ГЛАВА III. МЕРГ ВЕРНАТХЛИЙ

22 января 1293 года, утренняя четверть

К Женевьеве и Иштвану подошёл крепкий молодой парень, русоволосый и сероглазый, в чешуйчатой броне – далеко не красавец, зато с прямым и честным взглядом. Волосы он зачёсывал на лоб до самых бровей. Было в нём что-то, что сразу располагало к себе, какая-то особенная душевность. – Здравы будьте, господа почтенные, – низко поклонился гвардеец. – Мерг Вернатхлий я, сын Леркона Вернатхлия из Вишбры. – Из Вишбры? – переспросил Иштван. – Это где? – На севере жудеца Брасхова, на самом краю Чернолесья, недалеко от Гарнянских топей. Деревушка у нас маленькая, место тухлое. Кто может – уходит на поиски лучшей доли, вот как я. Накоплю денег – поеду в престольный Данантруле, менестрелем стану... – Ты мне лучше про цветок расскажи, Мерг Вернатхлий, – перебила его Женевьева. – Может, мне жизни на полчаса осталось. – Дайте-ка взглянуть, – гвардеец аккуратно взял цветок, не снимая кожаной перчатки. – Он, точно он, горицвет! На курганах у нас растёт. Что, взялись за него голой рукой, обожгли пальчики? – Как видишь, – помахала рукой графиня. – Господин травник, есть у вас пупавка полевая? – обратился Мерг к Кассандру Авентини. – Беленький цветочек такой, на ромашку похож. – Пупавка полевая? Вы, должно быть, про анфемиду арвенсийскую! – воскликнул амальфитанец. – Да, конечно, я засушил её на зиму в немалом количестве. Мерг вновь повернулся к графине. – Горицвет – цветок демонов, а пупавка – цветок Всематери, так у нас в Вишбре говорят. Растолчите её, смешайте с мёдом и натрите волдыри. Сперва будет щипать, но потом весь ожог без следа пройдёт, вот увидите. – Благодарю за совет, – Женевьева с интересом поглядела на Мерга. – А что там за курганы у вас в Вишбре? – Да в самой глубине леса, на полянке, три кургана древних стоят, – принялся рассказывать гвардеец. – Папаша мой, староста деревенский, говорит, что их Перворождённые насыпали. Оно и видно – они ж шестиугольные, словно Улей. Наш отряд Могильного Дозора на всякий случай их стережёт, никого вовнутрь не пускает. Папаша говорит, что задача Дозорных – не Перворождённых защищать, а дураков отгонять, чтобы никто понапрасну не сгинул. Защита там, я думаю, и так на славу. Лично мне, госпожа, до курганов дела нет, я мир повидать хочу да музыке выучиться. – И больше эти треклятые горицветы нигде не растут? – уточнил Иштван. – То мне неведомо, славный господин, но я их за всю жизнь только там видел, – Мерг вновь взглянул на сорванный цветок. – Злые цветы, погибельные. Ни одна пчёлка на горицвет не сядет. – Скажи, Мерг Вернатхлий, а кто-нибудь ещё из Вишбры служит в замке? – задумчиво спросила графиня. – Сколько здесь служу, прекрасная госпожа, ни одного нашего не встречал, – откликнулся Мерг. – Да и может ли быть такое совпадение? – Казимир, обыщи весь замок сверху донизу, но выясни, кто выращивает эту мерзость, – прорычал Иштван, сжав кулаки. – Я распорядился об этом, едва узнал про находку, господин, – улыбнулся начальник гвардии.

* * *

22 января 1293 года, вечерняя четверть

– Звали меня, прекрасная госпожа? – спросил Мерг, вновь заходя в господские покои. – Ты изрядно мне помог, Мерг Вернатхлий, – Женевьева с улыбкой показала полностью исцелённые пальцы, – и заслужил благодарность. Распахнув дверцы шкафа, она достала амальфитанскую лютню-мандолину и протянула её гвардейцу. Мерг потрясённо ахнул. Он взял мандолину так бережно, словно ему протягивали не музыкальный инструмент, а первенца. Плоскую верхнюю деку и накладку грифа покрывал тончайший чёрно-золотой рисунок – сцены подвигов царя Кериберия, легендарного Укротителя Волков. Выпуклая нижняя дека, собранная из семнадцати клёпок, напоминала по форме слезу. Под розеттой, на свободном месте, были вытравлены три затейливые буквы – М.Ч.Л., судя по всему – подпись мастера-изготовителя. – Госпожа моя, – прошептал он, – да ей же цены нет... Не могу такой подарок принять, не заслужил... Я же просто про цветок рассказал... – Бери-бери, – сказала ему Женевьева. – Мне на ней всё равно играть не хочется, а тебе хоть в Данантруле пригодится. А как станешь менестрелем, песню мне посвятишь. – Посвящу, прекрасная госпожа, и не одну! – воскликнул гвардеец, целуя графине руки. – Век благодарен буду! – Живи долго и счастливо, Мерг Вернатхлий, – улыбнулась та. – И вам того же, госпожа, и деткам вашим... Ох! – Мерг хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл спросить – нашли вы того, кто горицветы здесь выращивает? Женевьева отрицательно покачала головой. – Ежели хотите, можем наведаться в Вишбру, – предложил гвардеец. – Папашу моего навестим, расспросим, не случилось ли чего подозрительного... – Сама о том размышляла, – улыбнулась графиня. – Ладно, дружок, возвращайся на дежурство. Дойдя до двери, Мерг остановился и спросил: – А граф на нас с вами не разгневается? Неловко перед ним, право слово. Простому гвардейцу его подарки дарите... – Это, – графиня запнулась, – не его подарок. * * * Когда Женевьева вошла в детскую, Андраш увлечённо рисовал. Мкабайя принесла ему бумагу, уголь, краски, даже линденский графитовый карандаш. – Что ты рисуешь, хороший мой? – поинтересовалась графиня. Андраш протянул ей рисунок. Женевьева смертельно побледнела. – Чёрный, – уверенно произнёс Андраш.