Похороны

В конторе царил унылый полумрак — половина ламп не горела, видимо, экономили. В приёмной никого не было, только тикали старые настенные часы и где-то скрипел стул. Владимир прошёл к кабинету Платона и постучал. — Заходи, — донеслось изнутри. Платон сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то подсчитывал на калькуляторе. Выглядел он усталым и постаревшим — за последние месяцы морщины углубились, а виски совсем поседели. — Чего менты сказали? — спросил он, не поднимая глаз от документов. — Сказали, если из города не увезли, то шансы есть. А если увезли — то всё, пустят на запчасти в Междууральске. — Логично, — вздохнул Платон. — Готов сегодня работать? У нас заказ на четыре. — На чем ехать-то? — Возьмешь Газель. — Она хоть ездит? — спросил Владимир. — Ездит, ездит. Мужики на ней по делам ещё месяц назад катались. Правда, характер у неё капризный — иногда глохнет, но в целом до кладбища довозит. Владимир забрал ключи и прошёл в гараж. У дальней стены стояла та самая чёрная Газель с золотистой надписью «РИТУАЛ». Буквы уже начали отклеиваться. — Ну что, крокодилица, поработаем, — спросил он машину, залез на водительское сидение и попробовал завести. Газель завелась не с первого раза, но всё же прочихалась и затарахтела. Владимир, пытаясь угнездиться на неудобном сидении с тоской подумал о своем комфортном катафалке. Из печки дуло холодом, всё скрипело. Хотя в катафалке тоже многое скрипело, тот скрип был уютным, этот же резал по ушам. Владимир выехал с территории, несколько раз чуть не заглохнув, приноравливаясь к непривычной машине. Чтобы освоиться, дал кругаля по промзоне, и поехал в сторону морга.

* * *

В морге все было по-старому. Владимир прошёл в ритуальный зал, и с удивлением обнаружил, что труп ему знаком. Они мельком виделись в ресторане «Весна» год назад, когда Владимир преследовал сбежавшего Михаила Сироту. Покойный (тогда ещё живой) с подвыпившим другом перепутали Владимира с местным астрологом, и чтобы отделаться от них Владимир предсказал, что они скоро встретятся. В другое время он бы удивился такому совпадению, но сейчас настроение было фаталистское. Значит так и должно было быть. Он с помощью санитаров погрузил гроб и отправился к дому покойного. На место Владимир приехал чуть раньше назначенного времени. У подъезда пятиэтажки уже собралась толпа — человек двадцать, не меньше. Женщины в тёмных платках, мужчины в костюмах, дети жались к родителям. У входа в подъезд стояли три табуретки, накрытые белой простыней. Владимир припарковался и вышел из Газели. Толпа повернулась к нему, и он почувствовал на себе десятки взглядов — изучающих, оценивающих. Привык уже, что люди всегда внимательно разглядывают похоронную машину и её водителя, как будто ищут в них что-то особенное. — Вы от «Ритуала»? — подошла пожилая женщина в чёрном пальто, видимо, главная по организации. — Да. Владимир, — представился он. — А где наш катафалк? — недоуменно спросила она, оглядывая Газель. — У нас же заказан катафалк, красивый такой. — Приносим свои искренние извинения, небольшие технические проблемы, — ответил Владимир дипломатично. — Но не переживайте, эта машина оборудована всем необходимым. Женщина поджала губы, но спорить не стала — время шло. Владимир открыл заднюю дверь газели, и вместе с тремя мужчинами из толпы они вынесли гроб. Тяжелый, дубовый — видно, не экономили. Установили на табуретки, открыли крышку. И тут началось то, что Владимир видел сотни раз, но к чему никак не мог привыкнуть. Люди стали подходить к гробу по очереди — кто-то крестился, кто-то просто стоял молча, кто-то что-то шептал. Женщины плакали, мужчины стояли с каменными лицами. Старушка в платке причитала: — Ой, Коленька, Коленька... На кого ж ты нас оставил... Владимир отошёл в сторону и прислонился к газели. Он никогда не вмешивался в эту часть церемонии — его дело было довезти и увезти. Остальное не его компетенция. Но всегда наблюдал со стороны, невольно задаваясь вопросом: а будет ли кто-то так плакать по нему? Минут через двадцать женщина в чёрном пальто подошла к нему: — Можно закрывать. Поехали на кладбище. Владимир кивнул мужчинам. Гроб снова погрузили в Газель. Толпа потянулась к автобусу, который заказали родственники. Первые кварталы ехали медленно — кто-то из родни сидел в кузове Газели и бросал на дорогу еловые ветки через открытую заднюю дверь, а остальные шли за машиной пешком. Когда выехали на центральную улицу, все погрузились в автобус и поехали быстрее. Путь предстоял длинный, через весь город на другой берег. Как только въехали на мост, Газель заглохла. Владимир включил аварийку и выругался. Газель чихала, плевалась конденсатом из выхлопной трубы, но заводиться не хотела ни в какую. — Господи прости, — причитала та самая женщина в чёрном пальто, которая ехала в кабине на пассажирском сидении. Владимир решил, судя по возрасту, что это мать погибшего. — Грехи наши тяжкие. — Да никакие не грехи, техника подводит, — бросил Владимир и вышел из машины. Из автобуса, тоже вставшего позади на аварийке вышли несколько крепких мужчин. — Толкнуть? — спросил один из них. — Погодите, — вдруг задумался Владимир, вернулся в кабину и обратился к матери, — у вас нет случайно монетки с собой? Любой? Женщина удивилась, но пошарила по карманам, выудив оттуда пять рублей. — Давайте, подойдёт, — Владимир взял монетку, открыл капот и вышел из машины. Пошурудил там для вида, вернулся в кабину и крутанул ключ. Машина завелась. — Господи прости, — снова запричитала женщина и перекрестилась. — Вот видите, всё в порядке, доедем. Машина действительно больше не глохла. Женщина не прекращала причитать что-то себе под нос, а потом вдруг обратилась к Владимиру. — Знаете, Коленька тоже водителем работал. На заводе, пока не закрыли. А потом запил, работы не было. Сгорел от цирроза меньше чем за год, представляете. Владимир помолчал. Последние полгода истории которые он слышал в кабине от родственников были пугающе похожи. Закрытие завода подкосило весь город. Он стремительно вымирал — кто спивался, кто сводил счеты с жизнью. Кому-то посчастливилось уехать. Владимир смотрел сквозь лобовое стекло на пустеющий город и думал о том, что сам город тоже уже труп. И он везёт мёртвых по мёртвому городу.