04

      Дождь за окном психиатрической больницы все продолжал лить, создавая мрачную атмосферу в и без того мрачном помещении. Либитина укрылась от суеты других пациентов, устроившись на подоконнике и погрузившись в мрачный роман. Тонкая, непрочная униформа, которую она носила, не защищала ее от холода в комнате.       Свободной рукой она поправила косу, стягивавшую ее волосы, - привычка, которая создавала ощущение комфорта среди окружавшего ее хаоса. Ее каштановые волосы довольно сильно отросли за последние несколько лет, которые она не посещала парикмахера. Пока она читала, в ее голове всплывали жуткие истории ее матери, воспоминания, которые когда-то давали ей ощущение принадлежности к ее уникальной семье. Теперь они служили лишь горько-сладким напоминанием о прошлом, которое она так хотела понять.       В другом конце комнаты Тайлер был окружен хаотичной энергией взрослых пациентов, которые спорили из-за каких-то принадлежностей для рукоделия. Его руки оставались скованными наручниками, что служило постоянным напоминанием о причинах, приведших его в это место. Наблюдая за происходящим, он заметил, что охранник, который должен был следить за ними, заснул, что дало ему возможность приблизиться к Либитине. Тихий храп охранника стих, когда он направился в другой конец помещения.       - Какая мрачная книга, - заметил Тайлер, подходя к ней, и выражение его лица стало мягче, чем раньше.       Изменения в его внешности были очевидны: вьющиеся волосы стали короче, а на лице больше не было растительности. Это резко контрастировало с тем ужасом, который он выказывал при их первой встрече.       Либитина закрыла книгу, обращая внимание на его присутствие, и предложила ему присесть рядом на подоконнике, освободив для него немного места.       - В библиотеке не так много книг, - призналась она, и в ее голосе прозвучали нотки меланхолии. - А все это рукоделие не совсем в моем вкусе.       Тайлер усмехнулся, поднимая скованные руки:       - Ну, я тоже сейчас не мастер на все руки, - заметил он с оттенком юмора, хотя за его сдержанностью явно скрывалось разочарование. Его руки быстро легли обратно на колени.       - У всех нас здесь свои проблемы, - кивнула Либитина, признавая царящий вокруг хаос. - Подобное каким-то образом удерживает нас от совершения дальнейших преступлений, или, по крайней мере, некоторые, похоже, в это верят.       Разговор принял более серьезный оборот, когда вопрос Тайлера повис в воздухе:       - Так это значит, что ты попала в этот сумасшедший дом не просто так? - Спросил он, желая больше узнать о ее прошлом.       Смешок Либитины удивил его.       - Из-за покушения на брата, - заявила она как ни в чем не бывало, и в ее словах сквозила мрачность семейного наследия. - Не волнуйся, я не планирую ничего подобного, - она старалась оставаться приятной девушкой. Тем не менее, ее мысли часто задерживались на том, как она могла бы сбежать из этого учреждения, и в процессе этого ей пришлось бы унести несколько жизней.       Тайлер был ошеломлен ее признанием, но в этих словах он распознал семейку Аддамс, частичку самой Уэнсдей. Мысль о том, что кто-то еще пытался причинить вред его заклятому врагу, одновременно беспокоила и интриговала его. У кого-то еще были свои причины изгнать Уэнсдей из этого мира, не только у него.       - Только не говори, что ты пытался убить мою сестру? - Спросила Либитина, хотя ее любопытство было очевидно.       Тайлер вздрогнул от нахлынувших на него воспоминаний.       - Возможно, - холодно ответил он, чувствуя, как темнота внутри него угрожает вырваться наружу.       Либитина понимающе кивнула, признавая, что их обоих преследуют тени. Разговор перешел на наблюдение за другими пациентами, у каждого из которых были свои истории боли и борьбы. Женщина с седыми вьющимися волосами убила своих собственных детей, утверждая, что это сделал сам дьявол. А еще был Тодд, мужчина, страдающий шизофренией, который несколько раз пытался покончить с собой, прежде чем был госпитализирован.       Обмениваясь наблюдениями, Тайлер и Либитина находили утешение в обществе друг друга, осознавая общее бремя тьмы, которое они оба несли. Несмотря на свои различия, они понимали, что у каждого в больнице есть своя история, причина находиться здесь, и это понимание давало ощущение связи среди общего хаоса.