«Глава 2:Шипы под лепестками»

***

Прошла неделя. Роза вписалась в коллектив, найдя общий язык почти со всеми. Почти. Голден оставался неприступной золотой скалой, вокруг которой ей приходилось постоянно лавировать. Их стычки стали ритуалом. Он критиковал её синхронизацию с музыкой, её выбор па, громкость её шагов на сцене. — Ты танцуешь слишком громко, — бросал он ей сквозь зубы, проходя мимо после репетиции. — Это не тапёрский класс. Здесь должен быть слышен мой голос, а не топот твоих ног. — Может, тебе стоит петь громче? — парировала она, не оборачиваясь, поправляя розу в волосах. — Или твой вокал не выдержит конкуренции с парой каблуков? Он замирал, и она чувствовала его взгляд на своей спине, жгучий и тяжёлый. Однажды он застал её одну в репетиционном зале. Она отрабатывала сложное па, кружась перед зеркальной стеной. Он вошёл без стука и молча наблюдал за её отражением, его руки были засунуты в карманы брюк. Тень от его фигуры легла на неё, и Роза споткнулась, сбившись с ритма. — Продолжай, — произнёс он голосом, в котором смешались насмешка и приказ. — Я всего лишь зритель. — Ты мешаешь, — выдохнула она, обернувшись к нему. Грудь вздымалась от усилий. — Всё, что я делаю, тебе мешает, не так ли, цветочек? — он медленно прошёлся по залу, его глаза скользили по её фигуре, облачённой в спортивный купальник и юбку-пачку. — Ты вся дрожишь, когда я рядом. Как листок на ветру. Это страх? Или что-то ещё? Он подошёл так близко, что она снова ощутила тот же странный запах — озон и старость. Его черные глаза были пугающе глубоки. — Это отвращение», — прошипела она, хотя её тело кричало о другом. Её кожа покрылась мурашками, а в низу живота заклубилось тёплое, стыдное напряжение. Он рассмеялся — низко, гортанно, без тени веселья. — Лжёшь. Я вижу тебя насквозь. Ты пришла сюда за вниманием. За аплодисментами. Ты хочешь, чтобы на тебя смотрели. Так вот я смотрю. Его рука поднялась, и он кончиками пальцев провёл по её щеке, смахивая выбившуюся прядь волос. Прикосновение было обжигающе нежным, совершенно не соответствующим его грубости. Роза замерла, парализованная этим противоречием. Её сердце бешено колотилось в груди. — Видишь? — прошептал он, его губы были в сантиметрах от её уха. — Не отвращение. Ни капли. Дверь зала с шумом открылась, и на пороге появилась Чика. — Голден, тебя ищут. Он отступил, его лицо снова стало маской холодного безразличия. — До завтра, мисс Роза. Не разбейте ноги. Без вашего топота станет скучно. Когда он ушёл, Роза прислонилась к зеркалу, пытаясь отдышаться. Место, где он коснулся её кожи, пылало. Она ненавидела его. Ненавидела за его высокомерие, за его яд, за то, как он смотрел на неё, словно она была насекомым. Но больше всего она ненавидела ту часть себя, которая отозвалась на его прикосновение дрожью возбуждения, которую она не могла контролировать. Той ночью ей снились чёрные глаза и золотые уши на фоне алого заката.