом, похожий на особняк, но, к сожалению, дедушка скончался, когда отцу Софи и Михаила ещё не было и года, поэтому бабушка не сильно распространяется информацией о нём, всё что знает Софи: он – её дедушка, и сильно схож с отцом – вот и всё. Сейчас же бабушка живёт с ними, следит за порядком в доме и, казалось бы, единственная, кто заботится о детях, ведь большую часть жизни их родители проводят на работе, а если и приезжают в поместье, то только, чтобы дать нравоучения, засыпать младших книгами и провести очередные тренировки в магии.

Их отец – Николай Голдман, часто в отъездах и дома бывает максимум два раза в неделю. Он работает в министерстве Англии, где все его называют Николасом, что показалось детям забавным, они никогда не слышали о такой форме имени их отца. Софи узнала это случайно, пару месяцев назад, когда принимала сов и разбирала письма, там она и узнала, что её брат Михаил едет учиться в Дурмстранг, всё таки уговорив отца отправить письмо о прошении возможности на обучение. В тот момент её охватила грусть. Она останется одна, ведь планировалось, что в российскую школу магии она поступит только в пятом классе, а пока – её учит отец, то есть, учил. В последнее время, по большей части, девочка самостоятельно погружалась в учебники, а потом в тайне с братом практиковалась в лёгких заклинаниях, которые не приносили им особого вреда.

Михаил ещё в свои шесть лет узнал от старшего о институте и загорелся идеей поступить туда. Почти за каждым ужином он просил отца, чтобы тот договорился о его поступлении, на что Николай отрицательно отреагировал, но всё же не стал рушить мечты своего младшего сына. Софи понимала, что не должна показывать неприязнь к этой ситуации, она должна радоваться, что мечта брата исполнится, но больше всего её угнетал факт того, что эксперименты и тренировки закончатся минимум до следующего лета.

Дети подбежали к машине, уже остановившейся у поместья, и встали по стойке смирно, ожидания человека внутри.

Дверь со стороны водительского места отворилась, оттуда показалась голова худой брюнетки среднего роста.

– Чего встали то, идите сюда! – крикнула им старшая сестра, раскрывая руки для объятий, после чего Миша с Софи чуть ли не сбросили корзинки, наполненные земляникой, которая слегка помялась из-за небрежного сбора маленькими ручками, и побежали к сестре, обхватывая её с двух сторон.

– Мира! – воскликнули они одновременно. – Ты не предупредила, что приедешь так рано. Что-то случилось? – задалась вопросом Софи, которая вроде только вчера получила письмо от сестры, где та сказала, что приедет через неделю.

– А ты разве не рада меня видеть? – усмехнулась старшая, явно переводя тему, чему Софи не придала значения.

– Безумно рада, – младшая обняла ещё сильнее, после чего схватилась за руку, – пойдём в дом.

Мирослава Николаевна являлась вторым ребёнком семьи Голдман. Старшая сестра была самой лучшей ученицей Колдовстворца на своём курсе, она разбиралась в травах и ритуалах почти на ровне с матерью. Выпустившись, она начала работать во Франции. Она работала в лаборатории, лечила магов, искала новые травы, создавала зелья и почти жила на работе, поэтому не приезжала в родное поместье долгое время. Видимо, работать – это у Голдман семейное.

Мира почти не имела сходства с младшими, она точная копия дедушки со стороны отца – по мимо того, что она брюнетка, она имела карий цвет глаз с неким желтоватым рельефом, похожим на сухую землю, изредка в них мелькал зелёный, что придавало глазам сравнение с травами, которые она так любила.

Сёстры направились в сторону дома, куда уже с корзинами убежал Михаил.

На крыльце стояла она – мать всех этих детей – Алёна Алексеевна Голдман, на территории поместья она не скрывала свои руны на теле, они были самыми прекрасными и разнообразными, хоть и хранили в себе мощнейшую страшную силу. Софи всегда казалось, что эти руны являются чем-то наследственным, что родители её мамы являлись очень сильными магами.

Алёна никогда не рассказывала детям о своих родителях, говоря, что они были простыми волшебниками и она их вообще не помнит. Алёна даже умолчала о своей девичьей фамилии, а Софи просто смирилась, ей не надо повторять сто раз, и она считала, что её мама слишком много работает и устаёт, поэтому нет смысла заваливать её вопросами о прошлом.

Женщина пригласила всех в дом.

Это поместье не было простым, оно имело свойство перестраиваться и подстраиваться под качества и характер каждого его жителя. Оно был большим и крепким, как их семья. Внутри пахло хвоей, и простой древесиной, которая служила основой строения.

Огромная светлая люстра, расположенная в холле, была сделана из хрусталя и похожа на пламя. Языки этого пламени двигались магическим образом и полностью освещали зал, в котором были расположены: диван с журнальным столиком, два кресла и массивный камин, который обычно разжигали зимой, ну или по вечерам, когда становилось холодно. Этот зал являлся самым большим помещением, он был украшен картинами русских художников и некоторыми семейными фотографиями Голдман. В одном из углов стояло и фортепиано, на котором играла бабушка и Мира, когда ещё была подростком, сейчас оно стоит просто в качестве интерьера, снаружи оно может и блестело от чистоты, но внутри явно покашливалось от большого количества пыли.

С кухонного помещения тянуло выпечкой и жареной картошкой, которую бабушка только что достала из печи. У всех присутствовало ощущение, что большую часть своей жизни Василиса Андреевна проводит именно на кухне. Она никогда не разрешала кому-то из девочек заниматься готовкой на всех, считая, что лучше и быстрее её с этим никто не справится.

Софи надо было переодеться после леса, поэтому, она быстро поднялась в свою комнату, которая чем только не была наполнена, достала из шкафа аккуратно сложенные домашние брюки и футболку, которую когда-то забрала у старшего брата. Она быстро переоделось, сложила всё так же аккуратно и осмотрелась, в попытках найти какой-то изъян. Софи всегда следила за порядком, у каждого предмета было своё место, поэтому она даже бабушке не разрешала там ничего трогать. Михаил называл это паранойей, смеясь со столь порядочной Софи, но для неё комната была местом, где она могла спрятать себя от проблем или частых ссор родителей, от которых когда-то отвлекали старшие, до того как стали пропадать на работе, живя своей жизнью. Дом создал её мир по-настоящему большим: тут и огромный шкаф с книгами, просторный стол для письма и рукоделия, огромная кровать, отдельный угол для спортивного инвентаря и полки с множеством магических артефактов, которые ей привёз с разных стран её самый старший брат – Лео Голдман. У них разница в возрасте целых 20 лет, но это не мешает им проводить время вместе и делиться находками, он является тем, кто привил ей любовь к редким вещам, потом обучал её древним ритуалам, она считала его самым близким человеком из столь большой семьи. Месяц назад она перестала получать от него письма, Софи сослалась на то, что он много работает во многих странах и часто трансгрессирует, поэтому сильно не распространяется о своей жизни, даже родным. Конечно, была и обида, кричащая, что он не доверяет, что ему просто уже не очень интересно делится с ней своей жизнью или учить чему-то. Но девочка не позволяла этим мыслям взять верх, она всё равно была лучшего мнения о своём самом старшем брате, она по-настоящему гордилась им.

Софи начала тихо спускаться вниз, Михаил за ней. Они хотели напугать людей в большом зале, но брат быстро притормозил Софи.

– Стой, – прошептал он, – слушай. Его уши начали шевелится так, как будто улавливали малейший звук.

Михаил являлся анимагом, ещё с раннего детства отец обучал его. Сейчас – ему уже не кажется это чем-то сложным, хоть он и не контролирует до конца, проявляя медвежьи повадки даже в человеческом виде. Ушло на это более двух лет. Каждый день для мальчика казался испытанием, можно смело сказать, что процесс получения этого навыка дался ему не легко. Их отец сам обучился ему только в Хогвартсе, его животным был филин, но принимал его облик он не так часто, поэтому дети не в курсе, владеет ли он им сейчас. Животным Михаила был медведь, увидев его в первый раз – Софи смеялась со столь очевидного совпадения. Ей же, скорее всего – повезло, отец решил пока не подвергать её таким испытаниям, говоря, что она ещё маленькая для такой опасной и долгой магии. Она устала слышать о "опасности".

"Мы делаем всё для вашей безопасности. Мы хотим вас защитить", – но никто никогда не говорил, от кого или чего надо защищаться. Почему надо вечно скрываться даже от тех же самых магов. Почему именно их семью настигло это... проклятие?

– Мам, пап, от него никаких известий, – тихо начала Мирослава. – Он просто пропал, не оставив даже письма, я была в его съёмной квартире, в последнем номере отеля, в котором он ночевал – везде пусто.

– Душа моя, – обратилась бабушка к старшей сестре, – кто-то из ваших отправился на его поиски?

– Да, всё безуспешно, – она накрыла лицо руками.

– Всё будет хорошо, я направлю людей из министерства, – сказал отец, но Мира возразила.

– Нет, если они будут копаться в его деле, могут нарыть на то, о чём не должны знать, не говоря уже о магии внутри каждого из нас, – сказала она, переведя взгляд на мать, которая пыталась отвлечься, смотря на птиц в окне. Они все знали что происходит, и что следует делать, и чем им придётся платить.

– Дорогая, – подошёл Николай сзади, – нам всё таки придётся просить их о помощи, хотя бы с поисками, – сказал с грустью в лице, взяв руку жены в свою. Он понимал переживания Алёны, ведь её родители явно были не простыми добрыми волшебниками...