Часть 3 Заговор в Кремле

тёмных коридорах Московского Кремля бояре шептались между собой. Их взгляды метались, как крысы, ищущие выход. На этот раз планировали не просто недовольство — заговор против молодого царя Яромира. — Если Яромир продолжит так управлять, — прошептал один из них, Фёдор Грозный, — мы все окажемся под мечом. — Он слишком молод, — согласился другой, Виктор Долгий, — но жестокость его пугает даже самых смелых. Нам нужен план. Тем временем Яромир шёл по своим кабинетам с друзьями: Савелием, Гордеем и Вадимом. Его шаги были уверенные, а взгляд — ледяной. — Гордей, — сказал он, — доклады о боярах есть? Что они строят в своих владениях? — Всё под контролем, государь, — ответил Гордей, — но есть слухи, что несколько приближённых обсуждают, как бы ослабить вашу власть. Яромир остановился, глаза сжались: — Ослабить? Кто смеет? — Они хитро прячутся за словами и улыбками, — сказал Вадим. — Но если хотите, мы можем действовать первыми. Яромир усмехнулся холодно: — Первые — это всегда те, кто решается на слабость. Пусть знают, что Яромир не потерпит измены. Савелий покачал головой: — Жёстко, государь… Но это сработает. — Я жесток, — Яромир произнёс спокойно, почти шёпотом, — и это моя сила. Слабость убивает. Он взял свиток и подписал указ о расследовании недобросовестных бояр, приказывая вызвать каждого по отдельности. — Пусть придут один за другим, — сказал он. — И пусть помнят: цена измены — жизнь. Через несколько часов в тронный зал один за другим привели бояр: Иларион Бесстрашный, Дмитрий Ледяной, Семен Мудрый, Фёдор Грозный и Виктор Долгий. — Государь, мы… — начал Иларион, но Яромир поднял руку. — Молчать. — Его голос был холодным, как лёд. — Я знаю о вашем недовольстве. Скажите честно: кто осмелился шептать о заговоре? — Мы просто обсуждали, — пробормотал Дмитрий. — Состояние дел, государь… — Достаточно. — Яромир шагнул к каждому, ледяной взгляд пробегал по лицам бояр. — Слушайте меня внимательно: кто хоть раз попробует противостоять моей власти — умрёт. Никто, даже ближайший советник, не смеет сомневаться в Яромире. Бояре опустили головы, страх и уважение смешались в их глазах. — А теперь, — сказал Яромир, возвращаясь к столу, — каждый будет работать как часы. И пусть никто не думает о предательстве. Савелий кивнул: — Всё под контролем, государь. Они запомнят этот урок. — Они должны помнить, — ответил Яромир, — иначе моя страна не выживет. И хотя сердце его оставалось холодным, каждый камень, каждая стена, каждая крепость и каждый приказ укрепляли не только власть, но и будущее Руси. — Государь… мы… — начал Иларион, но Яромир резко поднял руку. — Молчать, — сказал он ледяным голосом. — Я знаю всё. Каждое слово, каждое движение. Никто не уйдёт от наказания. Дмитрий Ледяной вздрогнул, стараясь сохранить спокойствие: — Мы лишь обсуждали реформы, государь. — Реформы? — Яромир усмехнулся холодно. — Вы называете это «обсуждением», а я называю это изменой. Он шагнул вперёд, ледяной взгляд пронзил каждого. — Итак, — сказал Яромир, — решение принято. Иларион, Семен — ваши головы. Фёдор, Виктор — вы заслужили исправление и стражу. Савелий сдержанно кивнул: — Всё по закону, государь. Люди будут помнить цену непослушания. — Запомнят! — холодно добавил Яромир. — И пусть никто не осмелится сомневаться. Исполнители вышли за спиной царя. Бояре попытались заговорить, но их слова утонули в молчании тронного зала. Когда ударили первые мечи, страх разлился по залу, и каждый понял: Яромир не прощает. После казни Яромир сел за стол, открыв новые документы. — Проверка завершена, — сказал он друзьям. — Теперь каждый знает своё место. Гордей склонил голову: — Никто больше не дерзнет, государь. — Верно, — кивнул Яромир. — Но порядок — это не только страх. Это также строительство, развитие страны. Пусть люди видят, что Яромир — царь не только жестокий, но и мудрый. Он подписал указ о завершении крепостей на северных границах, приказал увеличить армию, укрепить дороги, построить новые мастерские и рынки. — Сильная страна нуждается в сильной руке и страхе, но также и в делах, — сказал Яромир друзьям. — И пока мои города растут, пока моя армия готова, пока мой народ видит порядок — я могу быть тем, кто правит железной рукой. Вадим усмехнулся: — Сильный царь, государь… и никто не смеет ему перечить. Яромир оперся на стол, глаза его блестели: — Пусть так и будет. Пока Русь процветает, остальное — вторично. Но где-то глубоко внутри, едва заметно, дрогнуло чувство, которое он ещё не мог назвать. Яромир вышел из дворца вместе с друзьями — Савелием, Гордеем и Вадимом. Они шли по внутреннему двору Кремля, любуясь свежевыкопанными аллеями, работой каменщиков и кузнецов, которые уже не смели смотреть в глаза молодому царю без страха. — Как красиво становится, — сказал Савелий, оглядывая стройку нового города внутри Кремля. — Всё по моему указу, — холодно ответил Яромир. — Пусть люди видят порядок и силу. Гордей кивнул: — Да, государь, но люди всё равно шепчутся. Слышал, бояре снова обсуждают… Яромир слегка нахмурился, ледяной взгляд обвел двор: — Пусть обсуждают. Я уже знаю, кто и как думает. В это время в тёмной зале дворца бояре снова шептались. Фёдор Грозный, Дмитрий Ледяной, Иларион Бесстрашный и Виктор Долгий обсуждали новый план. — В прошлый раз он почти почувствовал, — сказал Фёдор, шепотом. — Нам нельзя повторять ту же ошибку. — Мы пытались послать шпионов, — добавил Дмитрий, — но он будто чует всё заранее. — Значит, нужно придумать что-то другое, — сказал Виктор. — Что-то хитрое. — Новый заговор, — прошептал Иларион, — который он точно не почувствует сразу. — Возможно, — согласился Дмитрий. — Сначала покажем преданность, потом действуем. Никто не может знать, что мы готовим. Тем временем Яромир продолжал прогулку с друзьями по двору. — Ты слышал, что говорят бояре? — спросил Вадим. — Опять заговоры? — Да, слышу, — спокойно ответил Яромир. — Но я уже знаю: ничего делать не нужно. Пусть думают, что есть шанс. — И ты ничего не будешь делать? — удивился Савелий. — Нет, — Яромир усмехнулся холодно. — Иногда наблюдать — лучшее оружие. Они сами себя выдадут. — Но что если они подготовят новый план? — тихо сказал Гордей. Яромир остановился, посмотрел на него: — Тогда я его предугадаю. Я знаю своих врагов, как знаю каждый камень в этих стенах. Тем временем Дмитрий Ледяной, один из главных заговорщиков, пытался отвлечь стражу, гуляя по улицам Кремля якобы случайно, обсуждая с доверенными боярами новые идеи. — Нужно действовать хитрее, — шептал он друзьям, — сначала преданность, потом удар, так чтобы никто не догадался. — Да, — кивнул Виктор, — Яромир думает, что всё под контролем. А мы устроим событие, которое его отвлечёт. — Мы должны быть осторожны, — добавил Иларион, — иначе он снова почувствует всё и уничтожит нас. Яромир же, гуляя по двору, даже не подозревал, что планы его врагов уже формируются. Он улыбнулся про себя: — Они думают, что могут меня обмануть… Пусть играют. В конце концов, кто хитрее — тот и победит. С друзьями он прошёл вдоль нового укрепления, ледяной взгляд скользил по стенам, и внутренне он уже предугадывал каждый шаг врагов, хотя они сами об этом не знали. — Иногда, — сказал он друзьям тихо, — наблюдать за тем, как враги плетут сети, гораздо интереснее, чем сразу их разрушать. — Ты слишком холоден, государь, — усмехнулся Вадим. — Возможно, — Яромир посмотрел на него, — но холод нужен, чтобы видеть ясно. И пока солнце опускалось над Кремлём, бояре плели новые интриги, а Яромир шёл по двору, уверенный, что ни один их шаг не останется для него тайной. Ночь окутала Кремль густой тьмой. В покоях Яромира горела одна свеча, отбрасывая длинные тени на стены. Молодой царь спал, казалось, полностью беззащитный. Но два бояра — Дмитрий Ледяной и Иларион Бесстрашный — уже склонились над ним, сжимая подушку. — Смерть… почти здесь, — шептал Дмитрий, сжимая подушку ещё сильнее. — Тише, — прошипел Иларион, — он даже не проснётся, а Россия будет без него. Подушка прижалась к лицу Яромира. Дышать становилось невозможно, руки судорожно пытались оттолкнуть убийц, но они были сильны. Царь пытался подняться, но удушение сковывало движения. — Почти… — задыхаясь, пробормотал Дмитрий. — Он не… проснётся… — Да, — согласился Иларион, сжимая подушку сильнее. — Сегодня ночь будет последней для Яромира… В этот момент дверь распахнулась с грохотом. Стража ворвалась в комнату, с криками и железными руками, отталкивая двоих бояр от тела царя. — Стойте! — говорили стража, хватая Илариона и Дмитрия. Яромир, наконец, освободив лицо, мгновенно вскочил на ноги. Его взгляд сверкнул ледяным огнём, а сердце билось ровно, как удар молота. — Вы желаете мне смерти?! — прогремел он, шагнув к ним. — Государь… — закашлялся Дмитрий, — мы хотели… — Молчи! — Яромир рыкнул, и кулак ударил прямо в грудь Илариона. Тот отлетел к стене, стон от боли слился с криками. Дмитрий попытался поднять подушку снова, но Яромир схватил его за руку и с силой ударил о пол. — На утро — казнь, — сказал царь тихо, ледяным голосом, — а пока… в подвал. Стража, не смея медлить, повела бояр по узкой лестнице в холодный подвал. Яромир шагал рядом, глаза его блестели жёстким предостережением: — Помните, — сказал он, — это не просто наказание. Это урок для каждого, кто смеет поднять руку на царя. Россия не потерпит слабости. — Пожалуйста… государь… — дрожал Иларион, — мы не хотели… — Хотели предать меня, — перебил Яромир, ледяной взгляд пронзил его насквозь. — Вы думаете, что у вас есть шанс? Никто не уходит от Яромира. Никто. Дмитрий пытался что-то сказать, но Яромир оттолкнул его ногой: — Молчать! — сказал царь. — На рассвете вы узнаете цену измены.