Глава 4. Второе начало

7 февраля 1940 года, Дурмстранг

      — Концентрируйся, Нилльсон. Сфокусируй силу.       Внутри всё кипело. От перенапряжения пальцы тряслись, виски раскалывались, будто кто-то вбивал в голову раскалённые гвозди. Ещё чуть-чуть, и она испепелит этот проклятый манекен взглядом, а не магией. За спиной шёпот и приглушённые смешки эрстеровцев. От собственной никчёмности хотелось рассмеяться в голос. Вчера вечером у неё всё получилось идеально. А сегодня... именно сегодня, именно сейчас она провалилась, как неумелая первокурсница.       На секунду Нора прикрыла глаза. Попыталась вычистить разум от всего лишнего. Осталось только одно — заклятие. И чучело напротив, которое насмехалось над ней деревянной мордой.       Палочка наготове. Разум очищен. Она уже готова была ударить… И тут — резкий звон. Сигнал об окончании урока.       Нора проглотила ругательство, опустила руку и замерла, ожидая приговора.       — Все свободны, — сухо бросил профессор. — Нилльсон, сегодня остаёшься на отработку невербальной.       Зал медленно опустел. Шаги стихли. Дверь закрылась с тяжёлым щелчком. Она осталась одна. Сегодня без обеда. Заслуженно. Она не выйдет отсюда, пока не отработает атаку как следует.       Небольшой перерыв всё-таки себе позволила — всего несколько секунд, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. За окном раскинулся заснеженный лес, ветер шевелил тяжёлые кроны, снег искрился под солнцем. Пейзаж медленно, по капле, успокаивал нервы.       Раз. Два. Три. Вдох.       Выдох. Четыре. Пять. Шесть.       И весь мир исчез. Осталась только она и цель.       Палочка поднята. В голове — чёткая картинка: удар отбрасывает манекен в стену.       Рука выводит руну в воздухе за секунду. Она представляет, как произносит заклинание вслух. И вдруг импульс вырвался из палочки — маленький, но точный. Он ударил манекен прямо в грудь. Тот отлетел назад, врезался в стену и рухнул с грохотом.       Нора тяжело выдохнула. Плечи расправились. Она не остановилась, должна была довести до автоматизма. Одна успешная атака ничего не даёт.       Удар. Ещё удар. Ещё.       Когда профессор вернулся, она уже могла показать сносную, уверенную атаку. Он лишь коротко кивнул — без похвалы, без замечаний. Нора не ждала ничего другого. Молча взяла сумку и вышла.       Коридоры были полны студентов. Ей казалось, что каждый шепчется о ней. О её провале. О том, как она стояла, дрожа, как не смогла выпустить даже искры. Шаг ускорился. Потом она почти побежала. Гостиная Эрстера мелькнула мимо, как размытое пятно. У своей двери Нора остановилась. Табличка «Н. Нилльсон» блестела на свету. Стыд окатил волной. Достойна ли она вообще этой таблички? Достойна ли комнаты? Достойна ли быть здесь?       Шагнула внутрь и с силой захлопнула дверь. Петли взвыли. Ей было уже всё равно. Здесь, в своей комнате, где никто не видит, можно было наконец дать волю всему. Хотелось упасть на кровать и заорать в подушку. Неудачи случались и раньше. Она знала. Но сегодня… сегодня все смотрели. Все видели, как она облажалась. Как не справилась. Как не смогла совладать с собой.       Дыхание участилось. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Напряжение давило в виски. И вдруг вся ненависть к себе, вся горечь, весь стыд вырвались наружу. Как пробка под давлением.       Стул влетел в стену и разлетелся в щепки. Книги сорвались с полок. Мебель разметало в стороны. А позади неё раздался громкий, страшный треск камня.       Нора замерла. Глаза расширились. Страх сковал тело ледяной хваткой. Она потеряла контроль. Худшее, что может случиться с магом. Будь кто рядом… страшно даже представить.       Шаг назад. Растерянность. Такое уже было однажды. Когда она была ребёнком — ещё простительно, но сейчас она на четвёртом курсе.       — Репаро!       Комната начала возвращаться в прежний вид. Щепки собрались обратно в стул. Книги встали на полки. Трещина в стене затянулась, будто её никогда не было.       Норе стало заметно легче. Давление, которое сжимало грудь весь день, вдруг отпустило. Дышать стало свободнее. Несмотря на весь ужас произошедшего, она едва заметно улыбнулась, прикрыв глаза.       Нилльсон подошла к столу. Там лежала стопка писем от родителей. Сверху — самый свежий конверт, отцовским почерком.

«…маме уже лучше, но целители прописали полный покой. Я остаюсь с ней ещё на неделю, может, две. Знаю, ты хочешь приехать, но не стоит. Ей нужно пережить это самой. Мы справимся…»

      Нора долго смотрела на последние строки. Буквы расплывались. Она медленно опустилась на край кровати, сжимая письмо в кулаке, и впервые за весь день позволила себе просто дышать. Тяжело. Глубоко. Как будто только сейчас поняла, насколько устала держать всё внутри.

***

2 сентября 1943 года, Хогвартс

      Словно по внутреннему будильнику Нора проснулась ещё до рассвета. Она тихо отодвинула тяжёлый бархатный балдахин. Комната была всё такой же пустой, лишь две кровати заняты, не считая её. Напротив, кажется, спала Лита, а рядом с ней Рози. Новых соседок так и не прибавилось.       Нора бесшумно встала, босые ноги коснулись холодного пола. Общая спальня была просторной — между кроватями приличное расстояние, так что её осторожные шаги никого не потревожили. Она подошла к своему шкафу, достала тренировочную форму и быстро переоделась в темноте.       Спящий Хогвартс очаровывал по-особенному. Коридоры тонули в полумраке, и Нора освещала путь только кончиком палочки — слабый серебристый свет выхватывал из темноты только ближайшие несколько метров. Спящие портреты бормотали во сне, кто-то тихо похрапывал, кто-то переворачивался с боку на бок внутри рамы. Проходя мимо одного из них, Нора случайно направила палочку прямо на портрет и тут же получила выговор от сварливого мужчины с моржовыми усами и красным носом.       По пути к внутреннему дворику ей не встретился ни один смотритель, ни одно привидение. Она улыбнулась этой маленькой удаче и наконец толкнула тяжёлую дверь. Свежий утренний ветерок ударил в лицо, мгновенно покрыв кожу мурашками. Холод был резким, бодрящим — именно таким, какой она любила. Перешла с шага на лёгкий бег трусцой. Заканчивая первый круг вокруг замка, Нора уже чувствовала, как вчерашняя тяжесть спадает с плеч. Все переживания, стыд, нервозность — будто кто-то невидимой рукой стёр их с души.       Небо постепенно окрашивалось в нежные персиковые тона. Из-за тёмной кромки леса начали пробиваться первые робкие лучи осеннего солнца. Птицы проснулись все разом и залились трелями, словно кто-то рассыпал по воздуху сотни крошечных серебряных колокольчиков. Ветер подхватывал их песню и разносил над озером. Нора невольно улыбнулась.       Бег вокруг школы напомнил ей старый, привычный ритуал Дурмстранга: весь замок просыпался разом, все выстраивались во дворе и наматывали минимум три круга, прежде чем идти на завтрак. Она даже пару раз инстинктивно повернула голову назад, будто ожидала увидеть раскрасневшееся, смеющееся лицо Ивара, который вечно грозился: "В следующий раз точно буду первым, Нилльсон!".       Завершая последний круг, она остановилась прямо у ворот, тяжело дыша. Природа здесь была совсем другой — не такая суровая, но тоже прекрасная до дрожи. Даже этот тёмный, почти чёрный лес, что тянулся до самого горизонта и, казалось, не знал конца, притягивал каким-то опасным, магнетическим очарованием. А озеро… озеро сейчас отражало небо так идеально, что казалось огромным розоватым зеркалом без единого изъяна.       Нора поспешила обратно в спальню — не хотелось пока сталкиваться с однокурсниками. Да и идея принять душ в полной тишине и одиночестве была слишком соблазнительной.       Когда все утренние ритуалы закончились — горячая вода, мыло с запахом лаванды, чистая мантия, она стояла перед высоким зеркалом, собирая волосы в высокий тугой хвост. В этот момент на соседней кровати зашевелилась высокая слизеринка. Лита проснулась, сонно шаркая тапочками по каменному полу, и вышла из комнаты, даже не заметив, что Нора уже давно на ногах.

***

      В Большом зале уже сидели студенты, которые, также как и она, были ранними пташками. Некоторые уже попивали кофе. Нора удивилась, когда обнаружила в их числе старосту школы. Он скромно сидел в конце стола с кружкой в одной руке и книгой в другой. Ей хотелось бы узнать, что такого интересного захватило слизеринца в восемь утра, но это было бы невежливо — вот так пялиться, пытаясь разглядеть буквы на тёмной обложке. Она присела подальше от него, и через мгновение рядом появилась кружка, чайник с чаем и небольшой кофейник. Отдав предпочтение второму варианту, она наслаждалась ароматным напитком недолгие пять минут, после которых в зал стали сползаться сонные ученики.       Во время завтрака к столу подошла невысокая девушка со значком старосты на груди и сообщила, что всем нужно будет вернуться в общую гостиную для получения расписания. Через полчаса она познакомилась со своим деканом — профессором Слизнортом. Мужчина в клетчатом костюме с бабочкой добродушно ей улыбнулся, протягивая её расписание.       Первым уроком стояла Защита от Тёмных Искусств, что сильно интриговало. Её любовь к защитным и боевым заклятьям не знала границ, поэтому она с большим энтузиазмом шагала в сторону класса в сопровождении своих однокурсников. Единственное, что удивило, так это то, что в отличие от остальных предметов за сегодня, урок шёл почти на час дольше, да ещё и вместе с другим факультетом. В Дурмстранге все учились вместе, но в Хогвартсе часть предметов были совместными, а часть только для одного факультета. От чего это зависело, было непонятно.       Когда дверь в кабинет открылась, студенты хлынули рекой, и оба факультета расселились по разные стороны друг от друга. Некоторые студенты с противоположных факультетов сидели вместе, но в основном разделение было налицо. Нилльсон заняла свободное место рядом с незнакомой слизеринкой и принялась доставать учебник, пергамент с пером. Через мгновение дверь в дальнем конце класса приоткрылась, и женщина средних лет в фиолетовой мантии с серебряными пряжками направилась к профессорскому столу. Она оглядела класс, и взгляд её остановился на Норе. С виду женщина выглядела строгой, её острые черты лица и тугой хвост чёрных как смоль волос создавали вид непоколебимой злобной профессорши. Нора слегка поёжилась, не зная, что ожидать.       — Доброе утро, класс. — Её голос, как и внешний вид, был таким острым и холодным, а речь чистой и понятной, в отличие от Харкрофта с его типичным акцентом, когда человек зажёвывает половину слова и невозможно разобрать, о чём он говорит. — Директор передал мне, что в этом году у нас новая ученица. Мисс Нилльсон, — взгляд стал чуть теплее, — я Галатея Вилкост. Нечасто к нам переводятся из Дурмстранга. Я наслышана об их программе, поэтому на моём курсе у вас не должны возникнуть сложности.       Если бы не этот взгляд, то Нора сочла бы это за издевку. Но казалось, Вилкост и правда так считала. Нору слегка отпустило, и она заметно расслабилась. Теперь профессор не казалась злой. Серьёзной — да. Но не враждебной.       — Итак, тема сегодняшнего урока: "Магические клятвы и контракты".       По доске сами собой начали выстраиваться буквы, словно невидимая рука выводила их мелком.       — Кто может прямо сейчас назвать мне, какие виды магических контрактов бывают?       Нору удивил такой резкий подход. Сразу к делу, как говорится. Она считала, что здешних студентов чуть ли не за ручку водят, разжёвывают как для детей. Надо бы пересмотреть свои взгляды на местную программу обучения.       Класс заметно стих. Некоторые делали вид, что разглядывают учебники или отчаянно пытаются вспомнить, и лишь одна рука взметнулась вверх.       — Да, мистер Реддл.       Староста поднялся со своего места в первом ряду. Спина идеально ровная, прям идеальный студент.       — Обет доверия, обет служения и обет обещания.       — Всё верно. — Профессор кивнула с одобрением. — А теперь кто назовёт мне способ разорвать эти контракты?       Рука Реддла снова была поднята. Нора осторожно оглядела класс. Неужели никто не знает? Она обещала себе не высовываться хотя бы первое время. Но тема магических контрактов ей всегда была интересна. Сама того не заметила, как подняла руку.       — Мисс Нилльсон, прошу, — Вилкост посмотрела на неё с искренним интересом.       Нора привстала со своего места и постаралась чётко выразить свои мысли, не путаясь в словах.       — Освободить мага от обеДа может только инициатор… или смерть.       Позади послышались тихие смешки, да и Вилкост улыбнулась краешком губ. Неужели она сказала что-то не так?       — Обета, да, — поправила профессор. — Как бы грустно это ни звучало, но это так.       В этот момент Реддл мягко, но уверенно вмешался:       — Простите, профессор. Мисс Нилльсон немного ошиблась.       Взгляд Норы резко переметнулся с Вилкост на Реддла.       Профессор сделала шаг в сторону парты старосты и сложила руки на груди, явно заинтригованная.       — Обет доверия действительно может быть снят с мага, с которым был заключён договор, — продолжил Реддл всё тем же ровным тоном, — но если этот маг добровольно раскрывает тайну, то после его смерти обет переходит к тому человеку.       Губы Норы невольно сжались, но она тут же одёрнула себя. Это было и так известно. Нора знала это. Знала прекрасно. Но вопрос профессора был о способах разрыва — общих. А теперь она выглядела так, будто не дочитала до конца. В каждом классе есть такой — тот, кто вечно пытается быть лучше всех. Здесь, похоже, это Реддл.       Профессор Вилкост на секунду приподняла бровь, потом кивнула:       — Это так. Десять очков Слизерину.       Нора медленно опустилась на стул. Щёки горели. Мало того, что она, кажется, сказала всё-таки что-то не то, так ещё и её ответ дополнили информацией не по теме вопроса. Реддл впереди слегка повернул голову к своей партнёрше, и на его губах едва заметно дрожала тень улыбки. Не торжествующей. Просто… довольной.       На следующем уроке слизеринцы разошлись с пуффендуйцами и направились на Чары. Нора сперва даже обрадовалась: новое ослепляющее заклинание Обскуро звучало многообещающе. Наконец-то что-то полезное. Но стоило профессору Трембли показать, как легко его развеять одним лёгким движением палочки, и энтузиазм угас. Заклинание оказалось красивой игрушкой: эффектно, но бесполезно против любого, кто хоть немного умеет колдовать. Разве что на маглов… или для каких-то совсем других назначений, не совсем учебных. В Дурмстранге они проходили куда более жёсткие ослепляющие проклятия, от которых глаза жгло.       Сразу после лекции их расставили в пары для практики. Нора внутренне сжалась, борясь с рефлексом отразить атаку. Худощавый, но очень высокий парень напротив каждый раз тыкал в неё палочкой, словно пытался проткнуть воздух. Тёмная лента заклинания упрямо не желала ложиться на глаза. Когда слизеринцу наконец удалось ослепить Нору, его лицо вспыхнуло чистым детским счастьем. Радость длилась ровно две секунды. Одним лёгким движением запястья Нилльсон сняла чары, и парень снова увидел её невозмутимое лицо.       Скучала на уроке она не одна. Те, кто выполнил задание, возвращались на свои места или занимались своими делами. Стайка слизеринцев во главе с Реддлом собралась в углу класса. Нора периодически ловила на себе пристальный взгляд, от которого становилось не по себе. Вокруг щебетала его партнёрша — та самая девушка, с которой он сидел уже второй урок подряд. Её голос был сладким, как патока, и она то и дело касалась его рукава.       Во время обеденного перерыва Нора разложила перед собой пергамент с расписанием на всю неделю. Перо скользило по строкам, отмечая свободные вечера и подсчитывая, сколько часов она сможет выкроить на тренировки. Также Нилльсон помечала предметы, которые выбрала для сдачи Ж.А.Б.А. У неё ещё было две недели до того, как нужно будет отнести окончательный список декану, но она уже примерно понимала, к каким дисциплинам стоит готовиться всерьёз.       Воздух вдруг наполнился громким хлопаньем крыльев. Сотни сов ворвались в Большой зал, проносясь над головами учеников, сбрасывая письма, посылки и свёртки прямо на столы. Прямо напротив приземлился пушистый бурый филин, бесцеремонно устроившись посреди тарелок с едой. Слизеринка, сидевшая там, как ни в чём не бывало, забрала из его клюва почту и угостила птицу кусочком печенья, та довольно ухнула и осталась сидеть.       И тут — знакомое, резкое карканье.       Нора резко вскинула голову. Угольно-чёрный ворон с одним белым крылом подлетал к ней, сжимая в лапах перевязанный свёрток. Бельфегор спикировал прямо на плечо, слегка ударившись тушкой о голову. Нора улыбнулась. Она забрала письмо, провела ладонью по гладким, блестящим перьям и развернула пергамент.

«Дорогая, я уже безумно соскучилась по тебе. Расскажи, как там Хогвартс? Как прошёл твой день? Хочу получать от тебя больше писем, а не как обычно — одно в неделю. Мортимер рассказал мне, что тебя приняли на факультет, где и он сам когда-то учился. Мы долго беседовали. У них что, правда гостиная под водой?...»

      Нора улыбнулась ещё шире. Вечером обязательно напишет маме, иначе бедному Бельфегору с Нутоном придётся летать туда-сюда бесконечное количество раз.       Оторвавшись от письма, она подняла голову и встретилась с десятками взглядов однокурсников. Глаза слегка расширены, в них читалось чистое удивление и любопытство. Только сейчас до неё дошло — ворон.       В Англии, видимо, вороны не в моде. Какое упущение. Они же быстрее, вернее, умнее здешних сов. Странно, особенно учитывая, что на гербе одного из факультетов — именно ворон.       Пока все вокруг с интересом разглядывали чёрного гостя на её плече, рядом внезапно материализовалась большая широкоплечая фигура. Слизеринец бесцеремонно уселся на скамью спиной к столу, не обращая на Нору никакого внимания, и уставился прямо на Бельфегора.       Она заметно напряглась. Что ему ещё нужно?       Парень решил, что протянуть руку к птице — отличная идея. Через мгновение он отдёрнул ладонь, гневно шипя сквозь зубы.       — Новенькая, ну и невоспитанная у тебя птица… — процедил он, потирая руку.       — А зачем ты пальцы суёшь? — холодно ответила Нора, чуть отодвигаясь.       Он широко улыбнулся, поднял обе руки в шутливой капитуляции.       — Виновен, — согласился слизеринец, слегка склонив голову набок и уже откровенно разглядывая её. — Рабастан Лестрейндж.       — Нора Нилльсон, — сухо бросила она и отвела взгляд. Последнее время слизеринцы производили всё более неприятное впечатление.       — Вилкост сказала, ты из Дурмстранга. Как там у вас принято? Много тёмных заклинаний знаешь?       — Хочешь испытать их на себе? — Нора одарила его самым недоброжелательным взглядом, и Рабастан рассмеялся.       — Всего лишь любопытствую. У нас такое под запретом, знаешь ли. Но я ни в коем случае не осуждаю.       Нора взяла бокал с соком и поднесла к губам, всем видом показывая, что разговор окончен.       — Есть планы на субботу? — не унимался он. — Может, погуляем вместе в Хогсмиде? Я тебе всё покажу, даже с языком могу помочь, хотя твой акцент…       Она чуть не поперхнулась.       — Спасибо, но у меня уже есть планы.       — Если ты злишься из-за ворона, то прости… больше не буду его трогать, — он продолжал улыбаться так широко, что хотелось заехать ему по роже.       — У меня уже есть планы, — повторила она, даже не пытаясь скрыть раздражение.       — Я могу составить тебе и твоим планам компанию, — его голос вдруг перешёл на шёпот, и в нём скользнула откровенно двусмысленная нотка.       — Лестрейндж.       Этот голос словно разрезал воздух, настолько пронизывающим и холодным он был. Рабастан резко повернул голову, и Нора вместе с ним.       У входа в зал стоял Реддл. Лицо абсолютно бесстрастное, ни одной эмоции. Но под его взглядом Лестрейндж мгновенно вскочил со скамьи, как ужаленный, и быстро направился к старосте.       Нора медленно выдохнула. Бельфегор тихо каркнул ей в ухо. А в зале всё ещё висели любопытные взгляды — теперь уже не только на вороне, но и на ней.

***

      Урок Трансфигурации прошёл неожиданно приятно. Профессор Дамблдор вёл лекцию живо, то и дело разбавляя лёгкими шутками. Больше занятий у Норы сегодня не было, и день катился почти гладко, мирно… пока она не прошла мимо одного кабинета.       Дверь была приоткрыта. За профессорским столом сидел призрак — полупрозрачный мужчина. У стен класса уже толпились студенты, ожидая звонка. Нора замерла на пороге. Если с мыслью о том, что по всему замку свободно разгуливают призраки, она уже свыклась, то новость, что один из профессоров мёртв, никак не укладывалась в голове. Как такое вообще возможно? Она искренне надеялась, что ей никогда не придётся учиться у привидения. Уму непостижимо.       До ужина оставалось добрых три часа. Нора потратила их на подготовку к урокам. С ужином же она управилась минут за десять и поспешила к себе. Скинула школьную мантию и проскользнула за ворота замка. Ей нужно было найти тихое местечко, где можно заниматься тем, что ей действительно нравится. Тем, что Хогвартс в своей программе упорно пропускал, готовя лишь к сдаче экзаменов.       Сумерки сгущались быстро. Нора нашла почти идеальное место у самого берега озера. За густыми деревьями её точно никто не увидит. Вода тихо плескалась о камни, прохладный ветерок приятно холодил кожу. Она присела на большой камень, раскрыла учебник шестого курса Дурмстранга и начала листать страницы, выискивая заклинания, которые так и не успела доучить.       Ближайшая коряга под её палочкой превратилась в кривоватый, но весьма приличный манекен. Правда, он грозился рассыпаться от первого же попадания, но выбирать не приходилось. Нора встала в стойку. Руна давалась легко, пальцы сами выводили её в воздухе. Манекен она отодвинула подальше, чтобы тренировать ещё и меткость. Удары выходили чистыми, точными. Она была собой довольна. Работая, на время забыла обо всём: о Хогвартсе, о чужих взглядах, о том, что теперь она "новенькая". На несколько минут снова была в своём зале в Дурмстранге.       И вдруг после очередного удара она очнулась. Стало совсем темно. Ночь опустилась слишком внезапно.       В панике собрала вещи и рванула обратно. Только бы не получить выговор в первый же день… Нора неслась как ураган, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Пробегая мимо часовой башни, увидела, как осталось меньше пяти минут до отбоя.       Спустившись в подземелья, сбавила шаг и дала себе отдышаться. И тут из-за поворота вышел он.       Реддл.       — Мисс Нилльсон, — сказал он спокойно, сложив руки за спиной. — Скоро отбой, а вы ещё шатаетесь по коридорам.       Он медленно оглядел её с ног до головы. В глазах мелькнуло удивление.       — Интересный наряд, — произнёс он ровным тоном. — Но вам не кажется, что он довольно… откровенный?       Откровенный? Нора слегка растерялась и опустила взгляд вниз. Чёрные облегающие штаны плотно сидели на бёдрах. Тонкая кофта, чуть влажная от пота, прилипла к телу. Стандартная тренировочная форма — та самая, в которой она бегала каждое утро, отрабатывала заклинания и упражнялась в немагических боевых искусствах. Ах да… здесь девушки ходят только в платьях и юбках. Вот в чём дело. Но даже так, с чего вдруг её наряд мог быть неприличным? В Дурмстранге все так одевались на физподготовку, и никто не поднимал бровь. А здесь… она вдруг остро почувствовала, как ткань обтягивает тело, и как взгляд Реддла скользит по ней — медленно, оценивающе, словно он видел не просто одежду, а что-то гораздо большее.       Щёки предательски вспыхнули. Нора резко подняла глаза, стараясь сохранить спокойствие, но внутри всё сжалось в тугой узел.       — Это моя тренировочная форма, мистер Реддл. Или это под запретом?       Он слегка улыбнулся — одним уголком губ, почти незаметно.       — Нет.       Реддл сделал шаг в сторону, пропуская её.       — У вас осталось несколько минут. Иначе я буду вынужден оштрафовать свой же факультет… а мне бы этого не хотелось.       Нора ничего не ответила. Просто прошмыгнула мимо и прибавила шагу. Весь путь от лестницы до стены с змеёй она физически ощущала его взгляд на своей спине. Может, ей показалось, но оборачиваться и проверять она не стала.