Глава 9.

Всё утро Арья ощущала себя больным, ненормальным существом. Сердце колебалось в незапных вспышках, заливаясь кровью настолько сильно, что вот вот остановится. Глаза всё чаще останавливались на его фигуре – плечах, руках, а его присутствие неожиданно манило. В голове стали возникать образы, прежде неведомые – его голос звучал словно мелодии, а в словах слышала только невнятные переплетения. Она вспоминала его широкую спину и длинный меч на поясе, притягивающий внимание. Снова и снова. В течение дня все эти внутренние пульсации как назло увеличивались, и она, в испуге, решительно потребовала отдельную комнату. На удачу Тамир запросто согласился и после этого она скрылась с глаз долой. Тайвин в приступе понимания не стал задавать вопросов, но напрягся от её подозрительной отстранённости. На улице поднимался мощный ветер, гоняя с деревьев иссохшие листья и нарушая снежные равнины. Сердце Тайвина наполнилось мраком, ведь только что закончившееся лето смягчало его суровость. Багряные закаты радовали глаз, а тёплая вода и пару часов рыбалки дарили ему прилив сил. Ему вспомнились моменты, когда в длинных коридорах замка он избегал зеркал, не желая видеть, кем он стал без Джоанны. Беседы с Тамиром помогали отвлечься от небольшого одиночества и слишком медленного течения времени. Но и там любопытство новообретённого товарища всколыхнуло старые раны. Он вежливо поинтересовался о их пути, о том, где находится мать девочки и что вообще произошло. Тайвин начинал рассказ, и остановить его было уже сложно. Он рассказывал чистую правду, ловко сочиняя на ходу некоторые уловки, чтобы избежать последствий их происхождения. Рассказал о её искрящихся глазах, об изящном умении придать мрачным стенам оттенки тепла. Каким невероятным потоком она ворвалась в его жизнь и перевернула мышление. Как он смог найти понимание между двумя совершенно разными характерами. Тамир внимательно слушал, но нуждался в уточнении, о ком именно шла речь: жене или Арье? Тайвин счёл этот вопрос весьма глупым, а затем понял, что никакой разницы между ними нет, лишь временные отрезки. Он немного больше помрачнел от того, что столь свободолюбивая девчонка когда-нибудь исчезнет с его глаз. Прощание звучало стоном неизбежности. – Удивительные чувства вызывают в нас женщины. – Весело подметил трактирщик. – Моя жена сейчас живёт в Королевской Гавани, пока эти твари грабят нас. Я велел ей уехать с местным торговцем, очень приятный человек оказался! Не желаете вина? «Отправил жену с первым встречным?» – Тайвин резко осудил его в мыслях. – Да, пожалуй, можно. Сперва пойду проверю, как там Арья. Худая деревянная дверь казалась толстым барьером. Тайвин немного помялся, сжимая кулаки. В эти моменты нерешительности перед собой, вспоминая пронзительные глаза, острые, словно копья, – он проклинал всё на свете. Легче было нарубить стопку дров или освежевать оленя. Аккуратный стук. Никто не ответил. Мгновение и в щёлке появился островок худого лица. – Мы с Тамиром разговариваем, не хочешь присоединиться? – Я не очень хорошо себя чувствую. – Ловко солгала она, надеясь спровадить его как можно скорее. – Может быть это отвлечёт тебя. Идём, заварим тебе крепкого чаю. – Очередная скользкая попытка добиться от неё внимания. Он был так близко. Арья чувствовала слабый аромат сосны и его кожаного комзола, который посвежел от мороза. В груди закрутился знакомый вихрь, словно птицы бились о рёбра. – Хорошо, я скоро приду. – Она резко захлопнула дверь, оставляя на его лице след прохладного воздуха. Тайвин постоял ещё секунду, совершенно уставший от её таинственной непогоды, и вернулся в гостиный зал. Тамир вежливо разливал напитки и в предвкушении ждал своего собеседника. Время разорвалось тонкой нитью, когда в зал ворвалась шайка мужчин с обветренными лицами и белесыми шрамами. Пока они оглядывались примечая стоимость своей вылазки Тайвин резким выпадом обнажил меч, занимая боевую стойку. Три... Четыре... Шесть... Глаза пробежались по наглым лицам и он вскользь оценил степень вооружения. Кинжалы, топоры, кажется несколько тонких цепей, которые обвалакивали кулаки. Их глаза сверкали кровожадностью и хитростью. Паника защемила голову, но сосредоточенные мысли были быстрее. «Снаружи лошади, которых они, видимо, уже обыскали». «В комнате есть окно, Арья может легко смыться, обойти вокруг и забрать коня» Пока он думал, тело Тамира грузно упало на пол, плеская алым фонтаном из живота. Спиной ему не повернуться, а до комнаты далеко, пришлось неистово кричать, чтобы тонкие стены пропустили до Арьи его клич. Тощее существо, с кривой улыбкой вслух оценило ценность его меча. Тайвин глубоко вздохнул, контролируя тремор в руках, крепче сжал рукоять и принял на себя молниеносные удары. Худые руки соперника быстро наносили размашистые удары коротким ржавым лезвием. Секунды, казавшиеся вечностью, и тело разбойника упало перед ним, издавая страшные хрипы. Пока остальные замешкались от его розящей уверенности он быстрым шагом отступал назад, выставляя окровавленное лезвие перед лицом. Паника скользко плыла вперёд его стойкости, а сердце колотилось бешеным ритмом. Адреналин бил в висках, выселяя из тела всё, что могло существовать в нём до этого. Позади появилась Арья, и он готов был проклясть её на века за этот проступок. Они уже были в ярости после того, как он выпотрошил того червя, а теперь перед их глазами мелькнуло молодое тело с розовыми щёчками. Свежее мясо. В миг Тайвин развернулся и приказал ей бежать не оглядываясь, подрываясь следом. Они успели запереться в комнате. Тусклые вспышки её слёз перед ним мешали сосредоточиться. – Арья, прекрати! Быстро вылезай в окно, забери коня со двора и уезжай! Она была охвачена паникой и страхом перед неизбежной разлукой. В отчаянии она звала его, пытаясь увести с собой, тащила за руку, но все усилия были напрасны. Тайвин не мог придумать другого способа вернуть её к реальности, и, не в силах сдержать эмоций, он ударил по худощавому лицу, размазывая по коже горькие слёзы. Арья словно очутилась ото сна и, не оборачиваясь, быстро умыкнула в окно. Дверь беспощадно раскалывалась на части от ударов топора, а осколки летели ему под ноги. Он может запросто принять их удар. В узком проёме это будет легко, а они слишком растерзаны собственными эмоциями. Он резко открыл перед собой дверь, делая осторожный шаг назад и крепче сжал рукоять меча, настраивая себя на безоговорочную смерть. Как он и рассчитывал, они слишком спешили, залетая на острие меча, словно глупая дичь в капкан. Нападавшие рухнули на землю от точных и выдержанных ударов. «Ещё один. Сосредоточься» – Приказал он себе, встряхивая дух. Толстый, как боров, мужчина вылетел, выставляя самодельные заточенные рога, Тайвин потратил большую часть сил, чтобы отбить удар. Но вторая рука вора была свободной, ей он подцепил его ножом, оставляя небольшой порез. За крепким дымом адреналина он совсем плохо помнил, что произошло и как он выжил. Но когда смог разжать пальцы и откинуть меч в сторону – его трясло. Настолько сильно колотило, что сердце разрывало грудь, а голова дрожала в необъяснимом треморе. Словно по телу проходились разряды. В глазах темнело, но единственным пятном света оказалась Арья, она мужественно переступала тела, пробираясь к нему. Она смотрела прямо на него, не обращая внимания на кровавый хаос вокруг. Её осанка была исполнена гордости и уверенности. Тайвин смог лишь сорваться на яростный рык. – Арья, пустоголовая девчонка! Зачем ты вернулась, я велел тебе уезжать! Если бы я уже был мёртв?! От его крика на лице не зашевелилась ни одна жилка, она настырно подошла вплотную и проницательно вглядывалась в сухие губы. Тайвин застыл. Её лицо было слишком близко, а тело пропустило очередную волну панического приступа. В моменте она притянула его губы к своим, покрывая лицо тёплыми ладонями. Секундное головокружение, приятный вой в грудине и он сдался под её натиском, врываясь в гладкие дёсны. Вскоре она отпустила его, позволяя проснуться от плена её касаний и тихо прошептала. – Если ты не сможешь поднять меч, я подниму свой. Помнишь? Тайвин опустил голову, наблюдая, что её блестящее лезвие также потеряло свою изящность в сетке кровавых ручьёв. Она заколола последнего, кто стоял на пути к нему. В моменте он абсолютно обезумел от её преданности и стоял, открыв рот, словно видел перед собой призрака. Он приложил ладонь к губам, стараясь ощутить поцелуй кончиками пальцев, словно ища подтверждение произошедшему. – Тайвин... – Она нежно окутала его острую скулу ладонью. Её глаза светились от счастья, а дрожащая рука, словно проводник, передавала это в форме кропотливой трепетности. – Я тоже люблю тебя. – Ты не понимаешь о чем говоришь, не выдумывай. «Нужно немедленно пресечь всё это», – подумал он, рассматривая свои окровавленные руки. Если ещё раз посмотрит ей в глаза – умрёт на месте в страшных душевных муках. Или он уже умер и это всё ложь и призрачный бред? Арья почувствовала, что выпустила собранную храбрость и клочки нежности на ветер. Выстрел мимо. Она сжала кулак и рвано ударила его по лицу. Из трещины на тонкой губе показалась струйка крови. – Ты говорил что любишь меня, а теперь делаешь из меня выдумщицу?! – Она вспыхнула, выпуская накопившееся наружу и чувствовала себя абсолютной дурой. – Я имел ввиду другого рода любовь. – Ты ответил на мой поцелуй! – Прости за это, я сейчас не в лучшем состоянии. Тебе не стоило подходить. Арья от ужаса расширила глаза. Она чувствовала себя униженной и жалкой. – Тайвин, – её голос дрожал от подступающих слёз. – Мы ведь заботимся друг о друге, мы прошли такой путь... Я ведь... Не могу без тебя, понимаешь? Я отреклась от семьи в твою пользу, я защищала тебя... Я... – Не в силах больше выносить этих мук, она расплескалась горячими слезами. – Я не просил тебя отказываться от семьи. Ты видишь то, чего не было, Арья! Ты ребёнок! Я не предам ни тебя, ни себя. Это просто невозможно! – Он больше не старался держать голос в ласковой струе и грубо чеканил слова, которые разносились эхом по стенам. – Но ты сам рассказывал, что Джоанне было четырнадцать! – Да и я любил её как женщину, понимаешь? Давай остановимся прямо сейчас, иначе быть беде. Возвращайся к сестре и живи как полагается члену семьи Старков. – Он так и не поднимал на неё взгляда, только тёр горячие руки, собирая комочки грязи вперемешку с кровью. «Глупая, уйди, или я расцелую каждый сантиметр твоего тела, клянусь, я не оставлю ни одного кусочка от твоей юности. Маленькая, отважная, преданная, ты создана не для меня.» – Опять ты меня гонишь! Я устала от этого, Тайвин! – Она протяжно, истошно закричала, выпуская мощную истерику наружу. Боль казалась вполне физической, словно грудь придавили чем-то тяжёлым. – Я прошу тебя. Прошу, останови всё это, не надо. – Останавливаю. Езжай домой. Всё это походило на кошмар. Тайвин схватил с пола меч и, пройдя мимо, покинул комнату. Тело кричало вернуться, разум твердил отдалить её как можно дальше от собственных грязных мыслей. Каждый шаг давался всё тяжелее. Быстрые сборы: он взял на кухне хлеба, а порыскав поглубже в подсобке, набрал вяленого мяса. Он собрал два мотка, чтобы один оставить ей. По привычке. Яростный плач и крик раздавались по всему дому, а тонкие стены доносили до него звуки, жаля крепче чем любая стрела. «Так будет лучше» – Он продолжал утешать себя призрачной пеленой благородства. Тайвин сам не понимал в какую сторону гонит лошадь, но кричал всё громче, чтобы она подхватила его спешку. Небольшой порез истерически ныл, пропуская через ткань кровь. «Оставил её одну в пустом доме, с горой трупов. Маленькую и беззащитную. Обезвоженную от горя. Какой же кретин, какой же ты дурак, совсем с ума сошёл»