Глава 3. Синяки и пари

      Нил ждет меня возле столика у стены, где кондиционер дует ровно так, чтобы не простудиться, но и не расплавиться. Он сидит, развалившись на пластиковом стуле, с видом героя, пережившего тяжелую ночь и заслужившего как минимум орден за выживание.       Первое, что бросается в глаза — синяк. Большой, темный, расползшийся по половине лица, как неудачно наложенный фильтр.       Я останавливаюсь напротив, не садясь.       — Прежде чем ты начнешь вопить, — торопливо произносит Нил, примирительно подняв руки, — хочу сказать две вещи. Первая: я виноват. Вторая: я заказал тебе огромную порцию мороженого. С карамелью. И вафлями.       — Какого черта произошло с твоим лицом? — с недоумением протягиваю я.       — А, это, — Нил машет рукой так, будто речь идет о какой-то царапине. — Побочный эффект плохих решений.       — Ты подрался.       — Обсуждал ситуацию, — фыркает он. — Просто очень эмоционально.       Я усаживаюсь напротив. Скрещиваю руки на груди и смотрю на него так, как смотрела бы мать-одиночка на подростка, спалившего гараж.       — Почему не сказал? — сокрушаюсь я. — Мог бы просто написать смс.       Нил молчит. Темные волосы выглядят сальными, усталый, не выспавшийся вид совершенно непривычен глазу. Мелодия из колонок вызывает изжогу. Ненавижу Дуа Липу, но больше ненавижу себя за то, что все еще пытаюсь быть хорошей подругой, делая скидку Нилу каждый раз, когда он находит причину уйти в сторону и оставить меня одну разгребаться с проблемами.       — Мы ведь друзья, Нил, — тихо вздыхаю я. — Ты мог сказать.       — Знаю.       — Но не сказал.       — Ты бы не дала мне уволиться. Натворить дел — тем более. Начала бы спасать, а я и так чувствую себя дерьмово.       — Конечно начала бы!       Он красноречиво смотрит на меня в ответ.       Я поджимаю губы, сдаваясь.       — Неважно. Это все равно ничего уже не изменит.       — Говоришь об этом так, будто случилось что-то ужасное.       — Случилось. И угадай по чьей вине, — мрачно тяну я, теряя всякое терпение.       Злость от разговора с Нейтом никуда не улетучилась, наоборот, пока я мчалась на всех парах в кафе, она росла как раковая опухоль, пустившая метастазы в кости. Если я прямо сейчас не успокоюсь, боюсь, наговорю глупостей и окончательно рассорюсь с Нилом, а это не то, за чем я сюда приехала.       — Прости. — Я закусываю нижнюю губу. — С самого утра все идет через одно место. Все дело в моем новом напарнике.       — Если он серийный убийца, мне жаль.       — Хуже. Нейт Флинн.       Нил морщится.       — И правда ужасно.       Он не выглядит удивленным. Догадка приходит раньше моего удрученного вздоха.       — Ты знал? — голос становится тише. Нил виновато трет загривок. — Отлично. Ты знал и не сказал мне.       — Не было повода. Я… — он опускает глаза и вздыхает. — Черт, Поз, я правда не думал, что так получится. Парни из команды обсуждали возвращение Нейта в чате. Они собирались отметить это событие в Ониксе. Алкоголь, жара, дрянной характер, в общем… ты сама знаешь, что бывает с такими как Флинн. Это же очевидно. Я знал, что мистер Мэйсон решит его проучить, но не думал, что Питер определит его к тебе в напарники.       — Он запер меня в фургоне.       Нил замирает.       — Что?       — Запер. Забрал мои ключи. Посмеялся надо мной, а после ушел.       — Я убью его.       — Встань в очередь.       — Я серьезно, Поз.       — Я тоже, — холодно отвечаю я. — Вспомни, чем закончился выпускной. Давай обойдемся без тюремной камеры.       Нил откидывается на спинку стула. Выглядит наряженным, густые брови нахмурены, пальцы сжимают бедную ложку так сильно, что кажется, будто она вот-вот сломается пополам. В каждом его движении читается вина, стыд, он намеренно избегает моего взгляда, все время отводя собственный. Я не тороплю его с объяснением, однако интуиция подсказывает — дело наверняка в мистере Миллере.       После смерти жены отец Нила замкнулся в себе. Единственным его утешением стал алкоголь, папе не раз приходилось закрывать глаза на многие из проступков Кирка. Драки в баре, вождение в нетрезвом виде, стычки с собственным сыном. Весьма обширный список.       Каждый раз, когда Нил пропадает из моей жизни, я знаю — дело в его отце. Точнее, в том, что он в очередной раз сорвался. И я очень надеюсь, что ошибаюсь, потому что не хочу, чтобы жизнь моего друга снова превратилась в ад.       — Послушай, Поз, я не хотел тебя подставлять. Просто… — Нил останавливается и замолкает, подбирая слова. — Я должен был уйти. Еще один день — и я бы точно все испортил. Не только для себя.       — Что ты имеешь в виду?       — Я не хотел, чтобы это дошло до… — он замолкает.       — До чего?       — До того, как я снова начну решать все кулаками.       Я изгибаю бровь.       — В каком смысле?       — В прямом, Поз. — Он коротко усмехается, но в глазах нет ничего веселого. — Я и так уже на грани.       Нил ненадолго замолкает. Кутит ложку в руках, не поднимая глаз. Не могу понять, что с ним происходит, но мне это не нравится.       — Я видел его там. В парке.       — Флинна?       Он кивает.       — И?       — И понял, что если еще раз столкнусь с ним в таком состоянии…       Он наконец смотрит на меня.       — Я не остановлюсь.       Я сглатываю. Теперь это звучит куда резоннее, с потаенной угрозой по отношению к Нейту, нежели с желанием просто побесить меня. Возможно, я слишком поторопилась с выводами.       — Это из-за выпускного? — спрашиваю я.       — Не только.       — Тогда из-за чего?       Нил пожимает плечами.       — Скажем так… я начинаю становиться похожим на человека, которым не хочу быть.       — Погоди, — я щурюсь. — Причина обязательных работ Флинна — твоих рук дело?       Нил отправляет ложку с мороженым в рот, медля с ответом.       — Нет, не моих.       — Тогда откуда это? — я указываю на его синяк пальцем. — Подрался с дверью и дверь победила?       — Лилиан, — говорит он так, будто это объясняет все.       Я закатываю глаза.       — Ну конечно. А я уж подумала, что все серьезно. Стоило догадаться.       — Она вернулась…       — Она всегда возвращается, — перебиваю я.       — Да, — криво усмехается Нил. — И я каждый раз делаю одну и ту же ошибку.       — Что на этот раз?       — Ничего такого, — продолжает он. — Она написала мне. Предложила встретиться. Сказала, что скучает.       — И ты, разумеется, решил, что это знак судьбы.       — Нет. Мне просто стало интересно, что будет в этот раз. Как видишь, её новый парень не оценил моего появления.       — Удивительно, — сухо замечаю я.       Хочется встать и уйти, но я остаюсь, потому что какой-то частью себя рада, что Кирк не трогал Нила.       Черт бы побрал Лилиан Купер. Почему так сложно оставить человека, который не сделал тебе ничего плохого, в покое? Ладно Стокгольмский синдром Нила, он любит её столько, сколько сам себя помнит, но она-то? Хренова абьюзерша!       Я молчу. Мороженое тает, карамель медленно сползает по краю креманки. Я все еще раздражена. Не только из-за новости про Лилиан, сегодняшний день в целом вышел каким-то неудачным. Сначала разбор полетов дома, потом сцена в прачечной, теперь Нил со своим разбитым лицом и сердцем.       Боже, просто… дай мне сил.       — Я все равно поступил как мудак. — Нил ерошит волосы, опустив голову. — Можешь не прощать.       — Я не злюсь, — вздыхаю я. — Я устала.       Он морщится.       — Это не звучит как прощение.       — Потому что это не совсем оно.       Мы едим молча. Потом Нил осторожно спрашивает:       — И как он?       — Кто?       — Флинн.       Я поджимаю губы.       — Бесит.       — Это я уже понял.       — Нет, не понял, — я поднимаю на него взгляд. — Он делает вид, что ему все равно. И почему-то уверен, что имеет право копаться у меня в голове.       — Узнаю его стиль, — кивает Нил. — Слушай, если хочешь, я могу поговорить с Питером. Попробовать вернуться.       — Нет, — слишком быстро отвечаю я. — Не надо.       Нил удивленно приподнимает брови.       — Ты уверена?       — Да. Я справлюсь.       И это правда. Я не хочу, чтобы Нил возвращался из-за чувства вины. И не хочу, чтобы Нейт знал, что я кого-то зову на подмогу. Это моя война.       — Ладно, — Нил одаривает меня мягкой улыбкой. — Тогда хотя бы обещай, что если он перейдет черту, ты скажешь.       — Он уже перешел.       — Тогда скажешь ещё раз.       Я фыркаю, но все-таки соглашаюсь.       Мы прощаемся у выхода. Солнце слепит, асфальт нагрелся так, что кажется, будто кеды вот-вот прилипнут. Вернувшись в уже опустевшую прачечную, обнаруживаю свои вещи в барабане сушилки. Чистые, сухие, пахнущие кондиционером, которого я даже не покупала. Слишком приятный запах. И — черт подери — успокаивающий.       Желтый стикер на стиралке дезориентирует еще больше.       «Это не извинение. Но с этого можно начать. Лаванда — лучший выбор.»       Я срываю его и еще минуту буравлю взглядом, прежде чем смять.

* * *

      Наступает вторник.       С самого утра все идет наперекосяк. Будильник не срабатывает, душ приходится принимать на скорую руку, а мои любимые хлопья доедает кто-то из братьев, оставляя пустую коробку в шкафу.       Пока давлюсь сухим тостом, обнаруживаю, что дома никого нет. Обычно мама подвозит меня до работы перед тем, как закинуть мелких на тренировку, но учитывая, что я проспала, они не стали меня дожидаться. Гадство.       До парка я кое-как добираюсь на своем старом, слегка поржавевшем велике. Без настроения паркую тот на специализированной стоянке, смахиваю выступивший на лбу пот и угрюмо ступаю по уже нагретой мостовой, надеясь, что приключения на сегодня закончены. Не хочется к концу рабочего дня быть закованной в смирительную рубашку.       Фургон по-прежнему теснится на своем месте между палатками. Мимо снуют работники, аттракционы приходят в движение, в воздухе ощутимо пахнет сахарной ватой.       Первым делом проверяю карман. Ключи на месте. Отлично. Второй раз я на это не куплюсь.       Захожу внутрь. Вешаю сумку и, не теряя времени, принимаюсь за работу. Лотки, настройка аппарата, уборка. Одни и те же действия на протяжении трех недель моего пребывания в «Пасифик парк» похожи на ритуал, чтобы очистить голову от лишнего. В случае с моим напарником нужна не только трезвость мысли, но и сосредоточенность. Я не могу ударить лицом в грязь, когда он только этого и ждет.       Где-то в глубине души я надеюсь, что Нейт не придет. Что, быть может, Питер решил поменять нас сменами или вообще оставил меня одну справляться с потоком клиентов.       Однако Флинн показывается ближе к открытию. По форме, в солнцезащитных очках, пахнущий лосьоном после бритья, сигаретами и каким-то кедровым гелем для душа.       Чертовски… приятная смесь.       Раздражает даже больше, чем должно.       — Опаздываешь, — вместо приветствия говорю я.       — И тебе доброе утро, кудряшка. — Нейт обнажает довольную улыбку и стягивает с головы кепку. Рука ерошит светлые, непослушные волосы, наводя еще больший шухер. — К сведению: я не опоздал. Просто слегка задержался.       Я изгибаю бровь. Нейт пристраивается рядом. Исходящий от него запах становится ярче. Нос приятно покалывает, и это бесит еще сильнее, чем нарушение моих личных границ.       — Отодвинься. Ты слишком близко, — недовольно бурчу я.       — Так раздражать куда эффективнее.       — Работает.       — Спасибо, я профессионал.       Его плечо почти касается моего, вызывая острую необходимость отпрянуть в сторону. Однако я упрямо остаюсь стоять на месте.       — Ну что? Лаванда закончилась, решил перейти на новую стратегию?       — Проверяю, что работает лучше, — невозмутимо отвечает он и приспускает очки. — Ты когда-нибудь моргаешь?       — А ты когда-нибудь извиняешься нормально?       Он на секунду замирает.       — Я стараюсь.       — Плохо стараешься.       — Прогресс уже есть.       — Перескакивать с темы на тему?       — Мы разговариваем.       — Вот именно, — я перевожу взгляд на кассу. — Ты бездельничаешь, а я пытаюсь работать. Если для тебя хоть что-то имеет значение, сделай одолжение: либо помогай, либо срастись со стулом и не доставай.       — Да ты и правда не в настроении. Месячные?       — Аллергия на идиотов.       Флинн вздыхает так демонстративно, будто я только что лишила его наследства. Прошло только пять минут, а я уже ненавижу этот день, год и в принципе жизнь за то, что ближайшие десять часов нам придется провести вместе.       До кучи к этому смена тянется мучительно долго. Хоть я и работаю в привычном ритме: принять заказ, пробить, дать сдачу, обслужить следующего, до обеденного перерыва остается ровно час. Я устала, голодна и пытаюсь не показывать своего раздражения буквально на все, что Нейт делает.       К слову, очередь уже как минут десять не заканчивается. Жара усиливается и липнет к коже, как сироп. Нейт, на удивление, накладывает шарики и даже умудряется не напортачить со сложным заказом.       Быстро. Четко. Без привычного выпендрежа.       Это… сбивает с толку.       — Два шоколадных, один без лактозы, и… — девушка морщит лоб, — что у вас самое популярное?       — Манго.       — Фисташка, — одновременно со мной говорит Нейт.       Девушка переводит взгляд с меня на него.       — Вы издеваетесь?       — Нет, — отвечает Нейт.       — Да, — добавляю я.       Она нервно смеется.       — Ладно… давайте манго.       — Отличный выбор, — с улыбкой протягиваю я и принимаюсь накладывать мороженое.       — Предсказуемый, — тихо бросает Нейт.       Я резко поворачиваюсь к нему.       — У тебя проблема с манго?       — У меня проблема с тем, как ты всегда уверена, что права.       — Потому что я права.       — Давай проверим, — спокойно говорит он.       Я прищуриваюсь.       — В смысле?       Нейт кивает в сторону очереди.       — Пари.       Я скрещиваю руки.       — Даже не начинай.       — Уже начал.       — Нейт.       — Пози.       Черт.       — И почему я должна согласиться? — изгибаю бровь.       Нейт пожимает плечами.       — Хм, наверное, потому что это весело?       — Нет.       — Ты даже не выслушала.       — Мне и не нужно, — отмахиваюсь я.       Он откидывается на прилавок, лениво наблюдая за очередью и поддергивает меня плечом.       — Соглашайся. Ты все равно ничего не теряешь.       Лукавая улыбка не сулит ничего хорошего. Да вся ситуация, в принципе, попахивает одной сплошной проблемой. Однако у меня нет причин отказываться. Ну, может одна — из вредности, ведь Нейт Флинн все еще неистово действует мне на нервы даже тем, что просто дышит.       Я устало вздыхаю и тянусь за вафельным рожком.       — Ладно. Объясняй свои идиотские правила.       Нейт наклоняется чуть ближе.       — Следующие десять клиентов. Ты предлагаешь свои вкусы, я — свои. Смотрим, кто угадает больше.       — Это глупо.       — Это весело.       — Пустая трата времени.       — Боишься проиграть?       Я сжимаю ложку.       — Я не проигрываю.       — Отлично, — кивает Нейт. — Тогда условия.       — Без условий.       — Условия, — невозмутимо повторяет он, пропустив мою реплику мимо ушей. — Проигравший выполняет желание победителя.       Я фыркаю.       — Звучит как худшая идея в мире.       — Скорее как шанс доказать, что ты лучше меня.       Хочется сказать, что мне не нужно ничего доказывать, но его вызов звучит слишком заманчиво, что проигнорировать или тем более отказаться.       Я уверена, что не проиграю. Только не Нейту Флинну.       — Ладно, — резко говорю я. — Но ничего тупого.       — Я никогда не делаю ничего тупого.       Я изгибаю бровь, не сдерживая усмешки.       — Ты запер меня в фургоне.       — Это было креативно.       — Хотел сказать идиотски?       — Ты все еще злишься, — чуть улыбается Флинн. — Значит, сработало.       Я закатываю глаза.       — Десять клиентов, — я протягиваю рожок клиенту, не переставая смотреть на Флинна из-за плеча. — И если ты проиграешь, будешь делать все, что я скажу до конца смены.       — Опасно, — он кивает и даже не пытается скрыть насмешливой ухмылки. — А если ты?       — Не дождёшься.       — Тогда я придумаю что-нибудь интересное.       — Не переусердствуй.       — Ничего не могу обещать.       К стойке тем временем подходит мальчик лет восьми с лицом, измазанным остатками сахарной ваты.       — Хочу что-нибудь крутое, — заявляет он.       По глазам Флинна становится ясно — игра началась.       — Манго, — уверенно протягиваю я.       — Двойной шоколад с маршмеллоу, — тут же говорит Нейт.       Мальчик задумывается.       — Шоколад!       Флинн смотрит на меня, и в его взгляде проскальзывает явное «Ты проиграешь».       — Один-ноль.       Я закусываю внутреннюю сторону щеки, чувствуя легкое раздражение.       — Это ребенок, — парирую я. — У них нет вкуса.       Пожилая женщина оказывается следующей.       — У вас есть что-нибудь не слишком сладкое?       — Фисташка.       — Лимон.       — Лимон, — кивает женщина.       — Два-ноль, — спокойно сообщает он.       — Ты жульничаешь.       — Как?       — Существованием.       Пара подростков при выборе чего-то странного между клубникой с базиликом и соленой карамелью с перцем, конечно же, выбирают второе.       В этот раз Нейт на меня даже не смотрит.       — Три-ноль.       Я сужаю глаза.       — Не спеши праздновать.       Но он только и делает, что улыбается. Потому что к восьмому счет становится шесть-два в пользу Нейта, и это всерьез начинает раздражать.       — Ты подстраиваешься, — шепчу я.       — Я наблюдаю, — отвечает он. — Попробуй тоже.       — Я и так наблюдаю.       — Нет, ты споришь.       Я замираю на секунду.       — Это разные вещи.       — Вот именно.       — Бесишь.       — Уже слышал.       К девятому клиенту я меняю тактику.       — Что вы обычно берете? — спрашиваю я женщину с ребенком.       — Клубнику.       — Тогда сегодня попробуйте манго.       Она улыбается.       — Ладно, давайте.       Я смотрю на Нейта.       — Шесть-три.       Он кивает.       — Уже лучше.       Десятый клиент парень лет двадцати просит удивить его чем-нибудь. Я делаю вдох и на выходе предлагаю ему фисташку с медом.       Нейт не перебивает. Смотрит на меня и говорит:       — То, что она сказала.       Я резко поворачиваюсь.       — Ты что делаешь?       — Помогаю тебе не проиграть всухую.       Парень кивает.       — Тогда давайте это.       Я медленно перевожу взгляд на Нейта.       — Это считается?       — Конечно, — говорит он. — Я выбрал тот же вариант.       — Ты слил игру.       — Я скорректировал результат.       — Это не одно и то же.       — Зато ты не выглядишь проигравшей.       — Я и не проигрываю.       Он усмехается.       — Конечно.       Очередь наконец редеет.       Я опираюсь на стойку, выдыхая.       — Ты жульничал, — недовольно проговариваю я, стянув надоедливую кепку.       — Ты хотела сказать выигрывал, — поправляет Нейт.       — Ты сдался специально.       — Это называется милосердие.       — Ты странный.       Нейт пожимает плечами.       — Иногда полезно.       Я смотрю на него. Солнце мажет по его загорелому лицу, с которого потихоньку начинает сходить синева, очки съехали на переносицу, волосы все еще в беспорядке.       Флинн натягивает на губы улыбку — самую простую и добродушную, на которую вообще способен. И которую — я не вру — я вижу впервые.       Это, пожалуй, самая странная часть всего происходящего. Потому что, помимо того, что внутри у меня становится неожиданно… легче, уголки моих собственных губ тянутся вверх.       Я тут же отворачиваюсь.       — Ого.       — Что?       — Ты только что улыбнулась.       — Неправда.       — Я видел.       — Тебе показалось.       — Тогда что это? Лицевая судорога?       Я толкаю его в плечо, невольно прыснув.       — Ну вот, снова. — Смеется он. — Пози Мэйсон улыбается. Исторический момент.       — Еще слово и я утоплю тебя в сиропе.       — Звучит довольно романтично.       — Заткнись.