Глава 5. Гриффиндорка

      День не задался прямо с утра — и это было мягко сказано.       На пробежку она специально накинула поверх тренировочной формы мантию. Хватило вчерашних взглядов, когда она вернулась в общежитие. Эти сальные, липкие глаза слизеринцев, которые смотрели так, будто она редкая диковинка в клетке. Словно они впервые увидели девушку. Кто-то даже присвистнул в спину, и ей пришлось ускорить шаг почти до бега.       Потом ещё и это задание от Слизнорта. Эссе на три огромных свитка о свойствах корня мандрагоры в зельеварении, с обязательным упоминанием трёх исторических случаев отравления. Профессор объявил это под конец урока, и всё из-за какого-то болвана, который не смог сдержать свой язык за зубами.       А теперь, в теплицах, она ждала, пока профессор Дракл-Знает-Кто — она не могла запомнить его имя, подготавливал горшки.       Горшки были обычные, глиняные. А вот содержимое…       — Что это вообще такое? — прошептала девушка рядом с Норой, выпучив глаза.       На вид это была луковица, но это была самая отвратительная луковица в её жизни. Она сидела в земле, подрагивая. Кожура была серо-фиолетовой, местами потрескавшейся, будто вот-вот лопнет, и из трещин сочилась прозрачная слизь, оставляя блестящие дорожки на земле.       Профессор, невысокий, коренастый, с седыми волосами, торчащими во все стороны, как у встревоженного ежа, наконец повернулся к классу и хлопнул в ладоши. Звук вышел неожиданно громким.       — Итак, кто готов предположить, что это за растение?       Парень с рыжими волосами и веснушками неуверенно поднял руку.       — Да, мистер Пруэтт?       — Я могу ошибаться, сэр, но… кажется, это Рябина?       Профессор расплылся в улыбке, от которой его щёки стали похожи на два румяных яблока.       — Всё верно! Десять очков Гриффиндору!       Профессор, имя которого Нора наконец-то вспомнила, кажется, Герберт Бири — сиял, как начищенный котёл. Он явно принадлежал к той редкой породе преподавателей, которые искренне радовались, когда студенты знают хоть что-то.       — Кора волшебной рябины используется для приготовления различных зелий, таких как рябиновый отвар, — продолжал профессор, подходя к ближайшему горшку. — А ещё из неё изготавливают волшебные палочки. Очень прочные, с хорошей проводимостью. Сегодня мы с вами займёмся рассадкой и удобрением. Прошу вас быть предельно осторожными, они очень хрупкие. Одно неверное движение и вы получите фонтан слизи прямо в лицо.       Нора смотрела на свою луковицу. Та снова дёрнулась, как будто пыталась устроиться поудобнее. Она вздохнула и взяла лопатку. Несмотря на свой совершенно отталкивающий вид, растение оказалось совершенно не опасным. Корешки были нежными, как паутина, и ломались от малейшего давления, но, если держать их аккуратно, они послушно укладывались в новую ямку. Земля была мягкой, тёплой, пахла грибами и дождём.       Профессор перешёл к рассказу о Лукотрусах — маленьких существах, похожих на прутики, которые живут внутри коры рябины и ревностно защищают свои деревья. Они, по словам Бири, безобидны, но если кто-то причиняет вред их дереву, прыгают и кусают. Нора представляла себе эти крошечные палочки в ярости и улыбнулась уголком губ.       После уроков Нора почти бегом направилась в библиотеку. Нужно было набрать книг по мандрагоре. Эссе к следующему уроку зельеварения висело над ней, как дамоклов меч. Она уже предчувствовала ажиотаж, который начнётся ближе к выходным: все, кто сейчас ленится, кинутся сюда в последний день, и тогда даже подойти к полкам будет невозможно. Но сегодня библиотека, на удивление, была почти пустой.       Нора забилась как можно дальше, в самый глухой угол между двумя высокими стеллажами. Стол стоял в полумраке, идеально для сосредоточенной работы. Она разложила свитки, перо и чернильницу, уткнулась в книги и… потеряла счёт времени. Часы пролетели незаметно. Шея затекла так, что при любом движении простреливало до лопаток. Нора оторвалась от пергамента, поморщилась и начала разминать мышцы. Тело ныло от долгого сидения.       Размяться бы, — подумала она.       Встала, сделала пару шагов вдоль стеллажа, потянулась, хрустнув шеей. И тут заметила её.       Решётку.       Раньше она её не видела — не заходила так глубоко. Библиотека здесь уходила в полную темноту, как будто за стеллажами начинался совсем другой мир. Решётка была старой, кованой, с толстыми прутьями. За ней — почти полная тьма. Но даже отсюда было видно, что книги на ближайших полках выглядели совсем иначе. Пыльные, потрёпанные, с цепями на обложках. Обложки чёрные, с рунами, которые Нора узнавала мгновенно. Точно такие же трактаты она видела в Дурмстранге.       Вишенка на торте — сама решётка. Замок на ней был сложный, с рунической вязью, которая слабо светилась даже в темноте.       Внутри что-то щёлкнуло. Любопытство. Что там может быть такого?       Она оглянулась — никого. Недолго думая, вытащила палочку.       Простые заклинания для взлома не сработали. Нора прикусила губу. Значит, защита серьёзная. Значит, там действительно что-то интересное.       Она глубоко вдохнула и начала выводить сложную руну-отмычку. Кончик палочки двигался медленно, вычерчивая светящиеся линии в воздухе. Руна почти завершилась, когда…       Чья-то рука резко схватила её за локоть.       Нора медленно опустила палочку. Девушка, напротив, смотрела на неё так, будто Нилльсон только что пыталась взорвать Большой зал, а не просто пощупать замок.       — Совсем рехнулась? — прошипела она, голос низкий, но звонкий, как натянутая струна. — Я, конечно, знала, что слизеринцы на голову отшиблены, но чтобы вламываться в Запретную секцию… таких, как ты, ещё надо поискать.       Нора прищурилась. Ростом они были почти одинаковые, но эта гриффиндорка казалась выше за счёт того, как держалась — грудь вперёд, подбородок вверх, будто готова была сейчас же вызвать Нору на дуэль посреди библиотеки. Ярко-рыжие волосы, почти огненные. Они полыхали даже в приглушённом свете библиотеки, а щёки пылали в тон. Что-то в чертах лица отдалённо напоминало того веснушчатого парня с урока травологии — Пруэтта. Может, родственники.       — Руку убрала, пока цела осталась, — холодно сказала Нора, голос тихий, но в нём звенела сталь.       Девушка тут же отдёрнула ладонь, но не отступила ни на полшага.       — Так это ты та новенькая из Дурмстранга? Решила вылететь из школы в начале года?       Нора медленно выдохнула через нос.       — Тебе-то какое дело? Что ты вообще ко мне привязалась?       — Это, к твоему сведению, Запретная секция! — рыжая ткнула пальцем в сторону решётки. — И без письменного разрешения профессоров просто так вламываться сюда нельзя.       Нора бросила взгляд через плечо на запретные книги. Правила здесь, похоже, были те же, что и в Дурмстранге: три круга ада, чтобы получить доступ к чему-то по-настоящему ценному. Только там приходилось проходить через ритуалы проверки намерений и одобрение профессоров. А здесь… одно заклинание и, возможно, придётся вырубить одну назойливую гриффиндорку. Не так уж и сложно.       Она повернулась обратно, скрестив руки.       — Если ты не уйдёшь, я позову мадам Пергамм, — заявила гриффиндорка, прищурившись. Нора медленно подняла бровь. Стукачка?       — Ты серьёзно?       — Абсолютно серьёзно. Хочешь читать книжки — попроси специальное разрешение, как все нормальные люди.       В этот момент терпение лопнуло, и волна раздражения захлестнула её с головой. Она никого в жизни не хотела так сильно ударить, как эту выскочку прямо сейчас. Пальцы сжались вокруг палочки. Но вместо этого она лишь сжала зубы, развернулась и пошла обратно к своему столу.       Рыжая фыркнула ей в спину и, судя по удаляющимся шагам, действительно направилась в сторону библиотекарского стола.       Чуть позже Нора вышла из библиотеки со свитком под мышкой и настроением, которое можно было описать одним словом — дрянь. Гриффиндорка умудрилась испортить ей не только концентрацию, но и весь остаток вечера.       Нилльсон рухнула на кровать, не раздеваясь, и несколько минут просто лежала, глядя в зелёный полог балдахина. Но и здесь покоя не нашла. Старшие курсы праздновали пятницу по полной.       Как младшие курсы вообще могут спать? — подумала Нора, зажимая уши подушкой.       Потом заставила себя встать, взмахнула палочкой и наложила чары тишины. Вчера она так и не написала матери. Эльса наверняка уже волнуется. Письмо вышло коротким, почти сухим:

«Мама,

Первый день прошёл нормально. Школа как школа. Однокурсники нормальные. Задание дали, делаю. На следующей неделе напишу подробнее.

Нора»

      Она знала, что Эльса будет недовольна, ведь мать просила писать больше одной строчки. Но что ещё писать? Школа как школа. Обычная. На этом всё и заканчивалось.       Утром, ещё до завтрака, Нора сбегала в совятню. Бельфегор выглядел недовольным — видимо, ему тоже не понравилась новая обстановка. Ещё бы, ворон среди сов. Она привязала письмо к лапке и проводила взглядом, пока чёрно-белые крылья не растворились в сером небе.       Когда возвращалась обратно через двор, то заметила небольшую шеренгу студентов, возглавляемую старостами, которая направлялась в сторону Хогсмида. Она совсем забыла, что по выходным можно покидать стены замка.       Планы на день мгновенно изменились.       Нора быстро забежала в спальню, схватила маленький кошель с монетами и направилась исследовать окрестности.       Дорога в Хогсмид оказалась неожиданно приятной: свежий ветер, запах осенней травы и мокрой земли. Нора шла чуть в стороне от основной массы, наслаждаясь тишиной. Вокруг Дурмстранга не было ничего, кроме снега, гор и леса. Выходные там проводила либо на тренировках, либо за книгами, либо прогуливаясь с Иваром по обледенелым тропам. А здесь… здесь была настоящая деревня, с дымом из труб, вывесками и запахом свежего хлеба.       — Нилльсон!       Знакомый голос заставил её резко обернуться.       Рабастан Лестрейндж шагал прямо к ней с той самой наглой, самоуверенной ухмылкой, которую она уже успела возненавидеть. За ним следовала небольшая компания слизеринцев.       — Твои планы отменились? — спросил он, легко догоняя её. — Если так, то я рад. Желаешь присоединиться к нам? Мы собираемся в Трёх мётлах. Или можем погулять вдвоём.       — Спасибо, но нет, — ответила Нора ровно, не замедляя шага.       Лестрейндж обогнал её и встал прямо перед ней, перекрывая дорогу. Улыбка стала шире.       — Почему ты такая серьёзная? Мы хорошо проведём время, обещаю.       Нора молча попыталась обойти его.       Он схватил её за локоть — не сильно, но достаточно, чтобы остановить.       Какого дьявола?       Второй раз за два дня. Это уже становилось традицией.       Не раздумывая, Нора выдернула палочку и приставила её прямо под подбородок Лестрейнджа. Кончик упёрся в кожу.       — Ох, Нилльсон… — протянул он, даже не моргнув. Глаза его блеснули весельем, будто это была игра. Он медленно убрал руку, продолжая улыбаться. — Если передумаешь — знаешь, где меня найти.       Лестрейндж вернулся к своим друзьям. Те даже не скрывали улыбок, переглядываясь и толкая друг друга локтями.       Нора стояла, глядя им вслед, и внутри всё кипело. Так и хотелось пустить в спину что-нибудь неприятное — чтобы он хотя бы раз перестал ухмыляться.       — Нравится быть новой игрушкой?       Та самая рыжая гриффиндорка, вчерашняя стукачка, поравнялась с ней, засунув руки в карманы мантии.       — Это что, какая-то ваша традиция для новичков? — спросила Нора, не скрывая раздражения.       — Можно и так сказать, — пожала плечами девушка. — Ты правильно сделала, что отшила Лестрейнджа. Не советую с ним связываться. Он тот ещё мерзкий тип.       Нора недоверчиво посмотрела на неё.       Серьёзно? Ещё вчера эта девушка грозилась сдать её мадам Пергамм, а теперь стоит и раздаёт советы?       — Спасибо, конечно, но…       — Вчера ты нарушала правило. И ладно бы просто нарушала — тебя могли поймать прямо на месте. Поэтому я, можно сказать, тебя спасла. Можешь не благодарить. — Она пошла вперёд, не дожидаясь ответа. Нора, сама не понимая почему, последовала за ней. — Советую в следующий раз не делать это, когда мадам на месте. Она хоть и женщина в возрасте, но ещё ого-го. Поверь, у неё словно глаза на затылке. Поэтому если и пробираться в Запретную секцию, на свой страх и риск, конечно же, то лучше делать это ночью.       Нора остановилась как вкопанная. Глаза её округлились. Ещё вчера она считала эту гриффиндорку занудой и стукачкой. А теперь… теперь ей дают советы, как лучше взломать запретную секцию.       — Олимпия Уизли, — представилась девушка, протягивая руку. — Можно просто Лия. Нора осторожно пожала её ладонь.       — Эм… Нора Нилльсон.       — Раз уж мы встретились, так и быть, введу тебя в курс дела. Пойдём, покажу, что у нас да и как…       — Подожди, ещё вчера ты…       — Да-да, можешь не продолжать, — перебила Уизли, говоря быстро и весело. — Идём. У меня есть пара идей, где можно спокойно посидеть без этих идиотов.       Нора шла рядом с ней по дороге в Хогсмид и чувствовала, как внутри медленно разворачивается что-то странное. Она всё ещё не доверяла этой рыжей гриффиндорке. Но, Мерлин свидетель, впервые за два дня ей было… почти интересно.       Девушки медленно прогуливались по главной улице Хогсмида. Олимпия то и дело тыкала пальцем в ту или иную витрину.       — Вот там Зонко — если вдруг захочешь кого-то подколоть, там лучшие шутки. А в Сладком королевстве ты обязана попробовать сахарные перья, это лучшие сладости в Англии. Только не бери кислотные леденцы, если не хочешь, чтобы потом три дня горело во рту…       Нора слушала вполуха. Она и сама могла бы разобраться, где что купить, но ей было… приятно. Просто идти рядом с кем-то, кто не пытается её донимать, не смотрит оценивающе. Правда, иногда приходилось переспрашивать. Лия тараторила так быстро, что слова сливались в один сплошной поток, и Нора ловила себя на том, что улавливает смысл через раз. Гриффиндорка заметила это довольно быстро — наверное, по тому, как Нора начала хмуриться, силясь разобрать очередную фразу, и стала говорить медленнее, почти по слогам, как будто объясняла что-то ребёнку. Нора не обиделась. Было даже немного смешно.       — Идём туда, в Кабанью голову, — вдруг сказала Лия, сворачивая в боковую улочку. — А то в Трёх мётлах сейчас будет переизбыток слизеринцев… — Она запнулась и бросила на Нору виноватый взгляд. — Прости.       — Ничего, — пожала плечами Нора. Она и сама не горела желанием сидеть в одном помещении с Рабастаном и его свитой.       — Просто они обычно собираются своей стаей, и спокойно там не поговорить, — продолжила Уизли, уже снова набирая скорость. — Тем более, судя по тебе, ты особо не любишь шумные компании.       Они прошли к дальнему домику, приткнувшемуся у самого причала. С виду он напоминал скорее сарай, чем трактир, — покосившаяся крыша, облупившаяся краска на ставнях, грязные окна. Разница с ухоженным фасадом Трёх мётел была настолько очевидной, что Нора невольно засомневалась, туда ли они идут.       Внутри дела обстояли ещё хуже. Пол был грязный, воздух тяжёлый и кислый, пахло пролитым элем, либо чем-то гораздо более неприятным. Над стойкой висела огромная кабанья голова — стеклянные глаза тупо таращились вниз, а из приоткрытой пасти медленно капала слюна, собираясь в лужицу на барной стойке. Вид был такой, что Нора невольно поморщилась и уже хотела развернуться, но гриффиндорка схватила её за руку и потащила в дальний угол.       — Знаю, дыра, — Лия уселась на шаткий стул и слегка скривилась, оценив обстановку. — Но тут не будет лишних ушей.       Нилльсон тяжело выдохнула и села напротив. Трактир был почти пустым — даже персонала не видно. Они словно забрели в заброшенное здание, которое давно пора было снести и забыть. Через пару минут к ним подошёл мужчина лет сорока с таким недовольным лицом, будто они оторвали его от важного дела всей его жизни.       — Можно нам два тёмных эля?       — Закуски будут? — Мужчина посмотрел на них с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем “вы меня достали”.       — О, у вас есть?       — Нет, — буркнул он и ушёл, даже не дождавшись ответа.       Нора подняла бровь.       — Что за...?       — Не обращай внимания, — махнула рукой Лия. — Он всегда такой. Немного странный.       — Немного? — переспросила Нора.       Девушка хихикнула.       Нора помолчала, разглядывая гриффиндорку. Та сидела напротив, беззаботно болтая ногами, и, кажется, совсем не замечала ни грязи вокруг, ни запаха, ни кабаньей головы, которая продолжала сверлить их взглядом.       — Почему ты здесь? — спросила Нора наконец. — Почему мне помогаешь?       Уизли пожала плечами.       — Скажем так, у меня склонность помогать изгоям.       — Шучу, — рассмеялась Лия. — Просто сегодня у меня были планы с подругой, но у неё там драма с парнем, и они ушли выяснять отношения. Делать в школе нечего, решила прогуляться. А там ты. — Она произнесла это так легко, будто помощь вчерашней нарушительнице была самым естественным делом на свете.       Мужчина вернулся с двумя стаканами. Поставил их на стол с таким грохотом, что Нора вздрогнула, и, не сказав ни слова, отправился обратно за стойку, где уткнулся в потрёпанную газету. Нора с подозрением уставилась в свой стакан. В тёмной жидкости плавало что-то подозрительное, а сам стакан выглядел так, будто его никогда в жизни не мыли. Внутри всё перекрутило от отвращения. Лия, напротив, спокойно отпила глоток и лишь слегка поморщилась.       — Расскажи о себе, — сказала она, поставив кружку. — Почему перевелась со своей супер-секретной школы к нам?       Нора напряглась. Рассказывать о себе она не любила. Раскрывать душу первому встречному казалось ей глупой и опасной идеей. Но раз уж она согласилась на эту авантюру и теперь сидела в этом свинарнике с непонятной жижей в стакане…       — Мать захотела переехать в Англию, — ответила она коротко. — И ей никогда не нравилось, что я там учусь.       Отмазка вышла так себе, и Нора это знала. Но Уизли не стала копать глубже — либо приняла ответ за чистую монету, либо поняла, что собеседница не готова раскрывать все карты.       — Должна признаться, ты первая на моей памяти, кто перевёлся прямо на седьмой курс, — заметила она. — Обычно после седьмого люди только уходят…       — Уходят? Из-за чего? — Нора нахмурилась. Войны здесь нет, судя по газетам и рассказам матери. Тогда зачем бросать школу?       — Ну, — девушка замялась, — в основном выходят замуж. Или идут по стопам родителей — сразу работают в семейном деле.       Нора задумалась. Так вот почему в её спальне две кровати пустовали. Кто-то из слизеринок ушёл раньше времени.       Как глупо, — подумала она. — Бросать обучение ради того, чтобы выйти замуж.       Девушки просидели в Кабаньей голове несколько часов. Болтала в основном гриффиндорка. Олимпия тараторила без остановки — о семье, о школе, о профессорах, о том, какой дурак этот парень её подруги, если предпочёл ей какую-то пуффендуйку.       — ...и вообще, она из хорошей семьи, а он её на глазах у всех бросил. Представляешь? Прямо в Большом зале! — возмущённо взмахнула руками. — Я бы на её месте такого устроила…       Нора периодически останавливала её, чтобы та объяснила значение какой-нибудь разговорной фразы или идиомы. Время текло незаметно. За всё время Нилльсон почти ничего о себе не рассказала — только самые безопасные факты: она единственный ребёнок, живёт где-то в пригороде Лондона, мать — целитель. А вот о Уизли она узнала чуть ли не всю родословную. Гриффиндорка не видела ничего странного в том, чтобы вывалить всю информацию о себе практически незнакомому человеку. Это было странно… но Нора слушала с интересом.       Семья Уизли живет далеко за пределами Лондона, в сельской местности. У Лии есть старший брат Септимус, с которым у неё натянутые отношения. Он любит подшучивать над ней, а она, в свою очередь, мечтает когда-нибудь превратить его в чайник.       — Хотя мама говорит, что это не по-семейному, — добавила девушка. — Но ты не представляешь, как он меня бесит!       Нора не представляла. Но слушала с интересом — в её жизни не было ни братьев, ни сестёр, и то, как живут большие магические семьи, было для неё чем-то чуждым и одновременно завораживающим.       Лия проговорила почти час только о семье, потом переключилась на профессоров, и Нора наконец смогла вставить несколько вопросов.       — А что за вражда между Бири и Кеттлберном?       — О, это старая история! Они спорят о том, кто лучше понимает магических существ. Бири считает, что Кеттлберн слишком мягкотелый, а Кеттлберн… ну, он просто не любит Бири. В общем, на их уроках лучше сидеть тихо и не задавать лишних вопросов. И не упоминать другого на уроке.       Допивать свои напитки они не стали и вышли на свежий воздух. Нора вдохнула полной грудью, чувствуя, как лёгкие очищаются от табачного перегара.       — В школе празднуют Хэллоуин, — сказала Лия, когда они неторопливо брели по главной улице. — Я каждый год жду этого праздника, можно нарядиться в костюмы. В прошлом году я была привидением, но мантия запуталась в лестнице, и я чуть не разбила вазу… Нора слушала, и уголок её губ невольно дёргался вверх.       Она узнала, что на Рождество и Пасху студентам разрешается возвращаться домой. Что лучшие пирожки с мясом в Трёх мётлах, но туда лучше ходить не в выходные, потому что всегда очередь.              К концу прогулки Нилльсон поймала себя на мысли, что с Уизли… приятно. Она, конечно, была себе на уме — громкая, импульсивная, говорила без остановки, но при этом была читаема как открытая книга. Простая. Наивная. Добрая. Её совершенно не смущала неразговорчивость Норы. Наоборот, казалось, ей даже нравилось, что кто-то способен так долго и внимательно слушать.       Когда они наконец направились обратно к замку, солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши Хогсмида в тёплые оранжевые тона.       Нора шла молча, засунув руки в карманы мантии, и думала, что, возможно, этот день всё-таки не был таким уж провальным.       — Слушай, — вдруг остановилась гриффиндорка. — Если хочешь, можем как-нибудь ещё прогуляться. Я знаю ещё пару мест, где нет слизеринцев. То есть… ну, ты поняла. — Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и в её глазах было что-то вроде надежды. Или ожидания. Будто она боялась, что Нора откажется.       — Давай.       Лия расплылась в улыбке.       — Отлично! Тогда до завтра?       — До завтра.       Они разошлись в разные стороны — Лия к гриффиндорской башне, Нора в подземелья Слизерина. Но на полпути Нора остановилась, обернулась и посмотрела вслед удаляющейся рыжей голове.       Странная, — подумала она.       И, что хуже — Норе это нравилось.

***

      Дойдя до спальни, Нора не успела даже коснуться ручки двери, как уже услышала громкие, резкие голоса по ту сторону.       — …ты совсем помешалась, Рози! Даже не думай идти к нему, иначе… — Дверь открылась. Разговор резко оборвался. Лита повернула голову. Её светлые волосы растрепались, щёки пылали, глаза горели злостью. Она явно была на взводе.       — Я сама решу, что мне делать! — прорычала Рози в ответ.       Она стремительно направилась к выходу, даже не дожидаясь, пока Нора полностью войдёт. Плечом толкнула её так сильно, что Нора невольно сделала шаг назад. Запах дорогих духов ударил в нос.       — Тогда не приходи ко мне в слезах в следующий раз! — крикнула Лита ей вслед.       Лита стояла посреди спальни, тяжело дыша, плечи напряжены, кулаки сжаты. Она смотрела на дверь так, будто могла прожечь в ней дыру взглядом. Потом резко выдохнула, фыркнула и развернулась спиной к Норе, явно пытаясь взять себя в руки.       Нора прошла к своей кровати молча. Она не собиралась вмешиваться. Не её дело.       Через несколько секунд Лита тоже вышла, хлопнув дверью.       Она не знала этих девушек. Не знала, из-за чего они ругаются. И всё равно внутри неприятно осело — как будто невольно стала свидетелем чего-то слишком личного.       Добро пожаловать в Слизерин, — подумала она с горькой усмешкой.