05

      Дни превращались в недели, а связь между Либитиной и Тайлером, несмотря на постоянное наблюдение за парнем, в стенах психиатрической больницы Уиллоухилл становилась все крепче. Либитина находила утешение в одиночестве, проводя дни в маленькой библиотеке, примыкающей к общей комнате, погружаясь в знакомые страницы мрачных рассказов. Большинство из них она уже читала, и не раз.              Затем дело дошло до сеансов групповой терапии. Для Либитины это стало скучной рутиной. Это было просто мероприятие, организованное консультантами, чтобы расспросить пациентов в ее отделении о любых недавних проблемах, которые необходимо было решить на этой неделе, или узнать больше о запутанных историях, из-за которых они оказались заперты.       На сеансах терапии пятеро пациентов собрались в кружок, выражение их лиц варьировалось от отсутствующего до беспокойного ерзания. Либитина с аккуратно заплетенными волосами сидела среди них, не отводя взгляда и готовясь поделиться своей историей. Комнату наполнил голос терапевта, призывающий ее представиться и вкратце рассказать о своей истории.       Сделав глубокий вдох, Либитина собралась с духом, чтобы заговорить, и в ее голосе зазвучала вновь обретенная сила.       — Меня зовут Либитина Аддамс, — начала она твердым голосом. — Я нахожусь в этом месте с тех пор, как была маленькой девочкой. Моя сестра обвинила меня в попытке причинить вред моему младшему брату, — она продолжила, рассказывая об обстоятельствах, которые привели к ее заключению, о том, что ее бросила семья, и о последующих годах, проведенных в стенах психиатрической лечебницы. Но пока она говорила, ее глаза время от времени встречались со взглядом Тайлера, и между ними промелькнуло понимание. Незаметно для остальных, их переплетенные судьбы повисли в воздухе.       Далее Либитина рассказала о шагах, предпринятых ею на пути к выздоровлению, и о своей решимости снять с себя статус «пациента». Она рассказала об утешении, которое нашла в книгах, о знаниях, которые связывали ее с мамой и наследием семьи Аддамс. В ее словах чувствовалась стойкость и тихий бунт против обстоятельств.       Когда терапевт одобрительно кивнула, она переключила свое внимание на Тайлера. В комнате воцарилась тишина, все смотрели на него, ожидая его истории. Но Тайлер молчал, в его голове бушевал вихрь противоречивых эмоций.       Он вспомнил омерзительную трансформацию, которая превратила его в монстра, о приказах, о чудовищных поступках. Все это вращалось вокруг Уэнсдей, девушки, которую он должен был отвлекать, манипулировать и в конечном итоге устранить. Воспоминания о том мрачном периоде нахлынули на него, вызвая смесь вины, сожаления и глубокого чувства предательства.       Но когда Тайлер взглянул на Либитину, его сердце сжалось от тяжести невысказанных слов. Он не мог заставить себя раскрыть степень их связи, ту роль, которую он невольно сыграл в ее семье. Слова, словно осколки стекла, застряли у него в горле, заставив замолчать. Взгляд терапевта задержался на Тайлере, на ее лице отразились ожидание и беспокойство. Почувствовав его смятение, она решила продолжить, дав ему время прийти в себя. В комнате воцарилась неловкая атмосфера, невысказанное напряжение тенью повисло над пациентами.       Тайлер внимательно слушал, пока продолжался сеанс терапии, впитывал истории и переживания других пациентов. Но его разум оставался погруженным в пучину собственной вины, а неспособность раскрыть правду омрачала.       Когда сеанс подходил к концу, терапевт мягко напомнил о прогрессе, достигнутом каждым пациентов, и призвал их продолжать работать над своим путем выздоровления.       Тайлер, все еще терявшийся в лабиринте собственных эмоций, находил утешение в том факте, что мог, по крайней мере, присутствовать при этом и быть свидетелем силы Либитины, ее стойкости перед тьмой, которая преследовала их обоих.       Терапия подошла к концу, и пациенты начали расходиться, возвращаясь к своим повседневным делам. Либитина целеустремленной, но в то же время мягкой походкой приблизилась к Тайлеру, который продолжал сидеть на одном из неудобных стульев. Охранника, в кои-то веки, нигде не было видно, что дало им возможность ненадолго уединиться.       Когда девушка приблизилась к нему, на ее лице отразилось беспокойство, и она тихо заговорила. В ее голосе слышались любопытство и сострадание.       — Значит, тебя зовут Тайлер, — на ее бледном лице появился намек на улыбку.       — Так а ты… Либитина Аддамс. Девочка, которая выбросила своего младшего брата из окна, — он вспомнил ее историю, только что рассказанную на сеансе групповой терапии.       — Ага, а ты так и не рассказал ничего о себе или о том, как оказался в этой больнице.       Взгляд Тайлера встретился с ее взглядом, его глаза были затуманены чувством вины и внутренним смятением. Тяжесть невысказанной правды тяжело давила на него, угрожая разрушить хрупкую связь, которая начала формироваться между ними. Но он не мог заставить себя дать волю потоку боли и раскаяния, которые таились внутри.       — Я… мне жаль, Либитина, — пробормотал Тайлер, в его голосе действительно слышались нотки сожаления. — В моем прошлом есть кое-что… о чем я пока не могу говорить. Это сложно, и я не хочу обременять тебя своими проблемами.       В глазах Либитины промелькнуло разочарование, но она скрыла его, понимающе кивнув.       — Я уважаю твои границы, Тайлер. У каждого есть свои демоны, с которыми приходится сталкиваться. Просто знай, что я здесь, если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то выслушал тебя.       В ее словах была неподдельная теплота, приглашение Тайлеру открыться, когда он будет сам на это готов. Но правда и мучительные воспоминания, которые таились в глубине его души, оставались скрытыми. Страх быть осужденным, отвергнутым или, что еще хуже, причинить еще большую боль Либитине и ее семье держала его в плену паутины обмана.       Тайлер мысленно проклинал свою неспособность быть честным, обнажить тьму, которая жила внутри него. Но он не мог позволить себе нанести еще больше ран Либитине. Поэтому он солгал, облекая свои слова в полуправду и тщательно придуманные отговорки.       Выражение лица девушки смягчилось, в ее глазах отразилась смесь сочувствия и озабоченности. Она нежно положила руку на плечо Тайлера, безмолвно подбадривая его.       — Не торопись, Тайлер. Исцеление — это пути, и каждый из нас движется в своем собственном темпе. Просто помни, что ты в этом не одинок.       С этими словами утешения Либитина повернулась, чтобы уйти, и ее шаги понесли ее обратно в лабиринт коридоров. Тайлер смотрел ей в след, чувствуя, как в груди сжимается узел вины. Он знал, что его уклончивость и обман были временными решениями, всего лишь пластырем на ранах, оставивших шрамы в прошлом.       Когда охранник появился снова, и Тайлер приготовился вернуться к своей монотонной рутине, он поклялся себе, что однажды, когда настанет подходящее время и можно будет взглянуть правде в глаза, он найдет в себе силы раскрыть всю правду. А до тех пор он будет продолжать кружиться в изящном танце секретности, с нетерпением ожидая того дня, когда честность наконец освободит его.