вторая часть.

Сначала никто не придавал этому значения. Какаши всегда был человеком странным: мог исчезнуть на несколько дней, а то и на неделю, и потом появиться с таким видом, будто ничего не произошло. Поэтому в первые недели друзья лишь обменивались короткими репликами. — Опять в отлучке, — усмехнулся Асума, затягиваясь. — Наверное, очередное задание. — Или отсыпается, — отмахнулась Анко. — Наш долг — доверять товарищу! — с жаром сказал Гай, но даже он не стал слишком тревожиться. Но прошёл месяц. За всё это время никто не видел привычного сереброволосого джонина. Ни в «Ичираку», ни в тренировочном поле, ни даже мельком в деревне. В штаб джонинов он не заглядывал, с учениками не общался, на собраниях отсутствовал. Вторая неделя их молчаливого ожидания переросла в третью, потом в четвёртую — и тогда у Куренай дрогнул голос: — Он исчез. Совсем. Гай стал навещать тренировочные площадки в надежде застать там соперника. Анко дважды пробиралась к архивам миссий, но его имя там нигде не мелькало. Асума молчал, но сигареты в его руках горели быстрее обычного. И лишь Цунаде неизменно отвечала: — Он на задании. Так прошёл второй месяц. И каждый день ожидание становилось всё тяжелее. Когда же настал третьи месяц, терпение лопнуло. Они вошли в кабинет Хокаге вместе, не договариваясь. Словно их ноги сами привели их к одной двери. Цунаде сидела за столом, обложенная свитками, свежим сакэ и лёгким раздражением, глаза усталые, но твёрдые. — Мы требуем правду, — начал Гай. Его голос дрожал, но не от страха, а от силы сдержанных эмоций. — Где Какаши? — На задании, — прозвучал привычный ответ. — Три месяца?! — Анко ударила ладонью по столу, её взгляд метался. — Цунаде-сама, даже самые опасные миссии не длятся столько без единого слова! — Он жив? — тихо спросила Куренай, в её глазах отражалась тревога. Асума сделал шаг вперёд, сжав зубы: — Мы не дети. Если он мёртв — скажите. Если он в плену — мы пойдём за ним. Но если вы продолжите твердить, что он “на задании”, то мы сами начнём искать. Цунаде отложила кисть, её лицо стало каменным. — Вы ничего не понимаете. Какаши выбрал этот путь сам. И если я что-то скажу — это поставит под удар не только его, но и вас. — Нам всё равно, — горячо выкрикнул Гай. — Он наш друг! На миг показалось, что янтарные глаза Хокаге дрогнули. Но её голос остался холодным: — Ваш друг сейчас в мире, где нет места дружбе. И если вы любите его — вы не будете мешать. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Они вышли, каждый со своим грузом. Анко впервые за долгие года выглядела старше своих лет. Куренай прижимала ладонь к губам, будто боялась, что слёзы выдадут её. Асума закурил прямо у дверей резиденции, не дожидаясь, пока они дойдут до улицы. Гай смотрел в сторону, глаза его горели решимостью. Их друг ушёл. Но куда именно — им так и не сказали.

***

Бар был полупустым, только лёгкий гул голосов и запах дешёного сакэ висели в воздухе. Асумa сидел, уставившись в стакан, уже третий раз переливая жидкость из стороны в сторону, так и не сделав глотка. Куренай рядом нервно крутила в руках палочку для еды, не притрагиваясь к своей тарелке. – Шесть месяца, – наконец выдохнула она. – Шесть месяца, Асума. Цунаде всё твердит одно и то же: «Он на задании». Но ведь ни одна миссия не длится так долго. Даже самые трудные. Асума молча хмыкнул, губы сжались в тонкую линию. – Чёрт возьми, – пробормотал он. – Мы даже не знаем, жив он там или… Дверь распахнулась, и в помещение буквально ворвался порыв свежего воздуха вместе с человеком в ярком зелёном костюме. – Друзья! – громогласно объявил Гай, почти выкрикивая каждое слово. – Вы сидите здесь, поникшие, словно трава под дождём! Но разве это в духе Конохи? Разве Какаши-сенсей, наш товарищ, хотел бы видеть нас такими? – Гай… – устало начал Асума, но тот даже не дал договорить. – Я верю в него! – Гай сжал кулак так сильно, что костяшки побелели. – Если Цунаде говорит, что он на задании, значит, так оно и есть. Но если сердце не спокойно – мы должны идти к ней. Мы должны требовать правды! Куренай подняла взгляд, глаза её сверкнули слезами и гневом одновременно: – Ты правда думаешь, что она скажет? Она молчит всё это время. – Тогда мы заставим её! – выкрикнул Гай, и бармен вздрогнул от неожиданности. – Мы не дети. Мы тоже джонины. Мы имеем право знать. Асума выдохнул дым, затушив папиросу о край пепельницы, и впервые за три месяца в его голосе прозвучала решимость: – Ладно. Пожалуй, ты прав. Хватит ждать. Куренай кивнула, и впервые за долгое время в её взгляде мелькнула решимость. Гай поднял кулак вверх: – Ради товарищества! Ради Какаши! И в этот миг они уже не выглядели потерянными – в их глазах горела та самая сила, которая и держала Коноху живой. Тяжёлые двери кабинета Хокаге со скрипом распахнулись. В воздухе пахло табаком и лекарственными травами. Цунаде сидела за столом, уткнувшись в стопку бумаг, и только скосила глаза, когда Гай, Асума и Куренай вошли. – Вам что-то нужно? – её голос прозвучал устало, но твёрдо. Гай сделал шаг вперёд, его кулак дрожал от сдерживаемых эмоций: – Цунаде-сама. Мы пришли за правдой. Где Какаши? Цунаде подняла взгляд. В её глазах мелькнула тень раздражения. – Я уже говорила. Он на задании. – Ты повторяешь это шесть месяцев, – резко перебила Куренай, её голос дрогнул, но она не отступила. – Никто так надолго не пропадает без вестей. Мы не новички. Мы понимаем, что он ушел на задания. Но мы его друзья. Мы имеем право знать, хотя бы… хотя бы жив он или нет. Асума сложил руки на груди, его тон был низким, но угрожающим: – Цунаде-сама, хватит кормить нас одними отговорками. Если ты не скажешь, мы сами пойдём искать. В комнате повисла гнетущая тишина. Цунаде закрыла глаза и тяжело вздохнула. – Вы понятия не имеете, что говорите, – наконец произнесла она. Гай шагнул ближе, его голос был почти срывающимся криком: – Я не позволю своему сопернику и товарищу исчезнуть, словно он никто! Цунаде резко хлопнула ладонью по столу, от чего чернила брызнули на бумаги. – Хватит! – её голос резанул по тишине. – Какаши жив. И точка. Всё остальное – не вашего ума дело. Слова прозвучали холодно, но в них чувствовалась странная нота – будто она сама борется с тем, чтобы не сказать лишнего. Куренай прижала руки к груди, пытаясь скрыть дрожь: – Ты не понимаешь… мы теряем его. Не только как шиноби. Как человека. На мгновение взгляд Цунаде дрогнул. Она отвела глаза, и впервые в её лице сквозила усталость, сочувствие и то самое чувство, которое она обычно прятала за грубостью. – Иногда, чтобы жить, – тихо сказала она, – нужно меняться. Она снова подняла голову, уже холодная и недосягаемая: – Разговор окончен. Гай хотел ещё что-то сказать, но Асума положил ему руку на плечо. – Пошли. Тут мы ничего больше не добьёмся. Двери снова захлопнулись, и в кабинете осталась только Цунаде, сжимающая в руке перо так сильно, что оно треснуло.

***

Первые недели друзья верили Цунаде на слово: «Он на задании». Потом начали задавать вопросы, но Хокаге только мрачно повторяла одно и то же. И вот однажды вечером, собравшись втроём в старом тренировочном зале, они приняли решение. — Мы теряем время, — стиснув зубы, сказал Гай. — Какаши не мог так надолго уйти, не оставив следа. Что-то скрывают. — Скрывают, — согласился Асума, задумчиво вертя зажигалку. — Я пробовал спрашивать у своих людей — гробовое молчание. Даже у тех, кто обычно шепчет всё, что знает. Значит, это уровень выше. Куренай кивнула. — АНБУ. Только они могут исчезнуть так, чтобы никто не знал. В зале повисла тишина. Им всем было ясно: если Какаши действительно в АНБУ, то они идут против воли Цунаде. И всё же отступать они не собирались. — У меня есть идея, — сказал Гай, — АНБУ всегда выходят ночью. Они патрулируют лес за пределами деревни. Если проследим за ними — возможно, выйдем на Какаши. — Это опасно, — Куренай покачала головой. — Но другого пути нет. — Сегодня мы идём до конца, — тихо сказал Асума, поправляя сигарету, хотя так и не зажёг её. — Если он и правда жив, то мы должны его увидеть. Гай лишь кивнул. В его глазах не было привычного огня — только тревога и усталость. Куренай сжала кулаки: — Мы слишком долго ждали. Если Цунаде не говорит, значит всё гораздо серьёзнее. И ночью они двинулись. Троица скрывалась в тенях улиц Конохи, пока не заметила: четверо АНБУ вышли через восточные ворота. Маски, безупречная синхронность, шаги тише шёпота. — Вот они, — прошептал Асума. Друзья двинулись следом, держась на расстоянии. Сердце Гая стучало слишком громко, казалось, его услышат. Но АНБУ шли вперёд, словно ведя невидимую охоту. Чем глубже в лес, тем сильнее становилось напряжение. Друзья понимали — шаг в сторону, неверное дыхание, и их заметят. И всё же они шли. Пока вдруг АНБУ не остановились. Ветер стих. Ветви деревьев будто застыли. — Кажется, они нас вели… — прошептала Куренай, и в тот же миг ночь взорвалась движением: пять масок выплыли из темноты, окружив их. Друзья оказались в ловушке. Фигуры в звериных масках вынырнули из темноты, словно сама ночь выплюнула их. Клинки сверкнули в лунном свете. — Гай, берегись! — крикнул Асума, отражая удар. Бой вспыхнул мгновенно. АНБУ двигались без эмоций, их атаки были точны и смертельно опасны. Но трое друзей держались — слишком хорошо они знали друг друга, слишком много раз сражались плечом к плечу. И вдруг — один из АНБУ шагнул вперёд. Его движения были слишком знакомы. Плавность, скорость, молнии в каждом ударе… — Нет… — Гай замер, — это… он. Какаши. Сердце Гая сжалось, но слова застряли в горле. В этот миг Какаши нанёс удар — слишком быстрый, слишком точный. Клинок пронёсся в сантиметре от шеи Куренай. Ещё секунда — и её бы не стало. — Какаши! — взревел Гай, закрывая её собой. — Остановись! Это мы! Но глаза за маской оставались холодными. Он был не другом. Он был оружием. Асума шагнул вперёд, но в следующее мгновение оказался прижат к дереву, клинок у горла. Взгляд Какаши был пустым, будто в нём не осталось ничего живого. И вдруг — дрогнул. В последний миг рука его остановилась. Молчание повисло, и только дыхание шиноби слышалось в темноте. — Я вас предупреждаю, — голос его был низким, хриплым, чужим. — Не ищите меня больше. Не приближайтесь. В следующий раз я убью. Асума хотел что-то сказать, но Какаши отвернулся. Его силуэт растворился в ночи вместе с остальными АНБУ, будто он никогда и не существовал. Трое друзей остались в лесу, разбитые и молчаливые. Они знали: Какаши жив. Но вернуть ли он из тени? Нет. И, может быть, уже никогда не вернётся. Друзья ещё долго стояли на месте, где их оставил Какаши. Никто не решался первым заговорить. Воздух казался тяжёлым, как перед грозой, и только шелест листвы напоминал, что время не остановилось. Куренай крепко прижимала ладони к груди, пытаясь унять дрожь. — Он… он ведь мог нас убить, — наконец прошептала она, и в её голосе слышался не столько страх, сколько боль. Асума нервно выдохнул, сжимая в зубах сигарету, которую так и не решился закурить. — И если честно, я не знаю, почему он этого не сделал, — произнёс он хмуро, опустив взгляд. Гай, напротив, шагнул вперёд, словно бросая вызов тишине. Его руки были сжаты в кулаки, но глаза горели привычным упорством. — Нет! Вы оба не правы, — твёрдо сказал он. — Какаши остановился. А это значит, что он всё ещё сражается с самим собой. Он не потерян! Я знаю — он всё ещё наш друг. Куренай обернулась к нему, в её глазах блестели слёзы. — Но он смотрел на нас так… будто мы чужие. Ты видел эти глаза, Гай? — Видел, — тихо ответил тот. — И именно поэтому я верю, что он борется. Если бы там не осталось Какаши, мы бы не стояли сейчас здесь. Асума тяжело вздохнул, но промолчал. Внутри у него всё кипело — от злости, от бессилия, от того, что ничего нельзя было изменить. Так они и вернулись в деревню: молча, каждый со своими мыслями. Несколько дней друзья почти не разговаривали друг с другом — чувство обиды и беспомощности только крепло. Но вскоре всех троих вызвала сама Хокаге. В кабинете Цунаде царила напряжённая тишина. Она стояла у окна, спиной к ним, и казалось, что каждое слово уже готово сорваться с её губ. Когда же она повернулась, её взгляд был таким тяжёлым, что все трое невольно вытянулись, будто снова были учениками. — Я предупреждала вас, — её голос прозвучал глухо, сдерживая ярость. — Предупреждала, что не вмешивайтесь. Но вы ослушались. И мало того — вы решили следить за АНБУ! Куренай опустила голову. Асума прикусил сигарету, так и не зажжённую. Гай стоял прямо, но впервые за долгое время его плечи не излучали уверенности. — Знаете, чем это могло закончиться? — Цунаде сделала шаг вперёд, и в её глазах сверкнуло что-то опасное. Никто не ответил. — Если бы Какаши не сдержался… — ладонь Хокаге с силой опустилась на стол. — Вы бы сейчас здесь не стояли. Эти слова ударили сильнее, чем любая миссия или враг. В груди у каждого стало пусто. Им было обидно и горько: ведь всё, что они сделали, было ради друга. Но в глазах Хокаге это выглядело лишь как глупое, опасное упрямство. И только Гай, стиснув зубы, не сдавался. — Мы всё равно не перестанем верить, — пробормотал он уже после того, как они вышли из кабинета. — Какаши вернётся. Я это знаю. Когда дверь за троицей закрылась, в кабинете повисла тягучая тишина. Цунаде какое-то время молчала, глядя в окно на покачивающиеся верхушки деревьев. Её пальцы нервно постукивали по столу. — Они слишком близко подобрались, — наконец сказала она, устало потерев виски. — Если ещё раз сунутся к АНБУ, последствия будут… необратимыми. Шизуне нахмурилась, осторожно поставив стопку свитков на край стола. — Но они ведь не со зла, Цунаде-сама. Они просто хотят вернуть Какаши. Хокаге резко подняла взгляд. — И именно это делает их ещё более опасными. — Голос её прозвучал твёрдо, но в нём слышалась тень сожаления. — Они не понимают, что их «дружба» может стоить жизней. Не только им, но и ему. Шизуне колебалась, но всё же тихо спросила: — Что будем делать? Цунаде прошлась по кабинету, остановилась у полок с миссиями. Несколько секунд она изучала свитки, потом решительно вытащила три из них. — Отправим их на задания. Разные, подальше от деревни. Пусть сосредоточатся на работе. Это будет и наказание, и защита. Шизуне слегка кивнула. — А если они откажутся? Цунаде усмехнулась безрадостно: — У них не будет выбора. Лучше пусть злятся на меня, чем погибнут из-за собственных чувств. Она бросила свитки на стол, словно ставила точку в разговоре. В её взгляде было ясно: решение принято окончательно. На следующий день каждого из троицы вызвали отдельно. Гаю досталось задание сопровождать караван с ценным грузом через опасные земли на границе Страны Огня. — Караван будет атакован, можешь не сомневаться, — сказала Цунаде, вручая ему свиток. — Мне нужен человек, который сумеет выдержать любое давление и вдохновить остальных. Гай улыбнулся своей привычной улыбкой, но без той радости и ударил кулаком в грудь: — Я сделаю это, как истинный пламень юности! Но… — он задержался у двери и обернулся. — Какаши… вы ведь не оставите его? Цунаде не ответила. Только взгляд её стал жёстче. Асума получил задание в сопровождении группы генинов — обычную учебную миссию ранга С. На первый взгляд — ничего сложного. Но Цунаде подчеркнула, что задание связано с дипломатическим визитом, и от него требовалась максимальная собранность. Асума взял свиток, но в его глазах мелькнуло раздражение. — То есть вы отправляете меня babysitter’ом? — он криво усмехнулся, но спрятал недовольство. — Ты умеешь держать голову холодной, — спокойно ответила Цунаде. — Сейчас это важнее всего. Куренай доверили миссию по сбору разведданных в соседней стране. Она должна была действовать в тени, без поддержки команды, скрытно и осторожно. Получив свиток, Куренай нахмурилась. — Вы ведь специально нас развели… — тихо сказала она, не глядя на Хокаге. Цунаде лишь слегка приподняла бровь: — Это приказ. Каждый ушёл со своим заданием. И хотя внешне они приняли распоряжения, внутри всё трое чувствовали горечь. Им было больно оттого, что их разлучают, будто они дети, а ещё больше — оттого, что их дружбу с Какаши считают угрозой. Но только Гай, уходя за ворота деревни, всё ещё повторял себе вслух: — Я верю. Какаши вернётся. Он должен.

***

Ночь опустилась на тренировочную площадку. Луна тускло освещала фигуру Какаши, двигающуюся почти без остановки. Его дыхание было рваным, но он снова и снова повторял одно и то же движение, раз за разом вонзая кунай в мишень. «Ещё. Ещё. Если я остановлюсь — увижу их лица…» Руки дрожали, но он заставлял их подчиняться. Каждый удар был наказанием самому себе. Вспышка — глаза Куренай, наполненные страхом. Вспышка — сигарета Асумы, которую тот так и не зажёг. Вспышка — Гай, который всё равно смотрел на него с верой, несмотря ни на что. — Чёрт… — выдохнул Какаши, тяжело опускаясь на колени. Земля под ним была холодной, а тело протестовало против каждого движения. Но он поднялся снова. «Если я не стану сильнее… я подведу себя. А подводить больше нельзя.» Его тренировки становились всё более изнуряющими: утро — упражнения с оружием, день — спарринги с АНБУ, ночь — тайдзюцу до изнеможения. Спал он едва ли по пару часов, питался кое-как, и всё это время не позволял себе даже подумать о передышке. АНБУ, наблюдавшие за ним из тени, переглядывались. Один шепнул другому: — Он рвёт себя на части. Так долго не протянет. В ответ прозвучал холодный голос: — Его слабость недопустима. Пусть выжигает её, если придётся. И Какаши действительно выжигал. Каждый день он становился всё сильнее… но вместе с этим внутри него ломалось что-то важное до боли. В комнате было душно. Тусклая лампа освещала только часть пола, где Какаши, не останавливаясь, качал пресс. Его тело дрожало, майка была насквозь мокрой от пота, но он продолжал. Раз, другой, третий — пока мышцы не сводило болью. «Ещё… ещё… если я остановлюсь — снова увижу их лица.» Перед глазами вспыхнули образы. Куренай, сжимавшая руки от страха. Асума, чья сигарета горела дольше всего в ту ночь. Гай, чья вера звенела громче, чем крик. Они возвращались снова и снова, и каждый раз внутри что-то обрывалось. Какаши резко сжал зубы. Сердце ударило сильнее, когда в сознании возник образ — совсем иной. Наруто. Его яркая улыбка, глаза, полные жизни и упрямства, голос, в котором всегда было слишком много света. Какаши закрыл лицо ладонью, дыхание сбилось. «Он… он такой же, как Минато. Такой же, как Обито. Такой же, как Рин…» И в ту же секунду гнев вспыхнул в нём так ярко, что кулак врезался в пол, оставив трещину. — Довольно! — выдохнул он хрипло. Он вскочил на ноги, пошатываясь от усталости. Тело требовало отдыха, но разум кричал о другом. Внутри бушевал вихрь: вина, злость, страх, тоска. Всё смешалось в одно желание — заглушить себя любой ценой. «Если я не могу избавиться от этого внутри… значит, мне нужно другое. Задание. Кровь. Что угодно, лишь бы не слышать этот голос в голове.» Какаши оделся, натянул маску, схватил повязку и кунай. Его шаги гулко раздавались в ночной тишине, когда он вышел из комнаты и направился к резиденции Хокаге. Дверь в кабинет Цунаде распахнулась без стука. Она подняла голову, удивлённо приподняв бровь. — Какаши? Что-то случилось? Он стоял перед ней, тень падала на его лицо, но глаза горели неестественным огнём. — Дай мне задание… — его голос был глухим, напряжённым. — С убийством. Цунаде чуть подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. — Ты понимаешь, что сейчас сказал? — её голос был спокоен, но в нём звенела опасная сталь. Какаши не моргнул. — Полностью. Дай мне задание с устранением. Мне нужно дело, где не будет места для сомнений. Он говорил тихо, но каждая фраза звучала так, словно он сам себе давал приговор. — Ты измотан, — Цунаде скрестила руки на груди. — Посмотри на себя. Ты даже стоишь с трудом. — Я справлюсь, — резко перебил он, сжав кулаки. — Мне нельзя останавливаться. Я должен держать себя в руках. Если.., — он запнулся, но в глазах мелькнула тень ужаса, — Мне нужно задание. Цунаде замолчала. В её памяти вспыхнули лица Куренай, Асумы и Гая — тех, кого едва не убил Какаши. Она сжала губы. — И ты думаешь, что убийство кого-то другого решит проблему? — холодно спросила она. — Нет, — ответил он мгновенно. — Но это даст мне цель. Ту, в которой не будет ошибок. Где единственный выход — быть сильным. Он сделал шаг вперёд, и тень от его фигуры легла на стол Хокаге. — Прошу. Если ты не дашь мне это задание… я найду его сам. Шизуне, всё это время стоявшая в углу, ахнула и чуть не выронила свитки. — Какаши...! Цунаде молча смотрела на него, и на секунду в её взгляде мелькнула усталость. Она видела перед собой не легендарного ниндзя, а человека, которого пожирает вина и страх. Наконец она протянула руку, вытянула из стопки свиток и медленно положила на стол. — Это задание ранга А. Устранение цели за пределами Страны Огня. — Её голос стал жёстким. — Но если ты потеряешь контроль там, последствия будут твоими и только твоими. Я больше не прикрою тебя. Какаши кивнул, словно это было единственное, чего он ждал. Он взял свиток, спрятал его под жилет и развернулся к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Шизуне тревожно посмотрела на Цунаде: — Почему вы… позволили ему? Хокаге устало прикрыла глаза и выдохнула: — Потому что иногда лучше дать человеку сгореть в бою, чем в одиночестве в четырёх стенах.