Глава 4. Счастье

      Два летних месяца Калерия и Аим провели порознь и вместе, то есть они постоянно встречали друг друга, но на сближение не шли. Отец д`Обри продолжал тайно ужинать у прихожан, которые бесконечно жалели своего доброго пастора. Аим всё так же готовил постные благопристойные блюда, хотя по утрам и лакомился теми сластями, что для него оставляла Калерия. Почему-то теперь каждую ночь он оставлял окно открытым, но ничего не случалось. А всё потому, что Калерия впервые в своей жизни столкнулась с серьезными сомнениями. Если он её истинный возлюбленный, значит им суждено быть вместе, родить дочь, которая унаследует дар матери, а потом состариться и умереть. И всё было бы легко и просто, не окажись её избранник инквизитором. Аим был подневолен, он не смог бы освободиться от обетов и вести жизнь обычного человека, всегда над ним будет довлеть зловещая черная эмблема Святой Инквизиции. Его долгие годы готовили и воспитывали, чтобы уничтожать ведьм, скорей всего его разум и сердце отравлены жуткими небылицами, которым их пичкали в Академии инквизиторов. Калерия боялась в нем ошибиться. Когда он нёс её на руках, она подумала, что никогда не чувствовала себя в большей безопасности чем с ним. Его сердце билось так надежно и твердо, что ему хотелось верить, очень хотелось.       Аим уже не докучал жителям деревни расспросами про Калерию, он тренировался, помогал поддерживать чистоту в доме и церкви, ухаживал за персиковым садом. Даже готовить стал лучше, по крайней мере сдабривал пищу солью и пряностями. Вечера он проводил в глубокой задумчивости слушая рассказы отца д`Обри о старожилах Сеньона. А ночами щемящая тоска закрадывалась ему в грудь, он садился у окна и долго всматривался в темноту.       

***

      В один из вечеров Калерия вновь наведалась в таверну сестёр Плантен, где с удовольствием напилась. После небольшой драки с эльфами, она нашла в себе силы взобраться на метлу и отправиться восвояси.       — Что б ты свалилась и шею себе сломала! — неслось вслед ведьме из Сеньона проклятие от эльфа с подбитым глазом.       А Калерия летела, холодный ветер немного её отрезвил, но самую малость. В какой-то момент он свернула не туда.       

***

      Аим проснулся от того, что на его грудь навалилась неведомая тяжесть, открыв глаза он увидел, что это Калерия, которая со счастливой улыбкой обнимала его широкую грудь.       — Мой мальчик, — шептала она, — никому тебя не отдам.       Он провел слегка дрожащей рукой по пышным волосам, она издала звуки напоминающие кошачье мурчание. Аиму стало весело, он продолжал гладить её по голове и спине, даже после того как Калерия погрузилась в глубокий сон. На следующее утро кюре д`Обри стучал в двери к Аиму.       — Брат откройте! Я знаю, кто написал на Калерию донос! — радостно кричал священник.       В это время Аим открыл окно и поцеловав Калерию на прощание позволил ей вылететь на метле вон, не следовало шокировать бедного кюре. Вскоре инквизитор открыл дверь. Священник не замечая ничего странного даже крепкого запаха алкоголя принялся оживленно выкладывать новости.       — Я долго думал, кто бы мог из наших совершить такую подлость как донос на племянницу старосты и пришёл к справедливым выводам, что никто не мог! — его круглое лицо расплылось в благодушной улыбке. — Но потом я вспомнил, что в прошлом году община нанимала кровельщика из Сент-Вера, соседней с нами деревни. Это был Эмиль Патте, известный склочник, когда-то он должен был стать монахом и жил в монастыре, где выучился кое-как грамоте. Так вот этот Эмиль положил глаз на Калерию он к ней и так, и сяк, а она даже не смотрела на него. Вот он осерчал и пригрозил на прощание, что она пожалеет, кстати, он никак не мог запомнить её имя, всё называл его Калинией или как-то похоже.       Священник остановился перевести дыхание, Аим понимающе кивнул, да, это было похоже на правду, отвергнутый мужчина был способен на подлость. К сожалению, этот Эмиль Патте написал анонимку, а это значит, что вздумай он отозвать свой донос ему могут не поверить. Инквизитор поблагодарил священника и объяснил, что повернуть дело Калерии вряд ли удастся и будет это выглядеть очень подозрительно.       — Так что вы предлагаете? — растерянно спросил священник.       Аим дал ответ, который крайне удивил отца д`Обри.       — Будем жить мирно настолько долго насколько это получится, — произнёс он с непривычной улыбкой на суровом лице.       Этим же вечером он переехал с голубями и пожитками в дом Калерии. Теперь черный котёнок видел, когда они сидели в обнимку, что пламя их сердец наконец объединилось. А раз так, то значит никакие беды какими бы сильными они не были не способны погасить этот огонь. Котёнок зевал, выгибал гибкую спинку и требовал себя покормить. Пока Калерия прошила ему рыбку, Аим завороженно следил за каждым движением своей любимой. Он впитывал взглядом веснушки на её носу и плечах, невозможно соблазнительные очертания грудей, тонкую талию и пышные бедра. Впервые в жизни он понимал, что такое счастье и от этого немного глупая улыбка не сходила с его лица.