Письмо для босса

Ноно Вонгола устало помассировал виски, попутно щелчком пальцев испепеляя письмо от аркобалено солнца. Слишком много глаз было рядом, чтобы спокойно бросить такую переписку на столе. Пусть этот дом был надежно защищен, а внутри находились только преданные Вонголе люди, некоторые вещи все равно должны были оставаться в тайне от других. — Дон Тимотео, я почувствовал пламя Реборна и пришел узнать, что он вам сообщил, — Иемитсу бесцеремонно зашел в кабинет своего босса, даже не думая стучать. В конце концов, положение Савады в семье было почти таким же, из-за чего ему позволялись многие вольности. Он мог спокойно продавить некоторые приказы или даже оспорить решения, принятые предыдущими боссами Вонголы, которые из поколения в поколение укрепляли семью. Что ж, Тимотео был искренне не доволен таким положением дел. Ноно Вонгола прекрасно знал, что его консильери слишком властолюбив, жаден и тщеславен, чтобы вовремя отступить, оставить свои глупые бредни, в которых его сын-марионетка становится королем мафии, а он из тени мудро направляет Иетсуну, ломая мальчишку под свои интересы и желания. — Иемитсу, добрый день, — вежливо здоровается Тимотео, но в глазах сталь: он не позволит вытирать о себя ноги столь непочтительным отношением. Он уже не в том возрасте, когда спускает подобное с рук кому бы то не было. — Тебе бы следовало почаще расслабляться и хорошо отдыхать. Ты уже забываешься стучать в двери и здороваться, giovane collega. Может он уже и дряхлый немощный старик, но его ум все также ясен и тверд, как и годы назад, когда этот холеный мужчина еще был нескладным юношей, выгрызшим свое место во внешней разведке. Он все еще может ткнуть ему, как нашкодившему щенку, который прячется по углам, что только один из них здесь опытный босс самой большой семьи. И это не Иемитсу. — Прошу прощения, padrone, — Иемитсу вежливо кивнул и без разрешения сел в кресло напротив, что четко показывало его отношение к Тимотео. Проявил уважение, чтобы тут же нарушить рамки приличия. — Просто я очень сильно переживаю за своего сына, на которого открыли охоту. Теперь даже аркобалено не сможет гарантировать его безопасность. Тимотео готов был прослезиться и пожалеть своего несчастного подчиненного — у бедняги все мысли об Иетсуне, которого теперь пытаются убить все, кому не лень. Грустно, что и говорить. И не слова про жену и дочь, которых омерта едва ли способна защитить от такого количества убийств. Удивительно выборочная любовь у его внешнего советника. — Не переживай. Реборн написал письмо о том, что твоя дочь исчезла из дома, оставив записку, чтобы ее не искали. Он посчитал нужным сообщить мне, чтобы люди Вонголы не пытались вернуть беглянку домой, — с добродушной улыбкой сказал Тимотео, наблюдая за реакцией своего подчиненного. Юную Саваду Ноно Вонгола даже не думал жалеть: по шифру, что писал ему аркобалено солнца, было отчетливо видно, что у него все под контролем и помощь не требуется. Просто очень сильно хотелось посмотреть на поведение Иемитсу, чтобы окончательно принять решение на его счет. Пора уже определиться насколько сильно консильери должен влиять на следующее поколение. — Тсунаеши? — глупо спросил мужчина, задумчиво потирая небритый подбородок. Опытный взгляд дона заметил расслабившиеся плечи и более глубокое, спокойное дыхание. Отношение Иемитсу к дочери было кристально понятным. — Скорее всего подростковый бунт. Она вообще у нас как маленький волчонок. Ходит одна, зыркает на всех из-под челки и ни к кому не привязывается. Ума не приложу, как ее выводить в свет, чтобы найти выгодную партию… Ноно задумчиво покивал, пытаясь скрыть свое недоумение. Реборн описывал юную Саваду как девушку слова, с ярким характером и утонченной внешностью, из-за которой в нее были влюблены толпы мальчишек. Описание бывшего наставника, заменившего ему отца, и консильери, который являлся недурным аналитиком, были противоположны, как день и ночь, словно они видели двух абсолютно разных людей. — Может она перерастет все это дело, — миролюбиво заключил Тимотео, понимая, что ему необходимо разобраться во всем самому. Хотелось бы знать правду, но спросить сейчас можно было Иемитсу, поэтому следовало бы задать парочку вопросов, которые прольют свет на непонятные вещи. — Ты когда дочку видел последний раз? Может съездишь домой? — Ну, я был дома года три назад, а Тсунаеши тогда была на какой-то олимпиаде, и мы так и не смогли встретиться, — задумчиво протянул Иемитсу, из-за чего в груди дона зрела ярость — даже он, будучи загруженным работой по самую макушку, раз в несколько месяцев проводил время с сыновьями. Зато становилось понятно, почему ему описывали двух разных людей. За такой промежуток времени даже трава может окраситься в пурпурный, не о что ребенок изменится. — Насколько вспоминаю, то мы с дочкой вместе время проводили почти семь лет назад. Да и ничего страшного. Скоро приеду к ним. После этих слов Тимотео внутренне передернуло. Его консильери был невероятным работником: хороший аналитик, который железной рукой управлял внешней разведкой. За него были готовы драться другие семьи, чтобы забрать к себе. Бездушный человек. Его маленькая семья была важна ему только тогда, когда помогала укреплять власть. Сына нужно посадить на трон, дочери найти подходящего мужа, а жена уже была абсолютно не нужна. Тимотео видит насквозь этого человека, для которого все остальные — игрушки, которые должны привести его к победе. — Это хорошо, Иемитсу, семью нужно навещать, — согласился Ноно с ним. Проще было в такт кивать, чем хвататься за голову перед консильери, который просто и незатейливо убьет его, сказав остальным, что он окончательно чокнулся. — Поэтому я пойду к своим. Надо навестить. Иемитсу ничего сказав, пулей выскочил из кабинета, думая, что старик снова пойдет на кладбище. Наивный. Привязанностью к мертвым Тимотео не страдал. Он давно смирился, что его сыновья будут ходячими мишенями, которые навряд ли доживут до кресла босса. Слишком уж они у него были мягкие и незаинтересованные во власти. Только у него был еще один ребенок. Пусть и не родной ему, но Занзас был неглуп и хорошо образован. Да, у него нет чертовой крови основателя, но от этого он не будет править хуже. — Ну-фу-фу, vecchio decrepito, мне нравятся твои мысли, — из фиолетовой дымки возник мужчина с серыми тяжелыми глазами. — Я готов помочь тебе посадить приемыша на трон. — Деймон Спейд, в чем твоя выгода? — спокойно спросил Ноно Вонгола, откинувшись в кресле. Все-таки в его годы было тяжело даже ровно сидеть. — Ой-я, даже не будет испуганных криков и попыток прогнать? — с любопытством спросил мужчина, с удобством устраиваясь в воздухе. — Если спустя столько веков ты жив и выглядишь молодым, то моих сил просто не хватит тебе противостоять, — честно ответил Тимотео. С иллюзионистами можно было забыть про ложь. Те видели ее настолько явно, что проще было молчать. Врать древнему туману было бессмысленно. Да и не хотелось. — Хорошо, Ноно Вонгола. Ты понимаешь, когда схватка будет проигрышной и стараешься ее избежать. Мне это нравится, — кивнул туман старику. — Поэтому я помогу посадить тебе Занзаса на трон Вонголы, но взамен Савада Иетсуна должен быть его помощником. — Не думаю, что Иемитсу устроит подобный расклад событий. — А кто сказал, что меня волную его желания?