Глава 10

В путь отправились, едва начало светать. Цилла вернулась на удивление быстро, заверив, что и папа, и мама согласны помочь, и вскоре будут в окрестностях Альт-Вельдера. Их путь лежал в Бергмарк. Как выяснил Эстебан, отца отправили туда, на попечение маркграфа. Теперь его содержали в небольшом замке в горах, который в древности являлся одной из местных неприступных цитаделей, а теперь служил бергерам тюрьмой. В каких условиях содержали герцога Колиньяра, Эстебан не знал. Он лишь надеялся, что в более-менее приемлемых. Если подумать, отцу ещё очень повезло. Похищение короля и принцесс, да в добавок казны… За такое, вообще-то, без долгих разбирательств полагалась смертная казнь. Его жизнь спасли даже не заслуги семьи перед короной, и тем более не знатность рода. Просто в кровавом хаосе последнего времени, когда даже сильные духом ждали конца истории Кэртианы, всем было не до того. Услать подальше, от маркграфа не убежит. Если всё наладится, потом разберемся. Не наладиться… Что ж, тогда ему так и так конец. В деревянной тубе на поясе покоилось письмо Алвы маркграфу, а также приказ за подписью короля и регента, скреплённый печатью, об освобождении заключённого и передаче его на попечение прибывших за ним дворян. Эстебан никак не мог понять, как Жоан-Эразм Колиньяр мог пойти на такое безумие, к тому же, совершенно бесчестное. Ведь это противоречило всему, чему он учил сына… Какое время, такие и поступки. Да, отец… Не каждый раз спасти тебя является сын с того света. Тропа вела сквозь туман, ставший уже привычным. Ричард с Циллой, как всегда, устроившейся перед ним на луке седла, двигался впереди. Девочка вполне свыклась с мыслью, что её король женится. Она о чем-то беззаботно болтала с ним почти без умолку. Правда, сам Ричард не говорил, только слушал. В какой-то мере Эстебан его понимал. Когда тебя ставят перед фактом женитьбы, да ещё без твоего ведома подобрали невесту, которую ты ни разу не видел… Это кого угодно поставит в тупик. Сюда следует добавить факт, что невеста из рода недавних заклятых врагов. Но ничего. Ричард ещё не понимал, как ему повезло. Оставалось лишь надеяться, что он осознаёт, — Эстебан не отдал бы любимую сестру кому попало. Это надо заслужить. Заслужил ли Ричард?.. Как ни странно, Эстебан не сомневался, что да. Почему так происходит? Эстебан в точности этого не знал. Просто он так чувствовал. Айрис ехала чуть позади. Её поддержка сильно помогла. Видя, что сестра на стороне Эстебана, Ричард принял неизбежное легче. Двое против одного это всегда преимущество. Ну, и авторитет Алвы. Шансов отказаться у Ричарда фактически не было. — Давно ты это придумал? Айрис поравнялись, и теперь они ехали стремя в стремя. На тропах двигаться приходилось гуськом, но двое в ряд поместиться могли. — Первые мысли посетили ещё когда мы искали осколки души твоего брата. Я подумал… что неплохо было бы породниться, что это могло бы помочь избежать многих проблем, которые у нас всех возникли. — Понимаю, — кивнула Айрис. — Ах, вот если бы, тогда всё было бы иначе. — Именно, — Эстебан улыбнулся. — А конкретно план оформился в Лараке. Ты тогда уснула прямо за столом, а там состоялся разговор о том, кто наследует Надор. Ты знаешь об этом. Айрис ничего не ответила. — Кстати, мы тоже могли бы пожениться! — сообщил Эстебан. Айрис встрепенулись, покраснев, сразу приготовившись возражать, и он поспешно успокоил: — Я имею ввиду, в теории. Если бы ничего этого не случилось, ну, и вообще… Айрис казалась ошарашенной и немного смущенной. Впрочем, не так чтобы прям очень сильно. — Если бы ничего этого не было, мы бы так и продолжали враждовать, — резонно заметила она. — Услышь матушка о родстве с Колиньярами, она бы выгнала автора идеи из Надора с лишением наследства. Они оба рассмеялись. Мысль и впрямь была забавной. Ричард с удивлением обернулся, пытаясь понять причину веселья. — Я бы, пожалуй, вышла за тебя, — неожиданно сказала Айрис очень серьезно. — Но я не хочу замуж. Семья, дети… Это всё не для меня. Впрочем, теперь подобное тем более невозможно. Эстебан ощутил, что доволен. Это было неожиданно… и ожидаемо. — Охотники не женятся. Всё так, — услужливо поддержал он. — Но суть самой идеи интересная. Ты и я — прекрасная пара. Айрис закатила глаза и предпочла снова поотстать, немного придержав коня. Ричард, услышав их слова, тоже посмотрел вверх, что-то пробормотав. Бергмарк формально сохранял независимость, хотя по факту давно являлся частью Талига. Для освобождения герцога Колиньяра приказа Алвы, при всём его авторитете, было недостаточно. Требовалось получить ещё и приказ маркграфа. Его резиденция в Агмштадте, столице Марки, являлась первой целью путешествия. Город оказался не слишком велик, зато производил впечатление строгой добротности, как и всё бергерское. Дома и церкви без всяких излишеств, при этом с особой, присущей именно им красотой, чистые прямые улицы и переулки, степенные люди — всё здесь было, так сказать, в национальном характере. Тут создавалось впечатление, что нет ни войн, ни угрозы конца света. Конечно, на деле всё обстояло не так. Город опоясывали посты на горных дорогах, усиленные баррикадами. Местность здесь очень благоприятствовала для обороны, некоторые такие позиции практически невозможно было обойти. Правда, это если речь шла о людях, или хотя бы о бесноватых. Многим монстрам подобная защита помехой не являлась, что Охотники прекрасно знали. Однако в целом Агмштадт был готов к обороне лучше, чем большинство иных мест, где они побывали. Исключение составляли разве что Альт-Вельдер да Акона, где располагалась главная армия. Солдаты составляли относительно небольшую часть местных сил. В основном к бою изготовился фирд. Однако даже оно смотрелось весьма солидно. Здесь почти не встречались бойцы в ржавых кирасах, с оружием времён короля Франциска Оллара и его ближайших потомков. Бергеры славились воинственностью и основательностью. Ополченцы были неплохо вооружены, держались в полном порядке, не галдели. Конечно, мушкетов не хватало, но пик, алебард и кирас хорошего качества было в достатке. Даже устаревшие аркебузы казались новыми и смотрелись весьма достойно. Приказ с печатью неизменно производил впечатление. Надолго их нигде не задерживали, включая окраину самого города. К маркграфу тоже попали без проблем, здесь не любили волокиты. Вольфгант-Иоганн Бергмарк встретил троицу Охотников в рабочем кабинете. Горел камин, стены украшало старинное оружие. На полу перед столом вместо ковра раскинулось шкура медведя. Эстебан подумал, что это, видимо, был медведь-великан. Или монстр. — Рад приветствовать вас, господа! — маркграф с широкой улыбкой поднялся к ним навстречу. — Как поживает герцог Алва? А герцог Ноймаринен?.. Надеюсь, с королем тоже всё в порядке? Вопросов было слишком много. Эстебан убедился, что слухи об открытости и любопытстве правителя Бергмарка ничуть не преувеличены. — Все они в добром здравии, — коротко ответил Эстебан, подавая ему письмо Ворона. Вольгант-Иоганн принял послание не сразу. Вместо этого он с интересом рассматривал трёх посланников, явно заинтересованный их необычным видом и вооружением. Наверняка и Айрис привлекла его внимание. В Талиге женщины в воинском снаряжении были экзотикой. Ричард, конечно, воспринял это внимание немного иначе. Боясь быть узнанным, он надвинул капюшон ещё сильнее и наклонил голову, хотя маркграф, насколько известно, никогда его не видел. — Хм… Интересно, — Вольгант-Иоганн наконец взял письмо. Поделившись своей мыслью, он вернулся в кресло и, раскрыв послание, принялся читать. По мере этого его лицо выражало всё большее изумление и любопытство. Охотники терпеливо ждали. Наконец Вольгант-Иоганн, закончив с письмом, отложил его в сторону. Некоторое время он задумчиво смотрел на посланников, но теперь больше на Эстебана. — Первый Маршал сообщает, что готовиться к решающей битве со злом, что обрушилось на Талиг и иные земли. Также он желает, чтобы я передал вам заключённого за государственную измену и хищение казны герцога Колиньяра. Содержание письма Эстебану было хорошо известно, поэтому он сохранил каменное лицо. — Вы не представились, — напомнил маркграф, словно невзначай. — Мы не можем, разве что вымышленными именами, — без тени смущения ответил Эстебан. — Мы состоим в Тайной службе короля ещё со времён кардинала Сильвестра. Именно поэтому мой друг прячет лицо. Это следовало сказать, уж слишком Ричард привлекал внимание своими попытками быть неузнанным. Вольфгант-Иоганн задумался, потом кивнул. Положив перед собой бумагу, он, обмакнув перо в чернильницу, что-то написал, после чего приложил печать и убрал в конверт. Его он тоже скрепил печатью, ещё более массивной. — Такие молодые, а на Тайной службе… и давно. Я знал кардинала. Вот был человек! Сейчас мало таких. Да… измельчал народ, — встав, Вольгант-Иоганн протянул письмо Эстебану. — Вы мне напоминаете заключённого герцога, кстати. У него же есть сын?.. Вероятно, расчет был на то, чтобы смутить Эстебана. Как бы не так, бергер, подумал Эстебан. — У него БЫЛ сын, — не поведя бровью, он принял письмо. — Его убил на дуэли маршал Алва года два назад. — А ведь верно. Да, — согласился маркграф. — Что ж. У меня нет оснований не выполнять распоряжение регента, тем более, это исключительно дело Талига. В Марке, как известно, свои законы. Это письмо — приказ передать вам заключённого. Не желаете ли отдохнуть? Дело к вечеру, можете отправится в путь завтра утром. Тут не слишком далеко. — Нет, благодарим, — Эстебан поклонился. — Дело срочное, мы должны не медлить. — Как изволите, господа. Желаю удачи! Бергер всё равно что-то подозревал, однако доказать ничего не мог. Покинув город, Охотники испытали облегчение. Однако, приказ был у них. Теперь осталось лишь забрать отца. Эстебан не мог понять, что он чувствует. Конечно, он скучал. Вместе с тем, встреча немного пугала, словно первое знакомство. Анну-Ренату ему хотелось увидеть сильнее. Пожалуй, Закат притупил его связь с реальностью, и лишь сестра была той нитью, что связывала с прошлым. Замок Кольдерштайн, где содержали отца, располагался выше в горах, в стороне от главного тракта. До него от Агмштадта было примерно день пути, если без троп Циллы. Вдохнув полной грудью ночной воздух, Эстебан почти мечтательно произнёс: — Хороший день для путешествия, ясное небо, солнце, птицы поют — весна почти вступила в свои права… Что? — спросил он в ответ на странный взгляд Ричарда. — Не думал, что в тебе тлеет искра романтика, — ответил тот Эстебан пожал плечами и вскочил на лошадь. — Ты прав, во мне мало сентиментальности, но я обычный человек, люблю холодной ночью сидеть у костра и слушать истории, люблю домашний уют и свою семью. Это же делает меня более человечным, чем ты думал? — Наверное, было бы странно, если бы не любил. Но в Лаик ты казался мне отродьем Леворукого, и я не задумывался о других твоих сторонах. — О, я очень талантливый и многогранный, — хихикнул Эстебан, правя лошадь след в след за Ричардом. Айрис замыкала их маленький отряд. Они ступили на тропы. По сторонам всё, как обычно, подёрнулось туманом. — Когда мы доберёмся до Кольдерштайна? — спросил Эстебан у Циллы, игравшей с лохматой гривой лошади Ричарда. — Одна я была бы там быстро. С вами — часа два, может три. Точно угадать нельзя, как и то, где именно выйдешь, — ответила та. — Мы можем не успеть до сумерек, — встревожился Ричард. — Слишком поздно нам вряд ли откроют даже с приказом маркграфа! Они со стены его просто не опознают. — Конечно, мы не успеем, — подтвердил Эстебан. — Тем более, вряд ли выйдем прямо перед стенами, ещё какое-то время придется добираться обычным путем. И нам не откроют ночью. Я предлагаю заночевать неподалеку от замка, и явиться к воротам утром. Все согласились без долгих споров. Как обычно на тропах, всё прошло без приключений. Снова оказавшись в реальности, они в вечерней мгле увидели перед собой замок на скале. Это был Кольдерштайн. Взять эту каменную крепость, пусть и небольшого размера, действительно являлось проблемой. Подобраться к нему можно было лишь с одной стороны, как раз откуда явились Охотники. На глаз до него оставалось часа два пути, это если найти дорогу. Её как раз поблизости не наблюдалось. Они вышли с тропы на возвышенности, окружённой лесом. — Ты был прав, — констатировала Айрис, толкнув Эстебана в бок. — Пора разбивать лагерь. Только вначале найдем дорогу. Приближаться к замку ближе не стоило, костер мог привлечь внимание и вызвать ненужные вопросы утром. Поиск дороги не занял слишком много времени. Она пролегала между скал, поросших лесом, шагах в пятистах правее. На одной из них и решили разбить стоянку, выбрав самый удобный склон. Она имела целый ряд преимуществ: рядом внизу протекал ручей, с высоты просматривались ближайшие подходы, атаковать их можно было лишь с одной стороны, и вдобавок, свет от костра не могли увидеть из Кольдерштайна. Пока искали дорогу, разжигали костёр, задавали овса лошадям и ходили за водой, стемнело. На небе россыпью драгоценных камней в ожерелье зажглись первые звёзды. За два с половиной года Эстебан соскучился по ночи, по зимней прохладе. На самом деле, он смертельно устал от вечного заката, от пылающего на горизонте солнца, от сухого, неподвижного воздуха, и скучал по любому другому состоянию природы. И каждый рассвет здесь тонкой, но крепкой вуалью оседал в его памяти — ведь скоро всё вернётся на круги своя, Охотники уйдут в Закат. И хоть в Лабиринте человек никогда не бывал одинок, Эстебан радовался что с ним будут Окделлы, — почему-то он не сомневался, что Ричард выберет Охоту. Соорудив силок, брат и сестра поймали тощего зайца. Айрис споро выпотрошила тушку и, накопав каких-то кореньев, насадила на походный вертел. От жара костра снег вокруг растаял, обнажая пожелтевшую траву с местами пробивающейся зеленью. В ожидании ужина Эстебан улёгся на спину, разглядывая такие знакомые, но всё ещё отдающие новизной созвездия. Рядом зашуршало. Скосив глаза, он увидел, как рядом садится Ричард, и, обвив колени руками, задирает голову. За ним, скопировав позу, уселась Цилла. Некоторое время сидели в тишине, нарушаемой потрескиванием костра, ветер доносил запах готовящейся пищи. Потом, видимо, заскучав, выходец ушла. — Что ты там видишь? — внезапно спросил Ричард. Волосы, ерошимые порывами, закрывали его лицо. Сорвав сухую травинку и сунув её в рот, Эстебан пожал плечами. — Тёмное небо, созвездия, ничего необычного. Если не считать, что я не видел их почти три года. И всё ещё не привык к ночи. На привалах долго не могу уснуть, всё любуюсь этим тёмным морем, усыпанным искрами. Не смотри на меня так, я тоже читал Веннена и Дидериха, — рассмеялся он, уловив немое изумление Окделла. Потом признался: — Я по этому скучал. — Странно. Я не думал, что ты… ну… — Ричард смутился. — Что я буду скучать по таким банальным вещам? Это, вероятно, не очень умно, но в Закате один и тот же пейзаж, куда ни посмотри. Сначала кажется, очень красиво, но потом… это быстро надоедает. Через два месяца привыкаешь, через полгода устаёшь, а через год начинаешь ненавидеть. Всё-таки Абвении были проницательны, когда придумали смену дня и ночи. Когда в небе постоянно одно и то же, начинаешь сходить с ума постепенно. Поэтому, если ты выберешь Охоту — будь готов возненавидеть свои родовые цвета. — Думаю, выберу, — Ричард усмехнулся. — Разве у меня есть выбор? — Выбор иногда появляется неожиданно, — заметил Эстебан. Несчастная травинка была перекушена и отброшена в сторону. — Исключение возникает лишь если ты мертв. Ты не был воплощен в Закате, а когда мы собрали твою душу, он слился с реальностью. Так что это спорный вопрос. Ричард махнул рукой. Видимо, варианты он всерьез не рассматривал. Айрис подошла и легла рядом, по другую сторону, подстелив теплый плащ. Как и остальные, она смотрела в темное небо с яркими огоньками звёзд. — Что там заяц?.. — поинтересовался Эстебан. Голос прозвучал на удивление безучастно. Голод сейчас значил мало в сравнении с этим неведомым океаном над головой. Интересно, звёзды останутся, если раттоны и кто там ещё добьются своего и мир будет уничтожен? Или они погаснут, и не останется ничего, только пустота?.. Думать о таком не хотелось. Гораздо приятнее сознавать, что рядом Айрис и Ричард. Почему-то он был уверен, что они чувствуют тоже самое. — Заяц готов, — голос Айрис был также ленив. Стало тихо, только похрапывали неподалеку стреноженные кони. За едой никто не встал, даже Ричард. Вот он поднял руку и указал на одно из созвездий. — Вепрь… Отец часто ездил на кабанью охоту, но никогда не брал меня с собой. Я даже не знаю, как нужно охотиться на кабана. А потом матушка вообще пресекла выезды, — его голос звучал печально. Решив как-то поддержать, Эстебан указал на другое созвездие. — Медведь. В Эр-Сабве я ни разу не видел медведей, хотя часто охотился с отцом. — Всадница, — вступила в игру Айрис. Лунный свет и отблески костра превращали её в гальтарскую статую. — Мать всегда злилась, когда мы с Ричардом выезжали на конные прогулки за пределы замка. А особенно, когда посещали скалу-вепря, говорила, что это проклятое место, где обитают демоны. А мы ездили. Ричард мечтательно улыбнулся. — А помнишь, как однажды мы прокололи себе пальцы и помазали камень кровью, в надежде, что он оживёт? — И сидели там до ночи, ждали. Мать потом нас жутко отругала за долгое отсутствие — в замке уже организовывали наши поиски. И после долго не выпускала вообще никуда, даже в деревню. Но, знаешь, в итоге камень ожил и пытался нас спасти, когда Надор рушился. Улыбка Ричарда погасла, он съёжился. — Прости, Айри. — Давно простила. Дикон, ты не знал, кому клялся. Мог бы догадаться, но ведь никто из всех, присутствовавших на вручении меча не понял, что герцог Алва — Ракан. — Я мог бы… — Мог бы, — перебила его Айрис. — Но тебя воспитали так, что ты не предал бы Альдо, поскольку верил, что он Ракан, тебя с детства растили на ненависти к герцогу Алва, делали мстителя. Сначала я жутко злилась, но потом поняла, что ты просто не мог поступить иначе, — мать очень постаралась вырастить удобный инструмент, который знает не больше нужного. И то ты ей возражал. Ты сильнее и умнее, чем думаешь, Дикон. Просто тебе нужно верить в себя, а не полагаться на легенды и сказки. — Стараюсь. Теперь у меня есть сила… — Она всегда у тебя была, Окделл. Ты — Повелитель Скал, — заметил Эстебан. — К тому же, верный друг. Как я завидовал в Лаик, когда ты подружился с Катершванцами, Салиной, Куньо, Савиньяком и Приддом. Хотел, чтобы ты остался один. Но вы сплотились, были как одно целое. — Ты, сын одного из влиятельнейших людей Талига, завидовал мне? — Дружба — хороший повод для зависти. Видимо, смутившись, Ричард перевёл взгляд наверх и снова указал пальцем. — Ласточка, — в его голосе было столько неизбывной тоски, что Эстебан ощутил ревность. Он помнил, кто раньше был на гербе Алва. Но, может Окделл не отошёл ещё от разговора? — Раньше она называлась Малой Кошкой, — возразил он. — Ага. Странно, что некоторые созвездия отражают легенды о спутниках Абвениев, а другие никак с ними не связаны, — мысли и эмоции Ричарда мельтешили, как степные ызарги. Только что был грустным, а вот уже задумчив. В будущем нужно будет что-то сделать с этим бардаком. Если Ричард останется с Охотниками. Отогнав горькую мысль, Эстебан в очередной раз проклял покойную Мирабеллу, которая мало того, что не научила сына мыслить рационально, так ещё и сломала. Но Айрис выросла другой, возможно потому, что вдова Эгмонта не особенно занималась ею. Возможно, и в Ричарде есть несгибаемый стержень, — он очень упрям — который нужно лишь откопать из мусора фанаберий Святому Алану. Ричард уже начал освобождаться от эсператистских заблуждений. Оставалось надеяться, что ещё не поздно упорядочить внутренний мир Окделла. — Может быть, раньше многие из них назывались иначе. Вряд ли в абвениатский период существовали оруженосцы, обычно их роль выполняли слуги, — хмыкнул Эстебан. — Но не рабы, никто бы не доверил рабам оружие, — вставила Айрис. А потом воскликнула: — Литтен! Это же Литтен, Дик? Смотри, тусклая звезда рядом с хвостом Одинокой Гончей! Здесь, в горах, звёзды были ярче и ближе к людям. И на чёрном полотне неба получалось разглядеть даже далёкие планеты их системы. Эстебан всмотрелся (позавидовав зрению девушки) и ответил, опередив Ричарда: — Скорее всего, он. Признайся, искала его? — он пихнул Айрис в бок. Та звонко рассмеялась в ответ. — Это к удаче, — сказал Ричард и тоже улёгся на землю. —Почему? — У нас в Надоре считалось, что увидеть практически невидимого Литтена значит привлечь большой успех в свой дом. В сельских школах первое, чему учат астрономы — находить самую яркую и самую тусклую звёзды. Правда, Литто в Надоре видно очень редко, — это прозвучало несколько печально, поэтому Эстебан нащупал руки Ричарда и Айрис, лежащих по обе стороны от него, и сжал их. Молча, они смотрели в такое близкое, но такое далёкое ночное небо. Забытый заяц остывал.   Утром, ещё до рассвета, маленький отряд после короткого завтрака двинулся к замку. Дорога была узкой, она вилась змеёй, огибая скалы. Из-за этого путь удлинился, вместо двух часов добирались едва ли не три. Перед воротами оказались, когда стало уже совсем светло. Кольдерштайн оказался орешком даже крепче, чем виделся издалека. Стены не поражали высотой, и сам замок имел скромную площадь в сравнении со многими другими, однако к нему было не подступиться. С двух сторон скала поднималась совершенно отвесно, забраться туда мог только паук или птица. Справа склон шел попологее, но не слишком сильно. Десяток людей даже без пушек и мушкетов могли спокойно отбиться тут простыми камнями, причём не слишком рискуя и утруждаясь. Атаковать можно было лишь с дороги, откуда приехали друзья. Здесь всё простреливалась со стены и массивных угловых башен, а также главной башни, вздымавшейся в центре замка. Кроме того, подобраться к воротам мешал ров, а ещё на гостей смотрели жерла двух пушек, старых, зато внушительного калибра. Эстебан невольно поежился, представив себя в роли нападавшего. Нет, тут могла помочь лишь осада, в надежде, что у защитников кончится провизия. — У нас приказ вашего маркграфа! — прокричал Эстебан, помахав конвертом так, чтобы стража заметила печать. — Впустите нас! На стене появился усатый бергер с внушительным животиком. Пиво он явно любил, впрочем, как все его соплеменники. Прищурившись, бергер некоторое время разглядывал печать. — Далековато, — констатировал он наконец. — На печать маркграфа похоже. Но, почём мне знать, что это не подделка? — Так откройте ворота и впустите нас, — предложил Эстебан. — Или же пришлите сюда человека, он удостовериться, что приказ подлинный. Нас всего трое, вы ничем не рискуете. Действительно, сверху подходы просматривались прекрасно, тем более сейчас, когда деревья, росшие на горах, стояли голые. Бергер, однако, не торопился. — Что за приказ? — поинтересовался он. Эстебан вздохнул. Маленький гарнизон замка-тюрьмы просто скучал в этой дыре, вот и пользовался редкой возможностью развлечься. Подтверждая его мысли, рядом с одной из пушек появился молодой артиллерист с зажженным фитилем, принявшись возиться с зарядом. Ричард с Айрис переглянулись. Им это не нравилось. — Вам приказано передать в наши руки заключённого герцога Колиньяра для доставки его к Первому маршалу и регенту Талига Рокэ Алва, — терпеливо пояснил Эстебан, прикрыв глаза. — Вот как… Интересно, — произнес усатый бергер, оживившись. — А зачем он вам? То есть, зачем он Рокэ Алва?.. Тут уже Эстебан не стал сдерживаться. — А это не твоего ума дело! Выполняйте приказ, не то скоро у этого замка будет другой комендант! Усач насупился. Однако, вскоре мост с ужасным скрежетом опустился, а ворота отворились. Рослый солдат, подойдя к Охотникам, принял из рук Эстебана приказ и внимательно изучил его. Затем он обернулся к главному, кивнув. Тот со вздохом махнул рукой, после чего удалился со стены. Тройка молодых людей въехала через ворота на двор, представлявший собой скорее небольшую площадку. Местный гарнизон явно был крохотный, посланников встретили человек шесть, считая усача, а всего, Эстебан не сомневался, насчитывал от силы десятка два, а может, и меньше. Впрочем, этого было достаточно. Комендант теперь уже лично изучил приказ. Придраться ни к чему не удалось. Вздохнув, бергер обратился к тому солдату, что выходил за мост: — Клаус, проводи к заключённому. Тот молча направился к центральной башне, основному жилому помещению. Передав коня Айрис, Эстебан пошёл за ним. Внутри было сыро и довольно холодно. К счастью, отца содержали не в подземелье, а наверху. Поднявшись по лестнице на третий ярус, солдат зазвенел ключами, отворяя крепкую дубовую дверь. — Здесь ваш Колиньяр, — проворчав он, направляясь к лестнице. — Назад, думаю, сами дорогу найдете. Эстебан остался один. Он часто представлял этот момент, но сейчас был спокоен. Картины детства перед глазами не проносились, волнение не душило. Он просто делал то, что должен, а заодно отдавал долг. Отворив дверь, Эстебан вошёл внутрь. Помещение оказалось скромных размеров, но вполне жилым. Оно состояло из двух комнат, Имелась мебель, полка с книгами, даже простой камин для отопления. В общем, герцог Колиньяр коротал дни заточения получше большинства изменников короне, и даже простых честных бандитов. Сейчас он сидел под окном и читал. Что именно, Эстебан разглядеть не мог. Услышав, как отворяется дверь, Жоан-Эразм поднял голову на вошедшего. — Здравствуй, папа, — Эстебан подошёл к столику на резных, причудливо изогнутых ножках, сев на стул напротив отца. Жоан-Эразм смотрел на него очень долго. На лице его эмоций не читалось, вероятно, как раз от их избытка. — Здравствуй… Эстебан… — он начал вставать, но сразу сел обратно. — Как?!.. Отец почти не изменился, только седины немного прибавилось. Они действительно были похожи, маркграф подметил верно. Колиньяр-старший казался несколько шире, кряжистее, а Эстебан немного превосходил его ростом. — Я не выходец, если ты обеспокоен этим. Точнее, не совсем выходец, — Эстебан чувствовал себя очень странно. — У нас ещё будет время поговорить об этом. Я забираю тебя. Регент выпустил тебя под мою ответственность для… важного дела. Жоан-Эразм держался хорошо. Он был потрясён до глубины души, однако совладал с эмоциями. — Какого дела?.. — только лишь спросил отец. — Нужно выдать мою сестру замуж, — не стал юлить Эстебан. — Она пока об этом не знает, но, думаю, согласится. — За кого же?! — Жоан-Эразм снова привстал, и так и замер, немного наклонившись в сторону сидящего напротив сына. — За славного воина, дворянина и моего друга, — уклончиво ответил Эстебан, тоже встав. — Уверен, ты не хочешь здесь задерживаться. Я точно не хочу. Собирайся, я буду ждать за дверью. Он вышел, оставив отца переваривать самые невероятные новости в своей жизни. Эстебан не сомневался, что тот справится быстро. Колиньяры всё же крепкий род. Так и получилось. Уже через несколько минут отец предстал перед ним, полностью одетый. Правда, плащ не совсем подходил для дальнего путешествия, но среди припасов маленького отряда имелась необходимая замена. Жоан-Эразм не взял с собой ничего, кроме папки с какими-то бумагами, вероятно, своими записями в заключении. — Я готов, — сообщил он, изучая сына пронзительным взглядом, словно видел его впервые. В каком-то смысле, так оно и было. Эстебан тоже чувствовал нечто подобное. Вместе они спустились во дворик. Ричард и Айрис ждали там, под ненавязчивым присмотром пары солдат. Отец остановился. Губы его странно дрогнули. Конечно, смотрел он теперь на Ричарда. — Нам надо поторопиться, отец! — напомнил ему Эстебан, вскочив в седло и приняв из рук Айрис поводья гнедого жеребца, предназначенного для Колиньяра-старшего. Отец проигнорировал его призыв. Под его взглядом Ричард занервничал, принявшись усердно поправлять сбрую. — Это, если я не ошибаюсь… — сказал он осторожно, словно прощупывая словами почву на болоте. — Герцог Ричард Окделл, Повелитель Скал, — подсказал Эстебан. — По коням, отец. По дороге тебя ждёт увлекательный рассказ, клянусь абвениями, а пока поспешим. Жоан-Эразм не стал затягивать. Он сноровисто вскочил на приготовленного ему коня, показав фамильное мастерство. Холодно кивнув усатому коменданту, наблюдавшему за посланниками с галереи, Эстебан первым пришпорил прочь. Отец держался рядом. За ними поспешили и Ричард с сестрой. Вскоре они были уже на приличном расстоянии от Кольдерштайна. Приказ маркграфа это хорошо, но всё же лучше держаться подальше от замков, служащих тюрьмой. Отряд перешёл на лёгкую рысь. Цилла ожидала на месте ночной стоянки, и у них было время. Загонять коней не стоило. — Не говори мне, что это и есть твой друг, за которого мы должны отдать Анну-Ренату, — наконец сказал Жоан-Эразм, имея в виду понятно кого. Эстебан промолчал. Вздох отца был тяжек. …Всё шло точно по плану. Иногда Эстебана даже пугало, что его замысел реализовывался строго как задумано. В подобном всегда кроется подвох… Так говорил ему опыт. Тем не менее, оставался последний пункт. Их путь теперь лежал в Эр-Сабвэ, фамильное имение Колиньяров. Именно там находилась Анна-Рената. Вообще, её прочили во фрейлины, и она должна была находиться при королевском дворе… Эстебан в очередной раз возблагодарил Четверых, Создателя и Леворукого в придачу, что её после поступка отца временно отослали домой. Северная резиденция, как он знал, была разорена монстрами. Спаслись король с ближними, Давенпорт и Франческа с Арлеттой. Некоторые дворяне поодиночке и группами выбрались самостоятельно, но таких насчитывалось не слишком много. Рассчитывать на то, что Анне-Ренате бы повезло, являлось верхом оптимизма. Что происходило в Эр-Сабве, тоже никто не знал. Монстры свирепствовали везде. Возможно, бесноватые тоже могли быть там. Он гнал подобные мысли. Замок укреплён, какое-то время продержится. Хуже, если этот Зелёный Туман свёл всех с ума. Сестра не эорий,у неё нет защиты от этой заразы. Впрочем, по последним известиям, в том районе ситуация была получше, чем во многих других. В это хотелось верить. Отец воспринял рассказ о причинах возвращения сына и сути происходящего адекватно. Конечно, это его поразило, но он принял реальность, как есть. Эстебану казалось, что большее воздействие на отца возымела новость о раканстве Алвы. Вот тут он не сдержал эмоций. Это помогло ему принять и идею брака Ричарда с Анной-Ренатой. Там, где слабые ищут оправдания неудачам, сильные видят возможности. Восстановить доброе имя и заполучить Надор для потомков своего рода. Вновь заслужить доверие регента… а, вероятно, и нового короля. Кусок был слишком лакомый. Колиньяры не упускали такого шанса. Именно это помогло им выйти из самых низов, став одной из знатнейших фамилий Талига. Жоан-Эразм не то чтобы соглашался на брак дочери… Он заключал сделку, гарантирующую будущее. Именно на этом строился расчет Эстебана. Сын знал отца, и не ошибся. Всё же, в них текла одна кровь. Тропа вела сквозь туман, производя впечатление бесконечной. Ехали долго. Судя по картинам реального мира, иногда видимым с пути выходцев, уже близилась ночь. Эстебан начал думать, что стоит выйти и разбить лагерь, как вдруг мигнуло. Они находились на холме, вокруг которого виднелись рощи вперемежку с крестьянскими полями, сейчас покрытыми пятнами снега. Вдалеке маячил какой-то городок. К нему вела дорога, после горных казавшаяся почти идеально прямой. Судя по всему, до наступления полной темноты оставалось полчаса, не больше. — Мы прибыли? — спросил Эстебан у Циллы. Девочка встревоженно вертела головой. Её ответ можно было предсказать. — Нет. Я не знаю…. Земля содрогнулась. Кони зашарахались, едва слушаясь узды. Новый удар потряс округу. Он был ещё сильнее первого. А затем стало трясти без перерыва. Земля ходила волнами, словно кто-то пучил её снизу, поднимая то здесь, то там. Лошади ржали, вздымаясь на дыбы. Только чудо и мастерство наездников позволило их удержать. Как ни странно, наиболее спокойным оказался конь Ричарда. Он лишь фыркал и прядал ушами, нервно переступая. Ричард даже помог сестре удержаться. Айрис была бледна, глаза её блуждали. Похоже, она вспомнила гибель Надора. Да, так и было. Казалось, сейчас девушку охватит паника. Эстебан тоже поспешил на помощь, сдерживая коня. Городок вдали рушился. Вначале пали башни и шпили церквей, потом рухнула часть стены. Криков отсюда слышно не было, но наверняка там творился полный хаос. Внезапно всё стихло, словно и не бывало. Лошади, нервно фыркая, встали. Бока их напряжённо вздымались, как после долгого галопа. Айрис выглядела не намного лучше. Подобрав поводья, она сидела в седле, уставившись в одну точку. — Леворукий!.. Что это было? — отец отер со лба крупные капли пота. Эстебан посмотрел на город. Он был разрушен не менее, чем наполовину. Рассмотреть подробнее не удалось, так как видимость стремительно пожиралась густевшей с каждой минутой тьмой. — Это землетрясение. И очень сильное, — глубокомысленно произнес он. Жоан-Эразм издал не то рык, не стон. — Это я понял, умник! Но здесь нет гор, тут не должно быть такого!.. — Мир погибает. Его грызут изнутри и рушат снаружи, скрепы, что держат ткань реальности, слабеют, — ответила Айрис с мрачной уверенностью. — Не сомневаюсь, такое будет повторяться всё чаще, и что похуже. Никто не стал обсуждать вполне очевидное открытие. Об отдыхе тоже говорить не сочли нужным. Цилла вернула на тропы, и отряд продолжил путь. Через пару часов они наконец вышли к цели. Вокруг простирались рощи и поля Эр-Сабве, освещенные луной. Эстебан давно не был в родных краях, потому не сразу узнал местность. Однако уже скоро он улыбнулся. Конечно же… Мельница над рекой. Деревня слева от дороги, и за ней лес. До замка оставалось менее часа езды. — Добро пожаловать домой, сын, — усмехнулся Жоан-Эразм, при этом покосившись на Ричарда. Окделл нервничал. Это усиливалось по мере приближения к замку. Эстебан ехал впереди в паре с отцом. Временами бросая взгляд назад, он видел, как Ричард теребит поводья и временами беспомощно смотрит на сестру, словно ища у неё поддержки… Но Айрис всё ещё была немного не в себе и лишь вымученно улыбнулась в один из моментов, когда Эстебан обернулся. Родовое гнездо Колиньяров предстало перед глазами, когда откуда-то сзади донесся так хорошо знакомый вой. Айрис и Ричард переглянулись, одновременно доставая оружие. — Волки?.. — отец встрепенулся. — Немного хуже, — ответил Эстебан. — Скачем к замку! Все четверо пришпорили. Лошади неслись по пустой дороге, подобно стрелам. Быстро посмотрев через плечо, Эстебан увидел волковека, бегущего следом, а за ним ещё двух. — Проклятье!.. — выдохнул отец. Очередная пара Зверей устремилась наперерез из-за заборчика крестьянского огорода. Все они были крупные, как на подбор. Эстебан выстрелил на скаку. Он попал, хотя изначально в подобном сомневался. Волковек упал. Почти тут же он вскочил, но всадники уже пронеслись мимо. Второго из этой пары Ричард достал своим мечом, когда тот прыгнул на Айрис. Монстр с воплем покатился по мёрзлой земле, больше не поднявшись. Скачка продолжилась. Теперь Зверей осталось четверо, и один, раненый Ртутной пулей, отставал. А замок был совсем рядом. Эстебан видел, как заметались на стенах фигурки с факелами, встревоженные выстрелом. — Прикончим их! — Ричард распалился, его кошачьи глаза хищно сияли. — Давай! — сразу согласился Эстебан. Монстров было немного, они бежали неплотно, растянулись. Лучше перебить их тут, чем перед воротами, которые всё равно вряд ли успеют открыть. Оба резко осадили и развернули коней. Первый волковек прыгнул на Ричарда, но его встретил… нет, не Лунный Свет, а копыта коняки Окделла. Удар был такой силы, что голова твари хрустнула, словно дерево на морозе. После такого не стоило проверять, жива ли она. Следующие два монстра бежали рядом и атаковали тоже одновременно. Эстебан выстрелил с правой руки, потом с левой. Атака чудовища сорвалась. Волковек не допрыгнул, приземлился рядом. Соскочив с коня, Эстебан обнажил Листопад и ударом сверху вниз пригвоздил монстра к дороге. Тот забился, силясь вырваться, но двуручник Ричарда миг спустя отделил мерзкую голову от тела. Второй волковек получил огненную склянку от Айрис прямо в огромную пасть. Это, судя по всему, оказалось не слишком вкусно, потому как он забился, заметался, издавая ужасный рёв. Пила Айрис и присоединившийся вскоре Лунный Свет Ричарда прекратили этот шум. Последний монстр, ранее раненый пулей, бежал последним. Видя, что остальные мертвы, он испытал нечто вроде нерешительности. Во всяком случае, ещё больше замедлился. Достав последнюю пару пистолетов, Эстебан поочередно угостил его ещё двумя подарками из Лабиринта. Ричард тоже разрядил своё оружие. Пороховой дым разносился по округе, щекоча ноздри. Четырёх Ртутных пуль в довесок к первой волковеку хватило. Он пытался убегать, но недолго. — Наверное, это обратились какие-то разбойники, что грабили на дороге, — предположил Эстебан, убирая пистолеты в кобуры на перевязи. — Да, — живо согласилась Айрис. Стычка окончательно привела её в себя после землетрясения, она прямо посвежела. — Либо это шайка дезертиров… Ричард ничего не стал говорить. Отерев серебристый клинок, он убрал его в ременную портупею. Жоан-Эраст смотрел на них с непередаваемым выражением. Сам он едва смог достать один из пистолетов, ранее данных Эстебаном, но в дело его пустить не успел. Со стороны замка раздался конский топот. С дюжину солдат и вооруженных слуг спешили на помощь. Свет факелов играл на дулах мушкетов и остриях пик. Увидев, что всё кончено, они остановились. Седой мужчина впереди наконец узнал герцога. — Ваша светлость… Вы ли это?! — Я, Люсьен, — подтвердил Жоан-Эразм. — Собственной персоной. И, как видишь, не один. Люсьен посмотрел на Эстебана, потом открыл рот. Так он и остался стоять. — Ты, наверное, хотел спросить, Вы ли это, ваше сиятельство, Люсьен? — заботливо подсказал Эстебан. — Выходец! — закричали в толпе. Эстебан расхохотался. — Ну прочтите четверной заговор. Не исчезну всё равно. — Ваше сиятельство!.. — Люсьен упал на колени, из глаз его покатились слёзы. Он служил дому Колиньяров уже лет тридцать, или около того, задолго до рождения Эстебана. Теперь возвращение молодого господина, давно считавшегося убитым, перевернуло его картину мира. Однако Люсьен, вместо того, чтобы изгонять нежить, полез целовать руки. Преданность старого слуги тронула. Эстебан впервые почувствовал ком в горле. Подняв Люсьена на ноги, он похлопал его по плечу. — Приободрись, старина! Род Колиньяров ещё себя покажет! Люсьен радостно закивал. Остальные члены его отряда про выходца больше не орали, хоть и посматривали настороженно. Этих Эстебан не знал, видимо, их наняли для охраны в смутное время. Оклеллов тут никто знать не знал. Внимания на них не обращали почти никакого, разве что немного на вооруженную Айрис. Ричард был этому безмерно рад. В кои-то веки ему не нужно было на людях прятать лицо за капюшоном. Вскоре все укрылись за стеной. Замок вполне был готов к обороне. Помимо двух старинных пушек и мортиры во дворе обнаружились три вполне новых орудия. Как оказалось, во владениях Колиньяров укрылись полурота драгун и конная батарея артиллерии, лишенные командования и не знавшие, куда идти. До Аконы им было не добраться, потому они решили защищать Талиг здесь, вернее, его кусочек, принадлежащий Колиньярам. К тому же, те обещали заплатить… Как говорит Рокэ Алва, любовь к Отечеству пылает ярче, если её подкрепить некоторым количеством золота. Как бы то ни было, это являлось прекрасной новостью. Больше пятидесяти профессиональных солдат изрядно подкрепили примерно такое же число вооруженной охраны и челяди, а также ополчение, собранное по окрестностям. — Есть ли в округе чудовища? — осведомился Эстебан, между делом заряжая пистолеты. — Несколько раз они атаковали, около сотни человекоподобных и один большой, весь покорёженный, словно вывернутый наизнанку, но мы отбились благодаря мортире. Заставили большого подбирать свои кишки, — гордо доложил Люсьен, словно это он стрелял по монстру. — Дальше от нас, на севере, говорят, дела хуже. Вроде там разорили целые деревни… Беженцы оттуда приходили, но не так, чтобы много. В основном идут в Старую Эпинэ, по слухам. — Это хорошо, — Эстебан действительно приободрился. — Ничего, Люсьен. Скоро это закончится. — Вы уверены?.. — вздохнул старый слуга. — Для того мы здесь, правда ведь, Айрис, Ричард? — Эстебан обернулся к спутникам.   …В какой-то момент впереди, вместо замка, возникла башня. Камни потекли, удлиняясь, крепостные стены исчезли, ров — Ричард обернулся, — выровнялся. Небо из чёрного постепенно окрасилось в оранжево-алый, звёзды померкли. Перед ним выросла, затмевая солнце, варастийская башня. Он шагнул вперёд — башня осталась на своём месте. Он побежал. Камни становились чётче, вот уже видны швы между ними. Ричард коснулся тяжёлой дверной ручки. — Дикон? Дикон! — Окделл, вернись, ты куда пропал? Ричард вздрогнул, заморгав. Он снова стоял во дворе роскошного замка Колиньяров, обнесенного стеной. …Эстебан с удивлением понял, что Ричард стоит, глядя в одну точку со странным выражением лица. Вот он протянул руку, словно хотел взять что-то важное… Айрис тоже это заметила. — Дикон! Дикон!.. — встревоженно позвала она, приблизившись. — Окделл, вернись, ты куда пропал? Эй!.. — Эстебан был быстрее. Подойдя, он тронул Ричарда за плечо. — Дружище, не покидай нас! У тебя скоро свадьба. Ричард на миг приложил ладони к лицу. Когда он их отнял, то уже казался обычным. — Я… Всё в порядке. Потом расскажу. Может, это важно, а может, и нет. Не знаю. Всё потом! Эстебан испытал сомнения в его искренности, однако, подумав, кивнул. Но, нужно заниматься делами. Отец, отдав необходимые распоряжения, подошёл. Вид у него был весьма серьезный. Взяв сына за руку, он отвёл его чуть в сторону. — Эсте, нам предстоит серьезное испытание. — Я знаю, — Эстебан вздохнул. Да. Помимо сестры, есть ещё и матушка. С ней, возможно, будет сложнее всего. А может, и нет. Урсула Колиньяр, в девичестве Фукиано, всегда поражала своей верой в людей и простотой. Она не понимала сложных эмоций, а её советы никогда не были сложны. Кто-то недалёкий счёл бы её глупой, но Эстебан знал, что это далеко не так. Он видел в матери своеобразную мудрость. Она верила людям безоговорочно, и это подкупало. Иногда Эстебану казалось, что мама не из их семьи. Она была доброй и наивной, верила всем, хотела мира и процветания. А так не бывает. Когда миру нужна была справедливость, мать бежала вперёд, отметая разумные доводы. И Эстебан вознёс хвалу Абвениям, что матушка жива, с её-то характером. Можно её обнять, сказать, как рад вновь видеть её. Жестокая память напомнила: а Ричард и Айрис не могли этого сделать даже при живой матери. Стало горько. Вместе с отцом они начали подниматься к крыльцу, когда дверь отворилась, и Урсула Колиньяр выбежала наружу. Высокая, худая, она была в домашнем платье с накинутой на плечи шалью. — Эстэ… — она покачнулась, схватившись за перила, чтобы не упасть. — Создатель… — Мама! — забыв о всех размышлениях, Эстебан кинулся обнять мать. Она была такой хрупкой в его объятьях — худой и узкой. Под руками прощупывались позвонки. Мать похудела со времени их последней встречи. — Сын… — она обнимала его, глотая слезы. — Ты мертв. Твое тело привезли из Олларии… Это утверждение, однако, не мешало ей обнимать его ещё сильнее. — И, тем не менее, я здесь, — Эстебан немного отстранился. — Я не выходец, но не знаю, честно, можно ли меня назвать в полном смысле живым. Я всё расскажу… немного позже. Урсула смотрела на него с любовью и восторгом, и не могла налюбоваться. Его слова немного отрезвили её. — Не выходец… и не совсем живой… Не понимаю. Ладно, — она помотала головой. — Надо распорядиться слугам готовить стол! Надо что-то делать… Схватив Эстебана за руку, она повела его внутрь, не отпуская ни на миг. На гостей и даже мужа в этот момент она не обратила никакого внимания. Её можно было понять. Эстебан, однако, заметил, что некоторые слуги, что знали его раньше, сторонятся. Они явно пребывали в страхе. Им было известно — сын герцога Колиньяра убит на дуэли. Мертв. К счастью, сейчас было много новых людей, да и солдаты не слишком углублялись в родословную его семьи. Но слухи распространяются быстро. Утром все будут знать, что мертвый наследник явился предъявить свои права на фамильный замок. Ещё через день-два стоило ожидать либо массового дезертирства, либо бунта. С этим надо было что-то делать. Вот только сейчас он не хотел ничего. Да и не мог. Урсула вцепилась в него, словно чувствуя, что сын скоро уйдёт. А испытания только начинались. На парадной лестнице навстречу выбежала она. Анна-Рената. В Закате он скучал именно по ней. Именно её он видел, когда едва не погиб в когтях Зверя. Она стала той нитью, что соединяла его с реальностью. Не отец, и даже не мать. Анна-Рената. Сестрёнка. Они не были идеальной семьёй, они иногда (часто) враждовали, но сестра всегда была якорем. Когда Эстебан зазнавался, она приходила и говорила: Ты переходишь границы. Не так, как у Ричарда с Айрис, которые словно срослись и продолжали друг друга. Анна-Рената была той, о ком нужно заботиться, но сама бы не приняла заботы. В чём-то схоже с Айрис, но та не нуждалась в заботе изначально, а сестра лишь думала, что сильна. Она замерла на ступенях, увидев его. Миг, длившийся вечность ничего не происходило, а потом Анна-Рената сорвалась с лестницы, кинулась в его объятья. — Эсте! Она не спрашивала, как и почему, всем существом она сразу приняла, что брат воскрес. Эстебан сжимал в объятьях сестру и думал, как передаст её Ричарду, а потом Лараку. Воспримет ли она это как предательство? Наверняка, сначала. Но потом поймёт. Должна понять. Отец и мать поспешили готовить встречу дорогих гостей. На какое-то время брат и сестра остались одни — Айрис, поняв ситуацию, быстренько взяла Ричарда, сразу начавшего пялиться на Анну-Ренату со смесью интереса и страха, за руку и увела неизвестно куда. Это было мудро. Не время для знакомства. — Ты здесь! — в голосе Анны-Ренаты звучал восторг. — Ты же больше никуда не денешься, да?.. Эстебан сжал губы. Врать не хотелось. — Денешься… Ты же умер, — Анна-Рената снова крепко обняла его, доверчиво прижавшись. — Вот зачем ты умер?.. Но я счастлива, что ты здесь. — Я тоже рад тебя видеть, — Эстебан всё же смахнул влагу, появившуюся у глаз. — Нужно много тебе рассказать. Объяснить… Очень много. Сестра повела его наверх, не отпуская ни на миг. А навстречу уже спешила матушка. Теперь в ней сочетались безграничная любовь к сыну и гостеприимная хозяйка. Ведь Эсте и его друзья могут быть голодны… Они устали! — Воду уже греют, для тебя и твоих спутников! Вам надо ополоснуться с дороги, — Урсула явно растерялась. Ей хотелось сделать всё и сразу. — Во имя Создателя, если бы я знала… — Я пока никуда не денусь, мама. Не торопись! — улыбнулся Эстебан. Урсула вздрогнула. Видимо, мысль о том, что сын, вернувшийся из мертвых, может снова уйти, ей в голову не приходила. Она и сейчас постаралась быстро прогнать её. — Потом. Всё потом… Вы устали, знаю. Но вначале ужин. Голодными я спать никого не положу, тем более, тебя, Эсте! Эстебан покорно склонил голову. Иного он и не ждал. …Спустя полчаса, помывшись и сменив одежду на обычную, домашнюю, которую, как казалось, он не носил целый Круг, Эстебан проследовал в гостиную. Большую часть снаряжения он оставил в своей комнате. И впрямь, не слишком разумно было ходить по родному дому с пятью пистолетами на поясе и портупее. Листопад, однако, был при нём. Здесь Эстебан не смог себя переселить, совсем без оружия он себя просто не мыслил. Опасность всюду, никогда нельзя расслабляться полностью, забыв об этом. Словно кто-то в голове нашептывал ему эту заповедь Охотника. Как оказалось, не только ему. Ричард появился навстречу. Опытным глазом Эстебан сразу определил, что Окделл неуютно ощущает себя без Лунного Света, к которому по-настоящему прикипел. Двуручник, однако, в мирном, гостеприимном доме на ужин не берут, тут уж ничего не поделаешь. Именно поэтому Ричард повесил на пояс свой фамильный кинжал-реликвию. Это могло вызвать вопросы, но кинжал был допустим. Никто ведь не знал, что за сила в нем сокрыта… Айрис видно не было. — Мне кажется, твоя матушка выставит меня сразу, как только мы… ты заикнешься об этом браке, — Ричард озирался, нервничая. — Давай забудем эту безумную идею?.. Просто ты погостишь дома… — Не выставит, — твердо заверил его Эстебан. Вот ещё, сорвать такой план в последний момент из-за детских страхов. — Ты пришел со мной, и мама молиться готова и на тебя, и на Айри… Кстати, где она? — Не знаю, — пожал плечами Ричард. — Может, всё ещё отмокает в ванной. Твоя мать не прогонит нас, не смотря на то, что погиб ты из-за меня? — Сейчас и здесь ты как тот, кто сопровождал меня с того света, фактически, вывел с него. И матушка об этом узнает, не переживай. Кстати, как тебе моя сестра? — Эстебан перевел разговор, лукаво ухмыляясь. — Ты, я видел, пялился на неё. Ричард покраснел. — Ничего я не пялился. Видно, что это достойная девушка… поэтому мне стыдно, что я… — Окделл! — Эстебан с суровым видом положил руку ему на плечо. — Я не позволю так смотреть на мою сестру до свадьбы. Ты понял?.. Бедный Ричард окончательно растерялся. Он открыл рот для возражений… Эстебан смотрел на него ободряюще. — Я не буду так смотреть... До свадьбы, — неожиданно выдал Ричард, виновато опустив глаза. Эстебан едва не охнул. Сейчас он бы предпочел Окделла с частицей Закатной твари, а не растерянного мальчика. Но тут уже не угадаешь. Его мысли прервала Анна-Рената. Она вела за руку Айрис, немного заспанную. — Представляешь, Айрис уснула прямо в ванной! — сообщила сестра. — Я еле её растолкала. — Она может, — охотно подтвердил Эстебан, вспомнив Ларак и ещё кое-что. — Однажды мы охотились на юге Гальтары, и… Ричард внезапно выступил вперёд. — Сударыня! Прошу простить мою сестру, но мы в пути со вчерашнего рассвета. За это время случилось многое… — Да ничего особенного и не случилось. Небольшая стая волковеков только, — Айрис снова зевнула. Ричард смутился. Между тем Анна-Рената словно только заметила его присутствие. — С кем имею честь?.. — спросила она, сделав лёгкий риверанс. Эстебан заметил, как Анна-Рената заинтересованно изучает Ричарда из-под длинных, полуопущенных ресниц. Ещё бы не засмотреться на герцога Окделла: светлоголового, лиловоглазого, высокого, с широкими плечами и узкими бёдрами — зелёный камзол удивительно ему шёл, а коричневые плундры подчёркивали стройные и длинные ноги. Конечно, сестре уже сообщили, кто гости дома, но правила есть правила. — Герцог Ричард Окделл, — представился Ричард немного чопорно, потом добавил, неясно зачем: — Повелитель Скал! Анна-Рената снова присела в риверансе, уже более глубоком. — Я слышала, вы доблестно сражались сегодня, и убили трёх ужасных зверей? — Анна-Рената произнесла это с придыханием и дрожью в голосе. Эстебан обомлел. Лично он помнил, что Ричард убил одного. Остальных они завалили совместно. — Это мой долг, сударыня! — Ричард вздернул подбородок. Тут уже и Айрис окончательно проснулась. Эстебан глазам не верил. Ричард, приняв вид истинного аристократа и рыцаря без страха и упрека, отвечал на вопросы Анну-Ренаты. Сестру можно было понять, новый человек — новые впечатления. Но Ричард… Он не был похож сам на себя. — Она ему нравится, — шепнула Айрис, увлекая Эстебана вперёд. В её тоне проскользнули гордость, — что не удивительно, — и горечь. До этого для брата существовала только одна женщина — сама Айрис. А теперь она… словно бы ревновала. Немного. Тот кивнул. Всё же, это было похоже на правду. Конечно, сейчас Анна-Рената флиртовала, заинтересованная тем, что перед ней друг вернувшегося из иного мира брата. Но это уже внушало оптимизм, не говоря уже о реакции Ричарда. Так они проследовали к гостиной: Эстебан в паре с Айрис, и за ними Ричард, чью руку обвила Анна-Рената. Оставалось лишь пожалеть, что Айрис не в платье, наверняка мама приготовила ей, и не одно. Но Охотница есть Охотница. Гостиная была освещена тремя красивыми лампами, изображавшими мифологические сцены. Присутствовали, естественно, только члены семьи. Жоан-Эразм сидел на мягком диванчике рядом с Урсулой, сжимая её ладонь. Судя по взволнованному лицу матери, кое-что отец ей рассказать успел. На круглом столе посреди полукруглых диванчиков стояло вино, фрукты, и ещё ваза домашних печений. Их бы не успели приготовить, они уже испеклись заранее. Однако совпало удачно. В детстве Эстебан их обожал. Айрис села слева от четы Колиньяр. Ричард, поклонившись, присоединился к ней. Эстебан расположился справа, увлекая за собой сестру. Было тихо. На улице стояла глубокая ночь, и слуги, встревоженные стычкой с монстрами, снова улеглись. Бдила только стража. — Ты умер… и ты здесь, — сказала Урсула с тяжким вздохом, глядя на сына. — Не знаю… Мне кажется, ещё пару дней назад, скажи мне это кто, я бы сошла с ума. Про Закат отец ей точно рассказал. Что ж, тем лучше. Эстебан, не удержавшись, взял печенье, после чего налил вина всем родственникам и друзьям. — Да, мама. Я мертв, но я здесь, и я вполне живой. Однако правда заключается в том, что в этом нет ничего хорошего. Закат слился с реальностью. Это плохо. Это даже хуже, чем Зелёный Туман из каких-то древних колодцев, как я понимаю. Хотя есть вещи ещё хуже. Ваше здоровье, мама, папа! Отсалютовав бокалом, он выпил, принявшись с удовольствием жевать печенье. Остальные тоже отдали дань вину, лишь Урсула едва пригубила, а Анна-Рената сделала глоток. Она пока ничего не понимала, её в курс дела никто не вводил. Эстебан принялся рассказывать. Он постарался сделать это максимально кратко и понятно. Хотелось верить, что получилось. Урсула сидела, прижав руки к груди. Анна-Рената осталась спокойна, только глаза стали шире. Для них главное было то, что сын и брат здесь, рядом. Снова. — Ты так и не сказал, что придумал Ворон. Как я понял, он надеется исправить ситуацию?.. — отец снова наполнил свой бокал. — Алва — Ракан. Настоящий Ракан. Да, это совершенно точно, — Эстебан притушил изумление родителей и сестры. — Древняя магия возродилась. И Ричард, и другие Повелители и эории владеют ей. Окделл скромно кивнул, положив руку на рукоять кинжала. Анна-Рената смотрела на него, и Эстебан пока не понимал, что в её глазах. Страх?.. Нет. Разве что совсем немного. Любопытство? Возможно. Восхищение?.. Он не был уверен. — Все Повелители и эории, а там нашлась масса новых, о которых никто не знал, во главе с Алвой придут на древний холм в Гальтаре и совершат некий ритуал. Какой именно, полагаю, пока не знает сам Ворон. Но это единственный шанс. Мы, Охотники, будем их прикрывать. Там всё решится. Либо что-то изменится к лучшему, либо конец света приблизится. Эстебан с отцом и Айрис выпили до дна. Тишина становилась тягостной. — Если Закат снова станет оборотной стороной мира… Ты снова уйдешь туда? — спросила наконец мать, глядя куда-то в пустоту. В её голосе была печаль. Быстрый взгляд Анна-Ренаты лишь усилил ощущение потока, противостоять которому ты бессилен. — Не знаю. Наверное, — честно сказал Эстебан. — Однако это необходимо сделать. Колиньяры, как и другие семейства, клялись защищать корону и миропорядок. Значит, так тому и быть. Но сейчас мы должны позаботится о насущном. Жоан-Эразм, а за ним и Айрис, не собиравшаяся соответствовать образу светской дамы, потянулись за вином. Ричард опять занервничал. Впрочем, сейчас он держался лучше. На Анну-Ренату смотреть избегал. — Наша семья сейчас в упадке, — начал Эстебан. Волнение резко начало свою атаку, вместе с вопросительными взглядами матери и сестры, но он подавил его. — Отец под следствием, законного наследника нет. Пока нет! — добавил он на всякий случай. — У Повелителей Скал дела ещё хуже… Ричард, Айрис и Жоан-Эразм уже всё знали, потому сидели молча. Странно то, что молча слушали, не перебивая, и мама с Анной-Ренатой. — Нам всем нужен этот брак! — заключил Эстебан как мог решительно. — Род Окделлов получит продолжение, а мы получим влияние в Надоре и покровительство Алвы, регента, и, я полагаю, главного претендента на корону. К тому же, это укрепит мир в Талиге, станет символом единства старого и нового дворянства. В этом будущее! Мать молчала. Наверное, сейчас её мало что могло удивить. Анна-Рената, его непоседливая сестрёнка, конечно же, молчать не стала. — Ты такой же самовлюблённый болван, Эсте, как и был до смерти! — заявила она, и яд в её голосе мог отравить кучу монстров. — А меня ты спросить забыл, да?.. Согласна ли я жертвовать своим счастьем ради будущего Колиньяров и Окделлов? Или моё мнение роли не играет?.. Отец беспокойно заерзал на диване. Эстебан собрался дать отпор, как тут слуга доложил, что ужин (если трапеза среди ночи это он) готов. — Перейдем к столу, — на удивление спокойно сказала Урсула, встав. — Вы голодны с дороги. Все проследовали в столовую. Жареное мясо и закуски подогрели аппетит ещё больше. Однако сейчас было не до еды. Эстебан, положив себе кусок баранины, открыл новую бутылку вина. К его изумлению, сестра взяла её, наполнив свой бокал до краёв. Мама и не думала возражать. Отец тоже проигнорировал. Анна-Рената осушила бокал. Пожалуй, из неё бы получилась отличная Охотница. (Проклятье, по вину он будет скучать в Закате). Получится, когда-нибудь, поправил себя Эстебан. Внезапно Ричард встал, держа наполненный бокал. Вид у него был очень серьезный, и, в тоже время, немного мальчишеский. — Дамы и господа, я хочу сказать… — он немного замялся, но продолжил с новой силой. — Наши предки враждовали четыреста лет. Я сам ненавидел вас. Ненавидел Эстебана, а с ним и всех Колиньяров. Но это в прошлом. Нужно перевернуть страницу и начать новую. Герцог и герцогиня Колиньяр, ваша дочь просто чудо. Я был бы счастлив взять её в жены при обычных обстоятельствах, и буду счастлив сейчас! Горю надеждой, что вы согласитесь, сударыня. Повернувшись к Анне-Ренате, он поклонился. Вышло галантно. Где он так выучился? Эстебан за ним такого не наблюдал. Айрис, судя по её лицу, тоже — на её лицо набежала лёгкая тень. Анну-Рената немного покраснела. Всё было слишком неожиданно, Эстебан её прекрасно понимал. Сейчас она была невероятно красива: широкие скулы, светлая, нежная кожа с румянцем на щеках, губы, нижняя чуть полнее верхней, каштановые волосы, на которых плясали отблески ламп… — Я бы сочла за честь стать женой такого славного воина и дворянина, как вы, герцог, — сказала она. — Но мне не нравится идея фиктивного брака с вашим дядей после нашего, настоящего. Это противоречит законам и Создателя, и Четверых. Ричард выпил вино. Потом сел. — В этом я не властен. Моё имя запятнано… — Как и моё, — вдруг поддержал Жоан-Эразм, до того предпочитавший не вмешиваться. — Тем не менее, наши потомки могут творить историю. Урсула сидела неподвижно, словно выжидая. Её глаза встретились с глазами Эстебана. — Сестрёнка… — Эстебан приблизился к Анне-Ренате, теребящей салфетку. — Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю!.. Щека Анне-Ренаты дернулась. — Тут нечего думать. Мне надо поговорить с герцогом Окделлом. Наедине! Она произнесла это так, словно была главой семьи. Никто даже не подумал возразить. Анну-Рената поднялась. Под всеобщими взглядами Ричард тоже встал. Он был несколько бледен, но держался твердо. Сейчас Окделл оправдывал титул Повелителя Скал. Айрис явно гордилась им. Эстебан, отчасти, тоже. Анну-Рената подала Ричарду руку. Вместе они, не оборачиваясь, вышли из комнаты. — Совет им, да любовь… — пробормотал Эстебан, наполняя бокал и осушая его. На сей раз его примеру последовали все, даже мама. Поистине, это была самая необычная помолвка.   …Ричард шёл рука об руку с Анной-Ренатой. Он понятия не имел, куда она его ведёт. Вряд ли на брачное ложе — они ещё не были женаты. И неизвестно, поженятся ли, поправил он себя. Ричард действительно в этом до сих пор сомневался. Они вышли в просторную галерею, стены которой украшали картины, подобранные со вкусом. Как понял Ричард, всё это были подлинники. В неярком свете ламп портреты королей, военачальников и государственных деятелей вкупе с прекрасными дамами, казалось, смотрели на него выжидающе. Анна-Рената, обернувшись, скрестила руки на груди. Она была взволнована, Ричард это видел, хотя старательно контролировала свои чувства. — Скажите, герцог Окделл, вы любите меня? Ричард вздрогнул, как если бы она с размаха влепила ему пощечину. — Я… мы ещё так мало знакомы!.. Но я… — начал он, лихорадочно подбирая слова. — Ах, оставьте! — всплеснув руками, воскликнула Анна-Рената. — Вы должны понимать, о чём я говорю. У нас нет времени на романтические ухаживания, письма и всё подобное. Лучше сказать иначе. Я вам нравлюсь? — Да, — быстро ответил Ричард, отчасти неожиданно для себя. Анна-Рената смотрела спокойно. Изучающе. — Вы сделали бы мне предложение в обычных обстоятельствах?.. Я имею ввиду, если забыть о вражде наших семейств? — Да, — ответил Ричард, на сей раз не наобум, а после короткого раздумья. Собственный ответ его немного удивил. Раньше он совершенно не рассматривал варианты женитьбы. Возможно, это была ошибка. Роду, такому, как Окделлы, требовалось продолжение. Брак был неизбежен, рано или поздно. Анна-Рената ему нравилась… О чём я думаю?.. Мысль мелькнула и ушла. — Хорошо, — кивнула Анну-Рената. Губы её тронула улыбка. — Поймите правильно, я спрашиваю… чисто теоретически. Сейчас мы должны думать не о личном, а об интересах наших семей. Есть мы, а есть Окделлы и Колиньяры. Это много важнее, я считаю. — Вы правы, сударыня, — ответил Ричард. — Однако я не могу заставлять вас действовать только из расчёта. Это было бы… бесчестно. — Как я понимаю наше положение, меня не неволят выходить за вас. Да, моя семья, по крайней мере, отец и брат, очень желают этого брака, но они оставляют последнее слово за мной. Анна-Рената села на маленькую скамейку у стены, как раз между портретом Франциска Оллара в полном рыцарском доспехе и его жены Октавии. Женщина смотрела печально, а сам король, как казалось Ричарду, усмехался. Изгой. Убийца своего рода. Клятвопреступник. Теперь ты хочешь испортить жизнь и этой девушки?.. Её ты убьешь так же, как Катарину? Ричард сжал виски. — С вами всё в порядке? — встревоженно спросила Анна-Рената. — Всё прекрасно, герцогиня, — Ричард усилием воли взял себя под контроль. — Я не вправе требовать от вас такой жертвы. Род Окделлов благодаря мне на грани гибели, и вряд ли продолжится под этим именем. Но я был бы счастлив, если бы Надором правили наши потомки. — И только?.. — Анна-Рената разочарованно фыркнула. — Что ж… — Нет! — Ричард понял, что сказал совсем не то, что хотел. — Я был бы счастлив, если бы вы согласились стать моей женой. — Ах… — Анна-Рената сразу сменила недовольство на лукавую улыбку. — Вы делаете мне предложение?.. Ричард прикрыл глаза, набирая воздуха в грудь, как перед прыжком в омут. — Если вы согласны связать свою жизнь с человеком, который, вероятно, последний, кто носит свою фамилию… Согласны ли вы выйти за меня, маркиза?.. Повисла тишина. Анна-Рената не отвечала. Ричард с ужасом понял, что она думает. — Вы мне нравитесь, герцог, — наконец сказала она, глядя мимо. — Вы красивы, знатны. Надор, без сомнения, прекрасный дар. Кроме того, вы доказали, что являетесь доблестным воителем. Но меня пугает мысль стать по сути вдовой сразу после свадьбы. Кроме того, перспектива быть затем женой, пусть и фиктивной, вашего дядюшки, и растить ребенка под его фамилией, меня совершенно не прельщает. Ричард опустил голову. Узурпатор на портрете, казалось, сейчас расхохочется. Так заканчивалась история рода Окделлов. — Мой дядя, граф Ларак… герцог Надорэа, признает мои права. Однако обстоятельства заставляют… — собравшись с духом, Ричард опустился перед ней на колени, заглянув в зелёные, как молодые листья, глаза. Глаза Эстебана. — Возможно, он согласится стать не мужем, а опекуном. Только это связано с проблемами. Ребенок столкнется с тем, с чем пришлось иметь дело мне. С травлей. С обидами. Он станет сыном предателя!.. — Не знаю, убили ли вы королеву, как о вас говорят злые языки, однако вы кто угодно, но не предатель, раз собираетесь с герцогом Алва и прочими дворянами на дело, что станет беспримерным, — резонно заметила Анна-Рената. — Я могу привести аргументы и против других ваших доводов. Впрочем, сейчас не время. Возвращаясь к нашему вопросу. Да, герцог Окделл. Я согласна стать вашей женой. Ричард заулыбался. Он, впервые за долгое время, ощутил себя счастливым. Видимо, ему и впрямь предстоит стать родственником Колиньяра. Ричард потянулся к её губам, на миг забыв обо всём. Анна-Рената поспешно оттолкнула его. — Сударь! Вы забываетесь! Мы ещё не женаты, — воскликнула она непередаваемым тоном. Покраснев и бормоча извинения, Ричард встал. Как ни странно, Франциск Оллар на портрете казался весьма довольным.   …Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Анна-Рената и Ричард удалились, а их всё не было. Неужели… Эстебан, подлив вина в бокал, прогнал эту мысль. Конечно же, нет. Сестра знает, когда остановится. Она умна. Да и Окделл не посмеет. Он знает, что Эстебан был лучшим не только в Лаик… Матушка, устав бороться с волнением, вышла отдать распоряжения слугам. Они остались наедине с отцом. Камин тихо потрескивал, внося умиротворение в нервную атмосферу вечера, точнее, ночи странной встречи и не менее странной помолвки. — Даже если Анна-Рената родит сына, он будет Надорэа. Или Окделл, при ином раскладе. В нем будет наша кровь, но не фамилия! — заявил отец, встав и пройдясь по комнате. — Род Колиньяров в любом случае уйдет в историю. Ты понимаешь меня, Эстебан?.. Предсказуемый вопрос. Эстебан ждал его, потому вздохнул. — Отец, вопрос скорее к тебе, а не ко мне. Я формально мертв, а ты — нет. И ты ещё не стар! Жоан-Эразм, поморщившись, отмахнулся. — У нас с твоей матерью мало шансов, а бастардов плодить я не стану. А вот тебе следует взять в пример собственный план относительно Окделла! Быстрый брак. Ребенок, которого я сразу признаю наследником… — Отец! — Эстебан повысил голос, возвращая его с небес на землю. — Времени нет. Для Окделла у нас есть Анна-Рената. Для меня нет никого. Искать некогда. Кроме того, повторюсь, я мертв. Как известно, моё тело покоится в фамильном склепе, официально похороненное. Сложно юридически оформить брак, как ты понимаешь. Жоан-Эразм насупился, вновь принявшись ходить от стены к стене, подобно тигру в клетке. — Подойдёт любая девушка. Даже из не слишком знатной семьи. Перспектива породниться с нами и получить часть нашего наследства заставит на многое закрыть глаза! Формально ты погиб, да. Однако… мы с матерью можем сказать, что ребёнок наш! Она живёт в поместье, доказать никто ничего не сможет. А за признанием дело не станет, ты же понимаешь! Эстебан возвел глаза к потолку. Этого он опасался, хотя не знал, насколько сильно зажжётся идеей отец. Подобное звучало как бред, но не для Колиньяра-старшего. Самое ужасное, что в душе шевельнулось нечто похожее на одобрение отцовской идеи. А что, если… — Создатель… Они возвращаются! — Урсула вбежала в гостиную, вне себя от волнения. Жоан-Эразм и Эстебан встали рядом, замерев в ожидании. Было волнительно. Но нет, в сестре Эстебан не сомневался, как и в том, что Ричард не настолько глуп, чтобы упустить такую красотку, да ещё шанс продолжить свой род. Анна-Рената и Окделл вошли под руку. Глядя на их торжественные, и вместе с тем довольные лица, Колиньяры переглянулись. — Герцог Колиньяр, герцогиня Кониньяр!.. — Ричард поклонился старшим, а затем и Эстебану. — Маркиз Сабве! Я имел честь сделать вашей дочери, и вашей, маркиз, сестре, предложение. — Я согласна, — сразу добавила счастливая Анна-Рената, похожая на кошку, изловившую цыпленка. — Прошу у вас руки вашей дочери, — заявил Ричард, после чего едва не свалился от нервного перенапряжения. Его пыл явно иссяк. Впрочем, главное он сделал. Этого было достаточно. Эстебан им гордился, а ещё больше — сестрой. Матушка всплестнула руками. Она широко улыбалась, в глазах стояли слёзы. — Что ж… — отец казался задумчивым. — Если дочь согласна, не вижу препятствий. Мы принимаем ваше предложение, герцог Окделл. — Добился таки своего, — заметил Эстебан, беря новую бутылку. В голове уже шумело. — Вам, Окделлам, палец в рот не клади. Ладно. Если родители согласны, то я тоже не против. Ричард посмотрел на него с изумлением. Всё же, он совсем не понимал, что иногда нужно играть… Наивный. Сестре повезло, если забыть о некоторых нюансах. Эстебан понял, что завидует им. По этому поводу стоило напиться.