Глава 38. Не буди лихо, пока оно тихо.

Две мужские фигуры и одна женская застыли перед старым, заброшенным отелем (где ещё висела едва читаемая надпись с названием "Moonlight Courtyard") — как три воина перед логовом главного босса в глубинах подземелья. Ветхие стены, покрытые трещинами, окна с выбитыми стёклами создавали атмосферу начала хоррора, сошедшего с экранов фильмов. «Если бы здесь ещё и туман стелился по земле — ну чисто Сайлент Хилл.» — Многообещающе… — раздался мужской голос с отчётливым французским акцентом. — А я говорила, что со мной не соскучишься, — подхватила девушка. — Правда, любовь моя? Рыжая макушка Блум повернулась к третьему участнику этой необычной группы. Тот стоял, погружённый в мрачные раздумья, угрюмо вглядываясь в пространство перед собой. Этим третьим был Валтор. Он не отрывал взгляда от старого дома, словно пытаясь прочесть в его обветшалых очертаниях предзнаменование грядущих бед. В душе клокотала тревога: он не испытывал ни малейшего желания переступать порог этого места, а уж тем более вести туда свою беременную возлюбленную. Интуиция кричала, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего. Но, как всегда, он поддался на уговоры. Вернее, Валтор прекрасно знал характер своей пары: Блум никогда не сидела на месте. Потому он и оказался здесь — в забытом Драконом отеле, — но это абсолютно не значило, что он одобрял всю ситуацию. — Милый? — тихо произнесла Блум, чувствуя через их ментальную связь гамму эмоций Валтора. — Несомненно, дорогая, — безэмоционально ответил тёмный маг. Внезапно раздался резкий хлопок ладоней. Оба повернулись ко второму мужчине, который всё это время молча наблюдал за их взаимодействием. Жан улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк. Он вновь обратил взгляд к старому дому, и на этот раз в его позе читалась уверенность. — Чем скорее приступим, тем скорее завершим. Par ici, mesdames et messieurs! — с этими словами Жан смело шагнул по заснеженной дорожке, ведущей к входной двери. Его движение было неуловимым — в мгновение ока он исчез, растворившись в темноте проёма с невероятной скоростью. Валтор напрягся. Он вовсе не привык к существованию вампиров и их особым способностям. Мужчина сощурил глаза, пытаясь уловить малейшее движение, но тщетно — Жан будто растворился в воздухе. Блум, заметив его состояние, лишь тихо вздохнула. Она мягко взяла его за руку, и их взгляды встретились. Не говоря ни слова, они двинулись следом, ступая по хрустящему снегу. Зайдя внутрь старого отеля, они невольно замерли, окунувшись в атмосферу давно забытого времени. Воздух здесь стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырости, пыли и едва уловимым оттенком тления. Сквозь разбитые окна пробивались тусклые лучи зимнего солнца, выхватывая из полумрака обрывки былой роскоши: обшарпанные перила лестницы, украшенные некогда изящной резьбой; остатки позолоты на стенах, поблёкшие от времени и небрежения; шторы, удерживающиеся на проржавевших карнизах, из последних сил цепляясь за своё существование. Пол под ногами слегка поскрипывал при каждом шаге, издавая протяжный звук. Валтор, не раздумывая, прижал Блум ближе к себе, инстинктивно выдвинувшись на шаг вперёд, живым щитом. Его поза была расслабленной, но мускулы под тканью одежды заметно напряглись. В глазах читалась неприкрытая тревога: он не доверял этому месту, не доверял его тишине, не доверял даже теням, пляшущим по стенам. Девушка слегка сжала его руку, стараясь передать через их связь ощущение спокойствия. — Жан? — окликнула она, всматриваясь в глубину коридора, где лишь мгновение назад мелькнул силуэт вампира. Её голос прозвучал чуть громче, чем она планировала, эхом отразившись от стен. В ответ раздался лёгкий смешок откуда-то сверху: — Я здесь, mes amis! — Жан возник на верхней площадке лестницы с непринуждённой грацией. Он облокотился на перила, скрестив руки на груди, и с улыбкой оглядел своих спутников. — Не стоит так нервничать. В данный момент здесь лишь мы. — «В данный момент» звучит тревожно, не находишь? — процедил Валтор, поднимая взгляд на вампира. Блум сделала шаг вперёд, осматривая вестибюль. Её глаза скользили по деталям: по выцветшим фрескам на потолке, по остаткам люстры, висящей на одной уцелевшей цепи, по полу, усыпанному осколками стекла и обрывками старых газет. В этот момент вампир ловко спрыгнул с лестницы, оказавшись рядом с ней. Девушка даже не вздрогнула, но Валтор мгновенно напрягся, его рука крепче сжала её ладонь. — Знаешь, я, конечно, не эксперт в беременности, но разве тебе не полагаются, не знаю… положительные эмоции? Красивая обстановка? — начал было вампир, склонив голову набок. Рыжая мягко улыбнулась, чуть приподняв подбородок. В её взгляде мелькнула искорка юмора, несмотря на окружающую мрачность. — Всё будет, Жан. Валтор лишь коротко фыркнул, но руку её не отпустил. Его глаза по-прежнему внимательно скользили по углам, отмечая каждую деталь. Жан развёл руками с притворной невинностью, его улыбка стала ещё шире. — Если вам тут не нравится, могу предложить уютный ресторан на другом конце города. С тематическим интерьером, музыкой и, как говорят итальянцы, Mamma mia che buono! Тёмный маг поджал губы, бросив на вампира сердитый взгляд, полный нескрываемого раздражения. — Если ты хочешь уйти, тебя никто не держит. Девушка легонько толкнула Валтора локтем в бок, стараясь сгладить напряжение. — Не стоит злиться, милый. Жан пытается разрядить обстановку, — мягко проговорила Блум, обращаясь к мужчине. Вампир даже не обратил внимания на колкость, продолжая осматриваться. — Ты что-то нашёл? — спросила рыжая. Жан задумчиво постукивал пальцем по подбородку, неторопливо оглядывая окружающее запустение, словно он находился в художественной галерее, оценивая шедевры Лувра. В приглушённом свете, пробивавшемся сквозь грязные окна, его бледная кожа казалась почти прозрачной, а глаза — двумя бездонными колодцами. — Chérie, не замечаешь ли ты странность? Столько свободного места — и ни одного бездомного? — произнёс он, приподняв бровь. Затем вампир вскинул голову и повёл носом, как охотничья собака, учуявшая след. — Запах… прямо как на кладбище. Валтор мгновенно сверкнул глазами — в его взгляде зародилась неприкрытая ревность от столь фамильярного обращения к Блум. Та, заметив это, мягко сжала его руку, стараясь успокоить. Рыжая попыталась принюхаться, сосредоточившись. Несмотря на то что её органы чувств были острее, чем у обычных людей, они всё же не шли ни в какое сравнение с вампирскими. Она уловила лишь затхлый запах сырости и пыли — ничего больше. — Здесь умерли шесть человек… — начала она, но Жан тут же перебил её, подняв палец. — Запах распространяется по всей территории, — произнёс он с уверенностью. — Да, и тела нашли не в самом здании. С того момента прошло немало времени, а запах всё ещё стойкий. Он буквально везде. Затем девушка продолжила размышление. — Обычно такие места быстро обживают бродяги, — сказала Блум, оглядываясь по сторонам. — А тут… ни следов, ни мусора, ни спальных мест. Словно их что-то отпугивает. Валтор нахмурился, его пальцы крепче сжали руку рыжей. — Аура места кричит об опасности, — заговорил маг, понизив голос. — Подобное обычно срабатывает на подсознательном уровне — люди чувствуют угрозу и избегают. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе. Аура — не магия, а нечто более тонкое, нематериальное энергетическое поле, связанное с эмоциями. Сильные чувства, особенно страх, боль и отчаяние, оставляют после себя отпечатки, невидимые шрамы на ткани реальности. — Но почему тогда те шесть жертв всё же зашли в дом? — спросила она, оглядываясь на своих спутников. Ей никто не ответил. Жан, до этого молча изучавший обстановку, вдруг резко развернулся. — Mes amis, кажется, у нас компания. Днём ранее… Блум лежала в объятиях Валтора, уютно устроившись на его груди. Они находились в просторной спальне, где мягкий полумрак создавал атмосферу уединения. Тяжёлые шторы плотно задернули окна, не позволяя ни единому лучу света нарушить их покой. Их тела соприкасались: обнажённая кожа к коже, переплетённые ноги, тёплое дыхание, смешивающееся в едином ритме. Блум лениво водила пальцем по рельефной груди Валтора, вычерчивая невидимые узоры, в то время как он крепко обнимал её за талию, боясь отпустить даже на мгновение. — Милый… — нежно пропела она, стараясь привлечь его внимание. — Любовь моя… — девушка прижалась щекой к его груди, вслушиваясь в размеренное биение сердца, но мужчина продолжал угрюмо смотреть в потолок, погружённый в свои мысли. Почувствовав его отстранённость, девушка решила действовать хитрее. Ловким, кошачьим движением она переместилась, оказавшись сверху. Рыжая потерлась тазом о его тело, чувствуя, как в нём пробуждается ответная реакция. С лёгким придыханием она произнесла: — Валтор ~ Его зрачки мгновенно сузились до размеров иголки, а руки рефлекторно сжались на её бёдрах, прижимая к себе. Но в его взгляде не было страсти — лишь упрямство. — Я сказал «нет», — прорычал он, приподнимаясь и глядя ей прямо в глаза. — Не нужно воспринимать в штыки, — вздохнула Блум. Она обвила руками его шею, пытаясь смягчить настрой. — Я в безопасности. Всё хорошо. — Надолго ли? — резко ответил маг, не ослабляя хватку. — Всё, что я услышал, вызывает у меня крайнее недоверие. Особенно это бессмертное создание, питающееся кровью, — о нём у меня нет никаких сведений. А эти загадочные убийства… И четверо могущественных магов, с которыми ты прежде враждовала. Думаешь, они обрадуются, узнав, что ты скрывала от них истину? — Хочешь сказать, в Магическом Измерении безопаснее? — со смешком парировала Блум, пытаясь разрядить обстановку. — По крайней мере, там я всегда буду рядом, — твёрдо ответил мужчина. Его губы растянулись в ухмылке, обнажая острые клыки. — Ты будешь под защитой всех известных мне оберегающих заклинаний. А их, поверь, более чем достаточно. Да, вы не ослышались. Валтор всерьёз намеревался прервать её каникулы на Земле и забрать обратно. И не просто забрать — он планировал увести её в Облачную Башню и спрятать там, как драгоценный артефакт. Всё это напоминало то ли сказку, то ли плохой анекдот: есть и башня, и принцесса, и дракон. Только вот оба персонажа воплощались в ней, так кого же играл Валтор? Злую ведьму? Если углубиться в детали всей ситуации, то всё началось с того момента, когда Валтор узнал о беременности. Он чётко обозначил свою позицию, но затем… Затем Блум решила не тянуть и рассказать магу всю правду о своём пребывании на Земле. Раз уж пошла такая «гулянка», как говорится, почему бы не выложить карты на стол. Конечно, она могла дождаться более подходящего времени и места для этого разговора. Но ей показалось, что успокоить и так расшатанные нервы Валтора лучше в постели. И поначалу так и было, всё шло хорошо… почти. «Почти» — потому что этот высокомерный, но заботливый мужчина вбил себе в голову, что лучшее решение всех проблем — увезти её с Земли. Той Земли, которая на данный момент была самой безопасной зоной. Идея тёмного мага посадить её под замок, устроить некий аналог домашнего ареста, казалась Блум смешной. Конечно, она понимала, что является магнитом для неприятностей, но была уверена: где бы она ни находилась, проблемы её найдут (или она найдёт их). И дело не только в этом — все проблемы не исчезнут, стоит ей обосноваться в Облачной Башне и вышивать крестиком. Напротив. Блум уже представляла эту картину: Винкс совершают крестовый поход, чтобы «спасти» её из заточения. — Милый, это иррационально, — уже серьёзно произнесла девушка, выпрямляясь и глядя ему в глаза. — Иррационально было не рассказать мне всё сразу, — возразил Валтор, прищурившись. От этого взгляда рыжая невольно смутилась, опустив ресницы. Она не то чтобы намеренно утаивала события, происходившие на Земле — просто… Время вечно ускользало, а то и вовсе она забывала упомянуть о важном. Мысли, как птицы, разлетались в разные стороны, оставляя после себя обрывки. Чувствуя груз вины, Блум обхватила бёдрами его талию, прижалась к нему всем телом и нежно коснулась губами его шеи, уловив прерывистое дыхание. — Прости, любовь моя. Ты прав, мне следовало рассказать раньше, — тихо призналась она, проводя ладонью по его спине. — Ты знаешь немало о моём прошлом, но, конечно, не всё. Есть вещи… которые я пока не могу облечь в слова или не нахожу в себе сил произнести их прямо сейчас. Что касается Земли — я вовсе не собиралась ничего утаивать. Если я причинила тебе боль, то искренне прошу прощения. Ее мягкий тон, подобно шёлку, окутали его. Валтор замер, от откровенности напряглись плечи, но медленно расслабились. Он бережно отстранил её, приподнял подбородок пальцами и, заглянув в глаза, поцеловал в губы. — Всё в порядке, — тихо произнёс мужчина. Его пальцы задумчиво перебирали её волосы. — Возможно, и вправду стоит повременить с твоим переездом. Девушка удивлённо приподняла бровь, и, заметив это, Валтор ответил ей таким же выразительным взглядом, в котором читался немой вызов. — Неужели ты думаешь, я позволю тебе и дальше впутываться в неизвестно что и подвергать себя опасности? — спросил он, кладя руку на её пока ещё плоский живот. — Думаю, нам стоит отложить разговор и тщательно продумать план действий, — сказала она, не позволяя ему оставить за собой последнее слово. Они смотрели друг на друга, словно вели молчаливую дуэль. Наконец, тёмный маг, не отводя глаз, кивнул. «Да… Чувствую, это будут не простые девять месяцев…» *** Блум стояла перед высоким напольным зеркалом в спальне, осторожно перебирая пряди. Она пыталась заплести волосы в аккуратную косу, но выходило не очень хорошо. В отражении девушка видела Валтора. Он расположился в глубоком кресле у окна, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной лишь на первый взгляд: слегка прищуренные веки говорили о том, что он отнюдь не спокоен. Тёмный маг молча следил за её сборами, и в его глазах читалось явное недовольство. — Ты не можешь сказать родителям, что вновь останешься у «подруги»? — наконец произнёс мужчина, не отрываясь от её отражения в зеркале. Блум замерла, затем медленно повернулась к нему, оставив волосы распущенными. Девушка глубоко вздохнула, стараясь подобрать слова, которые смогли бы донести её мысли. — Я обязана показаться им на глаза, — терпеливо объяснила рыжая. — Иначе они начнут переживать… Ну вот представь: допустим, ребёнок, даже достаточно взрослый, просит разрешения остаться у друга. В первый раз ты, скорее всего, согласишься без лишних вопросов — полагаясь на его ответственность. Ты думаешь: «Ладно, ничего страшного». А назавтра — опять: «Можно ещё на пару дней?» В первый раз ты ещё спокойно отпускаешь, а во второй… разве не будешь расспрашивать? В повторной ситуации уже сложно не начать уточнять детали. Она знала, что многие люди в восемнадцать лет более чем самостоятельные в Америке. Но её родители придерживались иного взгляда. Не контролировали каждый шаг, не душили заботой, не звонили каждые пятнадцать минут с вопросами «где ты» и «с кем». Они не были деспотичными или чрезмерно тревожными — вовсе нет. Они доверяли ей, но при этом… проверяли. Валтор замолчал. Его брови медленно сдвинулись к переносице, образуя глубокую складку. Он явно пытался осмыслить её слова, представить ситуацию со стороны родителя. Наконец он поднял взгляд, и на его лице промелькнуло понимание. Но то, что он произнёс следом, заставило Блум невольно закатить глаза. — Я бы изначально не позволил, — заявил он с уверенностью человека, убеждённого в своей правоте. Рыжая на мгновение замерла, затем выразительно посмотрела на него, мысленно проговаривая: «С кем я связалась?» Нет, он так и не понял. *** И так. Когда Блум вернулась домой, поначалу всё казалось обыденным и спокойным. Габриэль вызвали на работу по срочному делу, а Энди ушёл на репетицию со своей музыкальной группой — в доме царила редкая тишина. За обеденным столом собрались лишь она и родители. Майк погрузился в чтение газеты, причём не свежей утренней и даже не вчерашней — это подборка выпусков, которые он собирал на протяжении долгого времени. У него была своеобразная традиция: отбирать самые любопытные статьи и репортажи, а в конце года неспешно перечитывать их, погружаясь в хронику прошедших событий. Сейчас её отец листал страницы, не обращая внимания на еду, полностью поглощённый строками печатного текста. Если такое поведение Майка было привычным и не вызывало вопросов, то мать… Ванесса с момента возвращения Блум домой вела себя необычно. Её взгляд то и дело останавливался на дочери, причём странно, пронизывающе. То она хмурилась, что было совершенно нехарактерно для всегда улыбчивой женщины, то пыталась разглядеть в девушке что‑то скрытое, постороннему глазу. Это пристальное внимание ввело рыжую в ступор. Постаравшись поскорее завершить обед, Блум уже собиралась подняться в свою комнату, но взгляд случайно упал на экран телевизора. Там как раз разворачивались очередные драматические события, похожие на «Санта‑Барбару». Не устояв перед соблазном заглянуть хоть на пару минут в мир мыльных опер, она невольно опустилась на диван и увлеклась сюжетом. — Ну, что там, доктор? — с тревогой в голосе спросила главная героиня сериала. — У вас двойня, Саманта, поздравляю! — радостно объявил доктор. «Фью… Держись, подруга», — усмехнулась Блум, наблюдая за ошеломлённой девушкой. Пока доктор подробно разъяснял, что можно и чего нельзя при беременности, мысли рыжей невольно переключились на себя. Она опустила взгляд на свой живот, и в голове промелькнула идея: «Мне бы тоже не помешало сходить к врачу». Вопрос о том, где именно обратиться — на Земле или в Магическом Измерении, — даже не возник. Однозначно в Магическом Измерении. Аргументы здесь были излишни. Гораздо сложнее решить, стоит ли искать специалиста самостоятельно или попросить Валтора помочь с этим. Ведь их ребёнок, мягко говоря, не будет обычным. Нет, Блум, конечно, не предполагала, что на первом же ультразвуковом снимке проявятся какие‑то фантастические черты — вроде рожек или крылышек. Но нельзя игнорировать тот факт, что она и тёмный маг — далеко не обычные люди. Их вторые ипостаси, статус хранителей Огня Дракона — всё это накладывало отпечаток. Нужно учитывать уникальные особенности их природы, возможные наследственные черты, неведомые обычным людям. Погрузившись в размышления, девушка в итоге пришла к выводу: без помощи Валтора тут не обойтись. Вздохнув, она продолжила следить за незатейливым сюжетом сериала, где новоиспечённая будущая мама металась между двумя мужчинами, словно шарик в пинбольном автомате. Блум не смогла сдержать усмешки: «Вот она, великая трагедия — выбор между брюнетом и блондином». Сюжет разворачивался драматично: с одной стороны — законный супруг, который с восторгом принял новость о двойне, с другой — таинственный бывший возлюбленный, внезапно возникший на горизонте. Пока рыжая наблюдала за этими «потерянными душами» в чистилище сценария и мысленно комментировала низкий IQ персонажей, её взгляд случайно упал на журнальный столик возле дивана. Там аккуратной стопкой лежали отцовские газеты — те, что он ещё не успел перечитать. Блум уже хотела отвернуться, но вдруг заметила броское название одной из них: «Убийство на Вилминг‑стрит». Её глаза сами начали скользить по строкам: «…Шестеро подростков, погибших при загадочных обстоятельствах. Как уже сообщалось, тела были обнаружены на Вилмингтон‑стрит, возле старого заброшенного дома. Каждая смерть отличается от остальных — словно преступник (или преступники) экспериментировал(и) с методами убийства. Детективы до сих пор не могут найти ни единой связи между жертвами. Возраст — единственное, что их объединяло: все они младше двадцати — от 16 до 19 лет. Ни общих друзей, ни пересекающихся социальных кругов. — Мы проверяем все возможные версии. Ни одна деталь не остаётся без внимания. Но пока что мы имеем шесть трагедий, которые, не хотят складываться в единую картину, — заявил на вчерашней пресс‑конференции детектив Гантлос. — Я не стану обещать быстрых результатов. Это не тот случай, где можно действовать по шаблону. Но я могу пообещать одно: мы не остановимся, пока не найдём ответы. Тем не менее в городе нарастает паника. Жители требуют усиленных патрулей, а родители стараются не отпускать детей из дома после заката. Мэр пообещал выделить дополнительные ресурсы для расследования, но пока следствие топчется на месте. Особую тревогу вызывает разнообразие способов убийства: Джейк Торн, 18 лет — переломанные кости, предположительно, падение с высоты; Моника Уолш, 16 лет — утоплена в колодце на территории дома; Дэн Рид, 17 лет — удар ножом в сердце; Ричард Морган, 18 лет — отравление неизвестным веществом; Стивен Харпер, 19 лет — повешение; Чарльз Беннет, 17 лет — тело иссушено, причины пока не установлены. Местные жители уже окрестили это дело "Шестью смертями на Вилмингтон‑стрит". Полиция призывает всех, кто располагает хоть какой‑то информацией, немедленно обратиться в участок…» Дочитав статью, Блум медленно отложила газету на столик. Бумага чуть шелестела в её руках, а в голове крутились обрывки мыслей. «Собственно, ничего нового я не узнала», — мелькнуло у неё в голове. Но тут взгляд снова зацепился за имя детектива. «Гантлос? Я знала от Огрона, что тот работает детективом… Но чтобы он тоже участвовал в расследовании… Получается, они работают в паре?» Она так погрузилась в раздумья, что не заметила, как рядом на диван бесшумно опустилась мама. Тёплое прикосновение к руке вырвало девушку из водоворота мыслей. Ванесса смотрела на неё с мягкой, но настойчивой заботой, и Блум наконец осознала, что уже несколько минут сидит, уставившись в одну точку. — Детка, давай поговорим, — тихо произнесла женщина, кивнув в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, к комнате рыжей. Внутри закрадывалось подозрение. Блум ощутила, как волна тревоги пробежала по спине, но внешне осталась спокойной. Кивнув, она поднялась и последовала за матерью. Когда дверь комнаты закрылась, Ванесса неспешно прошла к кровати и присела, похлопав рядом с собой. Девушка молча опустилась рядом, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. Она видела, что мама нервничает: пальцы то и дело сжимались, а взгляд скользил по комнате, избегая её глаз. Но вот Ванесса глубоко вздохнула, выпрямилась и наконец посмотрела прямо на дочь. Без слов женщина протянула ей знакомый предмет — тест на беременность. Её тест. Секунду Блум просто смотрела на него, словно не понимая, что перед ней. Мозг отказывался обрабатывать информацию, пока вдруг – вспышка – осознание не ударило в голову. Глаза расширились, дыхание перехватило. Она переводила взгляд с теста на лицо матери и обратно, чувствуя, как внутри нарастает паника. «Я в заднице». — Случайно уронила мусорную корзину. Он точно не мой, и я очень сильно сомневаюсь, что он Габриэль. Ничего не скажешь? — спросила Ванесса на удивление спокойным голосом. И за это спокойствие Блум была ей безмерно благодарна. Сама она, окажись на месте матери, вряд ли смогла держать себя в руках. Женщина, несмотря на итальянские корни, никогда не была излишне эмоциональной. Напротив, роль «эмоционального вулкана» в семье чаще доставалась отцу — человеку, который, кстати, итальянцем вовсе не был. Жизнь, как всегда, любила преподносить сюрпризы. — Блум? — мягко, но настойчиво повторила Ванесса. Что сказать? Девушка чувствовала, как слова застревают в горле. А что она может сказать? «Это результат встреч с тем самым загадочным мужчиной, о котором мы говорили? Ну что за цирк с конями, честное слово…» Если начинать рассказывать, придётся выложить всё. Никаких полуправд. Один вопрос потянет за собой другой, и ложь только усложнит ситуацию. А врать в такой деликатный момент, глядя в глаза родителям… Нет. — Я беременна, — выдохнула рыжая, стараясь говорить ровно. — Отец ребёнка знает. У нас всё хорошо, и да, я собиралась сказать вам в ближайшее время. Она замолчала на секунду, видя, как мама открывает рот, чтобы что-то спросить, и быстро добавила: — Я должна тебе… Нет, вам с папой кое-что рассказать. И вам это совсем не понравится. Сделав паузу, она всё же уточнила: — Это не связано с моей беременностью. Ванесса слушала, не перебивая, хотя Блум видела, как ей хочется вставить вопрос или комментарий. Лицо матери ни на секунду не расслабилось, но она сдержалась, и за это терпение девушка снова мысленно поблагодарила её. — Тогда… Спускайся вниз, Блум. Мы будем ждать тебя за столом, — наконец произнесла женщина. Она аккуратно положила тест на кровать, встала и вышла, оставив рыжую одну. Блум посмотрела на тест, потом на закрытую дверь. Медленно провела рукой по лицу и прикусив губу. — Вот же чёрт, — прошептала девушка. *** Она изложила суть, опустив самые мрачные и болезненные детали. А чтобы доказать, её разум не помутился, она продемонстрировала несколько воспоминаний — мерцающие образы прошлого, в которых отражались пережитые испытания. Рассказ, говоря прямо, давался нелегко. Каждое слово будто вырывалось из груди с усилием. В воздухе витали слёзы матери — тихие, горькие, — а вопросы и восклицания отца разрывали её монолог. Его голос дрожал от боли: — Лучше бы я тебя не отпускал! Я чувствовал, что не может быть всё так просто! В их глазах читалось недоверие, смешанное с растерянностью. Перед ними сидела их дочь, но в то же время совершенно незнакомый человек — женщина, чья жизнь оказалась в разы длиннее, чем они могли представить, женщина, несущая в себе груз пережитого, который невозможно измерить годами. Принять, что их дочь — путешественница во времени, было непросто. Но ещё труднее осознать, что все эти годы они даже не догадывались, с какими испытаниями ей пришлось столкнуться, какие тени преследовали её, какие решения она принимала, какие раны скрывала под маской спокойствия. Несмотря на постоянные попытки Майка перебивать её, вставляя возмущённые реплики, Блум продолжала говорить. Она не уклонилась даже от самой щекотливой темы — своей беременности от Валтора. Отец не сдержался: его критика обрушилась на её кавалера, вопреки всем стараниям Ванессы его утихомирить. Мама, в отличие от отца, держалась стойко. Однако и она не смогла сохранить полное спокойствие — в один из моментов, всплеснув руками, выругалась на итальянском, не в силах сдержать эмоции: — Ты уверена в нём, Блум? — наконец спросила Ванесса, имея в виду её возлюбленного. — Да, — коротко ответила девушка. Но не успела она продолжить, как в разговор ворвался Майк. Его глаза метали молнии, а голос дрожал от гнева: — Ты сказала, что он преступник! Что этот твой Валтор причастен к уничтожению Домино и к другим злодеяниям. И, насколько я понимаю, он не прекратил делать ужасные вещи! Рыжая даже бровью не повела: — Напомню тебе, что я тоже далеко не святая. Я делала и буду делать те самые «ужасные вещи». Ванесса поспешила вступиться: — Ты была вынуждена! Блум лишь грустно улыбнулась, глядя на попытки матери вернуть её образу прежнюю невинность. В её глазах читалась усталость — усталость человека, который слишком много видел и слишком много пережил. — Я поступала так по множеству причин — и далеко не всегда меня к этому вынуждали. За свою жизнь я совершила немало грехов. В этом мире выживает тот, кто умеет приспосабливаться. Если бы сейчас всё Магическое Измерение узнало о моей истинной силе и второй ипостаси, со мной бы расправились не лучше, чем с ведьмой на инквизиции. Она замолчала, твёрдо глядя на родителей. В этот момент девушка была не их дочерью — она была королевой, привыкшей к тому, чтобы её слова звучали как приказ. — Я безоговорочно верю Валтору — он не раз доказывал свою преданность. Он дал мне магическую клятву верности, а это не пустые слова. Наша связь позволяет мне чувствовать его мысли и эмоции. К тому же у него, как и у меня, есть вторая сущность. Боже правый, всего лишь вчера он поклялся положить мир к моим ногам — лишь бы обеспечить безопасность! — рыжеволосая девушка твёрдо смотрела родителям в глаза, не отступая ни на шаг. Они растерянно молчали, не зная, как реагировать на её заявление. — Не стоит смотреть на него свысока, будто он незрелый мальчишка. Валтор заслужил свою репутацию в Магическом Измерении — ценой крови и изощрённых манипуляций. Да, порой ему приходилось поступать против собственной воли — так же, как и мне. И не всегда его злодеяния были его. Блум глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Именно поэтому он, как никто другой, способен меня понять. Он не осуждает моё прошлое, не пытается перекроить меня, видит во мне равную. И, клянусь Драконом, я люблю его. — А теперь у меня будет ребёнок от удивительного, на мой взгляд, мужчины. Он снова сумел меня поразить — ведь я давно смирилась с тем, что не смогу забеременеть. Блум замерла, внимательно вглядываясь в лица родителей. По щекам матери медленно катились слёзы — в её глазах была мучительная смесь боли, страха и робкой искры понимания. Отец, до этого напряжённо сжимавший кулаки, вдруг обессиленно опустил голову, прикрыв лицо ладонями. Девушка наконец позволила себе выдохнуть. — А что дальше, Блум? — голос Майка прозвучал глухо, но твёрдо. Он медленно поднял голову, и в его взгляде уже не было прежнего гнева — лишь глубокая, выматывающая тревога. — Как вы планируете жить? Ванесса, словно очнувшись от транса, торопливо вытерла слёзы и кивнула, поддерживая вопрос мужа. — По твоим словам, у вас так много врагов и опасностей. Его положение, как и твоё, шаткое. Но у вас обоих есть амбиции… А теперь ты беременна. Скоро у вас будет ребёнок. Как вы справитесь? Рыжая не дрогнула. Её взгляд остался спокойным, но в нём читалась непоколебимая уверенность. Она выпрямилась, будто готовясь к бою, хотя бой уже был позади. — Мы работаем над этим, — произнесла Блум ровным голосом, делая паузу, чтобы слова осели в сознании родителей. — Я только вчера подтвердила беременность и рассказала Валтору. Мы придумаем, как быть. У нас есть союзники, знания, опыт и сила. Родители переглянулись. В их взглядах смешались растерянность, страх и надежда. Они пытались осмыслить всё, что услышали за это время — историю, которая перевернула их мир с ног на голову. Блум медленно поднялась. — Вам нужно время, всё обдумать, — сказала она мягко, но без тени сомнения. — А я хочу побыть с Валтором, пока у нас есть такая возможность. Майк и Ванесса одновременно встрепенулись. До них наконец дошло: Валтор — тот самый человек, о котором они только что слушали с ужасом и недоверием, — сейчас находится на Земле. Майк открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Ванесса мягко положила руку на его плечо и покачала головой. В этом жесте было всё: и просьба не нагнетать, и молчаливое признание того, что им всем не помешает пространство для размышлений. — Иди, детка, — произнесла её мама с теплотой, которая пробилась сквозь все тревоги. — Только… не забудь потом позвонить, чтобы мы знали: у тебя всё в порядке. Её голос дрогнул на последних словах, и Блум на мгновение замерла. Эта просьба — такая простая, такая привычная — вдруг напомнила ей - несмотря на всё пережитое, мама всё ещё видит в ней ту самую маленькую девочку, её дочь. «Она уже говорила, как благодарна этой женщине?» — Конечно, мам, — ответила Блум, улыбнувшись едва заметно. — Я позвоню. *** Мягкий свет настенных бра окрашивал пространство в тёплые янтарные тона, а за окном медленно опускались сумерки, окутывая город сиреневой дымкой. Рядом с Блум на диване расположился Валтор. Его пальцы неторопливо перелистывали страницы старинного фолианта — книги заклинаний с потёртым тиснением на корешке. Аромат старой бумаги смешивался с лёгким запахом лаванды от его одежды. Блум прислонилась к его боку, невольно впитывая ощущение защищённости. На экране телевизора разворачивалась всё та же серия мелодраматического сериала — история о запутанных любовных перипетиях, где главная героиня Саманта разрывалась между мужем и бывшим любовником. Картинки на экране мелькали, но Блум едва ли замечала их. Её мысли снова и снова возвращались к недавнему разговору с родителями. Валтор, казалось, чувствовал её внутреннее настроение. Он не задавал вопросов, не настаивал на откровениях — просто был рядом, позволяя ей самой решить, готовность поделиться. Но покой был хрупким. Мозг Блум упорно отказывался отключаться. Сериал, с его простыми и наивными сюжетными ходами, не мог удержать её внимание. Вместо этого в сознании всплывали обрывки другой истории — серии загадочных убийств, о которых она случайно вспомнила из газеты отца. Детали преступлений, улики — всё это складывалось в мозаику, которую её разум неосознанно пытался собрать. Валтор вздохнул, отложил книгу и повернулся к ней. — О чём ты думаешь, моя дорогая? — его голос звучал низко, но успокаивающе. Блум вздрогнула, выныривая из водоворота мыслей. Она подняла глаза, встречаясь с его внимательным взглядом, и слегка смутилась. Мужчина усмехнулся, обнял за плечи, притянул ближе, так что её голова удобно устроилась у него на груди. — Я чувствую твой мыслительный процесс, и он явно посвящён не… — он бросил короткий взгляд на экран, где главная героиня с печалью разглядывала два подарка, — выбору Саманты. На экране девушка, держала в руках изящную коробочку от мужа и букет от бывшего любовника. Её лицо отражало мучительную нерешительность, но для Блум эта сцена уже потеряла всякий смысл. Она негромко рассмеялась, прижимаясь к плечу Валтора, но тут же напряглась, прикусив губу. — Помнишь, я говорила о загадочных смертях? — начала она, но не успела закончить фразу. — Нет, — резко перебил тёмный маг, его голос стал твёрже. — Что «нет»? — удивилась Блум, приподняв бровь. — Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась, — взгляд потемнел, а пальцы сжали её плечо. — Я и не говорила, что буду, — закатила она глаза. — Мне просто любопытно. — С этого всё и начинается, — мужчина повернулся к ней всем телом, его лицо стало серьёзным. — Ты беременна, любовь моя. Эти слова обрушились на Блум, как удар молота. — Послушай меня, — продолжил Валтор, голос смягчился, но в нём по-прежнему звучала непреклонность. — Я не пытаюсь в данный момент ограничить твою свободу. Но ты должна понимать: я не смогу оставаться в стороне, если ты начнёшь лезть туда, куда не стоит, — особенно в твоём положении. Рыжая как бы понимала, что он говорит разумные вещи. Но её сердце, её разум отказывались смириться с этим. — Выслушай, — она глубоко вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Признаюсь, дело не просто в любопытстве. Во всём этом есть нечто… необъяснимое. Я не могу точно сформулировать, но чувствую: тут замешано нечто большее, чем обычная магия. И ещё одно: происходило ли в прошлой временной линии что-то подобное?.. Не знаю. Я даже не представляю, к каким последствиям это может привести. Она замолчала, глядя ему в глаза, ища в них хоть каплю понимания. Мужчина не отвечал, но его взгляд оставался твёрдым. Тогда Блум переплела их пальцы, чувствуя, как его ладонь отвечает на прикосновение. — Здесь живут мои родители и друзья, Валтор. Я знаю, что могу — более того, должна — оставить это дело. Но… Она запнулась, не в силах найти правильные слова. Однако по выражению его лица девушка поняла: он и так всё осознал. Мужчина недовольно нахмурился, его брови сошлись на переносице, а между ними прорезалась глубокая складка. Он медленно закрыл глаза, пытаясь усмирить внутреннюю бурю, затем выдохнул и процедил сквозь стиснутые зубы: — Хорошо. Не дав Блум и мгновения на ответ, он резко продолжил, чеканя каждое слово: — Но! Если я скажу прекратить заниматься этим делом и не лезть на рожон — ты слушаешь меня и не лезешь. Без обсуждений. Лицо рыжей мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Она вскочила с места с лёгкостью горной лани, ловко устроилась на коленях Валтора и, обхватив его лицо ладонями, начала осыпать его короткими поцелуями — в лоб, в щёки, в кончик носа. — Считай это прихотью беременной женщины, — прошептала она, на мгновение задержавшись у губ. Затем чмокнула его и с торжествующим видом провозгласила: — Ты лучший! Её глаза сияли, а взгляд то и дело возвращался к лицу Валтора, она пыталась уловить каждую эмоцию, отразившуюся в расширенных от удивления глазах. Тёмный маг лишь хмыкнул, придерживая её за талию. Одна бровь иронично приподнялась, будто говоря: «А были сомнения?» Когда эмоции немного утихли, они оба выпрямились, устроившись на диване более сдержанно. Валтор, всё ещё держа руку на её талии, серьёзно произнёс: — Расскажи ещё раз, ничего не упуская. Всё, что тебе известно об этом деле. Блум кивнула и принялась излагать детали — тщательно, не пропуская ни одной мелочи, которую успела узнать. Пока она говорила, мужчина задумчиво смотрел на экран телевизора. Там главная героиня беззаботно болтала с подругой, которая, как выяснилось по сюжету, оказалась бывшей любовницей её бывшего возлюбленного. — Какая нелепица, — едва слышно прошептал тёмный маг, а затем сосредоточился на сказанном Блум. — Хм, — наконец произнёс Валтор, скрещивая руки на груди. Его губы тронула лёгкая усмешка. — Для начала нужно побывать на месте преступления. В идеале следовало бы изучить документы расследования — что ведут те двое магов из Чёрного Круга. Но пока ограничимся первым пунктом. Он перевёл взгляд на рыжую, ожидая её реакции. Она задумалась на мгновение, затем согласно кивнула: — Да, это разумно. — А поскольку я знаю, что ты захочешь участвовать во всех этапах, — начал Валтор, пристально глядя на неё. Блум тут же кивнула, подтверждая его слова. — Наше расследование продлится до моего отъезда. Если к тому моменту дело останется нераскрытым, ты прекращаешь им заниматься. Девушка насупилась, но, осознавая логику его слов, снова кивнула. Было ли это проявлением деспотизма? Пожалуй, в какой-то мере — да. Можно ли расценить такое поведение как контроль ради самого контроля? Однозначно, да. Валтор всегда тяготел к тотальному упорядочиванию всего, что попадало в сферу его влияния, — это была одна из черт его характера. Возможно, корни уходили в прошлое: большую часть жизни Валтор был марионеткой в чужих руках. Теперь, обретя власть, он будто пытался компенсировать былую беспомощность. В иных обстоятельствах Блум не позволила бы ограничивать свою свободу. Её натура бунтарки не мирилась с попытками подавить волю или навязать чужую волю. Но сейчас всё было иначе. Существовал один решающий фактор, менявший расстановку сил: Блум была беременна. Это состояние привносило в её жизнь новую реальность, где прежние правила уже не работали. В моменты ей действительно требовались «тормоза» с мягкой «подушкой безопасности». Но и Валтор искренне пытался освоиться в новой для себя роли. Он не просто формально принимал статус будущего отца — он погружался в него, изучал, пробовал на ощупь, как незнакомый предмет. Его беспокойство распространялось не только на малыша, чьё существование пока едва ощутимо, но и на Блум. Учитывая его властный характер, такая гипертрофированная забота выглядела ожидаемой. Валтор не умел проявлять участие полумерами, но для этого и существуют компромиссы. Задумавшись, она произнесла: — Я хочу, чтобы с нами пошёл Жан. Брови мужчины едва заметно дрогнули. — Моя компания тебя уже не устраивает? — в его голосе прозвучала ирония, но в глазах мелькнуло нечто большее — уловимая тень ревности. Блум лишь закатила глаза, словно отвечая на очевидный вопрос: — Валтор, он вампир. Его чувства острее даже наших. Он сможет уловить то, что мы можем пропустить. Тёмный маг фыркнул, откинувшись на спинку дивана. — С чего ты решила, будто он захочет впутываться в подобную историю? — сказал он, прищурившись и склонив голову набок. — Если задуматься, почему он вообще согласился тебе помочь? Разве его не пугает перспектива столкнуться с неизвестностью? До вашего знакомства он ничего не знал о Магическом Измерении и его обитателях. Он сделал паузу, взвешивая слова, затем продолжил: — Когда старый советник согласился тебе помочь, я мог понять его мотивы. Как бы он ни отгораживался от королевской семьи Домино, в глубине души он всё равно остаётся ей предан — а значит, и тебе. Но этот вампир… Я не понимаю его побуждений. Блум перевела взгляд с экрана телевизора на свои ладони, задумчиво разглядывая тонкие линии на них. Затем она подняла глаза на Валтора и спокойно ответила: — Как ты верно заметил, Жан — вампир, а вампиры бессмертны. По натуре он искатель приключений: любит путешествовать и редко задерживается на одном месте дольше пары лет. Всё это время он был ограничен Землёй, так что, конечно, ему не терпится увидеть неизведанные дали. К тому же он знает: рядом со мной его ждёт множество ярких впечатлений. Ты сам понимаешь, что бессмертие со временем приедается, и каждый находит свой способ справиться с этим. Валтор молча кивнул, с неохотой, но принимая объяснение. Блум вдруг вспомнила нечто важное и повернулась к нему, её глаза загорелись: — Кстати, тебе стоит выучить французский. Я знаю, ты не любишь... Мм, оставаться в неведении или чего-то не понимать. Жан обожает свой родной язык и часто говорит на нём. Мужчина посмотрел на неё с тёплой благодарностью, затем протянул руку, приглашая к действию. Да, слово «выучить» в данном случае было не совсем точным. Но заклинание, позволяющее освоить новый язык, действительно существовало — древнее, проверенное временем. Его изобрели ещё в те далёкие эпохи, когда люди только начинали осваивать новые планеты с помощью порталов. Тогда не было ни космолётов, ни современных устройств-переводчиков, и это заклинание стало настоящим спасением. Принцип его действия был прост: заклинатель должен коснуться человека, говорящего на нужном языке, и — вуаля! — мгновенно начинает изъясняться на нём так же свободно, как на родном. Читерство? Конечно. Но в большинстве случаев это заклинание оказывалось настоящим спасением, экономя месяцы и годы кропотливого изучения. Суть магии заключалась в том, что она проникала в поверхностные слои памяти, извлекая базовые знания о языке. Она не затрагивала глубинные пласты подсознания, поэтому была абсолютно безопасной и доступной даже для неопытных. Когда Валтор убрал руку, он тут же попробовал произнести несколько небрежных фраз на французском. Удовлетворённо кивнув, он усмехнулся. *** На следующий день предстояла важная поездка — осмотр старого отеля, который мог стать ключом к разгадке одной из тайн. Блум заранее договорилась с Жаном: он должен был прибыть на место первым и ждать их там. Как она и предполагала, вампир без колебаний согласился. В номере, где Валтор остановился, царила удивительно домашняя атмосфера. Несмотря на то что обстановка была временной, в воздухе витало ощущение тепла и покоя, будто это место уже успело стать для них маленьким убежищем. Валтор расположился на кухне — да, в этом номере имелась полноценная кухня с современной техникой и уютной обеденной зоной. Он сидел на высоком стуле, наклонив голову, и с неподдельным интересом читал книгу о беременности. Откуда он взял эту книгу — оставалось загадкой. Возможно, купил по пути? Но его сосредоточенный взгляд, скользящий по строкам, вызывал у Блум необъяснимое умиление. В этот момент он казался ей невероятно трогательным — могущественный маг, погружённый в изучение тонкостей вынашивания ребёнка. Девушка тем временем хлопотала у плиты, готовя завтрак. Сегодня её самочувствие было на удивление хорошим: тошнота, которая преследовала её в последние дни, наконец отступила. Она решила воспользоваться этим подарком судьбы и хорошо поесть. Аромат свежесваренного кофе и жареного бекона наполнял кухню. — Я начну поиск врача, как только вернусь в Магическое Измерение, — произнёс мужчина, не отрываясь от книги. — Это не займёт много времени. Сразу подберу самое эффективное заклинание для надёжного сокрытия беременности, — добавил он, переворачивая страницу. Блум аккуратно поставила на стол тарелку с пышной яичницей, дополненной свежими овощами и зеленью. Она села напротив Валтора, наблюдая, как он откладывает книгу и с аппетитом приступает к еде. — Я подумаю, как быть с Алфеей и Фарагондой, пока буду на каникулах, — сказала рыжая, беря в руки вилку. — А после мы вместе обсудим дальнейший план действий. Валтор сделал глоток кофе, прищурившись от удовольствия. Аромат напитка, насыщенного и глубокого, согревал его изнутри. — Хорошо. Так и поступим, — согласился он. Затем его лицо стало серьёзным, брови сдвинулись к переносице. — Знай: я категорически не одобряю то, что произойдет сегодня. Блум ответила ему тёплой, благодарной улыбкой. Она протянула руку через стол и нежно сжала пальцы тёмного мага. В этот момент девушка особенно остро осознала, насколько ей повезло иметь рядом человека, готового поддержать её даже в самых безрассудных затеях. Порой её импульсивность и жажда действий ставили их обоих в непростые ситуации, но Валтор всегда был рядом — иногда чтобы остановить её, а иногда чтобы присмотреть и уберечь. Мужчина усмехнулся, и в его улыбке мелькнул острый клычок, выступающий из верхней губы. Он переплёл свои пальцы с её. В этом жесте была: и забота, и доверие, и обещание быть рядом, несмотря ни на что. Нынешнее время… — Mes amis, кажется, у нас компания. Все резко повернулись в сторону двери — в тишине заброшенного отеля звук шагов прозвучал особенно отчётливо. В воздухе повисло напряжение, словно невидимая струна натянулась до предела. Послышался приглушённый гул голосов, и Блум мгновенно переглянулась с Валтором и Жаном — в их взглядах читалась молчаливая договорённость. Валтор молниеносно задвинул Блум за свою спину, его движения были отточены до автоматизма. Жан, не теряя ни секунды, занял позицию сбоку, прикрывая её с фланга. Все трое замерли в боевой готовности — мышцы напряжены, взгляды сосредоточены. Когда дверь с грохотом распахнулась, в проёме показались знакомые фигуры. Рыжая почувствовала, как внутри всё сжалось, — она замерла, едва дыша. — Чёрт! — вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы. Мужчины, вошедшие в отель, оживлённо переговаривались, но, заметив посторонних, мгновенно напряглись. Блондин с холодными карими глазами выхватил пистолет, его палец уже лёг на спусковой крючок. Но второй мужчина, с огненно-алой шевелюрой, резко вскинул руку, останавливая напарника. Его взгляд метнулся к девушке, и в глазах вспыхнуло удивление. — Блум? — его голос прозвучал растерянно. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она легонько потянула Валтора на себя, но тот даже не дрогнул — каменная стена, надёжно закрывающая её от опасности. Тогда Блум сделала шаг вперёд, выходя из-за его спины. — Привет, Огрон. Тёмный маг, услышав её слова, с интересом принялся разглядывать вошедших. Рыжая неловко улыбнулась Огрону, пытаясь подобрать слова. — Я… э-э-э… могу объяснить, — начала она, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации. Но её прервал голос Жана — спокойный, но властный. — Нас становится всё больше и больше, — он кивнул в сторону задней двери. — Кто-то зашёл в дом через чёрный ход. Все мгновенно обернулись в указанном направлении. Огрон и Гантлос, хоть и не понимали сути происходящего, инстинктивно последовали примеру остальных. Из-за угла стремительно вышел юноша — знакомый Блум. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел толпу людей в заброшенном здании. «Место встречи изменить нельзя», — подумала девушка, наблюдая за реакцией. — Адам, — произнесла она, стараясь придать голосу доброжелательности. Парень, заметив её, немного расслабился. — Что? Какого… — начал он, но не успел закончить фразу. Внезапно комнату наполнило пронзительное завывание ветра. Валтор вплотную придвинулся к Блум, его рука непроизвольно сжалась в кулак. Все замерли, настороженно оглядываясь по сторонам. В следующий миг входная дверь с грохотом захлопнулась, а свет из окон внезапно погас. Мир Блум погрузился в кромешную тьму. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сознание начинает ускользать. Последняя мысль, в её голове, была предельно ясной: «Дерьмо».