Часть 10 Утро в Грановитой палате

Яромир сидел на высоком резном троне. В руках — свитки и пергаменты. По обе стороны — бояре, писцы и дьяки. Слуги то и дело приносили новые бумаги. — Государь, — поклонился дьяк с седой бородой, — вот указ о строительстве крепости на южных рубежах. Подписать надобно. — Давай сюда, — коротко бросил Яромир. — На юге татары всё ещё шастают. Надо крепче держать. Он резко черкнул пером, поставил печать. — Следующий! — Государь, — выступил другой боярин, — о пошлинах в Архангельске речь идёт. Купцы ропщут, что тяжело платить. Яромир нахмурился: — Ропщут? Пусть ропщут. Казна нужна. Без казны не будет армии, без армии не будет России. Запиши: поднять пошлины ещё на две доли. — Есть, Государь, — склонился дьяк. Вдруг поднялся ещё один боярин — боязливо, но твёрдо: — Государь, суд по изменникам назначен на завтра. Двое пойманы, с письмами к литовскому королю. Как повелишь? — Казнить, — резко сказал Яромир. — Но не сразу. Пусть сначала на дыбе побывают. Пусть вся Москва видит, что бывает с предателями. В палате стало тише. — Государь… — несмело начал один из ближних бояр, — а как быть с народом? Они боятся. На торгах шёпот идёт — мол, Царь слишком суров. Яромир ударил ладонью по столу, и все вздрогнули. — Боятся? И правильно делают! Царя бояться должны больше, чем чужих врагов. Страх — это порядок. Он обвёл их тёмным взглядом, и бояре потупились. В этот момент вошёл гонец. — Государь, вести из Сибири. Там казаки новые земли осваивают. Яромир оживился. — Вот это дело! Пиши указ: послать туда ещё воеводу и сотню стрельцов. Пусть держат землю крепко. Россия должна расти. — Слушаемся, Государь. Царь откинулся на троне, утомлённо потер виски. — Сколько дел… день за днём. А я всего лишь восемнадцать лет от роду… Марфа, его бабка, что сидела сбоку, тихо заметила: — На тебе, внучек, вся Русь. Вот и неси крест. Но не забывай: камень может треснуть, если сердце не согреешь. Яромир глухо усмехн улся: — Сердце мне не нужно. Мне нужна сила. Когда последняя бумага была подписана, Яромир поднялся. — Хватит. Остальное завтра. Сейчас воеводы ждут. Бояре склонились в поклоне. Встреча с воеводами В соседней зале уже стояли воеводы — широкоплечие мужики в кольчугах. — Государь, — выступил вперёд воевода Курцев, — ратники просят новые доспехи. Старые совсем негодны. — Новые доспехи будут, — кивнул Яромир. — Но и дисциплина будет железная. Если ещё раз отступите перед врагом — сам головы сниму. Воеводы в один голос: — Служим тебе, Государь! Приём иностранных послов Затем ввели послов из Польши. Те низко поклонились. — Ваше царское величество, — заговорил один, — польский король шлёт дары и предлагает мир. Яромир нахмурился: — Мир? Мир он предлагает только потому, что боится. Запишите ответ: «Царь Яромир мира не просит, но и войны не боится». Послы переглянулись и снова поклонились. Суд После полудня в Грановитую палату ввели связанного купца. — Государь, — доложил дьяк, — этот купец обвинился в обмане: хлеб смешивал с трухой, людям продавал. — Верно ли? — сурово спросил Яромир. Купец пал ниц: — Государь, пощади! Детей кормить хотел… — Детей? А чужие дети пусть пухнут с голоду? — Яромир ударил жезлом по полу. — На площади — плетьми. Пусть народ видит, что Царь справедлив. — Будет исполнено, Государь. Обход Кремля К вечеру Яромир вышел во двор, где уже кипела стройка новых стен. — Как идёт дело? — спросил он мастеров. — Государь, камень возим, кладка крепкая, — ответил старший мастер. — Хорошо. Но если хоть один кирпич ляжет криво — сам проверю. Жизнью ответите. Мастера низко поклонились: — Будет как надо, Государь. Возвращение Уже начинало темнеть. Яромир шёл по двору, за ним следовали дружки детства — Алексей, Борис и Димитрий. — Ты, брат, всё дела да дела, — усмехнулся Алексей. — Когда ж ты сам отдохнёшь? — Отдыхать будут слабые, — буркнул Яромир. — Я Царь. Я отдыхать не имею права. Борис тихо сказал: — Но ведь у тебя теперь есть жена… может, она даст тебе покой хоть на час. Яромир на миг задумался, но тут же отрезал: — Жена — для наследников. А Русь — моё сердце. Яромир отворил дверь своей спальни — пусто. Он нахмурился. — Где же она?.. Из соседней комнаты доносились тихие голоса. Он открыл дверь — и застыл. Анастасия сидела рядом с бабкой Марфой за большим столом. Перед ними лежали ткани с вышивкой и доски с иконными рисунками. Свет лампады падал на лицо молодой царицы, и Яромир впервые почувствовал, что не может оторвать взгляда. — Внучек, — улыбнулась Марфа, — пришёл, наконец. Смотри, Анастасия сама узоры выводит. Ангельская душа. Анастасия подняла глаза, покраснела и робко улыбнулась. — Государь… простите, что не ждала вас в покоях. Матушка Марфа позвала помочь ей. Яромир шагнул ближе, голос его был глухим: — Ты… прекрасна. Марфа усмехнулась: — Вот и заметил наконец. А я пойду, оставлю вас. Молодым лучше быть вместе. Она встала, трон опёрлась на пол, медленно удалилась. Покои супругов Они вошли в свою комнату. Тишина. Огни свечей дрожали на стенах. Анастасия первой нарушила молчание: — Государь… как прошёл день? — Дела, дела, — отозвался он устало, снимая кафтан. — Воеводы, бояре, изменники. Казнить надо. Она мягко сказала: — А не утомляет ли вас это всё? — Утомляет? — он хмыкнул. — Утомить можно ратника, купца, но не царя. Царь должен быть камнем. Анастасия подошла ближе, помогла ему развязать пояс. — Камень тоже может треснуть… Он взглянул на неё сурово, но не ответил. Она улыбнулась тихо: — Позволь хотя бы я буду рядом, когда тяжело. — Ты слишком нежна, — глухо сказал он. — А я слишком суров. — Пусть будет так, — шепнула она, опуская глаза. — Но я всё равно останусь. Он провёл рукой по её длинной косе, задержался. — Странно… от тебя идёт тепло. Мне это непривычно. Она едва слышно ответила: — Привыка йте, Государь. Это тепло — ваше. Они погасили свечи.