Глава 4

      Хогвартс. Башня Гриффиндора. Воскресное утро       На следующее утро Хогвартс окутал сырой туман, такой густой, что башни словно терялись в небе. Гермиона, что странно, проснулась достаточно поздно. Она не любила спешку по утрам и предпочитала вставать рано, чтобы сначала заглянуть в библиотеку, а потом — на завтрак. В этот раз, впрочем, у неё были другие планы: Гермиона решилась на встречу с Николасом.       Она села, потёрла глаза и зевнула ещё раз, прежде чем спустить ноги на прохладный пол.       Вчерашний Хогсмид был приятным… неожиданно приятным.       С тёплым сидром, витринами, усыпанными осенними украшениями, с Джинни, Невиллом и Луной, которые, казалось, умели наполнять любое пространство каким-то домашним светом.       Её глаза потемнели, когда она вспомнила момент — мимолётный, глупый, но прочно засевший в памяти. В «Трёх мётлах». Толпа, смех, Луна с пирожным, Джинни спорит с Невиллом… И Драко Малфой — внезапно, буквально на расстоянии вдоха. Их глаза встретились. Он что-то пробормотал, она не осталась в долгу — привычный обмен колкостями, и всё бы ничего, но он посмотрел на неё. И это был не тот взгляд, что раньше, он не был насмешливым, не был холодным. Он был... оценивающим, настороженным, будто он пытался её прочитать.       Чёрт с ним.       Она стряхнула это с себя. Ещё не хватало думать о Малфое по утрам в выходной.       Гермиона подошла к зеркалу, заплетая косы — привычное, почти механическое движение. Но сегодня пальцы чуть дрожали. Девушка задержала взгляд на отражении, словно видела себя со стороны. Волосы легли аккуратно, но что-то всё равно казалось не тем. Может, настроение. Может… ожидание.       Она открыла тумбочку, достала вишнёвый блеск и нерешительно провела им по губам. Совсем чуть-чуть. Свет скользнул по ним мягким бликом. Слишком? — мелькнула мысль. — Это же просто встреча с Николасом… или не совсем просто?       Она бросила взгляд на одежду, выбрала тёмную юбку и лёгкий свитер, накинула кардиган и, тихо вздохнув, направилась вниз.       Джинни уже сидела у окна в общей гостиной с чашкой кофе и журналом на коленях.       — Доброе утро, соня, — усмехнулась рыжеволосая гриффиндорка.       — Доброе. Ты уже давно встала?       — Почти час как. Ты бурчала во сне, кстати. Сказала «артефакт» и что-то про «руны». Я почти начала бояться.       — Боже, и ты меня не разбудила?       — Ну, я подумала — вдруг у тебя роман с каким-нибудь загадочным археологом?       Гермиона рассмеялась и села рядом, подтягивая предложенную Джинни чашку кофе.       — Кстати, — тихо сказала она, — ты еще не забыла про того парня, седьмой курс, Гриффиндор... Николас?       Джинни улыбнулась.       —Капитан команды по квиддичу, обворожительный красавчик? Конечно. Решила дать парню шанс ?       — Я подумала «может быть».       Джинни придвинулась ближе, глядя на неё внимательно:       — И? Что ты чувствуешь?       — Не знаю. Это… странно. Будто я на секунду вынырнула из всего этого хаоса. Перестала думать, искать, сравнивать. — Гермиона чуть улыбнулась, глядя в кружку. — И это даже напугало.       — Это не странно, Мион. Это важно. Ты заслуживаешь обычной жизни. Любви, свиданий, всего этого глупого, сладкого и такого нормального.       Гермиона пожала плечами, её взгляд затуманился.       — Я просто боюсь. Боюсь, что, если поддамся — потеряю нить. Что забуду, зачем вообще начала всё это.       — Если ты когда-нибудь потеряешь себя, — сказала Джинни твёрдо, — я напомню тебе, кто ты такая.       Они замолчали, слушая, как кто-то не далеко от них смеётся.       Гермиона посмотрела в окно. Осень всё больше вплеталась в леса вокруг Хогвартса. Может, иногда стоит принять обыденность — как редкую роскошь?       Хогвартс. Подземелье Слизерин. Утро после вечеринки       В комнате стояла тишина, только в дальнем углу кто-то тихо похрапывал, укрывшись старым слизеринским плащом. В воздухе до сих пор витал запах пряностей, перегара и лёгкой эйфории — будто ночь ещё не отпустила стены подземелья.       Драко проснулся первым — с тяжёлой головой, вялым телом и запутанными мыслями. Глухая боль от громкой музыки и алкоголя пульсировала в висках, и только спустя несколько секунд он понял, где находится. Лежа на краю кровати, он уставился в трещину на потолке, чувствуя, как мантия сбилась под плечом, а одеяло скомкалось у ног. Рядом, почти касаясь его рукой, спала Пенси — спокойная, усталая, но удовлетворённая. Её ресницы едва подрагивали во сне.       Он закрыл глаза, и на миг вернулась та ночь.       Пенси — в полумраке, с распущенными волосами, в мантии, сползающей с плеч. Она подошла к нему медленно, как будто знала, что он не оттолкнёт. И он не оттолкнул.       Они не говорили. Только прикосновения, только дыхание, только попытка забыться. Её пальцы — уверенные, привычные. Её губы — тёплые, но не вызывающие дрожи. Она смотрела на него, как будто знала, что он не здесь. Что он — где-то глубже, в себе, в пустоте, которую она не могла заполнить.       Он притянул её ближе, не потому что хотел, а потому что не хотел быть один. Она шептала что-то — слова, которые он не запомнил. Может, имя. Может, просьбу. Может, надежду.       Он не ответил.       И когда всё закончилось, они лежали рядом, в тишине, как два человека, которые пытались стать чем-то большим, но не смогли.       Он смотрел в потолок, чувствуя, как внутри ничего не изменилось. Ни жара. Ни облегчения. Ни желания остаться.       Только попытка забыться.       Пустота.       Неотступная, тяжёлая, липкая. Как будто после вчерашнего осталась только оболочка. Он не чувствовал вины за сам факт случившегося — только за то, чего не чувствовал вовсе.       Он не хотел причинить ей боль. Пенси — его друг и была им всегда. Его спасение от скуки, его ироничное зеркало, его напарница в ядовитых репликах и спорах. Они делили вечера, алкоголь, сплетни. Но она... Она хотела большего. И он это знал.       Он провёл рукой по лицу и сел, стараясь не разбудить её. Она чуть пошевелилась, но продолжила спать.       "Я не должен был этого делать," подумал он.       Но не потому, что это было "неправильно". А потому, что она заслуживала чего-то настоящего. Чего-то тёплого. А он только дал ей попытку забыться.       Драко встал, медленно, почти на цыпочках. Подобрал свою рубашку с пола, надел её, не застёгивая. Посмотрел на неё ещё секунду. Пенси выглядела так же, как всегда — красивая, даже во сне слегка насмешливая. Но он чувствовал,что не мог быть для неё тем, кем она хотела его видеть. И, возможно, никогда не сможет.       "Ты ищешь огонь, Пенси," — подумал он. — "А я сейчас — только дым."       Он вышел из комнаты, и гул в голове стал яснее, будто снаружи стали слышнее собственные мысли. Он хотел побыть один. Ему нужно было думать о матери, о задании, о семье.       "Что со мной не так?" — прошептал он сам себе.       Ответа не было. Только отражение в стекле двери, в котором он едва узнал себя.       По пути в душ он наткнулся на Тео и Блейза, сидящих у лестницы и пьющих кофе.       — О, живой! — усмехнулся Тео. — Мы уже начали заключать пари, кто из вас выйдет первым.       — Пенси победила, да? — буркнул Драко.       — Ага, по количеству драматического молчания на квадратный метр, — добавил Блейз. — Хоть предупреждай, когда у тебя экзистенциальный кризис. Мы бы сделали музыку потише.       Малфой не ответил. Просто прошёл мимо и исчез за дверью ванной комнаты.

***

      Драко вышел из подземелий и не торопясь, с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, чьи ночи прошли слишком бурно, чтобы утро заслуживало уважения, направился на завтрак. Он зевнул, потянулся, проклял Тео за сливочное пойло и Пенси — за её умение быть одновременно соблазнительной и неудобной.       Уже подходя к общему залу, Драко заметил знакомый силуэт.       Грейнджер.       Скромный свитер, короткая юбка, немного растрёпанные волосы. И губы… да, опять накрашены. Что-то между терракотовым и вишнёвым. Слишком нарядно для завтрака, разве нет?       Она заметила его, и на её лице мелькнуло что-то похожее на выражение: «Только не ты».       — Малфой. Ты выглядишь так, будто проспал контрольную по зельям или тебя поцеловал соплохвост.       Он усмехнулся.       — С чего ты взяла, что это не одно и то же?       Она приподняла бровь.       — Ты вообще когда-нибудь выглядишь бодрым утром?       — Только если мне приснилось, что тебя перевели в Шармбатон.       — Кто тогда будет ставить тебя на место? — фыркнула она, проходя мимо.       Он не удержался — обернулся, чуть прищурившись:       — Кстати, ты куда так при полном параде? Новая помада — это часть учебного плана по защите от тёмных искусств?       — Ну, если на меня нападёт слизеринец с синдромом «я всё ещё важен», придётся защищаться внешним видом, — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь.       Он усмехнулся. Ладно. Засчитано.       — Знаешь, Грейнджер, ты стала куда язвительнее. Или просто раньше было не до этого, когда ты спасала мир.       — А ты стал куда болтливее. Видимо, когда не служишь Тому-Кого-Нельзя-Называть, ирония — единственное, что остаётся.       — По крайней мере, у нас обоих хоть с чувством юмора всё в порядке, — отозвался он. — Это пугает. Даже немного... сближает.       Она остановилась. Повернулась к нему.       — Мы с тобой никогда не сблизимся, Малфой.       — Ну, спасибо, что разбила моё сердце еще до завтрака, — Драко пожал плечами.       Затем он услышал, как она усмехается у него за спиной.

***

      Драко остался стоять у входа в зал, застёгивая мантию. Слегка дернул ворот — тянуло в шее. И тянуло не от сна на неудобной подушке, а от чёртовой Грейнджер.       —Умная, язвительная, накрашенная. С чего вообще ты стал это замечать, Малфой? — мысленно выругался он.       Возле него откуда ни возьмись появился Блейз, в полном параде и с самодовольной ухмылкой.       — Ох, Малфой, у тебя лицо как у человека, который или очень хорошо провёл ночь, или очень вовремя встретил девушку, которая этого не оценила.       — Что ты несёшь с утра пораньше? — буркнул Драко, обходя его.       — Я? Я просто наслаждаюсь театром. Вот так идёшь себе по коридору, а там — Малфой и Грейнджер. Фехтуют сарказмом, флиртуют, но оба делают вид, что друг друга терпеть не могут. Классика.       — Мы не флиртовали, — резко отрезал Драко.       Блейз поднял бровь.       — Конечно. Ты просто оценивал её губную помаду как гражданин, обеспокоенный учебной дисциплиной.       — Заткнись, — бросил Драко, но уголок его губ дёрнулся.       — Слушай, мне всё равно. Просто... если в один прекрасный день ты заведёшь роман с Грейнджер — я хочу знать заранее. Чтобы успеть купить вино и поставить галочку в списке «Чего я не ожидал после войны».       — Я скорее поцелую жёлтохвостого нюхлера, — проворчал Драко.       — Ну, как знаешь. Просто вы сейчас разговаривали, как старые друзья, и тебе это похоже понравилось.       Драко не ответил.       Потому что Блейз был чертовски близок к правде. А это раздражало сильнее, чем Грейнджер с её подколами.

***

      Гермиона задержалась в Большом зале дольше, чем собиралась. Она крутила ложку в чашке, делая вид, что занята завтраком, хотя на самом деле просто пыталась собраться с мыслями. В груди неприятно кололо — от неловкости и какого-то странного ожидания.       — Герми, — протянула Джинни, откинувшись на спинку стула, — ты уже полчаса мешаешь чай. Он сейчас сбежит от тебя сам.       — Я просто… думаю, — тихо ответила она, не поднимая взгляда.       — Думаешь или нервничаешь? — Джинни усмехнулась, потом мягко подтолкнула её локтем. — Перестань. Это всего лишь встреча, не экзамен по прорицаниям.       — Всё равно как-то… странно, — призналась Гермиона. — Не уверена, стоит ли вообще идти.       — Стоит, — уверенно сказала Джинни и встала. — И если ты не пойдёшь прямо сейчас, я сама тебя отведу за ручку.       Гермиона выдохнула, словно сдаваясь, поднялась из-за стола и, поправив кардиган, направилась к выходу из зала — туда, где её уже ждал Николас.

***

      Николас стоял у фонтана. Высокий, в темной мантии с гербом Гриффиндора, с чуть взъерошенными волосами и ленивой, чуть насмешливой улыбкой. Он заметил её сразу и махнул рукой.       — Я уж начал думать, что ты сбежала, — сказал он, когда она подошла. — Был бы худший удар по моей самооценке за всё время моего скромного пребывания в Хогвартсе.       Гермиона улыбнулась.       — Я просто боялась, что ты поведешь меня в Запретный лес.       — Слушай, идея хорошая. Может, оставим её на второй раунд?       Они пошли медленно по дорожке, ведущей к каменным скамейкам у края сада. Солнце грело спину, а осенний ветерок шевелил листья.       — Я слышал, ты работаешь над каким-то исследованием, — сказал Николас, взглянув на неё сбоку. — Типа… сверхсекретный проект Гермионы Грейнджер?       Она чуть напряглась, но вовремя поймала себя.       — Просто одна старинная загадка. Больше для себя. Чтобы не сойти с ума от скуки.       — Ты, кажется, единственный человек в школе, который может сказать такое про седьмой курс. Остальные сходят с ума от экзаменов, а ты — от недостатка интеллектуальной стимуляции.       — Возможно, — ответила она, улыбнувшись краем губ.       Он не давил. И это ей понравилось. В нём не было приторной настойчивости, только лёгкий флирт, немного юмора — и тёплая простота, которую она давно не ощущала в разговоре.       — Ты знаешь, — начал он через минуту тишины, когда они остановились у склона, — мне всегда казалось, что ты слишком… недоступна. Не в плохом смысле. Просто… будто выше всего этого. Прогулок, разговоров ни о чём, флирта с парнями.       Гермиона повернулась к нему. В глазах всё ещё была настороженность, но в голосе — почти изумление.       — Я не выше. Просто… иногда легче держаться на расстоянии, чем позволить кому-то подойти ближе       Он посмотрел на неё с вниманием.              — А если кто-то не боится подойти ближе… ты позволишь?       Она кивнула, опуская взгляд. Где-то в груди что-то кольнуло. И это что-то… было совсем не связано с Николасом.

***

      После завтрака Драко со своей компанией пошли в одну из галерей замка с видом на сад.       — Похоже весна пришла раньше времени, — лениво заметил Блейз, прислоняясь к холодным каменным перилам галереи.       Драко поднял взгляд. Во дворе, залитом мягким утренним солнцем, Гермиона Грейнджер и Николас Маккензи шли бок о бок. Он оживлённо что-то рассказывал, размахивая руками, а она смеялась. Легко, искренне, по-настоящему.       — Вот же ж, — хмыкнул Тео, — парень "я-знаю-всё-на-свете" ведёт, похоже, внеурочный курс по очарованию ботанов.       — Погоди, — перебил его Блейз, чуть прищурившись. — Грейнджер сегодня с губами.       Тео повернулся к нему, озадаченно.       — Что?       — Губы. Помада. Ты посмотри. Такой… приятный оттенок. — Он театрально покачал головой. — Я, конечно, не эксперт, но это точно не школьный стандарт. Это сообщение, дружище.       Тео рассмеялся:       — Сообщение? Типа: «Здравствуйте, я маглорожденная, но сегодня я опасно красива»?       — Типа того, — кивнул Блейз. Потом взглянул на Драко. — Что скажешь, Малфой? Тебе, как главному в доме эстетики, нравится оттенок?       Драко сжал перила сильнее, чем нужно. Зря он надеялся что Блейз не станет подкалывать его, по поводу подслушанного диалога между ним и Грейнджер.       Он на секунду позволил себе снова посмотреть вниз: на девушку, на ту самую помаду, которая отчего-то притягивала взгляд.       — Всё, что ты сейчас говоришь, звучит как бред.       — Не бред, — поправил Блейз, улыбаясь. — Это наблюдение. Например: ты уже минуту молча смотришь на неё. Признайся — тебе просто интересно, как цвет называется? Я могу узнать, если хочешь.       Тео подыграл:       — "Грязнокровка в бордо". Или "Вечерняя Грейнджер"?       Блейз притворно вздохнул:       — Или "Запретная фантазия слизеринца".       Драко медленно выпрямился, его лицо было спокойным, но в глазах сверкнула сталь.       — Хватит.       Он развернулся и пошёл вперёд по галерее, не дожидаясь друзей.       — Он нервничает, — весело заметил Тео.       — Он думает, что всё ещё контролирует себя, — с ухмылкой ответил Блейз.

***

      Воздух в саду пах мокрым мхом и ранней осенью. Гермиона шла рядом с Николасом по извилистым дорожкам между клумбами, слушая его рассказ о каком-то забавном происшествии на стажировке в Отделе международного магического сотрудничества — и вдруг поняла, что улыбается. По-настоящему, не из вежливости.       Он умел рассказывать. Без нарочитого желания произвести впечатление, без излишнего пафоса. Лёгкость, с которой он шутил, приятно контрастировала с напряжённой академичностью, которая сопровождала её всю неделю. Она даже позволила себе пару раз засмеяться — тихо, сдержанно, как будто боялась спугнуть этот момент.       — Ты в порядке? — спросил он вдруг, заглянув ей в лицо.       — Что? Да… просто думаю.       — Плохой знак на свидании, — усмехнулся он. — Я, конечно, привык, что люди уносятся мыслями в иные измерения, но обычно не в такие ранние минуты общения.       — Это не свидание, — автоматически сказала она, и тут же прикусила язык.       Он улыбнулся шире.       — Пусть будет прогулка. Формально-неформальная.       Они остановились у старой, почти заросшей лавки под огромной клёновой кроной. Гермиона села, провела ладонью по шероховатой поверхности камня. Что-то в этой сцене было почти сказочным. Почти…       Но в глубине сознания звенела тонкая, едва слышная струна.       Она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от ветра — от чего-то другого, как будто кто-то смотрит.       Она быстро оглянулась через плечо.       Никого. Только пустая дорожка, тень от арки и крылья птицы, мелькнувшие над балюстрадой.       — Всё хорошо? — спросил Николас, замечая её движение.       — Да… Просто… показалось.       Он не настаивал. И это снова ей понравилось. Её не торопили, не прощупывали, не пытались пройти дальше, чем позволено. Но всё же — что-то её держало настороже. Она вздохнула и повернулась к нему.       — А ты часто зовёшь девушек на такие прогулки?       — Не часто. Обычно они от меня бегут, как только я начинаю говорить о политике Министерства.       — Хочешь сказать, это была проверка?       — Конечно. Я думал, если ты не сбежишь в первые десять минут, значит, можно планировать вторую встречу.       Гермиона усмехнулась. И, сама того не замечая, чуть наклонилась вперёд — как будто пытаясь прочитать в его лице, шутит он или говорит всерьёз. Просто мгновение тишины между ними. Проверка, связь.       — Что ж, — сказала она тихо. — Может, и стоит дать второй шанс.       Он посмотрел на неё — тепло, с интересом.       — Тогда я запишу это в официальные летописи великой воскресной прогулки.       Они посидели так ещё немного, и Гермиона не заметила, как впервые за долгое время её дыхание стало ровным.       Хогвартс. Понедельник. Утро. Комната Гриффиндорок.       Гермиона проснулась от мягкого шороха за окном — дождь. Тонкая завеса капель стекала по стеклу, рассыпаясь искрами в тусклом утреннем свете. Она потянулась, лениво села на кровати, проведя рукой по растрёпанным кудрям. Понедельник. Уже.       Пока остальные девочки ещё спали, Гермиона медленно оделась, аккуратно расправляя форму. Чувствовала себя какой-то ватной: сны были тревожными и ускользающими, как всегда, когда разум перегружен.       Она взглянула на соседнюю кровать — Джинни. Пусто. Гермиона нахмурилась. Она помнила, как засыпала, думая, почему подруга всё ещё не вернулась. И вот сейчас, утром, её тоже нет.       Спустившись вниз в гостиную, она сразу её увидела.       Джинни сидела у камина, закинув ноги на подлокотник кресла. На ней всё ещё была та же одежда, что и вчера — мягкий свитер цвета винного бархата и джинсы. Волосы растрёпаны, глаза обведены лёгкими тенями бессонной ночи... но лицо сияло. Её губы были искренне изогнуты в ленивой, самодовольной улыбке. Щёки алели.       Гермиона, удивлённо прищурившись, подошла ближе и опустилась на край кресла напротив.       — Ты не спала, — заметила она, чуть склонив голову. — Или я что-то путаю, и ты только что с пробежки?       Джинни фыркнула, потянулась, зевнула.       — А вот и мисс Грейнджер, начинающая детектив. С добрым утром тебе тоже.       — Джинни, я серьёзно. Ты же вчера даже не вернулась, когда я легла. Где ты была?       — На астрономической башне. Смотрела на звёзды. Размышляла о бренности бытия.       — Очень смешно, — закатила глаза Гермиона, но при этом не сдержала лёгкую улыбку. — У тебя на щеке след от чьей-то пуговицы. Не звезды это были, явно.       Джинни подняла руку, притворно ахнув.       — О, чёрт. Ты просто невозможна. Утро только началось, а ты уже идёшь по следу.       — Джинни.       — Гермиона.       Обе рассмеялись. Джинни отмахнулась, но в её глазах сверкнуло что-то мягкое.       — Слушай, пусть у меня тоже будет хоть один секрет, ладно? Обещаю — это не тёмные ритуалы и не смертельная опасность. Хотя... — она кокетливо поджала губы, — опасно привлекательный — да.       — Ты хоть понимаешь, как выглядишь? У тебя буквально «я влюблена» написано на лбу.       — Это просто гормоны. Дай им поработать.       Гермиона покачала головой, но внутри почувствовала лёгкий укол зависти. Сладкий, беззлобный.       — Ладно. Я отступаю. Но знай — я вернусь к допросу при первой же возможности.       — Приму меры предосторожности. Но пока... — Джинни прищурилась. — Лучше расскажи мне, как прошла твоя прогулка с Николасом.       — А вот и ты туда же, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как внезапно заливаются щёки.       — Ну-ну! Подруга, я всю ночь страдала от любопытства!       Гермиона хмыкнула и бросила на подругу взгляд.       — Было... забавно.       — "Забавно" — это когда твоя мантия загорелась на уроке заклинаний. А это было свидание. И, судя по твоей физиономии, вполне удачное.       Гермиона закатила глаза:       — Почему ты сразу называешь это "свиданием"?       — Потому что вы гуляли вдвоём, смеялись, и ты сейчас сидишь с таким лицом, будто тебя угощали какао с маршмеллоу. Это очевидно свидание.       Гермиона пожала плечами.       — Он был... внимательный. С ним было спокойно. Прямо как с чашкой чая — просто хорошо.       — То есть он тебе понравился?       — Вроде да, мне понравилось, как мы провели время. Я даже почувствовала себя свободнее что ли..       — Вот и радуйся. Иногда мы держимся за прошлое просто потому, что оно привычное. А потом вдруг оказывается, что без него дышится легче. И начинается что-то новое.       Гермиона улыбнулась:       — Спасибо, Джинни. Правда. Это было как ментальный массаж.       — Всегда рада! Я просто говорю: не отбрасывай шанс. Он может оказаться тем самым. Или хотя бы тем, с кем приятно пить кофе. Обе версии хороши.       — Посмотрим, — сказала Гермиона с усмешкой и встала.       Они вошли в комнату, дождь закончился, тучи расступились и солнечный свет из окна мягко осветил их лица. Гермиона чувствовала себя чуть легче, но где-то внутри ещё жила тоненькая нотка беспокойства. Не тревожная — скорее, как напоминание, что сердце ещё думает.

***

      Пробуждение было тягучим, как после дурного зелья. Голова гудела, в груди пусто. В комнате царила полутьма: бархатные зелёные портьеры на окнах едва пропускали утренний свет.       Драко подошёл к камину и поднял новое письмо от отца — пергамент с аккуратно оттиснутой печатью Малфоев.       Драко,       В Архиве должны быть документы, которые помогут понять, где искать дальше. Обрати внимание на старые записи и редкие книги — там могут быть подсказки, которые я сам не смог учесть.       Люциус       Проклятье.       Архив. Конечно. Старая секция, примыкающая к библиотеке, та, куда имели доступ только преподаватели. Но Драко знал: кое-что из уцелевшего времён войны до сих пор пылится где-то среди забытых полок. Возможно, именно там лежал ключ.       Он разогнал остатки сна холодной водой. Когда вышел в общий зал, Блейз уже сидел, накинув мантию, и ел яблоко с таким видом, словно знал слишком много.       — Идёшь на зельеварение? — спросил Тео, появившись, как всегда с лёгким запахом кофе и колдовства. — Или пропустишь ради драматичного одиночества и размышлений о бренности бытия?       — Иду, — сухо сказал Драко. — У нас будет совместный урок с гриффиндорцами.       Он не уточнил, зачем ему это знать. Они и так поняли.       Хогвартс. Кабинет зельеварения.       Холодный воздух подземелий был наполнен резким запахом сушёной фиалки и перетёртого корня валерианы. Серебряные котлы поблёскивали в мягком свете факелов, отражая мрачную решимость профессора Слизнорта — тот уже стоял у кафедры с энергией человека, который намерен устроить мини-соревнование.       Группа студентов седьмого курса с шумом заходила в класс. Гермиона вошла одной из первых — как всегда, аккуратная, собранная, с книгой под мышкой. Она огляделась, выискивая место, когда дверь снова распахнулась, и в класс ввалилась привычно весёлая троица: Драко, Блейз, Тео.       — О нет, зелья, — театрально простонал Блейз. — Только не снова. Я не готов к химии, пока не выпью кофе и не прокляну пару родственников.       — Ты не готов к зельям даже после кофе, — заметил Тео, обводя глазами зал. Он вдруг остановился и ухмыльнулся. — О, свободное место рядом с Грейнджер. Вот это я удачно вошёл.       — Не рискуй, Тео. Её интеллект может оказаться заразным, — лениво заметил Блейз, плюхаясь рядом с Драко, — ты потом начнёшь читать книги без картинок.       — Лучше уж заразиться этим, чем снова слушать, как ты три часа споришь с котлом, — отозвался Нотт, уже направляясь к Гермионе.       Гермиона поправила фартук, аккуратно разложила на парте ингредиенты и достала записки, сделанные заранее. Она только подняла взгляд, как рядом опустилась фигура в аккуратной, но чуть небрежно застёгнутой форме.       — Ты ведь не против, если я спасу твою лабораторную от скуки? — с озорной полуулыбкой проговорил Теодор Нотт, устраиваясь рядом.       Гермиона вздохнула, поджав губы:       — Только если ты не собираешься импровизировать с ядом бородавчатой жабы. Моя лабораторная пережила уже достаточно.       Он сел, потянул к себе фартук, и незаметно— но нарочито — подмигнул Драко, который только что успел распаковать ингредиенты и это движение заметил.       Драко поморщился. Не сильно — почти незаметно. Но внутри что-то дрогнуло.       Что этот идиот там задумал?       — Обещаю быть почти послушным. — Тео положил локти на стол, изучая её записи. — Хотя, должен признать: твои схемы — пугающе аккуратные. У тебя все цвета маркеров подписаны?       — Конечно. И разложены по интенсивности. — Она чуть приподняла бровь, сдерживая улыбку. — Это называется организация.       — У нас в Слизерине это называют «легкая обсессия». — Тео взял пёрышко и ловко подбросил его между пальцами. — Ну, Грейнджер, не думал, что ты такой control freak.       — И всё же ты сел именно сюда. — Она усмехнулась и быстро отвела взгляд в котёл. — Что, твоя слава алхимика трещит по швам?       — Скорее, мне захотелось разнообразия. — Его голос стал чуть мягче. — Постоянно сидеть с Забини — это, конечно, увлекательно, но иногда хочется диалога, в котором ты не слышишь только собственное эхо.       Гермиона слегка рассмеялась:       — Значит, я — интеллектуальное приключение?       — Однозначно. Возможно, даже слишком рискованное.       Она взглянула на него с интересом:       — Ты же обычно тихоня, Теодор. И тут вдруг — красноречив, ироничен и даже, не побоюсь этого слова, обаятелен. Подозрительно.       — Тсс, не разрушай образ. Я над ним долго работал. — Тео хитро прищурился. — Но тебе могу признаться: всё это ради того, чтобы поймать тебя в момент, когда ты перестаёшь строить из себя неприступную книгу с замком.       — А ты не подумал, что мне это нравится — быть книгой с замком?       — Я бы сказал — с головоломкой и секретными страницами. Но ничего, я люблю загадки. Особенно когда они брюнетки и с феноменальной памятью.       Гермиона чуть смутилась, хотя виду не подала. Она наклонилась к котлу:       — Размешивай по часовой стрелке. Три оборота. Если перепутаешь — зелье взорвётся, и твоя попытка флирта закончится плачевно.       — Ах, значит, это была попытка? — Тео не удержался от усмешки. — Приятно, что ты признала.       — Я признала твою неудачу. — Отрезала Гермиона, не поднимая глаз.       — И всё же ты улыбаешься, Грейнджер.

***

      Драко делал вид, что углубился в нарезку фиалки, но всё чаще его взгляд ускользал в сторону. Грейнджер и Тео что-то обсуждали, явно споря о порядке закладывания компонентов — и смеялись. Смеялись? Серьёзно?       — Если ты продолжишь смотреть на них с таким лицом, у тебя появится новая морщина. Где-нибудь в районе гордости, — лениво заметил Блейз, смешивая компоненты. — Хотя... вообще-то, мне нравится этот напряжённый профиль. Прямо как у героя трагедии.       — Заткнись, — буркнул Драко.       — Ах, ты уже в той фазе. Симптомы обостряются. Сначала отрицание, потом бешенство, а дальше...       — Хочешь, чтобы твоя склянка с ядом случайно пролилась на твои волосы?       Блейз прикусил язык, но с трудом сдерживал смешок.       А рядом Гермиона наклонилась ближе к Тео, указывая на какой-то пергамент.       Они снова засмеялись.       Николас Маккензи, сидящий через стол, тоже наблюдал. С виду — спокойно, даже безучастно. Но его рука сжала стеклянную банку с ингредиентом чуть сильнее, чем требовалось. Взгляд — нейтральный, но слишком сосредоточенный. Его внимание было приковано не только к зелью, но к Гермионе. И к Тео. И, в меньшей степени, к Драко. Он всё ещё улыбался — ровно настолько, насколько нужно, чтобы не вызвать подозрений.

***

      Когда пара закончилась, студенты с облегчением начали собирать ингредиенты и пергаменты. Гермиона аккуратно стирала чернильные пометки с рабочего листа, а Тео рядом все ещё шутливо комментировал их совместную работу:       — Признай, тебе понравилось. Мои зелья не так уж и катастрофичны, когда ты рядом.       — Или это я настолько талантлива, что спасаю ситуацию, — усмехнулась Гермиона.       Они обменялись взглядами, в которых читалась новая, едва оформившаяся симпатия, и пошли в сторону выхода.       У двери её догнал Николас.       — Гермиона, подожди. — Его голос был мягкий, чуть приглушённый, но не неуверенный.       Она обернулась и слегка удивлённо кивнула.       — Да? Что-то случилось?       Николас сдержанно улыбнулся, взглянув поверх её плеча на удаляющегося Тео. — Просто… хотел пожелать удачи в следующей лабораторной. С ним, — кивнул в сторону Нотта, — может быть... весело.       Гермиона чуть приподняла бровь, почувствовав в тоне что-то странное. Не грубость — нет. Но тонкая нота — как будто вопрос или сомнение пряталось за словами.       — Думаю, справлюсь, — спокойно ответила она. — Тео оказался вполне адекватным напарником.       — Хм. — Николас на мгновение посмотрел в сторону, потом снова на неё. — Ты просто… раньше была немного осторожнее с тем, кого подпускаешь к себе ближе.       Её взгляд стал чуть холоднее — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял, что зашёл слишком далеко.       — А ты следишь за этим?       — Я просто... беспокоюсь. Здесь, в Хогвартсе, иногда те, кто кажутся друзьями, не совсем теми оказываются.       Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем позволяла бы обычная вежливость. Гермиона прищурилась, сдерживая желание спросить прямо, что он имеет в виду, но вместо этого кивнула.       — Спасибо за заботу, Николас. Но я умею отличать лица от масок.       — Надеюсь. — Он улыбнулся — искренне, как казалось.       Хогвартс. Башня Гриффиндора.                         После обеда Гермиона поднялась в гостиную Гриффиндора. В камине мягко потрескивал огонь, стены дышали привычным теплом и безопасностью. Несколько студентов сидели у окна с книгами, кто-то играл в шахматы, кто-то спорил о предстоящем матче по квиддичу.       Гермиона рассеянно поздоровалась и прошла к дальнему столику у стены. Здесь, в стороне от всеобщего шума, можно было спокойно работать. Она разложила на столе свои записи, чернильницу и свитки, а затем достала зачарованную карту — плотный пергамент, исписанный тонкими, словно живыми линиями. Когда-то профессор Вектор показала ей метод поиска смысловых связей между терминами на разных языках, и Гермиона применила этот принцип к своим заметкам. Магическая карта располагала строчки в узоры — и если фраза или слово встречались слишком часто в связке с другим, линии между ними начинали пульсировать.       Она развернула карту и аккуратно касалась пером ключевых слов: жертвоприношение — кровь — сила — сосуд — наследие — фамильный дар.       Линии на карте вспыхнули. Особенно сильной оказалась связка между словами «сосуд» и «наследие». Слово vessel на древнем саксонском встречалось в книге о магии крови и в трактате о проклятиях, написанном спустя три века. Гермиона замерла. Это не было совпадением.       Сердце забилось быстрее.       Она пролистала свои заметки. В одной из книг, над которой она работала неделю назад, мелькала странная фраза: «Тот, кто несёт сосуд, несёт и власть. Но только в том доме, где кровь узнает кровь».       «Дом». «Кровь». «Власть».       Фамильный артефакт?       В голове вспыхнул образ Драко. Слишком холодный. Слишком собранный. Слишком… И вдруг она поняла: он тоже что-то ищет. Но, возможно, не знание. Предмет.       Она откинулась на спинку стула.       — Чёрт, — прошептала она, сжав виски.       Это всё ещё было разрозненно. Пятна на стекле. Но пятна начали складываться в узор. Позже, в спальне, она разместила перед собой книги, записи, заметки, карту и ещё раз прошлась по ключевым соединениям. Была уже ночь, когда Джинни зашла и, увидев её с пером в зубах, только закатила глаза.       — У тебя свидание с книгой?       — С тайной, — пробормотала Гермиона, не отрываясь от текста.       — А твой гриффиндорец знает, что проигрывает в конкуренции пергаменту?       — Это не важно.       — Ага, как скажешь.       Когда Джинни ушла, Гермиона снова наклонилась над картой. В её голове звучала строчка из книги: «Некоторые знания требуют не только ума, но и жертвы. Ты не можешь просто коснуться тьмы — ты должен знать, как удержать её внутри».       И в ту ночь, засыпающая прямо над заметками, она поняла: если и есть связь между найденным текстом, древними символами и тем, что происходит вокруг — ей предстоит узнать её первой. Даже если придётся столкнуться с теми, кого она предпочла бы держать как можно дальше.       Даже если это Драко Малфой.