Часть 3.

— Ты серьезно слушаешь Клауса? — Спросил Диего, наблюдая, как Пятый яростно что-то строчит на стопке наспех собранных обрывков бумаги. Каждый раз, когда он заканчивал, он быстро сворачивал их, прежде чем они успевали как следует разглядеть, и складывал в стопку добросовестно растрёпанных на вид маленьких свитков. — Клаусу время от времени приходят в голову хорошие идеи, — пробормотал Пятый, добавляя в стопку только что законченную заметку и переключаясь на блокнот, в котором он начал собирать непонятные уравнения. Он тихо пересчитал бумажки, а затем что-то записал. — В охоте за сокровищами есть определённое очарование, которое привлекало нас в том возрасте, не так ли? — Да, это тебе не «Балбесы», — сказал Диего. — Приключения не решат наших проблем. У нас и так было достаточно приключений. — Может, и так, — сказал Пятый, беря другой лист. — Но Ваня так не считала. Кроме того, наши приключения были нужны для достижения папиных целей, а не для того, чтобы нам была хоть какая-то польза. Диего вздохнул и придвинул стул. — Что за уравнения? — Пятый работал слишком быстро, чтобы можно было понять, что он делает, и Диего оставалось только надеяться, что он помнит, насколько рассеянными они были в тринадцать. Если он начнёт нести какую-то запутанную, отстранённую квантовую чушь, с которой вернулся, далеко они не продвинутся. — Поспешная попытка применить мои знания о вас, идиотах, в квантовой механике, чтобы с максимальной вероятностью чего-то добиться, — пробормотал Пятый. — Кстати, когда у тебя появилась первая девушка? — Какое это имеет значение?! — В комплексе вероятности всё имеет значение. Диего застонал. Пятый всё утро задавал абсурдные вопросы. То ли ему действительно нужны были ответы, то ли он наконец сорвался. — Мне было семнадцать. Я только съехал и... — Мне не нужны подробности. Было трудно удержаться и не врезать ему по его самодовольной маленькой роже. Он даже не мог смотреть в глаза, пока вёл себя как придурок? — Почему ты пишешь всё это на самой плохой бумаге? — пробормотал Клаус, наблюдая за тем, как Пятый рвёт в клочья очередной лист, а затем что-то пишет на обрывках. — Ну, — сказал Пятый, продолжая работать, — если бы мне грозила опасность, я уверен, вы бы бросились делать всё, что потребуется. — Он одарил их самодовольной улыбкой, свернул лист и бросил его в стопку. — Я собираюсь использовать это и притвориться, что застрял в прошлом и мне нужна помощь или что-то в этом роде. — Он пожал плечами. — Наверное, лучше быть кратким и дать волю воображению. — Почему прошлое? — спросил Диего. — Потому что с ним меньше вопросов, — сказал Пятый, и в его тоне прозвучала болезненная нотка. — А это что? — спросил Клаус, протягивая руку к единственному уместному конверту в стопке. Пятый быстро оттолкнул его руку. — Это конец этой «охоты за сокровищами». Минимальное объяснение того, что на самом деле происходит. Это не для тебя. — Но теперь я правда хочу прочитать это, — заныл Клаус. Пятый схватил конверт и горсть обрывков бумаги и исчез в вспышке света. — Чёрт, какой обидчивый, — сказал Клаус. — Что с ним на этот раз? Диего не был уверен, что хочет это знать, но у него было предчувствие. — Как думаешь, мы будем помнить нашу новую жизнь? — спросил он. — Я имею в виду, пишет ли он письмо, которое, как он уверен, мы, те, кто есть сейчас, никогда не увидим? — Ого, — сказал Клаус и ахнул. — Боже мой, я уверен, что это очень сентиментально. Он смущён! — Ага, или он знает, что мы всё ещё можем дать ему в морду, — пробормотал Диего. Пятый снова появился. — Сейчас я пытаюсь создать несколько маршрутов, чтобы, даже если вы собьётесь с пути – а я уверен, что так и будет, – вы все равно нашли то, что вам нужно. Подсказки не сработают без Вани, поэтому им придется включить её в команду и какое-то время работать с ней, прежде чем они узнают о её способностях. Затем, если они сами не догадаются, моё последнее письмо должно дать им необходимую информацию о том, как её тренировать. — А что насчёт папы? — спросила Эллисон. — Я сказал, что у меня есть секреты о нём, о которых он не должен знать, — сказал Пятый. — И это не совсем ложь. И я думаю, что, по крайней мере, один из вас должен быть достаточно умным, чтобы не рассказывать папе о Ване, ведь он явно не очень хорошо справлялся с её способностями. — Не понимаю, чем это лучше того, что папа покончил с собой, — пробормотал Лютер. — Я имею в виду, мы всё ещё лжём им, чтобы… — Он махнул рукой. — Ты понимаешь. — Ну, — сказал Пятый с тем, что он, вероятно, считал сдержанностью. Диего не был уверен, то ли он в последнее время стал более раздражительным, то ли просто забыл, как скрывать постоянное желание ударить их. — Я на самом деле даю вам указания, а не просто ухожу из жизни, не сказав своим детям ничего о том, что их ждёт, или о том, откуда я это знаю… — Серьёзно? — усмехнулся Диего. — И ты рассказал им обо всём, что касается апокалипсиса, да? — Не так многословно, — сказал Пятый, и его взгляд предупреждал, насколько сильно они испытывают его терпение. — Но я сказал достаточно, чтобы они поняли. Поверьте мне. Эллисон вздохнула. — Ты уверен, что Ваня найдёт твою первую подсказку? — Да, — ответил Пятый. На мгновение на его лице появилось странное сентиментальное выражение, но он быстро его скрыл. — Она сказала, что после моего исчезновения каждый вечер готовила мне сэндвич с арахисовым маслом и зефиром. Поскольку я единственный в доме, кто любит арахисовое масло... — ...просто слишком сложно её проглотить... — ...Ваня найдёт подсказку, приклеенную скотчем ко дну одной из банок с арахисовым маслом. — Это довольно рискованно, не так ли? — сказал Диего. — Я имею в виду, а вдруг она не заметит? Или мама найдёт её во время уборки? Или мы её опрокинем... — Хронология – это хаос, — сказал Пятый, опираясь обеими руками на стол. — Все эти изменения будут рискованными. Но я рассчитал вероятность того, что они извлекут уроки, прочтут моё письмо и исправят ситуацию с Ваней, и она не станет выше. — Насколько высокая? — спросила Эллисон. — Наверное, около 70 процентов, — сказал Пятый. — Это чуть больше двух третей, — заметил Клаус. — Я прекрасно это понимаю, — резко ответил Пятый. — Но это всё, что у нас есть. Итак, мы оставляем подсказки, а затем я собираюсь перенести нас примерно в то же время, когда я появился в первый раз, плюс-минус. — Плюс-минус? — Путешествие во времени – это лотерея даже для одного человека, не говоря уже о семи. Вы можете попасть в немного разное время, в зависимости от того, где и как далеко друг от друга находятся ваши будущие «я». Однако разница не должна превышать 24 часов. Теперь, если вы не возражаете, я составлю подробный список того, куда что нужно положить. Не перефразируйте мои инструкции, эти подсказки нужно положить точно так, как я описал, понятно? Клаус кивнул, а Диего взял блокнот и поднял его так, чтобы остальные тоже могли видеть. — Что ты собираешься делать? — Я сам расставлю несколько штук, — сказал Пятый. — А потом пойду посплю, чтобы не вырубиться, пока буду переносить вас всех вперёд. Я не знаю, что произойдёт, если я отключусь во время перемещения, и не горю желанием это выяснять. Диего кивнул. В какой-то момент всё это стало настолько странным, что даже не хотелось указывать на другие проблемы. — Верно. Наверное, нам стоит этого избегать. — Наверное, — сказал Пятый, сгребая обрывки в руку и засовывая их в карман куртки. — Не облажайтесь. — С этими словами он ушёл. Эллисон одарила их всех раздражённым взглядом, который Диего почувствовал каждой клеточкой своего тела. — Он такой злой старик, — заметил Клаус.

_________________

Когда Пятый спал, ему обычно снилась его семья. Во время апокалипсиса ему снилось, что они умирают, или что они живы и здоровы, но находятся вне досягаемости. Теперь, когда он вернулся к ним, ему в основном снилась сплошная пустошь. Было очень странно проснуться от чьих-то прикосновений. Делорес никогда его не будила, даже когда ему снились кошмары. Наверное, она знала, как тяжело ему вообще заснуть. — Эллисон говорит, что папа скоро проснётся, — прошептал Бен. — В зависимости от того, как истолковывать её слух. Его рука всё ещё лежала на локте Пятого, и тот быстро стряхнул её. Нелепые слова Клауса о том, что ему нужен Бен, всё ещё звучали у него в голове. Да, он скучал по Бену, но они не разговаривали уже 45 лет. Бен ему не нужен хотя бы потому, что Бен его больше не знает. Глупое растяжение времени. Все они вели себя так, будто ему по-прежнему 13 лет, как будто с тех пор, как они виделись в последний раз, не прошла целая жизнь. — Конечно, — сказал он. — Ты принёс кофе? — Конечно, — сказал Бен, протягивая чашку. Он залпом выпил его. Он был измотан одной лишь мыслью о том, что ему предстояло сделать. — Такое количество кофеина, скорее всего, не пойдёт тебе на пользу, — сказал Бен. — Тебе стоит, в конце концов, следить за собой. — Перенести семерых человек на 17 лет вперёд во времени – тоже не лучшая идея для меня, но что есть, то есть, — сказал Пятый, допивая и отставляя чашку в сторону. — Пойду перекушу. Он хотел спуститься на кухню, но не хотел тратить силы впустую. Честно говоря, он не был до конца уверен, что в прошлый раз всё получилось. Он со вздохом спустился по лестнице. Эллисон уже была там с тарелкой сэндвичей. — Я подумала, что они тебе могут понадобиться, — сказала она. Пятому надоело, что все указывают ему, что делать, но в данном случае спорить было не о чем. Он взял тарелку и постарался съесть как можно больше. Он почти доел, когда в комнату вбежал Клаус. — Папа уже зашевелился, нам пора идти. — Мама говорит, что отвлечёт его на несколько минут, если он проснётся, но не стоит рассчитывать на большее, — добавил Диего, стоя позади Клауса. — Лютер возьмёт Ваню? — спросила Эллисон. — Да, — ответил Лютер, неся на руках потерявшую сознание девушку. — Пятый, ты уверен, что готов? Пятый поставил тарелку и встал, вытянув руки в стороны. — Как и всегда был, — пробормотал он. Он опустил взгляд, чтобы они не увидели его гримасу. Это будет неприятно, но он не хочет, чтобы они ныли по этому поводу вместо него. — Держитесь друг за друга. Как только мы вернёмся, просто попытайтесь понять, что изменилось, и свяжитесь со всеми. Он не был уверен, где окажется. Если бы он предотвратил апокалипсис, то, скорее всего, переместился бы прямо в будущее и воссоединился со своими братьями и сёстрами в возрасте 13 лет. Это могло бы означать, что если бы он наложился на ближайшую версию самого себя, то оказался бы перед Академией примерно на неделю позже, а не одновременно со своими братьями и сёстрами, но теперь всё зависело от удачи. Он глубоко вздохнул, сосредоточился на правильных уравнениях и потянул.

_________________

Ваня почувствовала момент, когда перестала играть, но ей всё равно потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Она ощущала слабость, и всё вокруг казалось каким-то не таким. До этого она выступала на концерте – трудно было вспомнить что-то ещё, кроме того, как она погрузилась в свои мысли прямо во время игры. Эллисон была там, и это был момент счастья – Эллисон, её сестра, гордилась ею, сидя в зале, – а потом… Теперь это был уже не концерт. Это определенно было сольное выступление в пустом амфитеатре. Дирижёр смотрел на неё. Тишина вокруг была оглушительной. — Мне нужно уйти, — выдавила она и бросилась бежать, пока не началась паника. Ваня выскочила наружу и направилась в ближайший туалет, где плеснула водой в лицо. Она убила Эллисон, а потом убила Леонарда – нет, Говарда… Гарольда… неважно – а потом пошла домой… Или нет, она не убивала Эллисон, но они заперли её. Эллисон попросила их отпустить её с блокнотом, несмотря на то, что из-за Вани она потеряла голос. Но на неё не обратили внимания, и Ваня застряла в этом месте, а потом… Боже, она всё разрушила. Её сердце бешено колотилось, а сила была подобна вихрю. Она всё разрушила. Она всхлипнула. Она убила Пого, она разрушила их дом – она никогда этого не хотела. Как бы ни было больно чувствовать себя чужой в собственном доме, какой бы злой она ни была, как бы ей ни хотелось, чтобы они ничего этого не делали, она никогда не хотела всё это разрушать… Она перестала пытаться успокоиться с помощью холодной воды и просто смотрела, как она стекает по её рукам. Ваня не могла вспомнить, что произошло после того, как Академия рухнула. Были ли там её братья и сёстры? Она как будто во сне видела их, но когда это было – до или после? Напала ли она на них? Убила ли она их, как убила до этого Пого? Дверь с грохотом распахнулась, и она подпрыгнула, пытаясь не выглядеть как сумасшедшая, рыдающая в ванной. Это было правдой, но она не знала, что произойдёт, если её сейчас окружат люди. Хелен закрыла за собой дверь и посмотрела на Ваню. Это тоже казалось неправильным. Ваня была почти уверена, что Леонард упомянул о том, что избавился от неё. Может быть, он солгал или… — Ты в порядке? — спросила Хелен. — Я никогда не видела тебя такой взволнованной. Ване захотелось рассмеяться. Большую часть жизни она чувствовала себя ничтожным жучком, раздавленным жизненными обстоятельствами. Удивительно, что она до сих пор не начала заикаться и не сбежала. Она машинально потянулась за лекарством, но его нигде не было. Леонард, наверное, избавился от её новой упаковки. — Я не думала, что ты знаешь, как меня зовут, — слабо произнесла она. Хелен посмотрела на неё с искренним недоумением. — Тебе больно? — спросила она. — Ты выглядела нормально раньше, но теперь... — Она поморщилась и потянулась к двери. — Думаю, мне стоит отвезти тебя в больницу. — Нет, — сказала Ваня. — Нет, никакой больницы. Я в порядке, просто у меня была тяжёлая неделя. — Ей хотелось пойти домой, попытаться уснуть, или подумать, или что-нибудь. Она понятия не имела, что будет дальше. — Ваня, ты убежала посреди репетиции и сказала, что, по-твоему, я не знаю, как тебя зовут, — сказала Хелен таким тоном, будто и то, и другое было невероятно абсурдным. Ваня попыталась придумать подходящий ответ, но ничего не вышло. — Я просто... Мне нужно пойти домой. Я неважно себя чувствую. Хелен шагнула вперёд, вероятно, чтобы пощупать лоб и проверить, нет ли у неё жара, но это движение было настолько неожиданным, что Ваня попятилась и оттолкнула Хелен. Хелен отступила, но не из-за руки Вани. — Чёрт, — сказала Ваня, чувствуя, как сердце подпрыгивает у неё в груди. Она почти не осмеливалась посмотреть, не задела ли она Хелен, но стояла как вкопанная, наблюдая, как Хелен спотыкается, но быстро приходит в себя. Она поджала губы, глядя на Ваню, как будто это было в порядке вещей. — Ваня, мы уже говорили об этом, — сказала Хелен. — Ты не используешь на мне свои способности, когда расстроена. Нравится тебе это или нет, но с тобой явно что-то происходит, и тебе нужно обратиться к врачу. Ваня подняла руку, чтобы посмотреть на неё. Ей никогда не удавалось сделать такой мягкий толчок. Это всегда было похоже на внезапный выброс силы. Это получалось само собой, когда сила бурлила так, что Ваня вообще не чувствовала, что делает это, – это просто происходило. Теперь это получилось так же легко, но в виде небольшого отлива, который было легко вызвать снова. Из-под её рукава что-то торчало. Она задрала его и с трудом сглотнула, увидев, что это было. Татуировка с зонтиком. — Боже мой, — прошептала Ваня. — Мне не нужна больница, я должна поговорить с сестрой.

_________________

В одну секунду Диего держал Лютера за руку, а в следующую он уже был в другом месте, и кто-то разговаривал с ним. Он попытался прийти в себя и огляделся. — Что ты сказал? — переспросил он. — Дело Мёрфи, — повторил Чак Биман, размахивая папкой у него перед лицом. Он замолчал, вглядевшись в лицо Диего. — Ты в порядке? Выглядишь не очень. Диего удивлённо посмотрел на него. — Э-э, — выдавил он. — Я… не знаю. — Боже, Харгривз, иди домой, если тебе плохо. Сколько раз Юдора говорила тебе это? Диего издал неопределённый смешок. Он понятия не имел, что происходит, но, поскольку всё казалось бессмысленным, это, вероятно, означало, что они успешно что-то изменили. Он просто не знал, что именно они изменили и были ли это правильные вещи. — Да, конечно, да, я... ты меня поймал. Мне... так плохо. Я пойду домой. Биман приподнял бровь. — Харгривз, — предупредил он, а затем вздохнул, как будто это была не его проблема. — Просто на этот раз иди домой по-настоящему, ладно? — Он махнул ему рукой и отвернулся, не сказав больше ни слова. — Ладно, — пробормотал Диего себе под нос и попятился к выходу, пока никто не заметил, что он понятия не имеет, что здесь делает. Он был уже на полпути к двери, когда увидел Клауса. Его было трудно не заметить. Его наряд выглядел так, будто он купил его за настоящие деньги, а не выкопал из мусорного бака, но он испортил любой приличный крой безумным количеством цвета и блёсток. — Чёрт. Клаус резко обернулся и бросил на него беспомощный взгляд, в котором читалось то же замешательство, что и у Диего. Диего застонал и присоединился к Клаусу за столом, за которым тот сидел напротив полицейского. — Э-э, привет, — неловко сказал он. Он был не в своей обычной одежде, а в повседневном костюме. — Мой брат арестован? — Да, хороший вопрос, — сказал Клаус, прищурившись и глядя на офицера. — Это так? — Ха-ха, вы такие забавные, — сказал офицер. Диего и Клаус долго и пристально смотрели на него. — Ладно, но, — наконец начал Клаус, — не мог бы ты просто проявить снисходительность и ответить на вопрос? Офицер нахмурился, словно не знал, смеяться ему или беспокоиться. — Нет. Вы не арестованы, мистер Харгривз. — Крууууууто, — сказал Клаус, очень медленно поднимаясь со стула. — Тогда мы, пожалуй, пойдём. — Конечно, — сказал офицер. — Увидимся завтра? — Да, конечно, — рассмеялся Клаус и начал пятиться к двери с пугающей скоростью. Диего бросился за ним, чтобы развернуть его, но Клаус не сбавил темп. — Что на тебе надето? — прошипел он Клаусу на ухо. — Я не знаю! — Похоже, ты украл костюм у бизнесмена, а потом ввязался в пейнтбольную драку. — Я знаю, это в некотором роде здорово, — сказал Клаус, а затем снова впал в то же недоумение, что и Диего. — Что, чёрт возьми, происходит? И если я в таком замешательстве, то почему я не под кайфом?!

_________________

Бен очнулся за письменным столом. Ему уже было не тринадцать, но и Клауса нигде не было видно. Он огляделся. Это был уютный кабинет, полный книг, с большой доской, исписанной непонятными ему уравнениями. Он перегнулся через стол. Там была табличка с надписью «Доктор Бен Харгривз». — У меня докторская степень, — прошептал он в тишине. — Какого чёрта? Ах, тишина. Бен ухмыльнулся. Давненько у него такого не было. Клаус даже храпел громко. Он откинулся на спинку стула и несколько раз крутанулся, прежде чем вспомнил, что пора возвращаться к делу. Что он действительно может приступить к делу, не дожидаясь, пока Клаус выйдет из медикаментозной комы. Боже, это была забавная мысль. И всё же, наверное, пришло время найти Клауса. Он оглядел кабинет в поисках подсказки, и его взгляд наконец упал на книгу. Она лежала так, что он мог её видеть, и на обложке были изображены все его братья и сёстры. АКАДЕМИЯ АМБРЕЛЛА — ЖИЗНЬ В СЕМЬЕ ХАРГРИВЗ. Бен медленно взял книгу и открыл на первой странице. Посвящается Пятому, где бы и когда бы он ни был. Мы надеемся, что ты когда-нибудь это увидишь, — говорилось там. — Хах, — пробормотал Бен себе под нос. — Это, пожалуй, ответит на несколько вопросов. — Он поднял глаза, ожидая, что Клаус огрызнётся. Вместо этого наступила тишина.

_________________

— Мааааам, — раздался знакомый голос. — Просыпайся, уже давно пора завтракать. Элисон выпрямилась как струна. — Клэр, — выдохнула она. — Боже мой, Клэр. — Она быстро схватила дочь и прижала к себе. — Боже, я так рада тебя видеть, милая. — Это были всего лишь выходные, мам, — сказала Клэр, слегка хихикнув. — Не будь такой грубой! — Выходные, — сказала Эллисон, отпуская Клэр. — Верно. Да. Как прошли… выходные с папой? — Это была догадка, но наиболее вероятная. — Всё было в порядке, — дипломатично сказала Клэр. — Но папа не готовит мне блинчики на завтрак, вставаааай, мааааам. — Хорошо, хорошо, милая, мама идёт, — сказала она, вставая с кровати. — Тебе стоит поторопиться, пока Космобой не поджёг блинчики, — сообщила ей Клэр. — Космобой? — спросила Эллисон. — Твой дядя Лютер здесь? — Ты сказала, что я не должна называть его дядей, потому что это не так, — сказала Клэр, сморщив нос. — Верно, — сказала Эллисон. Они с Лютером перестали называть друг друга братом и сестрой, когда им было по восемь лет и они начали понимать, что, возможно, существует несколько видов привязанности между людьми, но они никогда ни с кем об этом не говорили. Что-то было не так. Пока что ей приходилось подыгрывать, надеясь, что ответы придут позже. Они ожидали, в конце концов, что попадут в другое время. — Прости. Да. Мамочка ещё немного сонная. — Она позволила Клэр увлечь себя за собой хотя бы потому, что никогда раньше не была в этом доме. Он был меньше, чем её старый дом. Она последовала за Клэр на кухню, где Лютер беспомощно смотрел на неё, держа в руках сковороду и миску с чем-то похожим на тесто для блинов. На заднем плане тихо работал телевизор. — Привет, Эллисон, — сказал он. Он выглядел таким же растерянным, как и она, и Эллисон не знала, хорошо это или плохо. — И Клэр. Я… не знаю, что делаю. — Пытаешься приготовить блины, — сказала Клэр. Эллисон кивнула. — Давай я. — Она взяла сковороду, тесто и начала готовить блины. — Что происходит? — произнесла она одними губами. Лютер беспомощно пожал плечами. Зазвонил телефон. — Дай мне… ответить, — Эллисон на мгновение замешкалась, выбирая между телефоном и сковородой, а затем протянула сковороду Лютеру. — Просто… выложи его на тарелку через минуту или около того. — Она потянулась за телефоном. — Алло? «Привет, Эллисон, это Хелен.» — Привет, — сказала Эллисон. Очевидно, это была та, кого она должна была знать, и, судя по тону, довольно хорошо, но она не могла вспомнить ни одной близкой ей Хелен. — Как дела? — Она поморщилась, надеясь, что её вопрос не прозвучал слишком неуместно. «Извини, я знаю, что у вас там ещё довольно рано и что у тебя неделя с Клэр, но Ване, похоже, совсем плохо. Она убежала с занятия и, кажется, нервничает. И она, похоже, думает, что я её едва знаю. Я пыталась отвезти её в больницу, но она настояла, чтобы я позвонила тебе.» — Верно, да, — сказала Эллисон, невольно вздохнув с облегчением. Ваня была в порядке и в здравом уме, раз додумалась ей позвонить. Это было хорошим началом. — Она там? С ней всё в порядке? «Да, она со мной. Эллисон, ты тоже звучишь взвинченной, всё в порядке?» — Я… да, — сказала Эллисон. Она понятия не имела, кто это и почему она с Ваней, если она вообще была с Ваней. — Всё… — Она замолчала, когда до неё снова донеслось гудение телевизора. Шли новости, и она подошла ближе, чтобы увидеть прикреплённую фотографию. — Сегодня всё как-то странно, — сказала она, — потому что… — Она сглотнула. — Ну, потому что наш папа только что умер.