Глава 1. Видение в ночи.

В одной из бесконечных зимних ночей выжившие укрылись в полуразрушенном доме, где когда-то была чья-то квартира. За выбитыми окнами выла метель, но в маленькой комнате теплился костёр из сломанной мебели. Багровые отблески огня танцевали на обветренных лицах. Элиот, самый решительный из группы, подбросил в пламя кусок доски и провёл взглядом по своим спутникам. Он видел усталость в их глазах — многолетний изматывающий труд, потери и страх оставили свой след. Но он видел и другое: искру упорства, ту самую, что до сих пор не дала им сдаться. – Дров осталось совсем мало, – тихо заметила Рида, кутаясь в ветхий тулуп. Она была добрая и заботливая, старалась поддерживать остальных, хотя сама кашляла всё чаще. В последние месяцы её мучил непонятный тяжёлый кашель, и Элиот с тревогой замечал, как она тайком смахивает платком капли крови с губ. Но Рида ни разу не пожаловалась, скрывая свою слабость, чтобы не быть обузой. Амир сидел ближе всех к огню и почти не поднимал глаз. Его плечи дрожали – то ли от холода, то ли от внутреннего тревожного озноба. Он всегда был самым пугливым: каждое завывание ветра за стенами могло заставить его вздрогнуть. Сейчас же он явно пытался справиться с приступом паники, тихо бормоча что-то себе под нос. Рядом с ним, положив руку ему на спину, сидела Энни. Она что-то ласково шептала, успокаивая его. Благодаря Энни страхи Амира ещё не поглотили его окончательно. Энни умела находить слова поддержки для каждого — её мягкая улыбка и светлая вера в лучшее не раз поднимали боевой дух всей группы. Даже сейчас, когда надежды почти не осталось, она мечтала о тёплом лете и верила, что однажды снег растает. Немного поодаль, прислонившись к стене, хмуро молчал Исаак. Он точил нож о камень, и зелёные искры вылетали при каждом движении. Исаак слыл эгоистом: он редко делился своими мыслями и всегда думал сперва о собственной выгоде. Тем не менее, он оставался с группой. Быть может, понимал, что в одиночку не протянет, а быть может, глубоко в душе дорожил товарищами. Он скрывал свои истинные чувства, пряча их под маской суровости и цинизма. Но Элиот знал: несмотря на показное равнодушие, Исаак не раз выручал их в опасные моменты. Просто он никогда не признается, что делает это не только ради себя. Внезапно ветер за стенами стих. Ночная тьма, казалось, сгущалась за выбитыми окнами. Элиот насторожился: такой резкой тишины он не слышал уже давно — метель словно затаила дыхание. Остальные тоже подняли головы. В тишине раздался голос Энни: – Смотрите... что это? – прошептала она, указывая в окно. Небо, едва различимое между рваными облаками, внезапно озарилось танцующим светом. Волны сияния переливались зелёным и лиловым, наполняя мрак фантастическим блеском. Это было северное сияние – мистическое, невероятно красивое. Его никогда прежде не видели эти люди: после катастрофы небо почти всегда было затянуто серой пеленой, а геомагнитные бури казались забытым явлением природы. Но вот сейчас само небо заиграло красками, похожими на разлитые по горизонту духи. Амир застыл, раскрыв рот. Он вцепился в ладонь Энни, не отрывая взгляда от небесного чуда. Рида перекрестилась, шепча молитву, словно увидела знак свыше. Исаак выронил нож – лезвие звякнуло об пол. Даже на его невозмутимом лице появилось изумление. А Элиот медленно встал, не сводя глаз с пляшущих огней за окном. Сердце его учащённо забилось. Он вспомнил старые книги, которые читал в детстве: там писали, что полярное сияние – редкое, но прекрасное явление в северных широтах, некое «мерцание небесного огня». Но сейчас, среди всеобщей зимы, оно выглядело как настоящее чудо. Казалось, сама природа подавала знак оставшимся людям. – Не может быть... – выдохнул Элиот, делая шаг к оконному проёму. – Северное сияние... Здесь, у нас? – Это... красиво, – прошептала Энни, в глазах её стояли слёзы. Отблески зелёного пламени плясали на её лице. – Будто надежда небес спустилась к нам. Исаак осторожно подошёл ближе, прищурившись. Он с подозрением всматривался в ночное светопреставление. – Странно всё это, – пробормотал он. – Никогда такого не было видно. Что, если... – Он замолчал, не договорив, но Элиот уловил в его голосе нехарактерные нотки волнения. Рида, ещё недавно сонная и утомлённая, теперь казалась преображённой: на её бледных щеках играл отражённый свет, глаза сияли. Она сложила руки, будто молясь: – Господи... неужели это знак? За столько лет впервые... – Знак? – переспросил Исаак, качая головой. – Знак чего? Что толку от красивых огней? Они нас не накормят и не согреют. – Но ведь это может быть не просто огни, – тихо, но твёрдо возразила Рида, глядя на него. – Может, там, где сияние, есть нечто необычное. Что-то, что поможет нам. – Поможет? – фыркнул Исаак. – Чем поможет пляска Мэри на небе? Элиот не вмешивался в их спор. Он напряжённо думал. Сияние тем временем разгоралось сильнее, растекаясь по небосклону до самого горизонта. Ему почудилось, будто вдали, на севере, небеса светятся особенно ярко, почти до самого земли. Будто это не просто оптическая иллюзия, а реальный столп зеленоватого Мэри где-то там, далеко за снежной пустошью. – Может быть, где-то далеко есть место, где работает электричество? – предположила Энни вдруг. – Или другие люди? В её голосе звучала надежда. Амир согласно кивнул: – Да... вдруг это люди. Может, кто-то запустил прожекторы или фейерверки... Исаак усмехнулся: – Фейерверки? Сейчас? В мёртвом мире? Сомневаюсь. Но... если где-то работают генераторы, там может быть тепло и еда. Он вслух произнёс то, о чём подумал и Элиот. Возможность, что где-то впереди есть безопасное место, даже колония выживших, куда они могли бы присоединиться — пусть крошечная, но шанс. Рида взволнованно поднялась на ноги. От внезапного движения её окутало головокружение, и она опёрлась о стену, но глаза её горели энтузиазмом: – Нам надо пойти туда. К сиянию. В хижине стало тихо. Лишь пламя трещало да снаружи по крыше шуршали лёгкие снежинки. Элиот видел: эта мысль уже озарила воображение каждого. Уйти в неизведанное, рискнуть — сама идея была страшна. Но оставаться здесь, медленно умирая от голода и холода, было не менее страшно и безнадёжно. Их теперешняя жизнь сводилась лишь к выживанию, без цели, без будущего. А странное сияние будто звало их за собой, обещая если не спасение, то хотя бы смысл. Амир первым озвучил сомнения: – Это далеко... Кто знает, сколько идти, – пробормотал он, теребя дрожащими пальцами край одеяла на плечах. – А вдруг там ничего нет? Вдруг это просто северное сияние, и всё... Мы зря потратим силы и замёрзнем в пути. Энни посмотрела ему в лицо, стараясь поймать его взгляд. – Но, может, там действительно что-то есть, милый... – мягко сказала она. – Мы ведь уже давно живём без цели, просто день за днём. А тут... вдруг там тепло? Вдруг что-то, что сможет вернуть нам нормальную жизнь? Амир грустно опустил глаза: – Нормальную жизнь... – эхом повторил он, и горькая усмешка тронула его губы. – Разве что чудо вернёт нам прежний мир. Элиот, до сих пор молчавший, поднял руку, призывая внимание: – Слушайте, – он говорил негромко, но уверенно, как всегда, когда нужно было принять решение. – Я не знаю, что именно мы видим в небе. Возможно, это просто природное явление. Но Энни права: у нас уже давно нет никакой надежды. Мы живём лишь воспоминаниями о прошедшем мире и страхом перед завтрашним днём. Если есть хотя бы малый шанс, что там, куда бьёт это сияние, мы найдём ответ... или других людей... или что-то, что изменит нашу жизнь, – разве мы можем его упустить? Он обвёл их лицами, и никто не перебил — даже Исаак слушал внимательно. Элиот продолжил, воодушевляясь собственными словами: – Я предлагаю пойти к этому Мэри. Вдоль линии северного сияния, насколько хватит сил. Если окажется, что это просто свет в пустом небе, мы по крайней мере попытались. Но если не пойдём – мы никогда не узнаем правды и будем до конца своих дней жалеть, что не попробовали. Рида улыбнулась, как улыбается мать, видя, что дети приняли верное решение: – Я с тобой, Элиот. Надо идти. Бог может и впрямь ведёт нас этим светом. Исаак пожал плечами: – Сидеть здесь – верная смерть в течение года, двух... Какая разница, где умирать – тут или по дороге? – проворчал он. – Если есть шанс найти что-то полезное, я не против сходить. Только нужно подготовиться. Все взгляды обратились к Амир. Он нервно оглядел товарищей. Ему хотелось спрятаться под прогнившие половицы от одних лишь мыслей о долгом походе по ледяной пустоши. Но идея остаться одному тоже пугала его до дрожи. Энни взяла его ладонь в свои и слегка сжала: – Мы все вместе, – тихо сказала она. – Я верю, у нас получится. Пожалуйста... В её глазах блестели одновременно слёзы и отражения полярного сияния. Амир почувствовал горячий комок в горле. Ради Энни он был готов стараться быть храбрее, чем он есть.  – Ладно... – прошептал он еле слышно. – Я пойду. Только обещайте... если станет совсем плохо... мы вернёмся? Элиот кивнул, хотя в душе своей знал, что возвращаться будет уже некуда. Их крошечное пристанище не спасёт их надолго, а назад, через пургу, они, возможно, и не дойдут. Но Амир сейчас нуждался в утешении: – Обещаю, – твёрдо сказал Элиот. – Если поймём, что совсем беда, вернёмся. Исаак презрительно хмыкнул, но промолчал. Энни благодарно улыбнулась Амир и прижалась лбом к его плечу. Так было решено: они отправятся в путь наутро.