Часть 1. Тёплый приём

Идти им пришлось не так долго, как по началу думал Женя. Парень не сдержал облегченного выдоха, когда мужичок остановился у тёмно-зелёной калитки, ведущей в симпатичный двухэтажный домик с такой же зелёной крышей. Местный пьяница обернулся к нему, и у Киршина наконец появилась возможность разглядеть его под светом уличного фонаря. На вид мужчина лет сорока, на лице уже закрадывались морщины. Поперечная складка на лбу и носогубные складки, а также щетина над верхней губой прибавляли ему возраста. Светлые волосы коротко стрижены, а глаза в тёмное время суток, кажущиеся тёмно-зелёными, отражали искреннее добродушие. — Ты подожди меня здесь немного, ладно? Я ща договорюсь, — махнул он рукой, а затем почесал щёку, словно пытаясь что-то вспомнить. — А как тебя звать-то, кстати? — Женя Киршин. — Жди здеся, Женёк. — одобрительно качнул головой мужчина, и приоткрыл калитку чужого дома. — Ща дядька Вовка всё сделает. Мужичок испарился, оставив после себя только запах табачного дыма вперемешку с перегаром. Женя стянул тяжелую сумку с плеч и кинул на землю, а затем прильнул спиной к забору и скатился вниз, присаживаясь на корточки. Сегодня у него был непростой день, его веки постепенно тяжелели, а думать о чём-то кроме завтрашней встречи с одногруппниками ужасно не хотелось. Киршин прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветром и шелестом листвы на деревьях. Район казался достаточно спокойным. В частных секторах всегда так, Женя и сам в таком когда-то жил, пока ему не исполнилось двенадцать, и они с родителями не переехали в квартиру. Он успел заскучать по тому времени, когда школа находилась в пяти минутах ходьбы, когда в любой момент можно было выйти на улицу и насладиться свежим воздухом, и когда мама разрешала каждый вечер кататься с друзьями по разбитой дороге на велосипедах. После переезда в многоквартирный домик в новом районе их города, жизнь повернулась на триста шестьдесят. Чтобы добраться до школы, приходилось толкаться в душных маршрутках. Гонять на велосипедах было не с кем, да и мать не отпускала, переживая, что Женька мог выскочить на проезжую часть. Что уж говорить, что Киршин практически не высовывался из дома, постоянно виня в этом родителей. Из полного погружения по течению своего прошлого Женю вывели громкая ругань во дворе и тяжелый скрип калитки, из которой через секунду пинком выперли дядю Вову. Киршин тут же вскочил на ноги, ожидая своего приговора. Однако озвучивать его стал не его уже знакомый пьяница, а человек показавшийся следом. Это был высокий мужчина с лысиной на голове и ярко выраженными морщинами на лбу. Парень выпрямился по струнке, словно солдат, потому что отчего-то Жене показалось, что этот человек был воспитан не добренькой верующей бабушкой, а армией и дисциплиной. Хозяин дома выглядел старше дяди Вовы, и черты лица были у него гораздо суровее. Один только взгляд с тёмными кругами под глазами не сулил ничего хорошего, и Женя настроился ночевать сегодня на улице. — Наплёл тебе этот идиот, что я комнату сдаю, правильно? — даже голос его был таким устрашающе тяжелым, что лёгкие у парня сдавило. — Да. — А ты знаешь, что он ко мне до тебя ещё троих таких же соплежуев мелких приволок? — Да ладно тебе, Кирь. Он ж не знал, — дядя Вова перевёл взгляд на Женю, который с растерянностью в глазах наблюдал за происходящим. — А я, ну вот, как парня-то такого в беде оставлю? — Ну и забирай себе, раз сочувствующий такой, — рявкнул мужчина, но закрывать калитку и гнать восвояси не торопился. — Я не могу, сам знаешь. Сестра через мясорубку пропустит, — пожал плечами дядя Вова. — Был бы свой дом, не раздумывая бы взял. Настало время затянувшегося молчания, в котором каждый задумался о чём-то своём. Женя, например, о том, что будет дальше и на какой остановке лучше просидеть до утра, чтобы с утреца двинуть к общаге, уговорить охранниц последить за вещами и отправиться на поиски временного жилища. Парень поднял усталый взгляд на своего неудавшегося арендодателя и заметил в чужих глазах капельку сочувствия. Надежда представлялась долгожданным сном в тёплой кровати, и Женя для себя решил. Никакой улицы. Сегодня он ляжет спать, как нормальный человек. — Не знаю даже, что теперь с тобой делать, — вздохнул хозяин дома и поджал губы, глядя на молодого паренька перед собой. — Разрешите пожить у вас хотя бы неделю, — выдал Киршин. — Через неделю меня обещали вернуть в общежитие. Мужчина со всей серьёзностью заглянул ему прямо в глаза. Женя предполагал, из-за чего этот яйцеголовый может сомневаться. Минимум трое человек уже заселились в дом, и неизвестно сколько их там в принципе. Для Киршина навряд ли припасено место на удобной кровати. Однако этот мужик не представляет на что готов пойти парень, лишь бы доказать самому себе, что он может решить проблемы и без помощи дорогой мамочки. — Я заплачу как за месяц проживания. Тут даже дядя Вова язык проглотил, молча наблюдая за развернувшейся сценой. Хозяин дома тяжело усмехнулся и с улыбкой на лице почесал свою небольшую бородку, рассматривая Женю теперь уже никак жалкого мальчишку, а как молодого человека, с которым можно заключить весьма выгодную сделку. — Как звать? — Женя Киршин. — Запоминай, Женя. Для тебя я — Кирилл Андреевич. Главное правило: спалишь мне хату — будешь расплачиваться своими органами. Всё понял? — Так точно, Кирилл Андреевич!

***

Женя дошёл до облезлого железного забора, уже с трудом волоча ноги. Теперь никакой дядя Вова не помогал тащить тяжелый чемодан, от чего путь по таким дорогам казался адом. Ещё и Кирилл Андреевич всучил чистое постельное бельё в пакете из Пятёрочки, которое Киршину пришлось повязать на ремешок сумки. Пакет постоянно мешался под ногами, и парень пару раз чуть не навернулся, обходя огромные грязевые лужи. Невольно рождались мысли о том, как хорошо сейчас бы жилось в общаге. Женя уже давно нежился бы в тёплой мягкой кроватке, утыкаясь носом в подушку и вдыхая аромат общажного постельного белья, которое ему там выдала бы кастелянша. Парню до сих пор было слегка неловко от воспоминаний того, как пришлось просить постельное у Кирилла Андреевича. Ещё и спит Женя сегодня без мягкого инвентаря. Одеяло под конец лета всё ещё может и не понадобится, а вот без подушки будет тяжеловато. Киршин пытался разглядеть номер дома, который спрятался за свисающими ветвями яблони, и заметив заветные три цифры «104» не сдержал тихого победного «Ура-а», перед тем как отворить калитку и ввалиться со всеми вещами во двор. Вокруг стояла тишина, только стрекотание сверчков и почти неуловимый треск уличного фонаря нарушали спокойствие. Двор Жене основательно рассмотреть не удалось, тот был почти полностью погружен во тьму. Однако это и не важно, больше всего парня сейчас привлекал дом, в котором горели окна. Значит, соседи не спали. Киршин прошёлся по извилистой тропинке, выложенной кирпичом, и, поднявшись по маленьким ступенькам, остановился на крыльце у двери. Опустив чемодан, он пару раз постучался, но никто не открывал. В доме слышалась какая-то возня. Пораскинув мозгами и нахмурившись, парень схватился за ручку и чуть нажал. Деревянная дверь легко поддалась, и Женя немного её приоткрыл, заглядывая внутрь. Однако первое, что он увидел была чужая широкая спина, которая с огромной силой впечаталась в дверь, больно зарядив Жене по носу. Киршин отшатнулся, хватаясь за лицо, а в доме послышались вопросительные возгласы: «Там кто-то был?», «А если это Кирилл Андреевич?», «Че произошло, ребят?». Дверь неуверенно отворилась обратно. На Женю смотрел парень с довольно длинным округлым лицом, тёмно-каштановыми сырыми волосами, которые прилипли к его лбу, частично залезая на зелёные глаза. Судя по лёгкой пижамной бежевой рубахе и таких же штанах, этот парень недавно вернулся из душа. Он смотрел на Киршина оценивающим взглядом и чуть скривил губы в усмешке. — Ты чуть человека не угробила. Молодец, Аня, — произнёс он, и провёл рукой по лицу, смахивая капли воды, опустившиеся на щёки. Из-за его спины выглянула девушка-блондинка с собранными сзади волосами и угрюмым выражением лица. Она даже бровью не повела, заметив новенького, и, закатив глаза, снова скрылась. — Не делай из меня виноватую, ты сам напросился. Я тебя предупреждала. — Добро пожаловать, новенький. Как звать? Парень впустил его внутрь, и Киршин, убедившись, что нос не сломан, и он может нормально дышать, взял вещи и отправился внутрь. В целом домик выглядел уютно, единственное, что напрягало — количество людей на один квадратный метр. Женя насчитал шесть. Шесть, мать вашу, человек. Рядом с входной дверью Киршин обнаружил небольшую обувницу, уже и так доверху забитую вместе с настенной вешалкой для одежды. Напротив располагалась, судя по всему, кухня: холодильник, который интересовал одну брюнетку больше, чем Женя; плита, раковина, у которой стоял бритый парень в наушниках и крутил задницей в такт песням. С левой стороны в углу стоял обеденный стол, за которым максимум человека четыре поместятся, но с этим потом можно будет разобраться. Рядом уже знакомая блондинка сторожила приоткрытую дверь. Кажется, там была комната девушек. А с правой стороны комната побольше и предназначалась она парням. Единственный минус — двери там нет от слова совсем. Вместо неё в проходе, облокотившись о косяк и сложив руки на груди, стоял довольно высокий, мускулистый, широкоплечий парень с короткими светлыми волосами, широким подбородком, прямым носом и короткой бородкой. Внешность у него слегка устрашающая, но улыбка по-детски искренняя и добрая. — Я — Женя, — наконец ответил Киршин, закончив перетаскивать сумки в дом. — Держи, Женя, — протянула брюнетка банку пива, которую отыскала в холодильнике. — Меня Саша зовут. Киршин немного опешил от такой гостеприимности. Первый вопрос: кто такой смелый ослушался Кирилла Андреевича, который запретил спиртное? Второй: Ему что, предлагают выпить? Вот так внезапно? Вот, прямо сейчас? Что? — А почему моё пиво, я не понял, — проворчал парень рядом, наблюдая за тем, как ЕГО драгоценная банка переходит из рук в руки. — А кто виноват в том, что у него половина лица красная? — парировала Аня, усевшаяся за обеденный стол. — Если не приложить чего-нибудь холодного — синяк будет, — заметила Браусова, и вновь полезла в холодильник. — Прости, Эрик, но я ему ничего другого предложить не могу. Жене даже спрашивать не пришлось, что, зачем и к чему. На все его вопросы эти балаболы ответили сами. Парень тут же прислонил пиво к больному месту и от усталости плюхнулся на чемодан, оставленный рядом, делая попытки разуться. Его ещё недавно новенькие чистенькие кроссовки были чуть ли не полностью измазаны в грязи. Он обреченно вздохнул, представляя, как рано завтра встанет, чтобы их отдраить и высушить перед тем, как отправится на встречу с одногруппниками. — Нет. Ладно. Подожди, Ань, — скопировал её позу и скрестил руки на груди Эрик. — То есть ты хочешь сказать, что один я виноват в этой ситуации? А то есть то, что именно ты меня толкнула ничего не значит? — Я предупреждала, что ударю. Ты не послушал. — Ребят, только не начинайте снова, хорошо?.. — вклинился в разговор коренастый парень, наблюдающий за происходящим рядом с Женей. Несмотря на то, что вид у этого блондина был весьма суровым, определенного авторитета он здесь ещё не заслужил. Хотя не особо его это и парило. Парень протянул руку Киршину. — Я Рома. — Очень приятно, — выдавил из себя Женя, ощутив довольно сильный хват на своей ладони. — А мне не нравится вот это идиотское деление территорий! Это как жить-то вообще? Ты ещё скажи, что нам надо будет расписываться перед каждым походом в туалет и есть, как больным, по расписанию. — Эрик хмыкнул, но ни капли забавы на его лице не наблюдалось. Рома, улыбнувшись, тяжело вздохнул и помотал головой, привлекая внимание Эрика к себе. Видимо, эту тему мусолят они давненько. Вечное противостояние парней и девушек. Хотя, какое вечное. Они здесь от силы день-два живут все вместе. Может, вообще два часа назад познакомились, если дядя Вова не врал. — Сделаем, если надо будет, — съязвила Аня и недовольно сощурилась, отворачиваясь от собеседника. — Обеды по расписанию — это я за, — заявила Саша, скидывая на стол перед Леоновой упаковку целого хлеба, варёной колбасы и сливочного масла. — Только туалеты лишнее. — поморщился бритый парень и поставил две кружки чая на стол, занимая место между девчонками. — Да даже не в этом проблема. Меня больше бесит, что ты делаешь меня виноватым во всем, Ань. Ромчик, скажи ей. Эрик обернулся, но вместо поддержки на лице Бронева, заметил ухмылявшегося Женю. Егерев нахмурился, но Киршин долго ждать себя не заставил. — Сколько шуму от того, что тебя толкнула какая-то девчонка. У Эрика отвисла челюсть. Аня зло стрельнула глазами. Рома опешил. Саша прекратила пускать пузыри в кружку, а Костя подавился бутербродом. Однако Женя и не планировал останавливаться. Кто сказал, что он мальчик с примерным поведением, не встревающий в чужие конфликты? Киршин протянул банку пива Егереву, которую тот неуверенно забрал себе. — На, тебе сейчас нужнее. Охлади свой пыл, — самодовольно улыбнулся Женя. — Издеваешься… да? — жадно выплюнул Эрик и в его глазах промелькнуло нечто похожее на восторг. Настоящее наслаждение от грядущего мордобоя, пожалуй. — Для справки, я наше право на территорию отстаиваю. — Правда? Мне показалось тут кто-то просто капризничал. — Так, парни… — Рома появился между ними с явным намерением пресечь то, что намечается. Но тут из-за стола встала Аня, озлобленно глядя в сторону Киршина. — Какой-то девчонке пофиг. Она и без таких защитников не плохо справляется. — Да всем срать на тебя, Ань. — бросил ей Эрик через плечо. — Была бы девчонкой, дошло бы. А терминаторам не понять. — Как же ты уже достал, козёл! — прошипела девушка. — Аня, нет!.. — Рома хотел спасти новеньких, ещё не знавших тяжёлой руки Леоновой, но, к сожалению, получил и свою порцию тумаков…