Глава 12.

Тайвин не нашел способа обуздать своё горе и заперся в спальне, поглощая сладкое вино. Это не уменьшало страданий, но заставляло время бежать быстрее, отдаляя её отказ. Словно это было совсем давно. По ночам спиртное беспощадно накаутировало его и позволяло уснуть, а когда надвигалось утро, он старался скорее вернуться в омут пьянства. Именно по утрам воспоминания были самыми свежими и сильно кровоточили. Сначала он думал, что опьянение позволит забыть, но затем понял, что хотел лишь услышать тишину между мыслями. Чтобы приглушить чёртов хор тревог, который жужжал в голове. Сердце кричало о недостатке любви, и это нытьё сподвигало отправиться за новой бутылкой. Раз в день, когда Киван приходил сочувствующе проверить его, в комнате загоралась свеча. Любой источник света слишком резал глаза и напоминал о реальности, поэтому Тайвин неосознанно стал пленником темноты. Киван лишь спокойно ждал его проявления. Ему приходилось самолично приносить ему алкоголь, чтобы он не смел появляться в коридорах замка. От этого на душе тяжелело. – Ну как ты? – спросил он куда-то в темноту, а затем, подходя к столу, споткнулся о безжизненный кусок мяса. – Блядь! «Видимо, не дошёл до кровати и уснул прямо здесь.» Он перетащил худое тело на кровать, крепко сжав в кольцо рук, и отмахнулся от резкой вони перегара. Признаться себе, он никогда не наблюдал его таким сломленным и душевно больным. – Тайвин, заканчивай уже. Киван начинал ежедневный ритуал: стащил вонючую одежду, тщательно протёр его тёплой водой и натянул чистое одеяние, которое через сутки провоняет мочой и кровью. Недавно он заметил засохшую кровь под носом и разбитую губу, видимо, он случайно ударился головой. Пока Тайвин лежал в непонятном для него состоянии сна, можно было спокойно закончить дела: убраться, оттереть пол от засохших луж и немного проветрить комнату. Когда воздух врывался и доставлял крупицу свежести, – Тайвин обычно ворчал, неразборчиво возникая, и отправлялся за новой порцией выпивки. Он выглядел довольно жалко, пока изо всех сил старался отпить вина, но ничего не получалось — обычно половина содержимого проливалась ему на грудь. Заставлять его съесть хотя бы кусок хлеба было бесполезно, а яркий аромат похлёбки ничего не пробуждал. Киван совсем опустил руки на ситуацию и решил сделать то, чего бы Тайвин никогда не позволил – отправиться за девчонкой и привести её сюда. Он размышлял: раз её присутствие так сильно ударило, значит, закинув новый якорь надежды, Тайвин очнётся.

***

Нимерия обустроилась на скромном чердаке таверны, отсюда открывался вид на подмостки, а каждый силуэт, продвигающийся внутрь, был чётко виден глазам. Небольшой столик и твёрдый, набитый соломой матрас – это всё имущество, которое у нее было. Крыша дрожала под тяжестью дождя, стуча в такт сбитым мыслям. Прошедшая встреча не давала ей покоя и всё время эпизодично пробегала перед глазами. Она гордилась тем, что смогла сбежать от соблазна его сладостных касаний, но затем задумывалась: может быть, стоило остаться? Прекратить скитания и начать с чистого листа, но совесть не позволяла поступить так лишь из-за расчетливых побуждений. Это слишком жестоко. В голове кто-то взъерошил и перевернул всё вверх дном. Она снова опустила взгляд вниз и увидела слишком представительный для этих мест силуэт. Шёлковый плащ особенно выделялся, обгорая на плечах мужчины бардовым цветом. Игривое любопытство подтолкнуло спуститься вниз и проверить, по чью душу явился этот человек Увидев Кивана, она слегка разочаровалась – в душе сидели навязчивые представления о том, что Тайвин перешагнёт свою гордость и явится перед ней. Она держалась поодаль, заняв место в углу, и тихонько наблюдала: он заказал стакан выпивки и тарелку маринованного лука, а затем уставше приземлился смаковать. Не оборачивался, не искал никого глазами, а просто отдыхал. Это вызвало ещё больше подозрений, и она решила показаться. Киван не желал тешить её самолюбие своим присутствием и спокойно ждал. Ожидание оправдалось слишком быстро и с лихвой, а Брон оказался прав, она здесь. Девчонка нагло приземлилась напротив, складывая руки на груди. – Зачем ты пришёл? – Она забрала у него кружку с пивом, словно утверждая своё превосходство. Это её территория. – Отдыхаю, не видишь? – Один из Ланнистеров в Блошином конце? Слишком подозрительно. Киван и бровью не повёл над её рассуждениями. С его плеч стекали ровные капли прошедшего дождя, и она заворожительно засмотрелась. – Ты можешь не говорить со мной, как говорила с ним, и расслабиться. Я никто для тебя. – Так что тебе нужно? Что-то случилось? – Нимерия вдруг подумала: если с ним что-то произошло? Поэтому Киван пришёл? – Случилось. Ты появилась перед моим братом и сломала его. Снова. Она отпила горького напитка и задушила подступающий кусок гнева, но Киван успел заметить дрожь в тонких руках. – Сломала? И как же я это сделала? – Честно, не представляю как ты это делаешь, но он медленно убивает себя. Изнутри и снаружи. – Киван отобрал бокал и выпил залпом всё, что там оставалось. Он внимательно смотрел ей в глаза, раздавливая уверенность своим давлением. – Убивает? – Сначала она задумалась, но затем встряхнулась и продолжила ехидничать. – Мне плевать. Он давно раздавил меня как букашку. Для неё разговор звучал словно игра на шахматной доске, но Киван не собирался излавливать из неё правду или догонять за ложью. Этот разговор не имел никакого значения и не волновал ни одной струны в его душе. – Встречный вопрос: что он сделал? Под его влиянием тысячи судеб сейчас и сотни тысяч до этого. Чем он так задел тебя? – Я призналась ему в любви, а он струсил. Вот и всё. Оставил меня одну, на растерзание бандитам. В итоге я поняла, что никогда не была нужна ему и оказалась здесь. Когда она заговорила про любовь, Киван словно прозрел, а в голове зародился взрыв. Теперь все пазлы сложились воедино, а завеса приоткрылась. Он тихонько рассмеялся над её девчачьей наивностью. – Ты понимаешь, что значит любовь для такого человека, как мой брат? Ему, чтобы добраться до сердца, нужно разбить рёбра, а чтобы создать семью — отказаться от власти. А в этой самой власти и есть единственная прочная стабильность, понимаешь? Ты ведь знаешь его историю с Джоанной. Он был один много лет и теперь опасается. – Он говорил довольно тихо, а рассказывая про сердце ткнул пальцем ей в грудь. – И в чём страх? Я так же тесно связана с долгом и властью, только отказалась от семьи в его пользу. Он не оценил, а меня ненавидит весь Север за то, что я связалась с Ланнистером. Я потеряла всё, а ему было куда вернуться. Не понимаю его страданий, тем более теперь, когда я сохранила ему жизнь. Киван не знал как связать с ней общую нить понимания. Упёрлась как настоящая девчонка и порывисто вздыхает от негодования. У неё в душе не хватало мудрости, чтобы встать на место другого человека. – Да, тяжело ему с тобой было... Ты пойми одно – если он оставил тебя, значит действительно хотел защитить от чего-то. Напомни, сколько лет тебе было на тот момент? Совсем сопля, а он не из тех, кто обижает маленьких девочек. Он живёт в войне между головой и сердцем. – Ну что же, не он, так обидели другие, и намного хуже, чем ты можешь себе представить. – И ты решила убить его, а затем всю жизнь прожить в сожалениях и переживаниях? Прошлое не изменить, как бы сильно не хотелось. – Я бы не сожалела, проткнув его сердце. Киван бросил пару монет на стол, акцентируя на завершении бессмысленной беседы. – Сожалела бы. Я же вижу, что ты любишь его, иначе не тряслась бы так. Мне жаль, что всё так случилось с тобой, но его мне жаль больше, чем кого либо другого. Я ведь слышал ваш разговор. Сопротивление бесполезно. Он уверенной походкой отошёл в сторону, осматриваясь в таверне. Заинтересовать её получилось очень хорошо, поэтому осталось выждать несколько мгновений, пока её сердце окончательно сорвётся за ним. – Киван! Ты сказал, с ним что-то случилось? – Идём со мной, и всё увидишь. Нимерия задумалась, а когда невысокий силуэт стал исчезать из поля зрения, не мешкаясь, соскочила со стула и отправилась за ним. Тот факт, что независимый и слишком самодостаточный мужчина окунулся в крах, опечалил её. Теперь, когда она выплеснула на него каждую накопленную язву, злость и гнев отступили чуть в сторону, но совсем исчезать не хотели. По дороге Киван рассказывал о многих фактах, которые тесно задевали Тайвина: он был расчётлив в русле власти, но для близких не жалел ничего. А когда любил, то пропадал до беспамятства, проваливался в это ощущение полностью, да так, что не достать. Пока она слушала, то, кажется забыла как дышать, настолько его характер вдохновлял поступать так же. Признаться себе: ей было страшно и хотелось отступить в тот мир, к которому она привыкла. Туда, где ночь была роднее дня, а луна слушала чётче любого собеседника.

***

Оказавшись перед спальней – над ней повисла громовая завеса, а голос Кивана растолкнул тучи. – Солнце ещё встанет для моего брата, но только из-за тебя. Идём. – Он уверенно зашёл внутрь, там, где темнота окутала его так, будто он растворился. Она помедлила, не решаясь сделать шаг, но в центре зажглась свеча, озаряющая комнату, словно луч солнца, подаривший ей уверенность. Киван прошёл к кровати, на которой сидел павший, сгорбившийся Тайвин. Грязные, сальные волосы блестели от слабого света, по щеке текли слёзы, а под носом запеклась кровь. Скулы, кажется, стали острее прежнего, и особенно выделяли его возраст. У всех присутствующих в помещении сердца сжались до самых маленьких размеров. Киван посмотрел на неё, выкрикивая молчаливую мольбу о помощи. Его потухшие глаза сужались от сожаления. Тайвин тихо стонал, нарушая тишину и неразборчиво просил выпить. – Мейстер предупредил, что будет ломка, когда вина не окажется в организме. Затем боли, тремор, и усиленная тревожность... Нимерия не могла вытолкнуть звуки, лишь расширяла глаза от ужаса и старалась сдерживать панику. Она никогда такого не видела. – Арья, ты правда нужна ему сейчас. Пускай потом вы разбежитесь, как в море корабли, но я лично прошу тебя, помоги. Я сполна отблагодарю тебя. Услышав знакомое имя, Тайвин стал бегло осматриваться, но перед глазами стояла пелена. В желудке неприятно жгло, а голова кружилась в попытках воспринять окружающие звуки. Он был похож на маленького глупого мальчика, который потерялся в этом мире. – Сейчас ему нужно проспаться. Можешь остаться в замке, если пожелаешь, я всё устрою. – Киван развёл в стакане с водой непонятный порошок, а затем вручил Тайвину, убеждая, что это желанное вино. – Можно я побуду рядом? – Нет смысла, только напугаешься от его поведения. Поверь на слово. Завтра утром придём сюда вместе. Нимерия ещё раз оглядела его: живой, но словно задурманенный и совсем медленный. Жалкий, грязный, источающий мерзкий запах. Она подумала: вот бы сейчас посреди комнаты полил дождь, чтобы никто не видел её слёз.

***

Ночь выжимала из неё все соки, заставляла страдать, а мысли рушились огромным камнемадом. Мрак навис над душой. Она совсем не знала что делать со своими обидами, а теперь снова связывала себя с ним, словно прыгала на нож. Вес дня и прошедших лет затянулись вокруг горла тугой верёвкой. Она не могла снова довериться ему, но почему-то продолжала отвечать на зов. Посреди этого хаоса ответов не найти, и она отправилась бродить по замку. От мягкой перины не было никакого толку. Каждое новое размышление лишь усугубляло ситуацию и ей вспомнилось, что именно в этих местах был убит отец. Стены коридоров слишком сильно давили. Она стала мечтать, чтобы Тайвин вернулся в прежнее состояние, и крепко окунуться в его объятия. «Нет. Совсем из ума выжила, забыла, как он поступил с тобой?» – Она жёстко приструнила себя в мыслях, но затем вспомнила его лицо. «Это то, что он заслужил. Ему придётся пройти через эту арку искупления» Мысли стали крепко переливаться с реальностью и она продолжила рассуждать вслух: – Но он столько сделал для меня... – Стены разнесли её тихий голос по округе, и в другом конце коридора послышался знакомый бас. Киван, такой же замученный, бродил по тёмным лабиринтам. Судя по одежде, в которой она встретила его накануне, он даже не раздевался. Только плащ испарился. «Очередной Ланнистер спасает меня от одиночества» – Расскажешь что он сделал? Нимерия замялась от неловкости. – Не переживай, я не сплю уже неделю. Разговор может сократить время. Его спокойный голос располагал поддастся эмоциям и довериться. Они направились куда глаза глядят, но она всё же не решалась открыться ему и нервно теребила пальцы. Киван решил разрядить обстановку. – Он рассказывал тебе как познакомился с Джоанной? Нимерия замотала головой. – Умора. – Он тепло заулыбался, погружаясь в воспоминания. – Только не говори, что я рассказал. В общем, Тайвин очень любит рыбачить, и в один из дней тёплых дней, пока он закидывал удочку, он буквально поймал её на крючок. Это было под мостом возле Кастерли, и завистливые подруги сбросили её в реку, а течение было сильное, её несло как раз в его сторону. Он заметил только причудливую шляпку и нырнул спасать её. Как герой вынес на руках. Тогда подруги завидовали уже ей. Через какую-то короткую неделю он сделал ей предложение и они оба лечились от простуды. Нимерия улыбалась, представляя совсем не привычный образ молодого Тайвина. – Похоже, он любит спасать девушек. – Размышляла она вслух. – Нет, ты что! Я сильно удивился, когда он помогал тебе в Харенхолле. После её кончины он реагировал на женский пол очень агрессивно. Даже слишком. Его голос звучал всё громче и источал весёлые ноты. Ей удалось вырваться из мрака и расслабиться. – Что же... Наша история не такая забавная как с рыбалкой, но... Он много сделал для меня, с этим невозможно спорить. Сначала Гора хотел выпытать из меня где находится Братство, а когда появился Тайвин, то забрал к себе чашницей. Нужно было скрывать своё происхождение. Это было сложно для меня, ведь я слишком болтлива и особенно доверчива. Сама проболталась из чьей семьи, а он только пазлы сложил. А потом... Киван видел как она снова начинала мрачнеть и не смел заставлять. – Можешь не продолжать. Он оставил в живых наследницу врага, и этим всё сказано. Старый лев полюбил кого-то кроме себя. Нимерия по-доброму улыбнулась, в душе начинало приятно теплеть, а дышать становилось проще. «Полюбил...» – Что-то особенное он увидел в тебе. То, что я например никак не могу понять, и никогда не соглашусь с его вкусом на молодых девушек. Даже слишком молодых. А что ты рассмотрела? Он же невыносим. – Во мне нет ничего особенного, я слишком простая... Ну... Мы долго воевали характерами. Я довольно эмоциональная, а он спокойный, будто скала. И из всего этого сложилось впечатление, что мы дополняем друг друга. По крайней мере, я так думала... Пока не призналась ему. – Людям вроде него нужно время, чтобы переварить такую ситуацию. – Он так не считал. Сразу уехал. Их разговор, раскрывающий детали о том дне, приводил Кивана в тупик. «Тайвин умолчал о таких подробностях» – Хм... Похоже, ты вызываешь в нём сильную бурю эмоций, к чему он тоже совсем не привык. Но я согласен с тобой, он — осёл, каких ещё поискать. Она интуитивно двигалась за его строгим шагом, который привел их к спальне Тайвина. Где-то вдалеке раздался сильный крик филина, подталкивающий сориентироваться – утро наступает. Нимерия неуверенно замедлилась. – Могу задать личный вопрос? – Киван схватился за ручку двери и смотрел на неё невероятными глазами, полными понимания, благодарности и... непривычной нежности. – Почему Нимерия? – Так звали моего лютоволка. Это наверное просто память. – Что ж, в этом есть смысл. Готова? Идём. «Нет, не готова!» – подумалось ей, прежде чем зрение снова окунулось в тягучесть тьмы. Почему-то именно в этот момент организм заставил понять – она не спала всю ночь и сутки до этого. Она медленно двигалась за Киваном, держась за его спиной, и чуть проглядывала вперёд, словно они заходили в логово какого-то монстра из детских сказок. Момент истины: Киван зажигает маленькую, похудевшую свечу и начинает освещать комнату. Чистота, которую он старался поддерживать, сохранилась, а неприятная вонь больше не задерживалась в носу. Сердце сверкнуло радостью, замечая Тайвина в сознании. Он сидел в кресле, подгибая ноги, и о чем-то вкрадчиво мыслил. – Ну как ты? Братья пожали руки, и Тайвин тихо прошипел от ноющей боли в суставах. – Есть хочу, и в горле пересохло. Могло быть лучше. – Тайвин сгорал от пронизывающего стыда. Он прекрасно осознавал, каких масштабов бед и хлопот скинул на младшего брата. – Понятное дело. Ну, ничего, выкарабкаемся! Я тебе тут кое кого привёл. Киван направил свечу в сторону девушки, открывая взору её неуверенный силуэт. Когда он скрылся в тени, она заметила, как его глаза стали наполняться блестящими искрами слёз. Словно сапфиры в ночи, отражающие лунный свет. Тайвин засуетился, поправляя волосы в привычную форму, и запахнул тонкую рубаху. – Киван... – Он стремился отругать брата за такой бесцеремонный поступок, но осёкся. – Ничего, всё нормально. У всех бывают плохие дни. – Киван поспешил успокоить, но, зная характер брата, тут же принялся передавать владение ситуацией в его руки. – Мы можем сейчас уйти, придёшь в себя и как будешь готов. – Пожалуйста... Пригласи кого-нибудь, пускай принесут поесть, а вечером возвращайся, обсудим дела. Нимерия стояла словно часть декора или письменный стол, совсем ему не нужная. Он не сказал ни слова и обделил её простым приветствием. «Обсудят дела? Всё ясно. Власть – стабильность для него». Она, словно мощный вихрь, развернулась и поспешила сбежать от этой давки. – Тайвин, ты... Ебучий дурак! – Киван хотел было направиться следом, но братская ладонь схватила его за край камзола, натаскивая на себя. – Оставь. Не место ей здесь, понимаешь? – А где место, горделивый ублюдок? Она сюда ради тебя пришла и переживала, между прочим, не спала всю ночь! Только мне удалось её успокоить... Сколько вы будете бегать? Тайвин закашлялся со страшным хрипом. – Она свободолюбивая, этот замок задушит её, поверь, я знаю, о чём говорю. – Ничего ты не знаешь, Тайвин. Она ведь так любит и, в отличие от тебя, смогла удавить свою гордость. Слова брата звучали слишком убедительно, особенно касаясь их общей черты – всеобъемлющей гордости, которая порой заставляла глаза застилаться слезами. – Передай, я поговорю с ней вечером. Мне нужно поесть и поспать. Для душевных мук тоже нужны силы. – Душевных мук... Заставишь ждать её до вечера? Она ведь ждёт слова от тебя, а не передачки от меня! – Киван тяжело выдохнул от переутомления. За последние сутки он слишком устал находиться между ними. – Чёрт тебя дери, думаешь, это всё так просто!? – Крик вырвался слишком тихим, словно недостаточно олицетворял его гнев на самого себя. Всё перемешалось: острые боли в голове, внутренние пульсации, и эта смесь стелила дорожку самоуничтожения. – Блядь... – Тайвин поднялся, стараясь пересилить дрожь в ногах, и отправился за ней. Предметы шатко перемещались, словно маятник, а комната кружилась водоворотом, вызывающим чувство тошноты. Он опёрся на дверной косяк и увидел, что Арья на самом деле ожидала снаружи и наверняка всё слышала. Не было сил удивляться или углубляться в её решения – он просто протянул руку, приглашая её к себе под крыло. Но этот жест не заставил её сдвинуться. – Арья, пойми пожалуйста. Я не в том виде и мне ужасно стыдно. – Он проклинал её за то, что любое действие необходимо было разделять и разжёвывать, чтобы достичь крошечного понимания. – Чему я тебя учил? Эмоции заглуши, а разуму дай проход. Она вырвала из себя лишь сухое: «Как скажешь», испепеляя его ненавистью с ног до головы. Позади подошёл Киван и дружественно подхватил его тело, меняя точку опоры. Он совсем выдохся от своей речи и снова закашлялся, словно сейчас выплюнет лёгкие наружу. Никто бы даже и не догадался, насколько сильно по венам разгораются пульсации, подталкивающие выпить ещё. – Всё, ребята, хватит на сегодня. Выводы сделаны. Идём, тебе нужно отдохнуть. – Его голос прозвучал трезвым олицетворением разума и спокойствия.

***

Мейстер покинул покои слишком скоро, ему нечего было сказать или выделить в состоянии короля. Он оставил небольшую ампулу снотворного и порекомендовал пить больше воды, чтобы скорее очистить организм. В комнате наконец снова зажглись свечи и камин, тёплый его сердцу. Словно жизнь вокруг пробудилась ото сна вместе с ним. Старое кресло и покрывало на ногах создавали уют, напоминая ему, что он всё таки человек. Он вглядывался в языки пламени и старался вспомнить хоть что-то из своего дурмана, но в голове загадочным образом звучало лишь её имя. Как будто оно лежало у него в ладонях, но тот, кто называл его, был потерян. Киван рассказал ему не очень хорошие последствия коронации. Как и следовало ожидать, Тиррелы объявили войну и закрыли свои границы, обрывая торговлю, помощь и любой вид поддержки. Эти новости прокатились по нему огромным валуном, ведь благодаря его сумасшедшей дочери корона задолжала Банку приличные суммы. За эти годы никто не смог закрыть хотя бы часть долга. Всё, что смог сделать брат – урезать расходы замка и распустить основную часть наёмников. Кроме одного, всем известного хитреца. Голова кипела, а сверху мощно нападала волчица, добивая его разум окончательно. Он согласился оставить попытки прогнать её подальше и совсем сдался. Ведь то, что она оказалась в столице, он счёл за поворот судьбы, которая сжалилась над ним, прежде чем окончательно добить. Когда спальня наполнилась звуком ещё одного присутствия, он смог лишь повернуть голову. Тело стало жалкой, слабой субстанцией. Арья не решалась сделать первый шаг в его сторону и отчуждённо сверлила взглядом издалека. – Подойди ближе, или боишься? Арья словно очнулась, когда услышала его хриплый, но веселеющий голос. – Боюсь тебя? Ты добровольно готов был прыгнуть на мой меч, о чём ты? Она подошла ближе и смогла точнее рассмотреть уставшие глаза. Он протянул дрожащую руку, приглашая её ладонь за собой, а внутри медленно сгорал. Ему казалось, что если коснётся хотя бы дюйма её плоти – то умрёт на месте. Когда её горячая ладонь упала на сухую кожу, Тайвин расплескался громкими слезами. Она настоящая, это не сон. – Прости, что заставил тебя ждать. – Проговорил он, сглатывая тугие спазмы. Покрывало стыда вновь окутало всё тело, он никогда не смел появляться таким перед женщинами и от этого чувствовал себя слабаком. Арья упала на колени рядом с креслом и прижалась щекой к его руке. Все струны души одновременно завыли от нежности и удовольствия касаться его спустя столько лет. Четыре упущенных года повисли в воздухе между ними, а пара глаз безустанно наполнялась слезами. – А ты прости, что полюбила тебя. В конце концов я поняла, как это сложно для тебя. Я не могла тебя заставить и сейчас этого не сделаю. Просто... Можно побыть рядом? Тайвин провёл рукой по её лицу, тёплому и живому, как прежде, вселяющему в него надежду, что сердце ещё не совсем очерствело. Он совсем застыл, боясь, что это сон. В её словах он слышал насколько сильно она повзрослела и стала уступать его нраву. – Конечно, – ответил он тихо, в страхе спугнуть момент, – я бы не хотел больше расставаться. Никогда. Я должен тебя предупредить. Сейчас настанет трудное время для меня... – Для нас. – Она уверенно перебила его мысли, давая понять, что солнце взошло, и коснулась тонкими губами его кожи.