Пролог

Студент. Даже звучит солидно. Прощай, пережитки прошлого: звонки на урок, надоедливые учителя, горы домашней работы. Да здравствует свобода, студенчество и взрослая жизнь. Однако эта же самая взрослая жизнь дала Жене слишком смачную пощёчину, когда студенчество в общаге весело помахало ручкой на прощание, предоставив Киршину гораздо больше свободы, чем он себе предполагал. Парень вырос в провинциальном южном городке, в самой обычной семье. Мать – повар в школьной столовой, отец – разнорабочий. Жили без излишеств, но Женя всегда был одет и обут, и в целом на судьбу не жаловался. Единственное, ещё с начальной школы тянуло его куда-нибудь в большой город, желательно в столицу. В его маленьком захолустье жизни в роскоши вовеки не добиться, а жить от зарплаты до зарплаты никогда не было его мечтой. Ну и где сейчас его большой город? Сидит на остановке, как памятник растерянности, с огромным чемоданом, спортивной сумкой наперевес и полуразряженным телефоном в придачу. Да ещё и мамка надрывается в трубку так, что уши вянут, а прохожие одаривают сочувствующими взглядами. — Вот говорила Женечка, надо было с тобой ехать! Как же так… Как же тебя в списках на общежитие не оказалось… Господи, что ж делать-то теперь. — Да не переживай ты так, что я, где заночевать не найду что ли? — вздохнул Киршин и, услышав тихий всхлип матери, прислонил микрофон телефона ближе к губам, — И хватит уже нянчится со мной! Сказали пару неделек подождать, и всё с общагой прояснится у меня. Всё будет хорошо, мам, ну хватит… — прошептал парень тише, — не плачь… — Может, всё-таки купишь билеты домой, сыночек? — послышалось неуверенно из трубки. — Завтра 31 августа, мы с однокурсниками встречаемся, а потом и вовсе учеба. Не могу я. Женя нервно поджал губы, провел рукой по влажным волосам, безуспешно пытаясь пригладить непокорные пряди, и уставился на бледнеющее небо, окрашенное в нежные розовые тона. Вечерело, а он так и не смог отыскать себе квартиру, оставаясь сидеть на ближайшей к общежитию остановке. В довершение ко всему, начал накрапывать мелкий, противный дождь. Как бы тяжело не было это признавать, но Киршин был рад, что хотя бы мама сейчас была с ним на связи. Может, было ошибкой приезжать в такой большой город из своей деревеньки. Не сидел бы сейчас как истукан, бесцельно просматривая объявления в интернете. — Ладно, Женечка. Звони мне, как и чего там у тебя будет, — встревоженно тараторила мамаша, — Папка пришёл, пойду его покормлю. Звони и пиши! Телефон заряди где-нибудь, добрых людей попроси. И из чемодана кофту достань, а то простудишься ещё, сидя на таком морозе. В сумку, кстати, я тебе засунула… — Да понял я! Пока! Парень резким движением сунул телефон в карман своих брюк и обмяк на сумку, которую держал на коленях. Людей уже почти не осталось, вовсю горели фонари. И Женя смотрел, как поблескивают на свету лужи, одновременно с этим прокручивая в своей голове дальнейшие действия. Мужичек с сигаретой вынырнул из неоткуда. На его лице красовалась заплывшая улыбка, а сверкающие глаза отвлекали внимание от красного румянца на щеках. Он подтянул свои чёрные спортивки, плюхнулся на место рядом с Женей и выдохнул так, словно приземлился не на лавку, а на роскошное мягкое кресло. Киршин невольно поморщился от яркого шлейфа перегара и отвернулся, чуть косясь на то, как незнакомец довольно выдыхает дым в противоположную сторону. — Как дела, пацан? Сигаретку? — Не, спасибо. Я не курю. — Первый курс? — Ага. — Скоро закуришь. Мужик последний раз затянулся, потушил окурок о лавку и ловким движением отправил дотлевшую сигарету в рядом стоящую мусорку. Женя тем временем достал телефон, надеясь, что создаст видимость невероятно занятого человека, и пьяница отвяжется. — Точно сигарету не будешь? — Нет. — Я в молодости тоже не курил. Вообще спортсменом был, представляешь? Были времена… А сейчас че, жена померла, детей нет, работа заебет, честное слово. Так и живëм… — он с минуту молчал, барабаня пальцами по своим коленкам, — Тебе на какой автобус? — Я… а… — Сумок-то сколько! В общагу что ль заселяешься? А чего здесь сидишь? Соседи выгнали? — мужчина хрипло рассмеялся, и Киршин вяло улыбнулся. — Хах, если бы. Меня в списках на общежитие не оказалось. Сказали, сбой какой-то произошёл. Через недельку поправить должны, — поведал Женя, с удивлением замечая, как внимательно слушает его случайный собеседник. — Так тебе жить негде, что ли? Ох, малец, а тебе повезло! — Да ну, — усмехнулся парень, подтягивая края кофты и пряча свой покрасневший холодный нос. — Я тебе отвечаю. У меня знакомый есть, сосед по улице. Сдаëт комнату в доме. Погнали познакомлю? А то че на остановке сидеть, мёрзнуть? Женя перевел на него широко открытые глаза, но тут же опустил, разглядывая сырые разводы на тротуаре. Ничего общего иметь с этими пьяницами не хотелось, но, с другой стороны, куда он сейчас денется? И все равно задница примерзла к лавке, да и ничего страшного, если ночку не поспит. Всякое в жизни бывает, сам выкрутится. — Пойдем, говорю. Ты мальчик хороший, я тебя в обиду не дам. Пойдëм. Мужчина легко подхватил тяжёлый чемодан и решительно двинулся вперёд, не оставив Киршину даже возможности возмутиться. Жене оставалось только следовать за ним, поджав хвост и молясь, чтобы его драгоценные вещи наутро не были проданы за бутылку.