4. Уходя из гостей к другим

Рокки едва не дёрнулась, когда тонкое щупальце невесомо прошлось по её лицу, огладив скулу и заставив голову чуть повернуться в сторону. Её словно решили осмотреть с другого ракурса. Она инстинктивно отбросила от себя это щупальце ударом ладони. — Вы забываетесь! — выпалила Рокки, гневно смотря на Сонхва. — К тому же стоит напомнить, что мне кому-то приговор выносить в конце, не давайте повода отнестись к вам предвзято! Нелепо, конечно, вышло. Для него эта угроза прозвучала явно смешно, вряд ли столетнее существо боится суда. Скорее, оно обречённо его ждёт или ему всё равно — сломался и смирился в заточении. Впрочем, барон Сонхва снисходительно улыбнулся. — Прощу прощения, миледи. Я действительно забываюсь — так долго был один, отвык от светских манер. Вы не назвали вашего имени, хотя знаете моё. — Рокки, моё имя Рокки. — А фамилия? Чьего рода? — Я сирота, таких часто берут в Охотники Хала, мне не ведомы мои родители, — холодно ответила она. — Ох, Рокки, не буравьте меня таким злым взглядом. В моих действиях не было срамного умысла, я лишь забылся, желая лучше рассмотреть лицо, в чертах которого так много знакомого. Давным-давно тут была одна девушка. Вы очень на неё похожи. Практически одно лицо. Рокки нахмурилась, вспоминая слова и Юнхо, и того оборотня Уёна. — Я похожа на некую Аврору? — уточнила она. Сонхва просто кивнул в знак согласия. — Ваш брат Юнхо в деревне обмолвился, что я похожа на неё, но быстро ушёл, ничего не сказав. Кем была эта девушка? — Я не знаю, — покачал он головой. — Точнее не помню уже, память меня подводит. Какая-то миловидная девушка из деревни, я не шибко запоминал информацию о не интересующих меня жителях. Впрочем, меня вообще мало что интересовало, не говоря о плотском. — Но имя какой-то девушки и её внешность вы аж настолько запомнили, — ехидно усомнилась Рокки. Сонхва лениво улыбнулся на её колкость. — Её трудно было забыть. Ведь мой братец был на ней помешан. Кажется, это она взмолилась к Халазии, призывая её на суд. У неё, этой девушки, были задатки к магии, слабые. Возможно, она бы стала Охотницей Хала, как вы. Но, увы, я нашёл её мёртвое тело в руках брата, испивающего из неё кровь. А после на нас обрушилась магическая мощь и Халазия заперла нас всех в ловушке времени. — Юнхо убил ту Аврору? — нахмурилась Рокки. — Расскажите больше, прошу вас. — Мне сложно сказать, с чего всё началось, — вздохнул Сонхва, бездумно перебирая сцепленными пальцами на животе. К виду одной костяной руки Рокки уже даже немного привыкла. Он неторопливо продолжал: — Возможно, я сам в чём-то виноват. Нет, даже виноват, — закивал он сам себе. — Конечно, я скрывал ото всех, что мой брат вампир. Но я особо не переживал за него. Юнхо хорошо скрывался и выглядел разумным. Местность здесь была прекрасной, всегда очень пасмурной, в тумане, поэтому по утрам и вечерам он бродил в деревне — солнца никакого не было в помине, его ничего не жгло, опасны были только прямые яркие лучи. Он охотился на огромных зверей в лесу. Никаких скандалов, слухов и проблем… Ну, как без проблем? Кое-что было. Юнхо требовал любви, как ребёнок, порой он искал моего внимания, как малое дитя. Я был слишком занят своей работой и экспериментами, искал способы закрывать тёмные порталы и лечить Гниющий Мор. Мне было не до сентиментальных прогулок и дурацких разговоров по душам, как Юнхо это называл. Когда он начал поклоняться богине Халазии, я даже не понял — это делалось назло мне, от скуки или для того, чтобы перед людьми скрываться больше. В любом случае, его ранило моё невнимание и холодность. Но я был занят делом, а он слонялся по деревне, изображая вид бурной деятельности. Не знаю, как и когда ему там приглянулась та дева Аврора, но он на ней помешался. Даже спрашивал меня, может ли он взять в жёны девушку из простого сословия. У меня не было предубеждений, лишь бы брат от меня отстал. Увы, судьба была насмешлива — дева, внезапно, не пленилась моим братцем, наоборот, всячески его избегала. Она явно ощущала что-то неладное. Меня даже позабавило, что деревенская девка крутит носом от молодого, богатого и красивого жениха. Любая простушка в этом месте пищала бы от восторга. Но эта оказалось всё-таки умной, — с мрачной иронией сказал Сонхва. Рокки слушала его, не перебивая. Голос барона несколько гипнотизировал её — такой спокойный, выверенный тон, он звучал глубоко, протяжно, слегка томно. Она всё не могла поверить, что прямо сейчас сидела прямо перед знаменитым магом-учёным Марсом, который скрывал своё лицо и происхождение, чтобы его труды бесстрастно оценивали. Что же он вытворил сто лет назад? — Какое-то время мы долго не разговаривали с Юнхо, хотя жили в одном замке. Прозаично, — хмыкнул Сонхва. — Вы поссорились? — уточнила Рокки. — А как вы думаете? — лениво протянул Сонхва. — Он якобы искал моей любви и поддержки. Но когда я тяжело заболел, практически умирал и травил себя тяжёлыми вытяжками из магически созданных ингредиентов, чтобы убрать метастазы по всему телу, то Юнхо отказался мне помочь. Он отказался меня обращать в себе подобного, чтобы спасти. Мол, это страдания, проклятия, бла-бла-бла, и если я умру, то с душой. То есть, мой брат меня кинул. Прозаично. Это внесло огромный разлад между нами. Впрочем, потом я успокоился и понял, что вампиром было бы быть ужасно. Я не хотел вечную жажду — она мешала бы здраво мыслить. Тогда я нашёл другой способ. Он тихо вздохнул. — А дальше я пропустил нечто важное, видимо, — продолжал Сонхва. — Увлечение Юнхо той девушкой превратилось в некое помешательство. Однажды я узнал, что он тайно заказывает парики. Такого цвета волос, длины и структуры, как у той Авроры. У неё были красивые волосы, как для простой деревенской, это её выделяло. Ваши волосы, Рокки, очень похожи, как и лицо, только без этих инфантильных рожек, — добавил он с усмешкой. Рокки немного смутилась, но виду не подала. Действительно, было неловко сидеть перед выдающимся учёным и древним существом с дурацкими рогами, накрученными из волос. — Зачем ему парики? — наивно спросил она. — Я догадывался, — вздохнул Сонхва. — Мужская плоть слаба, и Юнхо были свойственны низменные желания. Он тайком водил шлюх через секретный вход. Иногда сам исчезал из замка, посещая сомнительные места. Разумеется, я приставил за ним следить поверенного человека. И Юнхо это делал с женщинами, надевая на них парик и беря сзади. Он представлял свою Аврору, имея шлюх, а её взять силой не мог. Прошу прощения, что это рассказываю, но вы должны понимать — он уже был болен своей фанатичной любовью, — Сонхва вздохнул. — В тот самый день, в канун Дня всех святых, Юнхо уговорил меня устроить праздник в замке, чтобы стать ближе к народу. Он пригласил всех детей и юных дев. Если честно, он надеялся, что мне кто-то приглянется — он всё наивно мечтал, что я выйду в свет, влюблюсь, буду хохотать и шутки шутить, — Сонхва скривился, и в голосе его послышалось отвращение. — Мне не нравилась эта затея, но я разрешил, лишь бы брат от меня отстал на время, удовлетворившись своими мнимо-заботливыми делами. Только потом ко мне подошёл тот самый стражник, мой шпион, что следил за Юнхо, и с тревогой попросил поговорить наедине. Тогда он и рассказал кое-что ещё, что давно подозревал в слежке. Мой братец совсем помешался и из-за вседозволенности пошёл на большие извращения, удовлетворение своих садистских порывов. Он воровал женщин, приковывал в своей скрытой комнате за личными покоями, и там всласть над ними издевался. Именно это и обнаружил мой шпион — он видел, как один стражник повёл в покои Юнхо новую деву прямо во время пира в ту ночь. Очевидно, тот стражник и водил ему наивных девок. После чего мой шпион спустился в скрытую комнату и обнаружил там два обезображенных и явно изнасилованных трупа. Он бросился ко мне, чтобы рассказать эту информацию, уже подкреплённую фактами. Тогда я и понял, что Юнхо уже не мог совладать с внутренним зверем. Но в ту ночь произошло страшное. Сонхва вздрогнул и схватился за голову, словно вспышка боли прострельнула в его висках. Он отчаянно скривился. — Ах, моя память… — простонал он. — Это было ужасно… Кровь, повсюду кровь. Погибли все дети, все девушки, все до единого… Разорванные, с перекушенными шеями… Везде реки крови… Он сошёл с ума, понимаете. Мой младший брат сошёл с ума… — Все дети и девушки были убиты? — Все… все до единого… Море крови… — простонал он. Рокки хмуро смотрела на барона, который нервно вцепился в волосы, едва не выдирая их. Костяная рука двигалась без мышц — последствия чёрной магии. А на обычной руке на миг расползлись трупные гниющие пятна, как и на правой щеке, но тут же исчезли, будто и не было этого отголоска разложения тела. Рокки нахмурилась. — Но вы пытались стать личем, — осторожно начала она. — Я слаба в некромантии, но слышала, что для создания великой филактерии необходима кровавая жертва. Поэтому эта магия считается тёмной и запрещённой. Как вы проводили свой ритуал? — спросила она, практически прямо намекнув на обвинение. Сонхва убрал руки от лица и посмотрел на неё каким-то пустым нечитаемым взглядом. Но он быстро пришёл в себя, водружая на лицо привычную расслабленно-вальяжную маску типичного аристократа. Он мрачно и как-то горько усмехнулся. — Я не буду вам врать, Рокки. Вы правы — для создания лича нужно заключить его душу в могущественную филактерию, а для этого частью обряда есть жертвоприношения. После рассказа моего шпиона я решил, что пора, ведь приготовления у меня были все готовы. В ночь на Хэллоуин магия мироздания особенно сильна. Я не горжусь своим поступком, но в жертву я принёс того шпиона. Ведь он столько знал о моём брате. И хоть он служил мне, но теперь он знал грязный секрет Юнхо. А если секрет знают двое, то это уже не секрет. Я не хотел допущения разгласки, ведь это мой брат, как-никак. Я думал спасти его по-своему, но перед этим мне пришлось пойти на жестокость — убрать свидетеля, которого же сам и приставил наблюдать за Юнхо. Но во время ритуала явился мой братец и швырнул в меня склянками мною же созданного алхимического огня. Он нарушил ритуал. Меня вырубило на какое-то время от огненного взрыва, я не успел полностью обратиться в лича, а Юнхо схватил моё великое творение, магический сосуд, ту самую филактерию и удрал с ней восвояси. А очнулся я от ужасных воплей, когда выбежал зал, то увидел десятки трупов детей и девушек. Сонхва нервно мотнул головой, прикрывая глаза. Когда он снова их открыл, то взгляд стал стеклянным, он смотрел в одну точку, явно вспоминая давно прошедшее. — Одна девушка ещё была жива, она истошно кричала, взывая к Халазии за помощью перед её маленькой статуей у камина, — продолжил вспоминать он. — Это была та Аврора. В моей голове ещё мутилось, я как жалкая собака едва не полз на четвереньках. Я увидел, как девчонку схватил Юнхо и унёсся с ней на руках, применяя свою вампирскую небывалую скорость. Я с трудом поднялся и поплёлся за ним, в ужасе отшатываясь от многочисленных трупов по всему залу. Но последнюю девушку я спасти не успел. Когда я зашёл в покои Юнхо, то увидел их вместе лежащих на его кровати. Её белое платье всё промокло от крови, а Юнхо неистово кусал её во всех местах, разрывал острыми зубами её мёртвую плоть. Да, она была уже мертва в его руках, её стеклянные глаза смотрели в никуда вверх. Я прибыл туда слишком поздно… Я взревел, стал кричать, укорял его, и мой братец пал ниц передо мной. Он сказал, что сделал это для меня, только для меня, из любви к старшему брату, чтобы привлечь моё внимание, чтобы дать мне эти жертвы для моего обряда, чтобы я простил его, что он не обратил меня. А с девчонкой он не удержался — так желал её сильно. Но обезумевший вампир часто путает желание похоти с жаждой крови, и Юнхо не сдержался… Но дальнейшее я уже не помню — свет обрушился на нас, и к нам снизошёл светящийся облик Халазии. В гневе она заморозила время, заперев в этой вечной ловушке. И теперь из-за Юнхо мы все завязли здесь, словно цветы, заложенные между страницами Книги Времён. Сонхва закончил. Его лицо приобрело ещё более нездоровый вид — тёмные круги пролегли под глазами. Он был похож на измученного болезнью человека, хотя всё равно выглядел устрашающе красивым и изящным. — Вы услышали мой рассказ, миледи, — устало сказал он. — К сожалению, моя память даёт сбой за столько лет заточения здесь, поэтому я не могу вам поведать подробности в ярких деталях. А возможно, что мой мозг отказался помнить тот ужасный день, пытаясь спасти мою психику, — он уныло хмыкнул. — Так или иначе, я тоже виноват, что не пресёк это с самого начала, чувствуя странную тягу Юнхо к девице и обиду на меня за внимание равнодушие, хотя это я в итоге должен был на него обидеться. — Вы… — Рокки думала, как спросить, но всё же сказала прямо: — Вы подпишите мне показания, как просила Стражница Бёль? Сонхва пожал плечами. — Я страдал слишком долго, терзаемый потерей памяти и этим удушливым дымом. Я буду только рад… Она думала, что он сейчас как-то призовёт пергамент, или щупальца что-то подтянут. Но Сонхва вдруг просто встал и пошёл к своему столу. Рокки пристально всматривалась в его спину с идеально ровной осанкой. Чёрный камзол в пол, слегка развивающийся при ходьбе, делал его худую фигуру визуально ещё длиннее. Она смотрела на его чуть хищно-изящный профиль и всё думала, какими странными бывают тёмные маги. Ей никогда не понять их, достойна их логика или нет? Сонхва взял лист бумаги, чернильницу и перо, и вернулся к ней, усаживаясь за стол. Он принялся быстро писать, безэмоционально смотря на пергамент. — А как ваш брат Юнхо относился к вашим исследованиям и практике тёмными искусствами? — спросила Рокки, наблюдая, как грациозно двигается его здоровая кисть. — Никак, — обыденным тоном отозвался Сонхва. — Ему было неинтересно с детства, но он побаивался моих странностей. После смерти родителей он ревновал меня к научным трудам и моей работе, хотел внимания. Ныл, что я должен дома сидеть, а не разъезжать по далёким землям и смотреть на умирающих да гниющих. Но когда он самолично увидел заражённых, то высокомерной спеси у него поубавилось. Первые вспышки Гниющего Мора действительно были жуткими для неподготовленных глаз: на лице больного появлялись ало-синюшные пятна, в середине пятна кожа лопалась, даже могли обнажиться кости. Из глаз, ушей и носа сочилась зелёная слизь, была возможна рвота зелёным гноем. При вскрытии трупа внутри обнаруживалось большое скопление этой самой слизи и многоножка-мутант, порождение тёмных сил. Тогда-то Юнхо ужаснулся и не стал упрекать меня в работах, когда я искал способы побороть эту заразу. После этого вскоре его заразил вампир, и его жизнь стала совсем иной… Он почувствовал себя ещё более одиноким, ведь был вынужден больше прятать свою жизнь. Юнхо мнимо искал спасения в молитвах Халазии, а потом начал считать, что мои тёмные практики приведут к погибели моей души, и стал это яро порицать. Он был молод и глуп, ничего не понимал в искусстве тайной магии, ничего не знал о мире, в котором действуем мы, маги и учёные, — Сонхва протяжно вздохнул, чиркая пером на бумаге. — Мы заключаем союзы с демонами, а бесы становятся нашими спутниками, но разве это делает нас злыми? Возможно, Юнхо совершил эту невыразимую подлость, пытаясь привлечь моё внимание и вызвать моё уважение. Может быть он хотел доказать брату, что тоже чего-то стоит. — А где теперь та самая филактерия? — Рокки резко вспомнила, что не спросила о такой важной вещи. — Это ведь могущественный артефакт. — Юнхо украл её у меня, — сказал Сонхва. — Когда Халазия спустилась к нам в гневе, она отобрала мою филактерию, а потом отдала её Стражнице Бёль, и с тех пор она охраняет моё творение. Если бы только я мог вернуть её, я бы завершил начатую церемонию и стал бы тем, кем должен был стать… Это освободило бы нас всех из этого проклятого места. Рокки сделала вид, что не придала значения его словам. Сонхва закончил писать и протянул ей пергамент. — Вот возьмите, мои письменные показания, подписанные мною самим. Отдайте их Стражнице и совершите суд. Забавно, — он усмехнулся, — я уже столько раз писал это, но Судьи куда-то девались. Мне наивно хочется верить, что хоть первая женщина Судья и первая женщина-Охотница на моём веку доведёт наконец-то простейшее дело до конца. — Спасибо, — вежливо поблагодарила Рокки, принимая показание из его руки. Она постаралась никак не реагировать на протянутую костяную кисть, избегая с ней прикосновения. — Будьте осторожны с моим братом, — сказал Сонхва, продолжая медленно её рассматривать. — Ваше странное сходство с той Авророй может сильно повлиять на его мотивы. Либо, если вы хитра, то это можно использовать в своём русле. Но у меня есть просьба, — неожиданно выдал он. — Какая? — скорее для приличия сказала Рокки. — Если суд таки свершится, — вздохнул он. — Филактерия находится у Стражницы, и вы можете потребовать её себе. Она так и изъявила волю — судьбу филактерии решит Судья. В ней — часть моей души, я же частично сделал ритуал. Но я надеюсь на ваше благоразумие и ум, что вы вернёте мне филактерию, чтобы я смог продолжить работать над своими трудами. Меня не интересует ничего кроме науки. — Почему вы так уверены, что решение будет в вашу пользу? — это был не самый острожный вопрос, но она задала его прямо. — Мне ещё нужно выслушать младшего Кромера, узнать, что скажет ваш брат. А филактерия — опасная вещь. Точнее, будущий лич — жуткий противник, Церковь никогда этого не одобрит. — Церковь не одобрит ничего, на что не распространяется её власть, — Сонхва пожал плечами. — Поэтому религия мне всегда была чужда. Лич-противник? Хм, звучит красиво, но покорение мира меня не интересует, — он усмехнулся. — Я жаждал вечности, чтобы бренное тело не отвлекало от работы. Я бы мог столько свершить, закончить свою работу, избавить этот мир навсегда от Мора. Вы кажетесь разумной, Рокки, и уверен, вы способны понять, что такое собственная жертва ради общего блага. Я талантлив — это значит, что я могу много пользы принести этому миру. Подумайте об этом. А теперь — можете идти. Я рискну наивно поверить, что на этот раз Судьи успеют. — Что? — Рокки подумала, что ослышалась. Она оглянулась, краем глаза увидев движение. А это щупальца позади неё втянулись в пол, исчезая, как чёрное потухшее пламя. Она обернулась обратно, глядя в невозмутимое лицо Сонхва. — Вы отпускаете меня? А как же дневник, за которым послали мою напарницу Неро? — Если она вернётся, она зайдёт ко мне с ним. Я направлю её дальше, — пожал он плечами. — Но если вы встретитесь — пообещайте мне, что принесёте его. Тогда я точно отпущу вас сейчас, Рокки. Он смотрел на неё в упор ожидающим взглядом. Она понимала, что он особо и не верит ей, что-то проверяет. И не очень понятно, к чему вообще это было. — Моя память порой слабеет, и я многое забываю, — сказал Сонхва. — Как я уже говорил, в этом дневнике много чего записываю. Не только свои мысли, но формулы, расчёты, теории. Там расписаны мои созданные ритуалы и смесь особых ингредиентов — всего того, что может изничтожить Гниющий Мор. Сохраните этот дневник, как наследие, — прямо сказал он. — Хорошо, я обещаю, — сказала Рокки, кивнув ему. — Тогда идите. И дам один лишь совет — не верьте даже самому доброму лицу и милой улыбке. Лжец всегда выглядит милее всех. А теперь ступайте. Сонхва взмахнул рукой, показывая ей жестом уходить. Она поднялась и пошла на выход с дрожащим сердцем. Ноги шли неспешно, хотелось перейти на бег, но она сдержалась. И Сонхва таки ничего не сделал ей, не ударил никак в спину. Она наконец-то вышла из этих покоев с письменными показаниями от первого брата Кромера. Рокки ускорилась только в следующем коридоре, переведя дух. Ну и первый разговорчик случился! Навёл на неё жути этот барон Сонхва! Со следующим Юнхо надо держать ухо в остро, если сказанное про него было хоть частично правдой. Но для начала надо забрать Неро, прежде, чем к нему идти. Кто знает, что у неё там происходит? Что за Джанго? Союзником он им станет или, наоборот, новым врагом? Рокки ценила силу и бесстрашие Неро, но вот от её дипломатических навыков и вежливости была далеко не в восторге. Она очень сомневалась, что та мило уговорит какого-то полоумного отдать украденный дневник. Ей точно нужна помощь. Она резко остановилась, услышав звон цепей. Из одной боковой комнаты к ней вышел уже знакомый Ёсан, гремя призрачными цепями следом за собой. Они уставились друг на друга, вытаращив глаза. — Оу… — только и протянул он. — Я рад, что вы всё ещё живы, это вселяет надежду. — Спасибо на добром слове, — иронично усмехнулась Рокки. — Ты бродишь здесь просто так? — Как и всегда? Как и пару лет назад? — в такой же манере хмыкнул Ёсан. Однако потом его лицо стало каким-то потерянным. — Впрочем, иногда тянет куда-то, по всему замку. Сам не знаю, чего слоняюсь. Словно ищу чего… — Ты не можешь мне рассказать ничего о братьях Кромерах? — снова спросила она. — Увы, нет, — покачал он головой. — По-прежнему нет. Запрет Стражницы. — Хорошо, — вздохнула она. — А хотя бы путь можешь указать? Где спуск в подземелье, где заточён некий Джанго? — Но вам бы к барону Юнхо поспешить! — усомнился Ёсан. — Не спрашивай, мне надо туда. — Как знаете, — последовал вздох. — Через три пролёта коридор с гобеленами на стенах. Можно сразу обойти и через правую дверь направится к спуску. Но там всё ещё много опасных тварей в замке. Вторая Охотница уже раскидала несколько и поглотила две слабые тёмные души. Но всё же лучше обойти через левую развилку. Чуть дольше, но безопаснее. — Ты со мной не пойдёшь? — Нет, — Ёсан покачал головой. — Это ваше дело. — Как знаешь, — Рокки не стала настаивать. С него явно не вытянуть нужную информацию. Она поспешила в подвал за Неро. Ёсан не соврал — на коротком пути ещё были твари, и ей пришлось попотеть. Уйдя с траектории удара лапы прыгнувшей твари, Рокки резко отбила удар скелета коротким копьём, и, скрестив оружие, переместилась ему за спину. Не тратя времени на разворот, она просто врезала ему в пожелтевший череп со всей силы гардой клинка, после чего перерубила беднягу почти пополам, одним плавным, смертоносным движением. Нарисованный знак в воздухе засветился, и магия печати обездвижила проклятое существо, давая Охотнице момент добить нежить. То же самое она проделала ещё с тремя скелетами. Следом пошли и собаки-зомби. — А-ф! — скривилась Рокки, поднимая руку. На рукаве была царапина, и на кисти проглядывала кровь. Очевидно, вражеское копьё едва задело при атаке. Не страшно, всего лишь царапина. И Охотники Хала не заражаются болезнями и простыми проклятиями, поэтому могут ходить в опасных заражённых зонах. Однако она слишком поздно распознала резкое движение. Словно дуновение ветра ощутилось на её затылке — миг, и её заключили в крепкие объятия со спины. — Твоя кровь пахнет восхитительно. Давно не чувствовал живой крови, — раздалось над её ухом. И хоть интонация теперь была другой, но она узнала голос Юнхо. Он стоял позади неё, облепив всем телом. Рокки попыталась отойти, но сильная рука властно удержала её за талию, а другая обхватила её за окровавленную кисть. — Отпустите меня, нам надо просто поговорить, — твёрдо сказала она, тщетно попытавшись выдрать ладонь, когда Юнхо переплёл их пальцы. — Ты так похожа на неё, — над её ухом раздался тихий вздох. — Будто снова вижу перед собой… Моя милая Аврора… Рокки пнула его ногой назад, попадая в голень, и отшатнулась, а после резко развернулась. Но Юнхо оказался в разы быстрее. И тут она поняла, что снова облажалась, снова недооценила силу проклятого существа в этом месте. Последнее, что она чётко увидела, это вытянувшиеся зрачки в мигом покрасневших глазах. А потом перед ней раскрылась зубастая пасть с удлинившимися клыками. Рокки было рванула в сторону, но не успела, пойманная в очередные силки с неестественной скоростью. Тёмная голова склонилась над ней, горло обдало ледяным дыханием, а затем всё свело болью. Рокки вскрикнула, когда острые клыки больно вошли в кожу. Она обхватила нападавшего за плечи, но он был так силён, что она не смогла его сдвинуть ни на йоту. Что-то потекло по её шее на ключицу. Кровь, конечно, же, но её мысли спутались — она не сразу поняла, что ей ещё и зажимают теперь зачем-то рот и нос, перекрывая кислород, и предательская слабость от потери крови и нехватки воздуха заставили её обмякнуть. Ноги подкосились, Рокки закатила глаза и готова была рухнуть, но её тут же подхватили на руки. — Давай закончим начатое, — донеслось до неё. Перед глазами плохо различался силуэт с добродушно-улыбающимся лицом, но она больше не видела его, уронив голову на чужую твёрдую грудь. Лишь звук удаляющихся шагов эхом отдавался где-то на подкорке сознания.

***

Неро быстро приводила себя в порядок — поправляла юбку и подтяжки, натягивала корсет. — Завязать поможешь? — спросила она, смотря через плечо. Минги, вальяжно раскинувшийся на диване, вырезал своим устрашающим серпом рожицу на маленькой, размером с кулак тыкве, которую он не понятно где взял. Он так и остался с плащом на голом торсе, лишь застегнул штаны, и виднеющаяся кожа на груди и животе ещё немного блестела от пота. — Садись, — он кивнул себе между ног на диване. Неро беспечно уселась между его широко разведённых бёдер. Ловкие руки Минги быстро затянули всё петли и поправили ей корсет. Он практически нежно прошёлся пальцами по её плечам, погладил их, спускаясь к локтям. Грудь, правда, по-свойски облапал, за что получил удар локтем по животу. Не обиделся, лишь усмехнулся. Неро сама себе не могла ответить, почему так беспечна с ним. И дело не в том, что она переспала с неизвестным могущественным колдуном. Дело в том, что с ним явно было что-то не так, но он ничего ей не отвечал про себя, лишь довольно улыбался. Он мог всё ещё прирезать её или не исполнить обещанного, поэтому Неро сосредоточилась на деле, а не на выяснениях, кто же он всё-таки такой и почему такой странный. Она снова вздрогнула, когда из ниоткуда в воздухе появилась летящая тыква, держа в вырезанном рту дневник в кожаном переплёте. Хрюкающая тыквенная голова скинула его прямо на колени Охотнице и довольно улетела обратно в коридор. — Почему они живые? — Неро поражённо таращилась ей в след. — Каким образом ты их одушевляешь, оставляя часть себя по твоим словам? Я чувствую эту страшную энергию. — Если я расскажу, это уже не будет секретом, — Минги позади неё лениво игрался с её распущенными волосами. — Просто бери то, что предлагают. Она и взяла, рассматривая старый дневник в своих руках, с толстой обложкой из красной плотной кожи. — А ты можешь его раскрыть и дать мне почитать в своих руках? — наивно спросила она, оглядываясь через плечо. Минги деловито приподнял бровь, глядя на неё из-под чёрной шляпы. — Ну ты уже проклят этой книгой, так чего тебе? — вздохнула Неро, видя его скептицизм во взгляде. — А я вот не хочу рисковать, мне ещё выйти надо и подружку найти. Никакой подружкой Рокки ей не была, но бросать её в беде, разумеется, она точно не собиралась. — Не переживай, — Минги зевнул, потягиваясь на спинке дивана, и Неро отвела взгляд, чтобы не пялится на мышцы его обнажённого живота. — Я давно снял остатки тёмной магии, когда меня ею поразило. Ты можешь спокойно читать эти записульки. — Нет, на всякий случай всё равно полистай. Тебе сложно, а? — Поиграем в детский сад? — Минги рывком усадил её себе на бедро, будто она ничего и не весила. Он положил свой подбородок ей на плечо и принялся перед ней листать открытый дневник барона Сонхва. — Подожди-подожди, не так быстро! — всё причитала она, заставляя его переворачивать обратно страницы. Над её ухом то и дело слышался ворчливый хмык, но Минги, на удивление, подчинялся, давая ей рассматривать чужой дневник. В нём действительно было много записей, чертежей, теорий, гипотез. Неро плохо понимала — ей до учёного было как раку до Луны. Сонхва разрабатывал какую-то формулу уничтожения Гниющего Мора. Плюс здесь было много алхимических рецептов устранения последствий тёмных проклятий, но между строками порой мелькали какие-то его личные заметки и мысли. На одной странице он раздражённо отозвался о брате, который не захотел ему помогать с превращением. Сонхва страдал от сильнейшей боли, когда в его теле начались страшные метастазы после извлечения многоножки. Он не умер от Гниющего Мора, но заразился чем-то другим. Ему приходилось травить себя искусственно созданной химической субстанцией, что изничтожала вредные инородные частицы в его организме, но вместе с этим экспериментальным лечением он убивал и остатки здоровья. Эта болезнь не просто ослабила его, она причиняла ему сильнейшие муки. Он не мог толком ни есть, ни много ходить, не говоря уже о том, чтобы заниматься любимой работой. Поэтому злость на младшего брата росла только сильнее — Юнхо не хотел облегчить его участь, лишь задвигал свои сопливые постулаты про смирение судьбе. Сонхва же не хотел смиряться. Он ещё столько мог сделать, столько создать и помочь миру. Он обожал науку, смешивая её с магией. И умирать мучительной долгой смертью в его планы явно не входило, раз на эгоистичного братца не было надежды. Сонхва нашёл иной способ, и в разы лучше — никакой зависимости от чужой крови и дурманящего голода. Минги по просьбе Неро перевернул следующую страницу, и после очередных формул она нашла ещё одну загадочную надпись: «Какая-то часть меня чувствует неловкость из-за того, что мне приходится обманом заставлять брата участвовать в таком чудовищном преступлении… Но это было необходимо: я старею и умираю, а моё исследование не закончено. Эти северные земли пустынны и очень жестоки, но там столько магии! Если бы только я мог стать нежитью, я бы продолжал работу, не отвлекаясь на призывы смертной плоти…» Дальше почерк стал размашистым и неровным, словно его владелец писал дрожащей рукой: «Я слышу голос Юнхо из зала, он развлекает детей и девушек на празднике перед камином. Я слышу их смех, и мне так плохо и этого… Белиал говорит, что они должны умереть сегодня ночью. Все они, все дети и девы Утопии… Это страшное деяние, но ведь оно послужит благородной и доброй цели, клянусь. Мне понадобится кровь, чтобы привязать мою душу к этой филактерии… Боги, если вы хоть частичку милосердны и разумны — я просто хочу избавить эти земли от всех напастей, завершить своё творение…» — Что за… — Неро нахмурилась. Она снова повернула голову, смотря прямо в лицо Минги. Он ответил ей равнодушно-скучающим взглядом, лениво поглаживая её по спине, пока другой рукой держал дневник перед её носом. — Что здесь вообще произошло? Ты знаешь? — Не знаю, — Минги пожал плечами. — Я роль Судьи завалил, пока сидел в погребе и перебирал всю гигантскую коллекцию вин — она там внушающая! Пить и пить всё столетие! — Ты можешь быть серьёзным? — Неро вздохнула. — Ты же не будешь мне втирать, что застрял здесь, потому что пил до утра в погребе? — Но я пил до утра, — последовал невозмутимый ответ. — И пропустил момент, как меня сюда затянуло. И выйти уже больше не смог. Мне не шибко интересно, что здесь произошло, — Неро при этих словах саркастически приподняла бровь, но он продолжал, не обращая внимания на её косой взгляд: — Здесь были другие парни. Один выяснил у блуждающего духа частично некую историю. Мол, всех приглашенных детей и девушек жестоко растерзали. Но последняя, единственная выжившая в тот момент, смогла уползти из зала, она и воззвала в молитве к Халазии. — Аврора, — выдохнула Неро, помня её имя. — Вроде того, — кивнул Минги. — Она и была тем духом, который это рассказывал новоприбывшему парню. Она просила уничтожить её оставшееся тело одного путника, точнее её останки, кости. Один из братьев Кромеров хранит её скелет до сих пор. Он изрядно выпил её, практически высосал всю кровь, и её тело стало проклятым, не смогло разложиться по-нормальному, поэтому душа осталась привязанной к этому месту. — Что это был за парень, которого просила Аврора? — тут же спросила Неро. — Раз он мог видеть душу, то это был Охотник Хала! Это у него ты отобрал меч? — Я не отбирал, я стащил его у того братца Юнхо, который этот меч и отобрал у паренька, — закивал Минги. — Кажется, Юнхо был в ярости. Ведь Охотники Хала способны поглощать души своими камнями на клинках. А он не хотел, чтобы душа некой Авроры его покинула. По-моему, тот парень Охотник сильно рассердил его, пробравшись к нему в покои и попытавшись упокоить души каких-то замученных дев в темнице под покоями одного из братьев. — Он жив или мёртв? Тот парень? Ты знаешь? — жадно спросила Неро. — Не знаю, — последовал равнодушный ответ. — Я же не выхожу отсюда. Но одна моя тыковка ещё летает наверху, но она очень слабая. Она подсмотрела, что кого-то держат в темнице до сих пор. В той, что в подземелье в центральном спуске. Мужчина там сидит. Очередная тыква прилетела из ниоткуда, притащив чужой клинок с камнем Сайенсальвар. Тут уже Неро бесцеремонно встала и выхватила его из пасти тыквы. Та запищала и в страхе улетела прочь, каркая как ворона, но больше писклявым голосом. — Ну тебя! Полегче с ними, они очень стеснительные, — Минги пожурил Неро. — Прекрасных дам не видели раньше, так что ещё смущаются сильно. — Я заберу его, — она проигнорировала его шуточки, поворачиваясь к нему и взмахивая чужим клинком. Она уже достала поисковый талисман из походной сумочки, который ей дала Рокки перед входом в замок, и он среагировал на камень — это был тот самый клинок, на котором сотворили заклинание о помощи. Она нашла его. Осталось найти и владельца, если он до сих пор жив. Минги подозрительно никак не отреагировал на её заявление. Неро для приличия напомнила ему: — Камни Сайенсальвар принадлежат Охотникам Хала, это их реликвии. Ты не сможешь ими управлять. Это же не проблема? — уточнила она на всякий случай, глядя на него в упор. Кто его знает, что было в голове этого странного мужчины? Он в шутку воровал вещи у опасных противников, мог и не захотеть отдавать своё награбленное. К счастью и на её удачу, Минги лишь равнодушно пожал плечами, вновь начиная кромсать отложенную малюсенькую тыкву. Острый серп в его руке выглядел внушительно. — Забирай, — безэмоциональным голосом сказал он. — Уговор был уговором. Правда, только за дневник, но за хороший секс не жалко и сверху накинуть — бери свой меч, всё равно он мне сдался. — Ну, спасибо, что ли! — с плохо скрываемой иронией ответила Неро. — Я могу и клинок забрать? Так просто? Мне нравится эта щедрость. — Видишь, как легко мужчину сделать щедрым и счастливым. Пользуйся способом на здоровье. — Увы, он не для всех, — Неро мрачно усмехнулась. — И не часто попадаются такие красивые да мощные любовники по дороге, — она вздохнула. — Мне надо идти, торопиться. Ты точно не можешь выйти? — Я остаюсь, увы, — Минги всё чиркал своим серпом по несчастной тыквочке, его глаза отстранённо бродили по ней. — У меня тут свои делишки и развлечения. — Я могу тебе чем-то помочь? — для приличия спросила Неро. — Нет. Ты уже развлекла меня. Если не справишься и останешься тут навсегда, то снова заходи ко мне на огонёк. Повторим. Я не против. — А ты лёгок на подъём, но я надеюсь выбраться отсюда, — она быстро прикрепила второй клинок к поясу с короткими облегчёнными ножнами. Дневник неудобно спрятала в нагрудный карман короткого дублета, надетого поверх корсета. Она подняла голову, всматриваясь во всё так же вальяжно развалившегося Минги на диване. Она скривилась, думая, что сказать. Опасения, что он может ещё что-то выкинуть и попытаться ей помешать, у неё были. — Мне пора. С этими словами она развернулась и поспешила выйти, но он вдруг окликнул её: — Подожди. Возьми это напоследок. Неро вздрогнула, когда в неё что-то кинули, но она поймала это на инстинктах. В её руке теперь была та маленькая тыквочка, которую он только что мучил. Её украшали вырезанные хитрые глаза и коварная ухмылочка. — Что это? — спросила Неро, подозрительно посмотрев на Минги. — Сувенир от меня на память. Я старался, Хэллоуин, как-никак! Красивая мордашка? — Очень, — мрачно заключила Неро, смотря уже на тыкву, размером чуть больше её ладони. — Я надеюсь, она не такая, как эти летающие хихикающие громадины? — Я только что её вырезал при тебе, — как-то обиженно отозвался Минги, лениво поглаживая голый живот под плащом. — Это моя благодарность, что развлекла меня от скуки. — Обычно женщинам дарят звонкие монеты. — Обычно проституткам дарят звонкие монеты. Ты нуждаешься? У меня припрятано много золота здесь, — в его тоне скользила насмешка. — Нет, спасибо, мне нравится это. Красиво сделал, — она потрясла маленькой тыквой перед ним и демонстративно спрятала её в мешочек на поясе. Ещё не хватало обидеть странного Тёмного отказом. У него непонятно что вообще было на уме. Неро в очередной раз кивнула ему на прощание и пошла прочь. — Удачи, Охотница, — ехидно донеслось ей в спину. — И тебе не хворать, Джанго, — вздохнула Неро, поднимаясь уже вверх по лестнице, на выход из подземелья. Поскорей бы выйти отсюда. Да, у неё за этот час случился самый лучший и добротный секс в жизни с загадочным огромным красавчиком. Рокки там удар снова хватит от того, как она добыла информацию и дневник. Это даже казалось забавным. Неро вспомнилось, как дико злилась её напарница, которая оббивала все дороги на прошлой миссии в одном замке, всё искала информацию о преступнике-перевёртыше, а нашла его нечаянно она, Неро, просто затащив какого-то левого красавчика в свои покои. Да, несправедливо вышло, но у жизни всегда был своеобразный жестокий юмор. Но Неро беспокоило другое. Она так и не поняла, что именно не так с этим Минги. Кто он такой? Природа его силы ей была непонятна, а действия и мысли загадочны. Возможно, ей повезло, что у него просто было хорошее настроение. Или повезло, что ему нравились красивые сиськи. Так или иначе, от него веяло чем-то слишком загадочным. Внутреннее чутьё подсказывало держаться от него подальше. Может, и хорошо, что он сидит сейчас в подземелье и не может выйти. Может, такому вообще лучше никогда не выходить… Чуйка говорила, что этот парень ей был не по зубам… Неро оказалась в длинном коридоре замка и побрела куда-то через левый холл в поисках спуска в темницы. Она прошла пару шагов, когда услышала знакомый лязг цепей. — Ходишь тут, как призрак минувших дней, — усмехнулась она, смотря на застывшего Ёсана в дверном проёме. Он так и волочил за собой мистические огромные цепи на крепких накаченных руках. Его лицо приобрело удивлённое выражение. — Вы живы, Охотница! Это прекрасно! Значит, надежда есть! Вы идёте к Юнхо теперь? Я видел, что ваша подруга уже ушла от барона Сонхва. — Он отпустил её? — удивилась она. — Ты не врёшь? Но почему он отпустил её? — Нет, не вру, я видел её, — Ёсан покачал головой. — Я не знаю, почему он отпустил её. Провести в левое крыло к Юнхо? — Успею ещё, — Неро не знала, верить ему или нет. Она всё равно зайдёт проверить к Сонхва. — Но вначале мне надо сходить в одно место. Не подскажешь, как быстрее найти темницы? Мне надо туда! — Темницы? — Ёсан нахмурился. — По левому коридору два пролёта всё время направо, а потом выйти через центральный вход и налево. Там спуск в подземелья, где обустроена небольшая тюрьма. Но зачем вам туда? — Там, скорее всего Охотник Хала, которого мы ищем. Сперва я проверю его. — Но вам бы спешить! — Ёсан снова нахмурился. — Поговорить со вторым бароном и устроить Суд, который так жаждет Стражница Халазии! Остальные, что застряли здесь, если и живые, то не выберутся, пока не решится вопрос с проклятием замка. Это первоочередная задача! Не нужно размениваться на другое! — Позволь мне самой решить, что делать, — сухо оборвала его Неро. — И почему ты не хочешь, чтобы я спускалась в темницу? Ты пытаешься мне помешать в чём-то? — Нет, не пытаюсь! — горячо возразил Ёсан. — Наоборот, я хочу помочь, чтобы хоть кто-то расколдовал это место! Каждый вот ранее бродил по другим делам и не успел к утру реального мира! Я не хочу, чтобы здесь застревали новые люди! Я не хочу сам потерять шанс выйти отсюда тоже! Ведь вы — мой шанс! Может, даже последний! Неро облизнула нижнюю губу, зачем-то рассматривая его необычное родимое пятно под одним глазом. — Я тебя понимаю. Я постараюсь помочь. Спасибо, что указал путь, — она кивнула ему на прощание, развернулась и пошла дальше, всё равно делая по-своему. В спину ей раздался разочарованный вздох. — Будьте осторожны! — крикнул ей напоследок Ёсан. — Там что-то тёмное бродит внизу. Очень опасное, охраняющее темницы. Будьте бдительны. Да прибудет с вами Халазия! — Спасибо, — громко ответила Неро, не поворачивая головы, но про себя прошептала: — Надо же… Какие все здесь набожные стали, когда их коснулось проклятие… Она прошла по пути, который подсказал ей Ёсан, и действительно нашла спуск в новое подземелье. У входа маячило пару зомбаков и одна собака-мутант. Разделаться с ними было не так долго — Неро чувствовала небывалый прилив сил, хотя должна была выдохнуться от прошлого приключения в гостях у Джанго. Спускаясь вниз по лестнице, она зажгла свечу, шаловливо украденную ещё в деревне. Зажжённый огонёк освещал лишь ближайшие несколько шагов, остальное тонуло в темноте. В конце лестницы Неро даже прикончила невесть откуда выпрыгнувшего скелета, клацнувшего челюстью, и переступила его окончательно мёртвые кости. Внизу воздух стал тяжелее, прохладнее. Пахло сыростью, пылью и чем-то старым — возможно, плесенью. Лестница закончилась у массивной деревянной двери с железными петлями. Неро толкнула её, и та с трудом поддалась, слышно скрипнув так, что звук отразился от стен. А внутри оказался коридор, вырубленный в камне. По обе стороны располагались камеры с решётками. Некоторые были открыты, другие заперты. Внутри — остатки соломы, ржавые цепи, обломки посуды, кое-где даже железные кровати. Неро прошла вдоль камер, прислушиваясь. Было тихо, но не спокойно. Казалось, что это место помнило всё, что здесь происходило. Она остановилась у одной из камер, заглянула внутрь. Там, в углу, лежал старый скелет, прикованный к стене. Цепь всё ещё держала его за лодыжку. Где-то капала вода, неумолимо и медленно. Было прохладно и сыро. Но и что-то было не так — Неро ощущала слишком тёмную энергию, слишком мощную, слишком… выедающую и гниющую. Что-то будто прошлось здесь проклятым ураганом недавно. Вряд ли это был тот скелет, которого она прибила меньше минуты назад. — Кто ты? У тебя два клинка Сайенсальвар, — прозвучал из тьмы усталый, но живой и чёткий голос. Неро мгновенно развернулась, вскидывая руку со свечой вперёд. Голос прозвучал из камеры напротив входа, и она сделала три шага к ней, а на четвёртый остановилась, разглядев в темноте движение. Мужская фигура поднялась с пола и подошла к решётке. Из-за железных стержней просунулись руки, которые легли на горизонтальный поручень, упираясь об него локтями, а пальцы сплелись в замок. Ещё секунда — и бледное лицо прижалось следом к стальным прутьям, смотря в упор на Неро. Незнакомец нахмурился, и она не сразу поняла, что он просто щурится от света, явно отвык от него в темнице. Она присмотрелась, сделав ещё шаг к нему, но оставаясь на безопасном расстоянии. Это был явно молодой мужчина, худой, с отросшими длинными волосами вороньего цвета, лохматыми прядями они падали ниже плеч. Скулы его чуть впали от недовеса, но тёмные глаза смотрели живо и уверенно. — Кто ты? — повторил он вопрос. Совсем не как пленник в заточении, без страха. — Я лишь надеюсь, что сегодня Хэллоуин в обычном времени, и ты пришла сюда ещё не проклятая. — Ну, пока я не проклятая, — утвердительно кивнула Неро. — И сегодня таки праздник Хэллоуина. Меня зовут Неро, я Охотница Хала. Ищу хозяина одного клинка. — Того второго, что висит на твоём поясе? — он едва кивнул головой, смотря на клинок с камнем. Глазастый какой. — Значит, получилось-таки? Сигнал сработал, поисковые камни Братства существуют? Или ты просто нечаянно нашла его? — вздохнул он. — Я надеюсь на первое, потому что уже начал сходить с ума в этом месте. Он явно не был сумасшедшим — уж слишком живым и пронзительным был его взгляд. — Знаете про поисковые камни? — прямо спросила она. — Я ищу того, кто отправил сигнал с этого клинка. Как вас зовут? — Меня зовут Чхве Сан, — спокойно ответил незнакомец. — Это я послал этот сигнал в надежде, что меня найдут и вытащат отсюда. Увы, сработало аж через год. Ну, я так понимаю, что моя вечность здесь была год? Или сколько? Раз я попал сюда в Хэллоуин, а теперь пришла ты. — Но… — Неро нахмурилась. Благодаря своему дару Охотники Хала всегда ощущали себе подобных. Они чувствовали таких же, как они, то есть способных видеть души. И этот молодой мужчина не обладал таким даром, она не чувствовала его в нём. — Но вы не Охотник Хала, — прямо сказала она. Этот Чхве Сан мрачно усмехнулся, глядя на неё исподлобья. — Слава небесам, нет, я не Охотник, — с нотками сарказма сказал он. Он чуть дёрнулся, явно переступая с ноги на ногу, и Неро нахмурилась, завидев закачавшийся медальон с крестом на его груди. Она пригляделась и тут же узнала символ. Её брови невольно поползли вверх — только одни личности носили подобное. — Да ладно! — воскликнула она. — Я пришла сюда спасать инквизитора?!