«Глава 3: Трещина в золотой маске»

***

Инцидент произошёл во время вечернего шоу. Роза выполняла свой коронный номер — серию быстрых пируэтов на краю сцены. Один из механизмов, отвечающих за подъём декораций, внезапно заскрипел и вышел из строя. Острый металлический угол декорации, который должен был плавно подняться вверх, резко дёрнулся и упал прямо на её путь. Она не успела среагировать. Мир сузился до летящего на неё острого обломка. Но прежде чем он достиг её, чья-то огромная сила отшвырнула её в сторону. Она с грохотом упала на деревянный пол, и на неё рухнуло что-то тяжёлое и тёплое. Зал ахнул. Музыка смолкла. В глазах у Розы помутнело. Она поняла, что это Голден. Он накрыл её своим телом, приняв удар на себя. Острый край декорации впился ему в плечо, прорезав пиджак и кожу под ним. От него не пахло озоном. Пахло кровью. Горячей и медной. Он застонал прямо у неё в ухе, низко и глухо, от боли. Его вес прижимал её к полу, и она чувствовала каждую мышцу его тела, напряжённую и дрожащую. — Ты в порядке? — его голос был хриплым от сдерживаемой боли. — Ты… ты ранен, — прошептала она, не в силах пошевелиться. Он приподнялся, опираясь на локти по бокам от её головы, отстраняя свою рану от неё. Его лицо было всего в дюйме от её. Выражение боли исказило его черты, но в его глазах не было ни страха, ни слабости. Была лишь яростная, животная концентрация. — Я спросил, ты в порядке? — прорычал он, и его дыхание, согретое болью, обожгло её губы. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его чёрные глаза были так близко, что она, наконец, увидела в них нечто — крошечные золотые искорки вокруг зрачков, вспыхивающие в такт его учащённому пульсу. Подбежали другие аниматроники и техники. Голдена осторожно подняли. Из раны на плече сочилась алая кровь, окрашивая золотой пиджак в тёмно-багровый цвет. Он отшатнулся от помогающих ему рук. — Отстаньте, — прошипел он. — Я сам. Но когда он сделал шаг, его нога подкосилась. Роза, уже вставшая на ноги, инстинктивно подставила ему плечо. Он хотел оттолкнуть её, но боль сделала его слабее. Он оперся на неё, и его тяжесть чуть не придавила её снова. — Весишь как скала, — пробормотала она, пробираясь к его гримёрке. — Можешь отпустить в любой момент, — сквозь зубы бросил он. Она не отпустила. В его гримёрке, заваленной нотами и потрёпанными реквизитами, пахло им. Дерево, озон и теперь ещё кровь. Она заставила его сесть и нашла аптечку. — Снимай пиджак, — приказала она тоном, не терпящим возражений. Он смерил её взглядом, но повиновался. Снять майку оказалось сложнее — ткань прилипла к ране. Роза, стараясь не смотреть на его обнажённый торс, на мускулистую грудь и живот, покрытые золотистыми волосками, аккуратно обработала рану антисептиком. Он не издал ни звука, лишь сжал кулаки, и сухожилия на его руках натянулись как струны. — Зачем ты это сделал? — наконец спросила она, завязывая бинт. Её пальцы касались его горячей кожи, и она чувствовала, как он вздрагивает от каждого прикосновения. Он помолчал, глядя в стену перед собой. — Ты портишь шоу. Мёртвые танцовщицы — плохое зрелище для публики. Это была ложь. Они оба это знали. Если бы он просто хотел оттолкнуть её, он бы успел. Но он бросился закрывать её собой. Роза закончила перевязку. Её руки всё ещё дрожали. Она собралась уходить, но его рука вдруг легла на её запястье. Его пальцы были обжигающе горячими. — Роза. Он впервые назвал её по имени. Не «цветочек», не «танцовщица». А Роза. Его голос потерял привычную едкость, став просто низким и усталым. Она обернулась. Он смотрел на неё, и в его глазах не было привычной маски. Была лишь усталость, боль и какое-то недоумение. — Спасибо, — сказал он с трудом, словно это слово обжигало ему язык. — За перевязку. Они смотрели друг на друга в тишине гримёрки. Вражда треснула, и сквозь трещину проглянуло что-то неизведанное и пугающее. Его пальцы медленно разжали её запястье, скользнув по её коже, оставляя за собой след из огня. Она вышла, не сказав больше ни слова. Но стена между ними была разрушена. Теперь в воздухе витало нечто гораздо более опасное, чем ненависть.