Часть 5.

Эллисон чуть ли не выпрыгнула из такси, когда оно остановилось перед новым домом Вани. Она смутно слышала, как Лютер расплачивается, но уже бежала вверх по лестнице, пытаясь найти нужный номер. Она отчаянно постучала в дверь. По телефону Ваня казалась спокойной, но Эллисон весь перелёт нервничала всё сильнее. Ей следовало сказать больше, помочь больше… Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, которая, как она надеялась, была той самой Хелен, с которой она разговаривала по телефону. — Э-э, привет, — неловко сказала она. Не было смысла представляться, если этот человек её знал, но всё же было странно не сделать этого. — Ваня здесь? — Эллисон, — раздался голос Вани, и, прежде чем Хелен успела ответить, Ваня протиснулась мимо неё, чтобы обнять Эллисон. Эллисон ответила на объятие и крепко прижала её к себе. — Мне так жаль. — Мне тоже, — сказала Эллисон. — Нам всем очень жаль. Ваня сжала её ещё сильнее, и от её силы задрожали окна. Заметив это, она отпустила Эллисон и попятилась. — Прости, — снова сказала Ваня, поднимая руки, словно боялась, что, если Эллисон подойдёт ближе, ей снова будет больно. — Всё в порядке, — сказала Эллисон, поднимая руки в знак примирения. — Это был всего лишь лёгкий ветерок. Ваня тяжело дышала, но грохот всё же стих. — Ваня, смотри, — пробормотала Эллисон, подходя ближе. — Ты контролируешь это, видишь? Всё в порядке. — Я не хочу снова причинять тебе боль, — выдавила Ваня. — Ты не причинишь, — пообещала Эллисон. — Может, ты и не помнишь, но в этой временной линии ты знаешь, как это контролировать, а силы… Это как езда на велосипеде. Это как мышечная память. Просто… сохраняй спокойствие, ты справишься. Ваня пыталась дышать, но получалось не очень хорошо. Звон бокалов то звучал на грани слышимости, то исчезал, как жужжание пчелы. — Ваня, — сказала Эллисон. — Знаешь, сколько раз мы в детстве были на волосок от того, чтобы убить друг друга? Всё в порядке. Ты моя сестра, и я знаю, что ты не хотела причинить мне боль. Мне очень жаль, что так вышло, но теперь всё в порядке. Мы можем начать всё сначала. Просто... дыши. Ваня с трудом вдохнула, и это прозвучало как всхлип. — Всё в порядке, — пробормотала Эллисон. — Дыши. Всё хорошо. Она медленно подошла ближе, пока не смогла снова прикоснуться к Ване и нежно обнять её. Фотографии на холодильнике задрожали, а затем остановились, когда Ваня обняла Эллисон в ответ и заплакала ей в плечо, а Эллисон заплакала ей в волосы. — Я просто... пойду... подожду в спальне... — пробормотала Хелен, на цыпочках вышла из гостиной и закрыла за собой дверь. — Я не хотела, — всхлипывала Ваня. — Я не хотела никому причинять боль. Я не хотела обрушивать здание, я вообще ничего этого не хотела. — Я знаю, — сказала Эллисон. — Мы все так думаем, — сказал Лютер, стоя в дверях. Он неловко посмотрел на Ваню, переминаясь с ноги на ногу. — Я пойму, если ты не захочешь меня видеть, но я хотел хотя бы сказать, что тоже прошу прощения. Мне не следовало запирать тебя, как я это сделал. Я просто не знал, что делать. Ваня сглотнула, стиснув зубы от злости. Картины снова задрожали, но через мгновение успокоились. — Ты сказал, что всё в порядке, — сказала она. — А потом запер меня. Ты солгал мне. — Да, — сказал Лютер. — И это было глупо. Я пойму, если ты меня не простишь, но… это был только мой поступок. Остальные… они просто согласились, потому что мы все были в шоке. Я имею в виду… — Он замолчал, словно не зная, как продолжить, чтобы снова не сказать Ване что-то ужасное. — Это была моя проблема, а не твоя. Мне следовало быть более понимающим. Я не думал о том, что ты будешь чувствовать там, внизу. Я просто хотел убедиться, что все в безопасности, пока не придумаю, что делать дальше. — Все? — прохрипела Ваня. — Или Академия? — Все, — без колебаний ответил Лютер. — Я думал, что, если держать тебя взаперти, будет... проще во всём разобраться, но мне следовало лучше подумать о том, как сильно ты была напугана. — Да, тебе явно стоило, — резко ответила Ваня, а затем замолчала и взглянула на Эллисон. — И мне стоило лучше подумать о том, почему Эллисон помогла папе. — Я не знала… — выдавила Эллисон. — Да, — сказал Ваня, отступая. — И я сорвалась, потому что винила тебя во всём, что он делал, хотя мы обе были детьми. К тому же, не то чтобы я всегда не соглашалась с тем, что говорил мне папа, даже когда это было неправильно. Лютер невесело усмехнулся. — Да, это определённо то, что нам всем знакомо. — Он вздохнул. — Послушай, тебе не нужно меня прощать, Ваня, но я не хочу, чтобы ты думала, будто я считаю, что тебе не место в этой семье. Это было не… Я бы никогда не хотел, чтобы ты так думала. Ваня глубоко вздохнула. — Я ещё не знаю, простила ли я тебя, — сказала она. — Но думаю, что прощу. И я знаю, что мы семья. Лютер кивнул. — Это более чем справедливо. Ваня посмотрела на Эллисон. — Ну что ж, раз с этим покончено, думаю, нам пора на похороны, да? Эллисон пожала плечами. — Ну, если мы их пропустим, это не будет концом света. — Она невесело рассмеялась. — К тому же, мне нужно многое тебе рассказать, уж поверь. — Нам всё же стоит встретиться с остальными, — заметил Лютер. Когда они посмотрели на него, он поспешно добавил: — Когда-нибудь. Когда вы будете готовы. Но, как минимум, я должен пойти в Академию и проверить, там ли Пятый. А вы, ребята, можете делать… всё, что захотите. — Мы все пойдём, — сказала Ваня, нервно перебирая пальцами. — Мне нужно кое-что наверстать, но Эллисон может всё объяснить по дороге. — Ты же знаешь, что не обязана, — напомнила ей Эллисон. Ваня покачала головой. — Мы должны держаться вместе. Все мы. — Она посмотрела на Лютера. — Если только ты не запрёшь меня в подвале. Между ними тремя повисла неловкая тишина. — Это справедливо, я это заслужил, — сказал Лютер. — Я… я просто вызову такси. Ваня посмотрела на Эллисон, сдерживая улыбку при виде того, как неловко Лютер пятится к выходу. — Я должна… сказать Хелен, куда я иду, — сказал Ваня. — Она хорошенькая, — ухмыльнулась Эллисон. — Ладно, притормози, — сказала Ваня. — Сначала разберёмся с папой, а потом ты сможешь поиздеваться надо мной из-за моей девушки, которую я не помню. Эллисон понимающе улыбнулась ей и увидела, как та поспешила выйти из комнаты, чтобы не выдать своего смущения.

_________________

Клаус откашлялся. — Знаешь, это глупо, — сказал он. — Я должен уйти. Мы должны уйти, найти остальных... — Он развернулся, но наткнулся на твёрдую руку Диего. Диего вздохнул и нажал на кнопку звонка. — Ну же, Клаус, — сказал он. — Ты пытался связаться с ним с тех пор, как вернулся, и вот ты стоишь на пороге его дома. Хотя бы поздоровайся. — Но он не узнает, кто я, — сказал Клаус, но было уже слишком поздно. Дверь открылась. Дэйв был на 40 лет старше, но Клаус был уверен, что узнал бы его где угодно. У него не было руки, но в остальном он был цел и невредим. — Чем я могу вам помочь? — спросил он, оглядывая Клауса с ног до головы. — Привет, — выдавил из себя Клаус. Его одежда была слишком вычурной для такого случая. Его прежняя одежда была в основном украдена или найдена в мусорном баке, но, по крайней мере, она была в меру стильной и чёрной, а не... такой яркой и прилично сшитой, как та, что была на нём сейчас. — Ты меня не знаешь. — Нет, я знаю, кто ты, — сказал Дэйв. — Серьёзно? — спросил Клаус, едва не упав в обморок. — Ты тот медиум, который разговаривает с жертвами убийств, — сказал он. — Один из тех детей из Амбреллы, верно? Клаус сглотнул. Конечно, он имел в виду именно это. — Да. — Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить остальную часть предложения. Это была полезная информация на будущее, когда весь мир не будет переворачиваться с ног на голову из-за того, что Клаус разговаривает с любовью всей своей жизни, которая его не знает и к тому же старше его на 40 лет. — Мне нравится читать о твоих делах в газетах, — сказал Дэйв. — Я ведь не подозреваемый в убийстве, верно? — Нет, — сказал Клаус, борясь с желанием сбежать, накуриться до одури и забыть обо всём. — Нет, совсем нет. Дэйв улыбнулся, как будто точно знал, насколько Клаус нервничает. Он всегда умел это определять. — Что ж, это хорошо, потому что я не помню, чтобы кого-то убивал, и я бы забеспокоился, если бы у меня начались провалы в памяти. Он был так похож на себя в молодости. Клаус глубоко вздохнул и бросил на Диего удручённый взгляд. Диего непоколебимо смотрел на него в ответ. Если уж на то пошло, ему это даже нравилось. Клаус поморщился и снова посмотрел на Дэйва. — На самом деле я здесь по гораздо более странной причине. — Страннее, чем разговаривать с мёртвыми? — Да, — сказал Клаус, издав звук, который был одновременно и смехом, и всхлипом. — Гораздо страннее. — Звучит захватывающе, — ответил Дэйв. — Хотите зайти внутрь? — Э-э, — сказал Клаус, а Диего ответил: «Да,» — и затащил его внутрь. — Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном? — прошептал Диего Дэйву. — Я здесь для моральной поддержки, но это всё-таки личное дело, и мне нужно... позвонить нашей семье. Это сложно. — Да, я примерно так и понял обо всём... этом, — сказал Дэйв, указывая на них обоих. — Конечно, можешь присесть на диван, телефон стоит на подставке рядом с ним. Диего кивнул, улыбаясь Дэйву. Клаусу захотелось дать ему пощёчину. — Дай мне знать, если он попытается сбежать, я снова его поймаю. Ему нужно сказать кое-что очень важное. — Он похлопал Клауса по плечу и улыбнулся так, словно чертовски гордился собой. Клаус попытался взглядом дать ему понять, что если бы убийство Диего не означало, что он навсегда останется с ним, Клаус убил бы его. — Ну ладно, — сказал Дэйв с немного озадаченным, но всё же довольным видом. Он снова посмотрел на Клауса. — Давай, сынок, я не кусаюсь. — Ну что ж… — Клаус пробормотал себе под нос, вваливаясь в помещение, похожее на небольшой уютный кабинет. Он попытался выбросить эту мысль из головы. Сейчас было не время для намёков. Каким бы хорошим ни был секс. В конце концов, секс, каким бы потрясающим он ни был, был лишь малой частью того, за что он любил Дэйва, и это определённо не та сторона, с которой он хотел бы подойти к этому вопросу. — Так в чём же дело? — спросил Дэйв. Клаус поморщился. Не было подходящего способа сказать это. Он глубоко вздохнул. — Я просто начну говорить, — сказал он, — и, пожалуйста, не перебивай меня, потому что мне и так уже слишком много всего нужно объяснить, так что я убегу, а Диего будет меня преследовать, и я причиню ему боль. — Он поморщился. — Не потому, что я жестокий или что-то в этом роде, он просто ведёт себя как придурок, и… Знаешь что, забудь, я просто расскажу тебе о... о том, что тебе следует знать. Дэйв удивлённо посмотрел на него. — Хорошо. Клаус вздохнул и начал рассказывать, стараясь как можно объективнее вспомнить каждую деталь их с Дэйвом встречи. Дэйв долго задумчиво смотрел на него, а потом хмыкнул. — Что ж, ты не преувеличивал. Это и правда странно. — Он сел напротив Клауса и прищурился, глядя на него. — Хотя ты в моём вкусе. Или был бы, будь ты постарше. Клаус невольно рассмеялся. — Я пытался связаться с тобой с тех пор, — сказал он. — Но я был слишком под кайфом, а потом мы как бы снова отправились в путешествие во времени, чтобы изменить мир, чтобы он не погиб, и теперь… — он рассмеялся, потому что всё остальное было слишком отстойным, — ты меня больше не знаешь. — И я для тебя слишком стар, — поддразнил его Дэйв. Клаус шмыгнул носом. — Я имею в виду, — сказал он, слабо улыбнувшись. — У меня может быть фетиш на дедушек. — Это было слишком упрощённо, но в данной ситуации не было подходящего способа сказать "ты мог бы быть чёртовой лягушкой, и я всё равно бы тебя любил". Дэйв усмехнулся. — Да неужели? Клаус почувствовал, как дрожит его губа. — Ты единственный человек, которого я по-настоящему любил, — прохрипел он, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Дэйв сел на небольшой диванчик под окном и похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, сынок, — сказал он. Клаус нервно подчинился, осторожно присел рядом с Дэйвом и позволил ему притянуть себя ближе, обняв за плечи. От него всё ещё пахло так же, хотя теперь к этому запаху примешивался запах старости. — Я не верю, что у всех есть только один-единственный человек, — сказал Дэйв. — И если ты смог найти любовь во время этой чёртовой войны во Вьетнаме, то найдёшь её и снова. — Ты правда так думаешь? — спросил Клаус. Его голос дрожал. — Да. Клаус вздохнул. — Мне так не кажется. Скорее кажется, что ты был моим единственным шансом, и теперь его нет. — Ты очаровательный молодой человек, — сказал Дэйв, слегка встряхнув его. — А поскольку у меня хороший вкус в отношении мужчин... — Спорный вопрос. — ...ты наверняка подцепишь кого-нибудь ещё. Клаус уныло посмотрел на него. Он не хотел никого другого. Что плохого в том, чтобы встречаться с человеком вдвое старше тебя, если он тот самый? Дэйв не собирался использовать Клауса в своих интересах. В нём не было ни капли жестокости. Клаус был для него незнакомцем, ворвавшимся в его жизнь с безумной историей, а Дэйв разговаривал с ним как с другом. — Знаешь что, — сказал Дэйв. — Я дам тебе свой номер. Если тебе когда-нибудь покажется, что ты не можешь найти кого-то другого, позвони мне и напомни нам обоим, как ты нашёл меня, и ты сможешь сделать это снова. А когда ты всё-таки найдёшь кого-то, а ты обязательно найдёшь, ты можешь познакомить его со мной, чтобы я мог сказать тебе: «Я же тебе говорил». — Это немного неловко, — сказал Клаус, пока Дэйв вытирал его слёзы. — Просто скажи им, что я твой дедушка, — сказал Дэйв. Клаус рассмеялся сквозь слёзы. — Хорошо, — сказал он. — Думаю… да, хорошо. — Так было лучше, чем совсем без Дэйва, это точно. — Ты можешь звонить мне в любое время, — сказал Дэйв. — Я живу здесь совсем один, и у меня не так много увлечений. — Кроме чтения о моих делах, конечно, — пошутил Клаус. — Это весело, — рассмеялся Дэйв. — А теперь принеси мне ручку и бумагу, мои колени уже не те, что раньше. Клаус сдержался, чтобы не съязвить, и подскочил за ручкой и бумагой. Дэйв застонал, когда потянулся за ними, и записал свой номер. —Погоди, так… я что, детектив? Я буквально ничего не помню. — Кажется, копы предпочитают называть тебя консультантом. Но это потому, что они завидуют, — ответил Дэйв, подмигнув ему. — Ха, — сказал Клаус. — В старой временной линии я был просто никчёмным наркоманом. — Ты всегда был кем-то большим, Клаус, — сказал Дэйв, протягивая ему лист бумаги. — Но всё равно держись подальше от наркотиков. Клаус улыбнулся. — Я сделаю всё, что в моих силах, дедушка, — сказал он, прижав бумажку к сердцу. Он вздохнул. — Послушай, прошло много… много дней, которые превратились в месяцы, а может, и в годы, и… я просто… как ты отнесёшься к одному поцелую? — Хорошо, — мягко сказал Дэйв. — Один на дорожку. Клаус наклонился и прижался губами к губам Дэйва. Ощущения были другими, но в то же время такими же. Он не хотел, чтобы это когда-нибудь закончилось. Его прервал стук в дверь. — Клаус, не хочу тебя прерывать, — пробормотал Диего. — Но у нас проблема. Клаус выпрямился, стараясь как можно дольше не открывать глаза. — Какая? — Только что разговаривал с Лютером. Папа умер.

_________________

Бен взбежал по ступенькам Академии, сбросил куртку и побежал в гостиную. — О, слава богу, — сказала Эллисон. — Бен. — Почему ты так долго? — спросил Клаус. Для стороннего наблюдателя его тон, вероятно, прозвучал бы возмущённо, но Бен знал, что на самом деле Клаус волновался. — Тебе следовало позвонить. — Я прилетел первым рейсом, — сказал Бен. — И я не знаю ни одного из ваших номеров. — Бен, — выдохнула Ваня и бросилась его обнимать. — Привет, — выдавил Бен, обнимая её в ответ. Он успел поздороваться со всеми остальными братьями и сёстрами, но Ваня ещё не видела его, а она тяжело переживала его смерть. Он помнил об этом и постарался обнять её как можно крепче. — Я так рада тебя видеть, — прошептала она. — Я тоже, — сказал Бен. Он посмотрел на остальных. — Ну что, папа? — Да, — сказал Клаус. — Не лучший знак для нашей кампании по борьбе с апокалипсисом, ха? — Мы не знаем, откуда он узнал об апокалипсисе, — вмешался Диего. — Я имею в виду, может быть, он знал только дату и ничего больше, так что, возможно, он не знал, что мы что-то изменили. Кроме того, я разговаривал с мамой, она кажется нормальной. — Если она может оказать первую помощь, то, скорее всего, он не покончил с собой, — пробормотал Лютер. — Ладно, думаю, мы знаем, что нужно делать, — сказал Клаус. — Кто-то должен взять на себя ответственность за команду и броситься вниз по лестнице, чтобы проверить, поможет ли она. Я голосую за Лютера, он справится. Лютер закатил глаза. — Но даже если она сможет помочь, что тогда? Он умер в тот же день, что и в предыдущей временной линии, когда он покончил с собой? Клаус вздохнул. — Хорошо, хорошо. Я попробую его позвать. Я уже трезв, так что это должно сработать, но… ну, он всё равно упрямый старый болтун, так что… — Это ещё зависит от того, когда появится Пятый, верно? — сказал Бен. — Я имею в виду, что если миру действительно придёт конец, у него не будет причин возвращаться в эту дату. Он просто прыгнет в будущее, обнаружит, что мы всё ещё живы, и тогда просто… останется, верно? Я имею в виду, что мы все вернулись в свои старые тела, так что… Может быть, он просто… выберет ближайшую версию себя. — Хорошая мысль, — сказал Диего. — Я так думаю. — Он упёр руки в бока и поморщился. — Тогда, наверное, нам просто... нужно затаиться и ждать Пятого? — Возможно, нам также стоит выяснить, где можно найти Гарольда Дженкинса, — предложила Эллисон. — На всякий случай. — И нам нужно кое-что прочитать, чтобы наверстать упущенное, — добавил Бен, отстраняясь от Вани, чтобы достать из кармана автобиографию. — Я прочитал только ту часть, которую помню из детства, но в этой книге должно быть много ответов на вопросы о нашей жизни до её публикации. — И мы можем расспросить обо всём Хелен, — сказала Ваня. — Она всё знает и готова помочь. — Хелен? — прошептал Бен Клаусу. — Девушка, о которой она не помнит, — прошептал Клаус в ответ. Диего энергично закивал. — Как и Юдора. — Женщина-полицейский, которая погибла, спасая мою задницу, — прошептал Клаус. — Наверное, и мама тоже. — Я проверю записи с камер наблюдения, — добавила Эллисон, прежде чем они успели начать спорить. — Посмотрю, сделал ли он всё так же, как в прошлый раз. Лютер кивнул. — А я посмотрю, смогу ли я что-нибудь найти в папином кабинете. — Если на этот раз ты начнёшь нести чушь про какие-нибудь монокли, я тебе задницу надеру, — предупредил Диего. — Послушай, дело уже не в папе, — сказал Лютер. — Нам просто нужно выяснить, что изменилось, и в папином кабинете могут быть ответы. — Ого, Лютер врывается в папин кабинет, и ему нет до папы никакого дела. Мы действительно живём в перевёрнутом мире, — сказал Клаус. — Но, эй, я думаю, у каждого из нас есть своя задача. Мы все проведём расследование и будем очень надеяться, что Пятый не появится ещё неделю или две. По дому прокатился раскат грома, и в окнах вспыхнул знакомый синий свет. Диего вздохнул и бросил на Клауса укоризненный взгляд. — Тебе просто нужно было это сказать, да? Клаус уставился на него. — Я не виноват. — Боже мой, заткнись, — сказала Эллисон, хватая куртку, чтобы выбежать на улицу.

_________________

Грохочущая буря была такой же, как и в прошлый раз, и началась она точно по расписанию. Это не могло сулить ничего хорошего. — Держитесь позади меня, — крикнул Лютер, раскинув руки. — Зачем? На этот раз мы уже знаем, что это! — Клаус перекрикивал шум огромной синей бури перед ними. — Мы всё ещё не знаем, опасно ли стоять рядом с ней! — Ну, мы же не собираемся случайно упасть в неё! — Клаус, просто заткнись и держись позади меня! — Почему, потому что ты самый большой?! — Клаус! — Лютер оглянулся на Клауса как раз в тот момент, когда услышал глухой удар, и свет внезапно исчез. — Чёрт. На этот раз они все бросились вперед одновременно, без колебаний окружив Пятого. Пятый попытался оттолкнуться от земли, прежде чем его руки подкосились, и он рухнул обратно в листья. — Чёрт, — сказал Лютер и быстро поднял Пятого к себе на колени. Голова Пятого безвольно свесилась, когда Лютер поднял его, и его ресницы даже не дрогнули от этого ощущения. Он был весь в поту, холодный и липкий на ощупь. Ваня поспешила вперёд и прижала пальцы к шее Пятого, на мгновение замерев, прежде чем вздохнуть с облегчением. — Пульс слабый, но есть. Он жив. Но он также замерзает. — Она сняла с себя куртку. — Что на нём надето? — спросила Эллисон, потянувшись к одежде Пятого, прежде чем Ваня успела накрыть его своим пальто. — В прошлый раз он был в костюме. Лютер опустил взгляд. Она была права. Одежда Пятого была ему велика, как и раньше, но вместо серого костюма на нём был поношенный свитер и жилет с таким количеством карманов, что можно было почти наверняка сказать, что он сам пришил несколько из них. У него также был рюкзак, который Бен быстро схватил. — Чёрт, это одежда для апокалипсиса, если я когда-нибудь её вообще видел, — сказал Клаус. Ваня накинула своё пальто на Пятого, а Лютер попытался присоединиться к ней, укрыв Пятого своим там, где его не закрывало её пальто. — Ладно, слушайте, может, вы что-нибудь узнаете из его вещей. Мы убьём двух зайцев одним выстрелом и посмотрим, сможет ли мама ему помочь. — У него тут… двенадцать пистолетов… — пробормотал Клаус, заглядывая через плечо Бена в рюкзак. — Их два, — сказал Бен. — Мы продолжим этот разговор наверху, — отчитал их Лютер, позволяя Ване затолкать себя внутрь. Она на мгновение привстала на цыпочки, чтобы посмотреть через его плечо на Пятого. — Он неважно выглядит. — Я за мамой, — сказал Диего и помчался со всех ног, а Лютер крепче сжал Пятого и ускорил шаг. Лютер был уже не таким крупным, как после сыворотки, но Пятый в его руках казался совсем маленьким, примерно вполовину ниже него. Он отнес его наверх и осторожно уложил в постель. Эллисон не отставала от него ни на шаг, быстро расшнуровала ботинки Пятого – прочные ботинки – и сняла их. Она отложила их в сторону и сняла с него жилет. Она прижала его к груди, чтобы проверить. — Пули, — сказала она. — Э-э, батончики мюсли, записки… — Она остановилась и резко вдохнула через зубы. — О чёрт. — Что за чёрт? — сказал Клаус, влетая в комнату. — Он что, сдох у нас на руках? Бен шлёпнул его по плечу. — Нет, — ответила Эллисон. — Хуже. — Она пошарила в одном из карманов, достала что-то круглое и белое и показала им. — Это глаз Гарольда.