ГЛАВА I. ЧЁРНЫЙ

21 января 1293 года, ночная четверть

Их разбудил крик – крик невыразимого, смертельного ужаса. Детский крик. Крик их старшего любимого сына. – Андраш! – закричала Женевьева. Граф Иштван Орлок, схватив светильник и посеребрённую булаву, опрометью выбежал из спальни. Его супруга бросилась следом: серебряный кол – в правой руке, графин со святой водой – в левой. Детская комната была совсем рядом, в двух шагах, напротив графских покоев. Могучий Иштван вломился в неё, словно вепрь, едва не сорвав двери с петель. Темнокожая занзаберийка Мкабайя, кормилица и няня обоих сыновей графа, держала на руках пятилетнего Андраша. Мальчик истерически кричал, захлёбываясь слезами. Трёхлетний Матьяш тоже плакал, напуганный криком брата. – Чёрный! Чёрный! – верещал Андраш. Пальчик ребёнка указывал на стену в противоположной стороне от камина. – Чёрный! – Чёрный? – переспросила Женевьева. – Вон там? Она размашисто плеснула святой водой туда, куда показывал сын. Ничего – лишь мокрые пятна на гобелене и ковре. Иштван, высоко держа светильник, обошёл всю комнату – в ней не было никаких незваных гостей. На стенах висели гирлянды чеснока, вызывавшего у больных вампиризмом мучительный аллергический приступ: Женевьева развесила их лично. – Андраш лежал тихо, а потом закричал, – пояснила перепуганная Мкабайя. – Кого-то увидел. Но здесь никого не было, клянусь вам! Женевьева распахнула ставни, и в жарко натопленную детскую ворвалась ночная стужа. Высокие стрельчатые окна перегораживала ромбическая решётка с торчащими наружу серебряными шипами. Графиня осмотрела внутренний двор замка – внизу никого не было, разве что по стенам прогуливались часовые. – Чёрный! Там был Чёрный! – не унимался Андраш. Женевьева поставила святую воду на прикроватный столик и передала Иштвану серебряный кол. – Успокой Матьяша, – велела она Мкабайе. – Андраша я сама успокою. Взяв заплаканного сына на руки, графиня прижала его к груди, поцеловала в каштановые кудри и зашептала на ушко. – Матушка здесь, хороший мой... Матушка никому не даст тебя в обиду, слышишь? За дверями детской уже толпились слуги и гвардейцы. Они расступились, пропуская Казимира – начальника графской гвардии. – Что случилось, господин? – спросил пожилой воин, держа наготове копьё. – Мы слышали крики... – Андраш кого-то увидел во тьме и очень сильно испугался, – хмуро ответил Иштван. – Но кто бы тут ни был, сейчас он сбежал. – Он... Он такой страшный, матушка... – хныкал Андраш. – Та-та-та-такой страшный... – Не бойся, хороший мой, матушка выследит и убьёт его, – заверила сына Женевьева. – Матушка выследит и убьёт любого монстра – хоть Чёрного, хоть Белого... Выслеживать и убивать монстров её готовили с самого детства.

* * *

В каждом из девяти жудецов Паннонии имелись свои опасности, но нигде их не было столько, сколько в жудеце Баторешти. Здесь топи кишели Болотными Извергами, леса – триколичами, кладбища – неупокоенными. Здесь Ночные Преследователи, мстительные духи с оковами на руках, рыскали в поисках обидчиков. Здесь в развалинах замков скрывались целые кланы вампиров – как сангвинариев, так и ноктурналиев. Воистину, тысяча опасностей грозила здесь добрым людям, но Сиадона-Всематерь, по великой милости Своей, ниспослала им защитников. Неясыти – так называли их. В каждой стране Просвещённых Земель существовал свой рыцарский Орден, смертоносная элита Святого Престола, и великое княжество Паннония находилось под эгидой Недремлющего и Неумолимого Ордена Неясытей. То были святые паладины, образцы благочестия и воинской доблести, искоренители нежити, нечисти и ереси. Девиз на их знамени гласил: «День не спасёт нечестивых, а ночь принадлежит нам». До того, как стать супругой графа Орлока, Женевьева служила в Ордене – прецептория Баторешти, Двадцать Вторая вигилия, Третий отряд.