Глава 14

Ричард, двигаясь на шум схватки, наткнулся на Алву. Анакс, стоя подле дергавшегося тела мозга-фонаря, брезгливо отирал клинок морисской сабли. Почти сразу из мглы вынырнули Валентин, Райнштайнер, Вальдес и ещё с десяток эориев. На краю террасы на коленях стоял Эмиль Савиньяк. Он не сдерживал слез. Арно полулежал неподалеку, явно раненый очень серьезно. А чуть в стороне неподвижно стоял тот, кого Ричард уже не раз встречал в Башне. Леворукий. Он выполнил свою часть сделки. Алва поспешил к Арно, сразу принявшись колдовать над раной. — Похоже, я отвоевался… — Арно не сдержал стон. — Думаю, вы ещё послужите Талигу, граф Лэкдеми, — Алва, нанеся какую-то мазь, принялся накладывать повязку. — Однако сегодня вам драться больше не стоит. Останетесь здесь. Подошли остальные. Жермон Ариго двигался, сильно хромая, и опирался на плечо Аларкона. Пьетро Гайярэ и Эрвин Ноймаринен тоже были ранены, но не так серьезно — они получили ожоги кровью раттона. Рокслей потирал шишку на голове, косясь на Айрис, но в целом был в порядке. Последними к отряду присоединились Алан и Рамиро. Древний Алва двигался медленнее обычного, его грудь перетягивала повязка, потемневшая от крови. И всё же он шёл. Обычный человек, даже Охотник, с такой пулевой раной, если и выжил бы, то лежал недвижимо. — Нам надо идти наверх, — напомнил Леворукий, подойдя к занятому раной Арно Ворону. Все взоры обратились на него. Эории в недоумении переглядывались, гадая, кто это может быть и откуда он тут взялся. — Сударь, — Алва поднялся, со странным выражением глядя на незнакомца. — Я помню вас. Я не забывал ни на миг. — Я в тот день, видимо, поступил правильно, когда спас вас, — зеленоглазый мужчина пристально смотрел на Ворона, казалось бы, бесстрастно, но в этом было нечто большее… — Я — герцог Алва, регент и первый маршал Талига, — представился Ворон, добавив чуть погодя: — Присутствующие здесь дворяне и армия провозгласили меня королём после трагического убийства законного государя Карла Оллара. И я хотел бы узнать имя того, кто спас меня уже дважды. Незнакомец посмотрел куда-то в туман. — Долгое время я был просто Стражем Рубежа. Но своё настоящее имя я теперь помню… как и остальное. Меня зовут Ринальди Ракан. Ричард ощутил, как земля под ногами поплыла. Остальные изумлённо выдохнули. Раненый Арно приподнялся, расширив глаза. Даже Рамиро и Алан переглянулись, явно пораженные. — Обо мне наверняка сохранилась не лучшая память, — Ринальди усмехнулся. — Скажу лишь, что всё это неправда. Верить мне, или нет, ваше дело. А сейчас нам пора наверх. Время не ждёт. — Леворукий… — сорвалось проклятие с губ Рокслея. — Это тоже моё имя, — согласился Ринальди. Алва обернулся к отряду. Эории стояли тесно, чтобы видеть друг друга в кромешной белесой мгле. — Арно, вы останетесь здесь. На сегодня ваш бой окончен. Жермон, вы можете идти?.. Проглотив эликсир Охотников ярко-синего цвета, Ариго выпрямился. Это было одно из самых сильных зелий, придававших сил и притуплявших боль. Правда, после него даже Охотникам доставалось. Обычным людям его не рекомендовалось пить категорически. — Я пойду с вами. Повелитель Ветра нужен, — ответил он, морщась. Спрашивать, пойдет ли Рамиро Алва, не имело смысла. — Итак, господа, вперёд! Алва направился к продолжению лестницы. Ринальди молча пристроился к группе Повелителей, поравнявшись с Ричардом. На ходу перезаряжая пистолеты, отряд продолжил восхождение. На этот раз оно было недолгим. Терраса, где они сразились с Лионелем и раттонами, находилась совсем недалеко от вершины холма. Туман внезапно расступился. Точнее, он остался у ног, как молочно-белый пол, расстилавшийся, насколько видел глаз. Перед ними предстала довольно обширная площадка, выложенная плитами и увенчанная по краям четырьмя обелисками в виде мечей. Каждый из них олицетворял одного из четверых богов, создателей Кэртианы, и соответствующую стихию. Обелиски покрывали причудливые знаки. Что они означали, знал если только Алва… да ещё Ринальди. Впрочем, Ричард сильно в этом сомневался. Однако эории здесь были не одни. Прямо из тумана на противоположном краю террасы на плиты ступили два существа. Каким образом они это сделали, оставалось загадкой — вероятно, поднялись по склону, или по противоположной лестнице, либо же просто ждали там. Теперь же они явились, и зрелище было ужасно. Впереди выступало тело на трех ногах. Причем каждая нога, в свою очередь, опиралась на три более мелких. Но не это было главным. Чудовище состояло из человеческих трупов, спрессованных с разной степенью силы. Иногда они прилегали плотно, а иногда не очень, и даже шевелились. Ричард с содроганием увидел обезображенное лицо молодой женщины, которая открывала рот в беззвучном крике… У создания было две руки, увенчанные длинными когтями, и размером и остротой они превосходили саблю. Пасть твари располагалась прямо на теле, так как головы в прямом смысле этого слова не было. Точнее, она всё же была. Примерно посередине тела чудовища на спине возвышался торс мужчины. Его тоже тронуло трупное тление, однако в меньшей степени. Следы красоты сохранялись. Мужчина был статен, темноволос. Его взгляд выражал властность. Ричард осознал, что он напоминал кого-то, изображённого на древних картинах и изваянного в статуях… Вторым явившимся была женщина. В сером рубище, с растрепанными, свалеными волосами, она казалась ведьмой. Вероятно, она была чем-то худшим. Наверное, когда-то её можно было назвать красивой, но только не сейчас. Лицо, пораженное гниением, искажала гримаса, которую она, казалось, пыталась убрать, как-то контролировать, но безуспешно. Ведьма в сравнении с трехногим монстром выглядела мелкой… Однако на деле они смотрелись чудовищно гармонично, и это было страшно. Луиджи стошнило. Затем ещё кого-то. — Создатель, — тихо произнес Салиган. Треногий концентрировал внимание на Вороне. Он приблизился, когда эории, включая Ричарда, Айрис и Альдо, встали стеной, обнажив оружие и прикрывая короля. Монстр остановился. Торс мужчины на его спине заговорил. Это стало очередным испытанием, так как голос, искаженный и гулкий, доносился из рта на туловище, который тоже открывался в унисон. — Здравствуй, потомок. — Не имею чести знать тебя, чему очень рад, — Алва настороженно следил за чудовищем. — Эридани… Я же говорил!.. — Ринальди Ракан выступил вперёд, встав перед двумя порождениями кошмара. — Честно, я рад, что оказался прав. Монстр взревел, немного отступив. Уродливая ведьма зашипела, вскинув руку, и замерла. — Во имя Четверых… Это Эридани Ракан и Беатриса Борраска… — произнесла Айрис, поражённая до глубины души. — Леворукий, — снова выдавил Рокслей. Похоже, сегодня это стало его любимой фразой. Ричард закрыл глаза. В очередной раз он убедился, что всё, чем его пичкали с детства, являлось ложью. Ринальди, исчадие зла, оказался великим воином, благородным и верным слову. А Эридани и Беатриса, справедливые и почти святые (почти, потому что не были эсператистами) — чудовищами. Давенпорт встал рядом с Окделлами. Да, он был верным. Ричард испытал гордость за своих вассалов. Давенпорт, Рокслей, Ноймаринен. Нужно будет вознаградить каждого перед уходом. Айрис ободряюще улыбнулась бледному Чарльзу. Тот кивнул. — Видишь, во что ты превратился, брат, — голос Ринальди не имел ни капли насмешки. — Зачем ты предал меня?.. — Ты ничего не понимаешь! — взревел Эридани Ракан. — Я любил Беатрису и люблю. Мы вместе вечность. А ты был угрозой. Я вижу, мы не до конца устранили её. Однако сегодня ошибка будет исправлена. Ты проклял нас, ты проклял нашего потомка… — чудовищная рука с когтями-саблями простерлась к Алве. — Ты был и остаёшься глупцом. — Я рада видеть тебя, мой праправнук, — Беатриса на удивление легко скользнула вперёд, к Алве. Альдо, Валентин и Райнштайнер возникли у неё на пути. Беатриса остановилась. Её улыбка теперь меньше походила на гримасу. — Ринальди проклял тебя! — сообщила она. — «Пусть твое последнее отродье четырежды пройдет всё, что по твоей милости прохожу я! Ему будет хуже, чем мне, ведь на нем повиснут беды и подлости всех его предков, начиная с тебя. Он ответит за всех, слышишь, ты, пращур проклятых?! Невиновные будут платить за виновных и не расплатятся. А я вернусь и увижу, как они проклинают тех, кому обязаны своей участью». Вот что он сказал! Потомок, присоединяйся к нам. Мы разрушим этот мир, и, милостью наших друзей, возродимся в былой и ещё большей славе! Ты можешь быть с нами. Он, — ведьма ткнула костлявый рукой в Ринальди, — твой враг. Он ненавидел и ненавидит тебя. Мы — нет. Ты нам не враг. Просто не мешай. — Тем более ты не сможешь, — добавил Эридани. Огненная струя прорезала небо. Метеор, оставляя след, рухнул на землю. Это было где-то далеко. За ним последовали другие. Один из них был велик. Гулкий звук его удара о поверхность донёсся даже сюда. Если там, в месте его падения, находился город, то от него ничего не осталось. — Это конец, — Эридани чудовищно рассмеялся. Пасть на теле разевалась, брызжа кислотной слюной — попадая на плиты, она дымилась и прожигала дыры. — Мы возрождаемся, чтобы творить новое. Четверых забудут. Будут два бога. Бог и богиня. — Три, — Беатрисса вперила взгляд в Алву. — Три, если ты не глуп, чтобы служить умирающему миру и тому, кто проклял тебя, обрекая на страдания. Никто не сможет нас остановить. Ты — наша плоть. Ринальди обернулся на Ворона. — Да. Я проклял их. И тебя. Но ты оказался лучше. Сейчас, на Изломе, это можно прекратить. Алва не смотрел на него. Его взгляд был устремлён на пару монстров. — Это проклятие довлело над моим родом и мной. Это правда. Я — ваш потомок. От этого не уйти. Но ваша суть во мне мертва. Я лишился её, прыгнув в Бездну, и они с друзьями, — он указал на Айрис и Альдо, — убили её. Я — Ракан. Как и Ринальди. А вы просто прислужники раттонов. Мой друг Лионель поверил им и умер. Сейчас умрёте и вы. Правда, в отличие от него, о вас я не стану сожалеть. Он достал саблю и пистолет. Остальные тотчас вскинули оружие. Ринальди улыбнулся. — Ненавижу!.. — прошипела ему Беатриса. — Всё же надо было тогда убить тебя сразу, Ринальди, — произнес чудовищно искаженный голос Эридани. В следующий миг они напали.   … Эстебан, выбежав с улицы, нос к носу столкнулся с Тарьей. Та уже занесла трость, но, узнав друга и командира, вздохнула с облегчением, опустив оружие. — Это ты… Вы, — она улыбнулась, увидев Жака Гроссо и Шрая. — Честно, мы не знали, увидим ли вас ещё. В этом проклятом тумане сгинуть легче, чем в нижнем ярусе Лабиринта. — Нас не так легко убить, — изрёк истину Эстебан, подняв палец к небу. — Предатель мертв? — коротко спросила Тарья. Эстебан хмыкнул, проходя мимо. Тарья всё поняла. На подступах к Холму солдаты уже изготовились к обороне, насколько это было возможно. Судя по всему, все части армии завершили охват. Конечно, обеспечить равномерную защиту везде было невозможно, да и не нужно. Основные силы сосредоточились рядом с четырьмя лестницами, вдоль остального склона, по которому враги теоретически могли подняться, войска растянулись в две-три шеренги, причем с разрывами. Лишь иногда стояли более крупные отряды, как основа обороны. Эстебан прекрасно знал план. Он был одним из тех, кто участвовал в его разработке, причем, как Охотник, не на последних ролях, хоть и не имел высокого воинского звания. Главные узлы боевого порядка находились у лестниц, по сторонам света. Основной — здесь, на юге. Охотники Лабиринта, присоединившиеся к ним плюс три эскадрона рейтар, два — кирасир, два полка пехоты и восемь полевых орудий. Солдаты после первой беспорядочной свалки смогли принять боевой порядок. Два квадрата преграждали путь к лестнице. Пикинеры в стальных кирасах составляли основу. Длинные древки сейчас смотрели в небо, над ними развевались знамёна полков и, самый высокий, стяг Талига. Мушкетёры сейчас находились впереди, если что, готовые отступить под прикрытие леса длинных пик. Отдельные отряды стрелков растянулись по флангам, вдоль строя. Их прикрывали ровные шпарелеры тяжёлых кавалеристов. Часть всадников находились позади, в резерве. Пушки своими жерлами смотрели в туманное марево в промежутках между отрядами. Охотники располагались прямо перед лестницей. Часть стояла прямо на ступенях, как последний заслон. Некоторых, приспособленных для одиночного боя, отправили на склоны. Там подниматься было крайне неудобно, но монстров это вряд ли могло напугать. Если так, то эти бойцы могли их остановить или, по крайней мере, задержать. На Холм Четверых могли подняться лишь эории. Так было. Про монстров никто ничего не знал. И никто не сомневался, что некоторые монстры при жизни были эориями. Прорыв наверх был возможен, более того, очень вероятен. Так или иначе, в их задачу входило остановить любую такую попытку. Хотелось верить, что её не будет, во всяком случае, массовой… Но Эстебан в этом сильно сомневался. Если начистоту, то совершенно не верил. Алва не зря привел армию. И монстры не зря стянулись сюда массой. Со стороны западного склона рявкали пушки, продолжалась мушкетная трескотня. — Ричард жив-живехонек, — словно невзначай сказала Тарья. — Спасибо, но мне уже сообщили, — в тон ей ответил Эстебан. — А-а-а… — протянула Тарья, немного разочарованная. Леонард Манрик приподнял шляпу, приветствуя возвращение Колиньяра. Остальные охотники приветствовали его более громко и оживлённо. — Этот Герард умер в муках?.. — пытливо осведомилась Гудрун. — Можно и так сказать, — подумав, ответил Эстебан. Гудрун улыбнулась, погладив своё страшное оружие. — Хорошо. Жаль, не я убила его. Я бы вытащила его кишки, засунула ему в рот и заставила съесть… а потом… Всадник, скача вдоль склона, приблизился. Это был молодой офицер. Козырнув, он доложил: — Маршал Ноймаринен ведёт бой с отрядами Лионеля Савиньяка. Они там все одержимые. И их не меньше шести тысяч, а скорее, восемь. С пушками. Монстры атакуют вместе с ними. Маршал фок Варзов на западе. Монстры там пока отступили. С северного склона известий нет, но вроде там сейчас тихо. — Прекрасно, — Манрик поправил плащ. — Передайте маршалу, что мы удержим позиции. Манрик сейчас, именно сейчас, по сути, вернулся к жизни. Он вновь командовал армией. В самой главной битве в истории. Его даже не заботило, что некоторые ветераны узнали его, и поглядывали откровенно с суеверным страхом. Рядом с ним стоял кардинал Сильвестр. В сутане, с пистолетами за широким красным поясом и огромным двуручником, он смотрелся колоритно. — Я полагал, они будут лезть непрерывно, — сказал он задумчиво, когда вестовой ускакал. — Неужели мы ошиблись? Монстры не могут взойти на холм и потому не атакуют слишком сильно. Либо их не так и много, и наши разведчики ошиблись… — Подождите. Они ударят, и мы не обрадуемся, — без особой радости возразил ему Эстебан, проходя мимо. Сильвестр бросил на него пристальный взгляд. Эстебану на внимание некогда всесильного кардинала было всё равно. Он радовался, что Окделл уцелел, и одновременно продолжал переживать, что не мог пойти на вершину Холма. Его товарищи по несчастью стояли перед строем Охотников. Валме, Катершванц, друг Вальдеса Олаф Кальдмеер. С ними был и Ларак. Он казался задумчивым и несколько подавленным. Эстебан посчитал, что лезть с расспросами сейчас не лучшее время. Слева грохнули несколько выстрелов, донёсся визг. Испуганно заржали лошади. Впрочем, то был очередной наскок небольшой стаи монстров. Возможно, кто-то из людей погиб, но повлиять на ситуацию это не могло. — Я что-то слышу, — Тарья действительно словно прислушивалась к чему-то. Она, Жак Гроссо, Шрай и Гудрун с Фридрихом встали рядом со своим лидером. Манрик мог считать себя маршалом и Верховным командующим, по крайней мере, на этом, южном участке, но они подчинялись только Эстебану. У Охотников было так. Эстебан закрыл глаза, напрягая слух и подключая чутьё. Когда выбираешь Охоту, это развивается, усиливаясь со временем. Простым людям объяснить подобное не так-то просто. Интуиция, предчувствие… Можно это назвать так, но, всё равно, объяснение не будет полным. Обострение всех чувств, и что-то ещё. — Они идут! Приготовится к бою! — заорал Эстебан как мог громко. Спустя миг Манрик тоже отдал команду. Он ведь тоже Охотник, и всё понял. Солдаты быстро подравняли ряды, мушкеты легли на подставки. В тумане, ограничивающим видимость почти до ноля, засветились огоньки запальных фитилей, словно огромная стая светлячков пришла сюда встречать весну. Все разговоры стихли. Пара тысяч человек, находившихся здесь, почти не шевелились, замерев. Только с запада продолжали доноситься звуки непрекращающегося боя. Даже не гул, а нечто нарастало. Шорохи. Сдавленное, тщательно сдерживаемое рычание. Желание убивать тех, в чьих жилах течет живая кровь, а его нельзя полностью скрыть, оно распространяется, как трупный запах… — Они здесь!!.. — пара дозорных Охотников вылетели из тумана, укрываясь за линией мушкетёров. — Пики на тварей!.. — пролаял хриплый голос. Первый ряд опустился на одно колено, упирая древки в землю и выставляя хищные острия вперёд. Шеренги за ним тоже опустили пики, образовав грозную, почти непроходимую щетину… Туман скрывал видимость почти полностью, но некое движение улавливалось. Мушкетёры дали залп практически в упор, вначале первая линия, и сразу за ней вторая. Пушки опоздали ненамного, рявкнув разом. Стрелки быстро уходили за строй пикинеров. Перезаряжать времени не было. Этот враг не тратил время на бой на дистанции. Монстры нахлынули, и это было страшно. Даже бывалые Охотники не видели ничего подобного. Пули и ядра собрали немалую жатву, но чудовища шли почти сплошной лавиной, и остановить это, казалось, невозможно. Первыми из белой мглы вынырнули Звери. Чудовища прыгали на строй, стремясь разрушить его массой. Некоторые повисли на пиках, многих уложил новый залп мушкетов, произведенный уже позади основного строя. Но немало их прорвалось, или просто проскочило между пик. Солдат там разрывали в клочья мгновенно. Часть пехотинцев со шпагами, палашами и мечами — некоторые вооружились ими, отыскав в старых арсеналах, ввиду их эффективности — встретили волковеков, прикрывая пикинеров. Дальше тучей пошли шляпники, великаны, полуволки, тощие древо-люди с лосиными рогами и прочие чудища, описать которых мог лишь самый извращённый разум. И все они, невзирая на выставленные пики и выстрелы, стремились к людям, чтобы рвать плоть, пить горячую кровь и просто убивать. И люди дрогнули. Нет, к чести солдат Талига, они не побежали, хотя бежать, если посудить, было некуда. Они сражались там, где стояли. Просто тактика, эффективная против конницы и пехоты, монстров в таком количестве остановить не могла. Отродий Заката было слишком много, и они были куда более живучи людей. Эстебан видел, как несколько волковеков, разбрасывая солдат, грызут упавших… как лысый великан, хоть и получил две пики в бок, обломил их, и, впав в ярость, крушит дубиной, расчищая путь для шляпников. Манрик, руководивший обороной, кинулся на него… Фронт прорвали сразу в двух местах, прямо перед Охотниками и справа, если судить по реву чудовищ и крикам умирающих людей. — Охотники! — Эстебан выхватил из ножен Листопад, — Покажем им, кто здесь добыча! — Они добыча! — выдохнули сто с лишним бойцов Братства. Мечи, сабли, причудливое оружие вроде Трости Тарьи или Погребения Гудрун взметнулись ввысь. Спустя мгновение Охотники бросились к месту прорыва. Выстрелы Ртутными пулями в упор сильно расчистили дорогу, а дальше непримиримые и вечные враги, Охотники и монстры, сошлись лицом к лицу. Эстебан разрядил в морду Зверя пистолет. Тот попятился, ощерив ужасную пасть, и тут же получил в неё мушкетный выстрел Жака Гроссо. Монстр свалился, и сразу несколько ударов его добили. Второй волковек прыгнул, наровя приземлиться в гуще людей, как он проделал с солдатами. Но тут ему противостоял иной противник. Несколько пуль встретили его, а при приземлении все быстро отпрянули. Монстр плюхнулся на плиты, и первой вонзила в него сталь Гудрун. Срубив Листопадом шляпника и пристрелив псевдо-монаха, Эстебан устремился вперёд, туда, где Манрик бился с лысым здоровяком. Великан уже получив с десяток ран, частью от солдат, медленно опустился на колени. Эстебан поднял пистолет. Пуля щёлкнула великана в висок, добив. Тот гулко грянулся на бок, расставшись с извращённым подобием жизни. — Этот всё равно мой трофей! — не слишком довольно заявил Манрик, заколов приземливуюся летучую собако-ворону. — Да пожалуйста, — Эстебан сбил выстрелом ещё одну. Охотники насели, оттесняя монстров. Солдаты тоже приободрились, перейдя в атаку. Вскоре строй был почти восстановлен. Справа виднелись всадники, брошенные на прорвавшихся чудовищ. С большими потерями, но люди начали брать верх. Это продолжалось ещё какое-то время. Затем резко стало легче. Монстры прекратились. Тех, кто зашёл слишком далеко, уничтожили. Большинство, однако, отхлынули. Это на монстров было похоже мало. Они действовали, как армия, и Эстебану это не нравилось. Полки неполного состава, державшие тут оборону, потеряли с начала боя в городе и при отражении этой атаки около трети людей убитыми и искалеченными. Тем не менее, строй снова стоял: мушкетёры, пикинеры, конница чуть позади… Часть всадников, правда, уже находились среди пехоты. Кто-то лишился коня, у других лошади просто бесились, отказываясь даже приближаться к монстрам. Пушки теперь подтаскивали прямо к боевому порядку, чтобы стрелять в упор. Раненые страшно кричали. Большинство из них были не жильцы. Отгрызенные руки и ноги, распотрошенные животы… В воздухе висела густая вонь пороха, крови и дерьма. Выжить тут мало шансов. Некоторых добивали их же товарищи, либо офицеры, только лишь из сострадания. Один, со вскрытым пахом и лишившийся лица, срезанного когтями, сам попросил пистолет и пустил в себя пулю… — Они вернутся?.. — Валме был спокоен, но бледен. Он и прочие дворяне–не эории, не имевшие возможности подняться на холм, сражались рядом с Охотниками, и сражались достойно. — Конечно, — Эстебан пытался вглядываться в туман. — Уверен, это лишь начало. Мы убили не всех. — Охотники! Отдайте мне того, кто убил моего брата, и клянусь, я отпущу вас в ваш Лабиринт! — женский голос донёсся из глубин густого марева. — Мне всё равно, живы вы или мертвы. Мне нужен лишь убийца. — Тут нет убийц! Здесь — Охотники! — крикнул в ответ Жак Гроссо. — Если твой братец якшался с монстрами, значит, он законная добыча. Ты, кстати, тоже. И кончишь так же, очень скоро. Охотники захохотали, улюлюкая и выкрикивая оскорбления. Ответом стал звериный не то вой, не то визг. Новая атака последовала почти сразу. На сей раз впереди шли здоровые громилы, древо-лоси и прочие крупные чудища. За ними густыми рядами валили шляпники и прочие. Пушка рядом рявкнула, одним ядром свалив великана и живое дерево за ним. Эстебан и Манрик метались среди солдат, призывая сосредотачивать огонь на отдельных, наиболее опасных целях. Это возымело эффект. Первый вал монстров проредили, но остановить не могли, тем более, туман позволял прицельно стрелять только совсем рядом. Оборона теперь усиливалась Охотниками и солдатами с оружием ближнего боя, включая спешенных всадников. Это мешало чудовищам сломать строй и вырезать пикинеров. Линия прогибалась, несла потери, однако держалась. Мешал туман. Чудовища выныривали из него, и люди зачастую просто не успевали реагировать. Другое дело, что монстров было много, и куда не выстрели, или не направь пику, в кого-то, да угодишь. Невероятно красивая девушка с роскошными золотистыми волосами, сейчас подобранными в хвост, в расшитом костюме для верховой езды появилась, как и все атакующие, внезапно. Один из солдат с мечом бросился на неё, справедливо решив, что друзья с монстрами не ходят. Девушка посмотрела на него. Солдат остановился, а потом, обернувшись, всадил меч в грудь пожилого пикинера. Он убил ещё одного, прежде, чем его закололи. Следом за ним ещё один солдат, спешенный рейтар, достал пистолет и выстрелом в спину убил офицера, находившегося впереди. — Она захватывает контроль над вами! — закричал Эстебан, стараясь перекрыть шум боя хотя бы для ближайших. — Если видите такого, оглушайте! Если совсем опасно, убивайте его!.. В следующий момент пикинер, стоявший впереди, отбросил длинное древко и обернулся. Кинжал блеснул, метя в грудь. Выстрел, и он упал. — Это Селина Арамона, дочка вашего капитана в Лаик, маркиз, — сообщил он, явно пораженный. — Сестра того парня, что вы убили. Эстебан это уже понял. К тому же она стала королевой Гаунау, что неудивительно. Не доходило до него, как Арамона мог породить подобную красоту. Ответ был — не мог. Видимо, Герард сказал правду. Без раттонов здесь не обошлось. Они создали человекоорудия, совершенные, насколько это возможно. Эта девушка была одной из них, не говоря о том, что она пользовалась их силой. Полный контроль над разумом был одним из козырей раттонов. Её необходимо было убить. Она брала контроль над солдатами поочередно, и почти каждый забирал с собой одного-двух бывших товарищей. Главное же, это сеяло панику. Солдаты не могли противостоять такому, и они не знали, кто будет следующим. Возможно, тот, кто стоит рядом, твой друг, прошедший рядом множество битв. Или ты сам. Вонзив Листопад в горло очередной жертве силы раттонов, Эстебан вскинул пистолет. Возможно, он промедлил долю секунды. Его и Селины взгляды встретились. Пистолет выплюнул огонь. Одновременно с этим молоденький барабанщик кинулся вперёд, загородив Селину собой. Приняв пулю, несчастный упал, с обожанием протянув руку к девушке. Перешагнув через него, Селина ткнула пальцем в сторону Охотника. — Это ты! Сегодня ты умрёшь. Сейчас. У Эстебана ещё имелась пара пистолетов, которые он успел перезарядить, и ещё его пятый, заряженный двойной дозой пороха и ртутных пуль. Сейчас пришло его время. Расстояние было совсем небольшим. Он не успел. Здоровенный волковек прыгнул вперёд, из-за её спины. Отпрянув, Эстебан едва не упал… Мушкет рявкнул, сбив бросок клыкастого монстра. Тут же Гудрун набросилась на упавшего, с воем нанося удары. Селина уже исчезла в тумане. Однако вместо неё пошли худосочные твари с крупным мерцающим мозгом вместо головы. Эстебан знал их. Охотники называли эти создания Фонарями. И они пели Песню. Унылый мотив завораживал даже в бою. Охотники могли этому сопротивляться, хотя и не без труда. А вот обычные люди — нет. Солдаты падали, плакали. Некоторые рухнули на колени, зажимая уши руками. Несколько из них яростно набросились на своих, убивая без жалости. Только теперь Эстебан понял, что это тоже сила раттонов, или нечто похожее. Возможно, пришельцы создали этот вид монстров специально. Думать времени не было. Шляпники всех мастей повалили густой толпой, и их мало кто встречал, кроме Охотников. Они просто убивали сходящих с ума или беспомощных людей. Фронт перед лестницей рухнул. Охотники и часть солдат, сумевших выдержать песню Фонарей, а такие, к удивлению, имелись, примерно четверть от общего числа тех, кто находился на этом участке, сплотились. Они врезались в ряды врагов. — Убивайте Фонарей! —завопил Эстебан, стреляя из всего, что было заряжено. К чести этих дворян, Валме, Калдмеер, Катершванц и Ларак выдержали Песню. Они по-прежнему сражались вместе с Охотниками. Ларак добрался до ходячего мозга, выстрелил… Фонарь упал. Валме и Катершванц набросились ещё на одного, прикончив его клинками. Дриксенец прикрывал их от шляпников, фехтуя изящно, как на тренировке. И эффективно, надо сказать. Пистолеты были пусты, пришла пора Листопада. Эстебан рубил, колол и резал. Он парировал, уклонялся, прыгал… Шляпники падали один за другим. Тарья, словно танцуя особый, кошачий танец, секла Тростью, расчищая вокруг себя периметр, Шрай с двумя саблями валил любого, кто к ней прорывался. Гудрун была впереди, кромсая Погребением, и даже шляпники расступались в подобии страха. Прыгнув вперёд, она достала до очередного Фонаря. Его мозг-голова распался на две части от встречи со сталью. Фридрих присоединился к Калдмееру, вероятно, как к своему соотечественнику, и позволил тому выстоять. Часть уцелевших солдат пришла в себя, ведь песня Фонарей слабела, по мере уменьшения их числа. Они присоединились к Охотникам. Никакого строя больше не было. Пушки стреляли просто в туман, потому как близко целиться не имелось возможности — всё смешалось. Дра́лись в одиночку, группами по два-три, небольшими кучками… Один великан, массивнее прочих, смахнув пару солдат двуручным мечом, что было необычным оружием для этого вида монстров, прошел сквозь барьер. За ним последовали невероятно худая женщина с крыльями, по форме как у летучей мыши; волковек почти вдвое крупнее обычных… Эстебан зарычал. Они не справились. Некоторым врагам удалось прорваться. Как они преодолели барьер защиты Четверых, оставалось открытым вопросом. Видимо, эории всё же становились монстрами в Закате, как и все прочие, и сейчас они находились здесь. Возможно, то были бастарды эориев. Сути дела это не меняло. Целая толпа разных тварей, держась кучно, и отдельно от остальных монстров, рвалась к лестнице. Охотники, и все те, кто сражался здесь, не могли позволить этому случиться. Королю и друзьям наверху и так приходилось тяжко, Эстебан это знал. Монстры, будь они в прошлом хоть трижды эориями, не имели права пройти наверх. — Остановите этих! В первую очередь! Остальные всё равно не смогут взойти на Холм!.. Эстебан закашлялся, сорвав голос. Тарья и Жак Гроссо его, однако, поняли. — Хочешь достать суку?.. — коротко спросила Тарья. — Да, — Эстебан, пользуясь тем, что его сейчас не атаковали, начал спешно набивать пистолет. — Поцелуй за меня Айрис, если я погибну, а ты выживешь, — неожиданно улыбнулась Тарья, юркнув в туман следом за Жаком. — Договорились… — Эстебан хотел крикнуть, но в итоге прохрипел сорванным голосом. Он видел, что главная битва здесь, перед лестницей на холм. Перед барьером Четверых. И здесь теперь были не совсем обычные монстры. Дальше, насколько позволял видеть туман и судя по звукам, шла просто свалка и дикая резня. Полсотни Охотников, примкнувшие к ним дворяне и десятка три солдат с одной пушкой оказались против тридцати-сорока монстров, желавших пройти. И, видимо, способных это сделать. Их поддерживала масса шляпников. Число не позволял определить проклятый туман, но отродий было много. Прямо слишком. Хуже всего, по флангам они прорвались до барьера, и теперь войска и Охотники с периметра холма никак не могли оказать помощь защитникам лестницы. А она, эта лестница, являлась для монстров главной целью. Наверняка у трёх других тоже кипели бои. Два шляпника, один с топором лесоруба, другой — с косой, возникли перед ним. Сзади выступил Фонарь. Эстебан почувствовал, как в мозг полезли щупальца.   — Убей… убей Охотников… Эстебан подумал об Айрис и Ричарде. Об Охоте. О том, что им предстоял путь на неведомый Рубеж… Подняв пистолет слегка дрожащей рукой, он спустил курок. Пуля чавкнула в мозг Фонаря. Опускаясь на бок, тот ещё успел завершить строку Песни. Стало легче. Коса свистнула, стремясь к шее. Пригнувшись, Эстебан рубанул. Листопад отделил голову шляпника от тощего тела. Второй, с топором, с утробным рычанием размахнулся. Охотник был быстрее. Позади возник Лорак и два солдата, спешенный рейтар и пикинер с обломком своего оружия, точнее, наконечником. Вместе они прикончили помесь человека и волка и гибрид птицы, упавший сверху, но, как у них часто бывает, промахнувшийся. — Сударь, нельзя быть отдельно! — Ларак парировал шпагой саблю шляпника. — Отступаем к нашим!.. Его противника прикончил пикинер, вонзив обломок в грудь монстра. Оставшись без своего оружия, солдат подобрал топор мертвого шляпника. — Мне надо найти эту Селину, — возразил Эстебан. — Думаю, она здесь командует. Вы отступайте к нашим. Надо любой ценой не дать монстрам-эориям пройти на лестницу!.. Мы и так пропустили нескольких… — Меня не надо искать. Это я ищу тебя. И нашла. Селина вышла в пределы видимости. Ларак закричал, пронзительно и страшно. Два солдата просто поклонились ей и обернулись к Эстебану. — Нет. Боритесь! — прохрипел им Охотник. Напрасно. Оба шагнули к нему. На их лицах читалось лишь желание убивать. — Думал, я могу контролировать лишь одного за раз?.. — Селина презрительно сплюнула. — Это легче, да. Но я могу и нескольких. — Сука… — выдохнул Эстебан. — Это конец, Охотник, — сказала она с лютой злобой. — Никто не может безнаказанно убивать тех, кого избрали Высшие. — Ты тоже слышишь голоса? — ядовито поинтересовался Эстебан, изготовив Листопад. — Слышу, — ответила Селина. Одновременно с этим солдаты, находясь под её контролем, бросились на Эстебана. Он встретил их размашистой атакой Листопада. Рейтар ударил тяжёлым палашом. Эстебан не хотел убивать невинных. Будь против него один противник, он бы обезоружил его, или оглушил. В крайнем случае, ранил. Но сейчас ситуация была сложной. Против него сражались двое, за которыми стояла Селина, и что она ещё припасла, оставалось загадкой. Вокруг были монстры, и они в любой момент могли прийти ей на помощь. А самое ужасное, Эйвон Ларак, дядя Ричарда и Айрис, до того сопротивлявшихся контролю над своим разумом, вдруг встал и со странной, словно застывшей улыбкой повернулся к Эстебану, сжимая шпагу. Охотник, уклонившись от палаша, секанул слева, высоко, и сразу в противоположном направлении, уже гораздо ниже. Первый удар рейтар парировал, а вот со вторым немного опоздал. Попытка вышла запоздалой. Сразу три пальца рейтара отлетели прочь, вместе с его оружием. Глядя на изуродованную руку изумленными глазами, бедолага попятился. Пехотинец с топором насел сразу, нанося удары крест-накрест со скоростью, делавшей ему честь, тем более учитывая вес оружия. Эстебан отступил, а затем, выбрав момент, на противоходе шагнул вперёд… Этот солдат лишился не пальцев, а всей левой руки по локоть. Всё же, Эстебан старался не убивать честных талигцев, вся вина которых состояла лишь в том, что они не могли защитить свой разум от проникновения извне. Громила почти вдвое выше и раза в три шире человека миновал Селину, нанося удар тяжёлой сучковатой дубиной. Эстебан увернулся не без труда, едва не упав от сотрясения каменных плит. Листопад пошел вперёд, подрубая ногу великана. Монстр зашатался, и свалился с рёвом. Прыгнув ему на грудь, Охотник вонзил клинок ему в глаз, добираясь до мозга. Содрогнувшись, великан испустил дух. Удар его ноги в агонии отбросил раненого рейтара в туман. Вряд ли тот выжил. — Тебе конец, — сообщил Эстебан Селине, направляясь к ней. — Не думаю, — холодно сказала она. Эйвон Ларак выступил вперёд, поднимая пистолет. Он целился в грудь Эстебана. На лице дяди Ричарда отражалась мучительная борьба, рука дрожала. — Маркиз Сабве… простите… — простонал он. Звериным порядком Эстебан бросился вперёд, падая и одновременно прокатываясь в направлении Ларака. Пуля свистнула над головой. Эстебан намеревался врезать Эйвону в солнечное сплетение эфесом, выбив его на какое-то время, или даже вернув в реальность из-под контроля Селины. Ларак, однако, неожиданно споро для своих лет отступил, размахиваясь шпагой для колющего удара сверху вниз… — Нет… — прошептал Эстебан. Клинок Листопада вошёл как раз туда, куда он хотел ударить просто эфесом. В солнечное сплетение. Сталь вышла из спины дворянина, окрасившись красным. Ларак разинул рот, посмотрев на пронзившее его оружие, потом на замершего Эстебана. — Простите… — повторил он, падая на колени, а затем на бок. Эстебан с ужасом наблюдал за этим, чувствуя отчаяние. — Прекрасно, — Селина звонко, по-девичьи рассмеялась. — Так ты убьешь всех. Окделла, его сестру и других, кто тебе дорог. С ревом Эстебан устремился на неё. Селина стояла, не шелохнувшись, вперила в него взгляд. Сразу три шляпника выступили на её защиту, заслоняя собой. Четвертый, похожий на монаха, встал рядом с ней, как верный страж. Сбоку возник лосинорогий. Эстебан продолжил путь к цели. Он ничего не кричал, не угрожал. Эмоции исчезли. Остался холодный расчёт. Уклонение, удар. Уклонение, выпад, сразу парирование. Бросок вперёд, перекат, снова уклонение и перекат. Шляпник, лишившись головы, прошёл немного вперёд и упал. Второй стоял, секундой ранее пронзенный насквозь. Третий, лишившись ноги, ковырялся на земле и выл, изрыгая чудовищные проклятия. Древообразный с лосиными рогами ударил сучковатой рукой. Эстебан отскочил. Чутьё подсказало об опасности. Он начал оборачиваться, уже понимая, что не успевает. Солдат, которому Эстебан чуть ранее отрубил пальцы, тем не менее взял кинжал левой рукой и, подкравшись сзади, ударил его в спину. Точнее, попытался. У него бы получилось, однако Валме пронзил его саблей. Кинжал лишь резанул Эстебану бок, нанеся довольно глубокую рану. Не смертельную. — Не благодарите, сударь, — начал Валме, когда Зверь сбил его в прыжке. Эстебан не мог помочь, потому как лосинорогий наступал. Пришлось уклоняться. Поединок не продлился слишком долго. Эстебан знал этот вид монстров. Опасные для новичков, но не для него. Монстр, подрубленный, рухнул с глухим воем. Эстебан обернулся к Валме. Туман скрывал обзор, искать было некогда. — Я любила Айрис, — произнесла Селина. Она словно к чему-то прислушивалась. Эстебан догадывался, к чему. Точнее, к кому. — Я и сейчас её люблю, и не хочу ей зла. А вот ты — другое дело. Мой брат был честен и прекрасен. Лучший из людей. В голову Эстебан словно проникли щупальца… Он увидел темноту. И в ней был Свет. Пустая земля, озаренная сиянием. Сотни, тысячи раттонов стояли там. Среди них были и люди, правда, немного. — Это будущее, — словно издалека, донёсся голос Селины. Убей себя. Упри Листопад эфесом в землю, направь клинок в грудь и навались на него. Сделай это. Эстебан понял, что он в точности исполняет приказ. Собрав волю, он попытался сопротивляться… Листопад смотрел остриём точно в грудь. Струйки пота бежали по лицу, капая наземь. Странно, ведь Охотники не потеют. — Убей себя, недоносок! Ну же!.. — закричала Селина в гневе. Сзади из тумана надвинулось нечто. Медленно обернувшись, Эстебан увидел человекоподобное существо, выше себя на три головы и вдвое шире в плечах. Лицо, точнее морду, украшали отвратительные жвалы. Рук было шесть, и в четырех из них монстр сжимал оружие: старинный меч, короткое копьё, булаву изрядного веса и странного вида тяжёлый крюк. Одежды на нем не было, однако, никаких половых признаков на чудовище не наблюдалось. Это радовало. Желание нанизаться на Листопад, убить себя усилилось. Однако появление монстра отрезвило. Он был Охотником. Он пил из Колодца. Никакие силы раттонов не могли этого изменить. Эстебан рванулся, и физически, и духовно. Морок пропал. Он снова был собой. Селина злобно зашипела. — Тебя сложно контролировать. Но мой ручной пёсик доделает, что нужно. Немного позади продолжал кипеть бой. Монстры подтягивались туда, но, судя по звукам, державшие оборону барьера у лестницы Охотники и солдаты даже немного оттеснили врага. Сразу несколько пушек рявкнули. Ядра пробивали толпы монстров, одно, срикошетив, пролетело рядом, оторвав монстру одну из конечностей. Безоружную. Эстебан рассмеялся неожиданной помощи. Однако спустя миг улыбка медленно сошла с его лица. Монстр лишь недовольно заворчал, продолжая надвигаться, как ни в чём не бывало. Покрепче сжав Листопад, Эстебан атаковал. Крюк монстра метнулся вперёд, пытаясь зацепить человека, в то время как булава возделась для завершающего удара. Эстебан, однако, кинулся в противоположную сторону. К сожалению, там тоже всё вышло неудачно. Монстр парировал мечом, с такой силой, что Листопад едва не выбило из рук. Сейчас приходилось пожалеть, что заряженных пистолетов больше нет. Эстебан привык полагаться на их помощь. Он приближался к монстру с разных сторон, резко менял направление… Тот, учитывая колличество рук, легко останавливал любую угрозу, и пару раз Охотник сам едва не лишился головы. Отступая, Эстебан споткнулся о труп солдата. Здесь изначально стоял строй пикинеров, и тела лежали густо. Он упал на спину, и монстр сразу воспользовался ситуацией. Издав жвалами некий торжествующий звук, шестирукий, точнее, теперь пятирукий стремительно приблизился. Булава опустилась. Эстебан резко откатился. Тяжёлый удар пришелся по трупу. Голову мертвого солдата разбило вдребезги, части мозга брызнули по сторонам. Эстебан ещё не встал, когда копьё, подобно змее, метнулась к нему. Ему пришлось снова завалиться на спину, и остриё прошло верхом, возле тела, распоров камзол. Огненный след в небе был виден даже в кромешном тумане. За ним последовали ещё, некоторые гораздо менее яркие, другие — ещё более. Земля содрогнулась от близкого взрыва. Наступал Конец мира. Монстр немного замедлился, таращась вверх. Это позволило Эстебану встать. Взгляд его нашел валявшуюся на земле пику в три человеческих роста. Подняв с земли камень, Эстебан метнул его в чудовище. Импровизированный снаряд угодил в грудь монстра, заставив того оторвать внимание от небес. — Эй, ты, многоручка! Иди ка сюда. У меня две руки, но, клянусь, я разделаю тебя, как поросёнка! Эстебан ткнул Листопадом в направлении монстра. Громила заворчал жвалами. Потом он бросился вперёд. Скорость его была впечатляющей. Учитывая рану на боку, хоть и не слишком опасную, но замедляющую движение и понемногу отнимавшую силы, уклониться было вряд ли возможно. Эстебан и не пытался. Он стоял, не сводя глаз с противника, а когда тот, несясь стремглав, был на дистанции, резко присев и бросив Листопад, схватил пику обеими руками и направил её вперёд, упирая тыльник в землю, как делали солдаты при отражении атаки конницы. Многорукий уже не успевал отреагировать. Даже остановиться. Он сам напоролся на пику. Продолжая движение, монстр нанизался на толстое древко ещё сильнее. Отпустив оружие, Эстебан подхватил Листопад, атакуя. Монстр навалился на пику. Та переломилась, и чудовище упало, потеряв равновесие. Мигом оказавшись рядом, Эстебан отсек руки с булавой и крюком. Теперь с одной стороны, с правой, враг остался безоружен. Впрочем, и своей второй стороной он успел воспользоваться. Утробно завывая, монстр попытался подняться, но опоры справа не было, и он завалился совсем, ничком. Запрыгнув ему на спину, Эстебан всадил Листопад в основание черепа. Издав тяжкий выдох, монстр затих. — Что у тебя ещё? — ядовито спросил Селину Эстебан, оборачиваясь. Девушка, вне себя от ярости, простерла к нему руку. Толпа шляпников, десятка полтора, во главе с лысым верзилой, выдвинулась на Эстебана из тумана, который, казалось, просто рождал их. Несколько выстрелов щёлкнули рядом. Группа Охотников во главе со Шраем и Гудрун налетела на шляпников. Дриксенка, завывая не хуже волчицы, сразу прыгнула на грудь великана. Вонзив Погребение в его тело с разлета, она повисла на оружии, дико хохоча. Под её весом клинок пошёл вниз, распарывая монстра. Заревев, тот упал на колени, вскрытый от верха груди почти до паха. Внутренности чудища, дымясь, вывалились наружу. — Видишь? Это конец, — Эстебан находился в нескольких шагах от Селины. Та помотала головой, словно прогоняя наваждение. В следующий момент она сунула руку за спину, достав из скрытой там кобуры пистолет, решив положиться хоть и на простую, но проверенную временем схему. Ствол начал подниматься, когда Эстебан рубанул, скорее даже, отмахнулся мечом. Кисть девушки, сжимавшая оружие, отлетела прочь. Сжимая левой рукой культю правой, Селина попятилась. Её глаза встретились с глазами Эстебана. В них не было страха. Только недоумение. И ещё ненависть. — Почему так?.. — спросила она невидимого собеседника. Сделав шаг вперёд, Эстебан нанес удар. С распоротым горлом Селина упала на спину. Захлебываясь кровью и задыхаясь, она смотрела на стоявшего рядом Охотника, пока не затихла. Убирая плеть, подбежала Тарья. — Мы их отбросили! — возбуждённо сообщила она. Взгляд её упал на труп Селины. — Оу… Ты таки убил её. — Конечно, — кивнул Эстебан. — Сомневалась?.. Тарья не успела ответить. Вспышка в небе, намного более ярче прежних, осветила небо. Метеор, прорезав туман, угодил в квартал Гальтары, совсем неподалеку. Взрыв потряс окрестности. Волна сбила Охотников с ног. Монстрам тоже пришлось не сладко, судя по их встревоженному гомону. — Что это? Проклятье… — Тарья встала, отряхиваясь. — Боюсь, ничего хорошего, — высказал свои подозрения Эстебан. Охотники и солдаты подтягивались. Их было намного меньше, чем раньше, но все полнились решимостью. Пикинеры вновь начали собирать строй, вооруженные оружием ближнего боя становились меж ними. — Нам предстоит очередное испытание?.. — задал вопрос Сильвестр. Его двуручный меч, лежавший на плече, был весь покрыт кровью монстров. Эстебан хотел ответить, но ему помешал вал чудовищ, в зловещей тишине атаковавший из тумана. Как показалось, их было ещё больше, чем раньше. Точнее, не показалось. — Пики на тварей! — превозмогая хрипоту, закричал Эстебан. Древки опустились, и спустя миг мушкетёры дали залп. Слитно грянули пушки. Им надо было продержаться. Неизвестно, сколько. Всё решалось там, наверху.   …Ричард поднял Лунный Свет. Он по разному представлял главную битву, но даже в кошмарном сне ему не виделось, что врагами станут Эридани Ракан, считавшийся великим и справедливым анаксом, и Беатрисса Барраска, невинная жертва подлого Ринальди, почти святая. А Ринальди, в свою очередь, благородный воитель, будет соратником. Сколько лжи вошло в него, и в других… Снова и снова эта мысль приходила к нему, наполняя злостью и осознанием необходимости восстановить справедливость. Однако сейчас размышлять было некогда. Эридани ринулся вперёд, и остановить этого монстра казалось невозможным. Беатрисса держалась сзади. Она казалась неопасной… Но это только казалось. Трупный монстр стремительно надвинулся на Ворона. Это произошло почти мгновенно, вот он был на расстоянии, и вот — уже рядом. Пасть на теле разявилась, и струя зелёной жидкости брызнула оттуда, метя в Алву. Ворон оставался собой. Он среагировал мгновенно, отскочив в сторону кошачьим прыжком. В месте, где он ранее стоял, и куда попала жидкость, поднялись клубы едкого пара. — Это кислота! Осторожно, — предупредил Альдо, уворачиваясь от длинной руки Эридани с острыми когтями. — А мы и не заметили… — Валентин отпрянул, его плащ, на край которого упала капля, задымил. Алва атаковал Эридани сбоку, однако, несмотря на скорость кэнналийца, рука монстра заставила его отступить. Райнштайнера и Ариго просто отбросило, они оба едва не слетели по склону. Беатрисса расхохоталась. — Узрите своих властителей, глупцы! Она раскинула руки, запрокинув голову. В следующий миг её тело воспарило над поверхностью площадки. Перед ней оказались Ричард, Айрис, Руперт фок Фексельбург и Луиджи Джильди, остальные пытались окружить Эридани. Синие разряды ударили от неё, стремясь к земле. Ричард принял его на лезвие Лунного Света. Удар был страшен. Руки словно онемели, в голове помутилось. Это, однако, быстро прошло. А вот кое-кому повезло не так сильно. Руперту стрела разряда ударила прямо в грудь. Печально улыбнувшись, он упал навзничь и больше не шевелился. — Мерзкая ведьма! — Айрис выстрелила. Эории тоже спустили курки, кроме Ричарда, ещё не пришедшего в себя после отражения атаки Барраски. Не совсем понятно, к чему это привело. Ведьма опустилась наземь, но одновременно с этим с южной лестницы, откуда поднялся отряд, выскочило трое монстров. Видимо, то были те, кому удалось прорвать заслон внизу, и те, кто смог пройти через барьер Четверых. А раз так, они когда-то, при жизни, являлись эориями. Мысль об этом вызывала ужас и отвращение, но не становилась менее очевидной. Первым шёл лысый великан, крупнее всех прочих, виденных ранее. Люди были ему по пояс, или чуть выше. За ним на террасу ворвался Зверь-волковек, настоящий король своих собратьев по виду, если судить по размеру и длине клыков. За ним над поверхностью воспарило создание в виде женщины с крыльями летучей мыши, медленно хлопавшими у неё за спиной. Буквально следом с северной лестницы на террасу выскочила сороконожка, точнее, её более-менее близкая копия, только размером почти с быка, и при этом длиннее. — Боги… — простонал Салиган, после чего пошел на неё с обнаженной саблей в одной руке и пистолетом — в другой. Против трёх монстров на юге выступили Придд, сумевший встать после полученного удара от Эридани, Райнштайнер и Альдо. Чуть погодя к ним присоединился Баата. Жермон Ариго, и так раненый, получив удар руки Эридани, подняться пытался, но не смог. Против Борраски остались Ричард, Айрис и Луиджи. Правда, потом с ними оказался ещё и Вальдес. Эридани противостояли все остальные, во главе с Вороном. В следующий момент сражение продолжилось по всей площадке. Каждый эорий бился, как мог. Выжить было возможно, лишь победив. Выжить всем, потому что судьба мира висела уже даже не на волоске, а на чем-то гораздо более тонком. … Альдо сжал Меч Теней, выступив навстречу монстрам. Рядом с ним были его эории. Он не питал иллюзий, зная, что главное это убить Эридани. Что ж, если Дому Волн предстоит лишь содействовать главной битве, пусть так и будет. Все три монстра рванулись вперёд. Остановить их в открытую было невозможно. Волковек сбил с ног Баату, и немного отступил, лишь когда Райнштайнер всадил в него пистолетную пулю в упор. Валентин тем временем уворачивался от дубины великана, с каждым разом падавшей на плиты всё ближе от него. Нужно было что-то делать. Сейчас. Приложив Меч Теней к левому плечу, Альдо потянул вниз. Сталь распорола одежду, и кожу под ней. Струйка крови потекла вниз, часть попала на клинок. Меч засветился, завибрировал. Как тогда, когда он убил Мэллит. Сегодня ты умрёшь. Альдо будто воочию услышал её голос и смех. — Нет. Не сегодня, — ответил он незримой Мэллит. Великан с некоторым удивлением обернулся к Альдо. Тот побежал вперёд, прыгнув. Сейчас он был быстрее и сильнее себя обычного. Лысый монстр расширил глаза, когда Альдо всадил клинок ему под ключицу, и своим весом повёл сталь вниз. К сердцу. У чудовищ оно тоже есть, по крайней мере, в физическом смысле. Великан разинул рот в крике, когда Валентин добил его, ударив под лопатку. Монстр, качаясь, упал за пределы террасы, покатившись вниз. Туман принял тело, сомкнувшись над ним. Волковек с Райнштайнером и Баатой словно танцевали. Монстр не был туп. Он опасался. И ждал. Ждал, когда его глава победит. Или просто когда появится шанс. Альдо спутал его планы. Сжимая Меч Теней, бешено пульсирующий, он устремился на Зверя. Тело было сильным, быстрым. В глазах монстра мелькнуло нечто похожее на страх. Или так показалось. Волковек прыгнул. Выстрел Валентина его не остановил. Видя всё очень медленно, Альдо нанес удар. Сталь древнего оружия снесла монстру пол-головы. Тело, агонизируя, затихло на выходе с южной лестницы. Альдо обернулся, ища глазами крылатую женщину. — Сзади!.. — закричал Райнштайнер. Альдо обернулся. Крылатая тварь была там. Разинув рот, она закричала… Звуковая волна ударила, подобно дубине. Альдо отразил её клинком, и в этот момент упал на колени. Силы кончились. Меч Теней был прекрасным оружием, однако сверхсилу давал от крови… А кровь — это жизнь. Убив двух монстров и отразив атаку третьего, Альдо растратил всё. Он осознал, что просто не может даже встать на ноги. Дай Мечу ещё крови. Это возможно. Альдо понимал это. Однако понимал он и другое. Он выложился на полную. Насытив Меч Теней, он убьёт крылатую гадину, но вместе с ней и себя. Крылатая ведьма снова ударила. Эориев сбило с ног, Баату оттащило почти под Эридани, тот едва не наступил на него, он спасся лишь чудом. Сам Альдо устоял, но боль в теле была невероятной. Альдо сжал жезл Волн. Тварь замахала крыльями, почуяв недоброе. Альдо не стал ничего придумывать. Он просто потянулся к туману, состоявшему из воды. Струйки собрались, соткались в клетку. Монстр попыталась бежать, но клетка сомкнулась вокруг неё, а затем начала сжиматься. Женщина, некогда бывшая эорией, закричала. На миг она даже остановила сжимание клетки. Но именно на миг. Её сдавило, а затем разрезало на части. Куски тела упали на плиты террасы. Альдо рассмеялся, а потом свалился. Сил не было. Он успел увидеть лица эориев, склонившихся над ним, и погрузился в темноту.   …Пули не могли остановить Борраску. Ведьма хохотала, поднимаясь ввысь и ударяя оттуда смертоносными разрядами. Вокруг неё был словно барьер. После гибели Руперта им удавалось избежать смерти, но то была лишь удача, помноженная на индивидуальную ловкость. Долго так продолжаться не могло. Ричард отразил Лунным Светом разряд, направленный в Луиджи. Боль растеклась по телу, и пропала. Ричард улыбнулся. Когда ты принимаешь боль, как должное, это дарует силы. Конечно, всё имеет приделы. Он почти достиг своего. — Я просто хотела любить и быть любимой! Очередная россыпь разрядов пошла вниз. Все уклонились, кроме Луиджи Джильди. Ему синяя стрела коснулась ноги. Эорий закричал, выгибаясь. Разряд гулял по телу, уничтожая плоть… Потом он упал. Ричард бросился к нему. Дрожа, Луиджи приподнялся. Его глаза смотрели в пустоту. — Мой ребенок… скажите… Он не договорил. Луиджи Джильди умер. — Ещё один! — в голосе Борраски слышалось торжество. Ричард, сжав эфес Лунного Света двумя руками, направил его остриём вниз. Ненависть пожирала его. Ненависть к Беатрисе. Ко всем, кто лгал ему столько лет. — Попробуй убить меня, мерзкая карга. Борраска с улюлюканьем взмыла ввысь. Синие разряды протянулись к Ричарду… Лунный Свет, помоги… Мысль пришла и улетела в пространство — Хорошо, человече, — прозвучал странный, ни на кого не похожий голос в голове Ричарда. Голос был подобен горному ручью ранней весной — такой, от которого ломит зубы и обжигает холодом горло. Меч поймал солнечный свет и словно заискрился. А потом разряды ушли в пол рядом. Ни один не попал. Ричард, повинуясь внутреннему порыву, вонзил меч меж плитами, доставая правой рукой кинжал Скал. От прикосновения к рукояти в ушах зашумело, глаза слово заволокло красным маревом. Ричард побежал. Столп серебристого света, подобный колонне, упал вниз. Прямо на ведьму. Она истошно закричала, начала биться. Попытка вырваться из ловушки не увенчалась успехом. Спустя миг её словно стянуло вниз. Вальдес ухмыльнулся, доставая пистолет. — Любимый, помоги мне! Я погибаю!!.. — истошно завопила Беатриса. Однако этот зов пропал впустую. Эридани вертелся юлой, сражаясь. Вряд ли он вообще слышал крик своей любовницы. Едва Борраску притянуло вниз, Айрис вонзила в неё Пилу. Тотчас Вальдес разрядил пистолет ей в живот. Борраска закричала, но её крик смолк, когда Ричард оказался рядом. Израненная, она смотрела на него с надеждой и одновременно с ужасом. — Надорэа… вы всегда были верны и честны… Ричард ударил. Не мечом. Рукой. Он не понимал, зачем это делает. Рука пронзила плоть. Борраска раскрыла рот в немом крике, когда он сжал рукой её сердце и вырвал из груди. Пульсирующая плоть в ладони влажно блестела и пахла… Четверо, как же она пахла. Рот наполнился слюной. Глаза ведьмы полезли из орбит. Захлебываясь кровью, Борраска молитвенно простерла к нему руки… — Кровь — это жизнь. Разум отказывал. Он уже знал, что будет дальше. Ричард вгрызся в сердце, ароматное, сочное и такое живое. Сладость крови лишала остатков разума, где на самом краю билась в ужасе мысль: «Что я делаю?!» Он жадно глотал куски, едва жуя, наконец-то чувствуя уже забытую сытость. В ушах шумело и пульсировало, но сквозь этот шум что-то настойчиво пробивалось. — …кон! Дикон, очнись! — его обхватили за плечи и выбили ароматный кусок живого мяса из рук. Он моргнул — кровавый туман перед глазами рассеялся. Перед ним стояла Айрис: щека измазана в известняке и крови, глаза полны испугом и отчаянием. Ричард опустил глаза на окровавленные руки, ощутил сладко-солёный вкус на языке — его ни с чем нельзя было спутать. Сглотнул, чувствуя подступающую тошноту. Опять. Это снова случилось — он потерял контроль над собой. Колени подогнулись, глаза защипало. Он вцепился в сестру, как утопающий в плавучее бревно. — Айрис, прости меня, — прошептали губы. — Всё будет в порядке, мой хороший. Ты будешь в порядке, — Айрис бережно вытерла влагу с его щёк, а возможно, и кровь. Ричард увидел поражённо смотрящего на него Вальдеса. Тот подошёл ближе и, присев рядом, подал льняной платок. Потом, видя, что Ричард никак не реагирует, сам вытер ему лицо, пояснив: — Нам нужно спешить на помощь остальным, а они вряд ли обрадуются, увидев последствия вашей… трапезы. Последнее, что смог сделать Ричард, это отодвинуть Айрис. Его стошнило.   …Все атаки на анакса прошлого заканчивались ничем. Он бил своими руками с длинными когтями, плескал кислотой, с необычайной быстротой перемещался. Если бы не присутствие Ринальди, вряд ли ему бы получилось противостоять. Даже древние Охотники не могли сдержать монстра. Первым вышел из строя Рамиро Алва, и без того раненый. Эридани отшвырнул его ударом длинной руки наотмашь. Рамиро отлетел, ударившись об обелиск Ветра, и остался лежать недвижимо. С ревом Алан Окделл срубил ему двуручником часть трехпалой ноги. Только это немного замедлило чудовище. Алве удалось запрыгнуть на спину монстра, но он не удержался, Эридани стряхнул его вниз. Здесь Талиг должен был вновь лишиться короля, однако Ноймаринен-младший закрыл анакса собой. Коготь пронзил доблестного эория насквозь. Приподняв его, Эридани недолго изучал тело, затем отшвырнул прочь. Ринальди тоже удалось запрыгнуть ему на спину. Однако Эридани был готов к этому. Руки с когтями-саблями завертелись. Они могли достать не везде, а вот лучи, ударившие от обелисков в виде каменных, перевёрнутых мечей, сошлись точно там, где находился Ринальди. Воитель прыжком избежал гибели. Приземлившись на плиты рядом с Рокэ, он продолжил бой. Внезапно огненная струя пронзила синь неба, ударив в плотное марево тумана, точно проходящее вровень с террасой. Взрыв имел чудовищную силу. Внизу всех наверняка посбивало с ног, здесь основание холма заходило ходуном. Алва, Ринальди и Алан Окделл оказались рядом, сжимая оружие. Остальные подтягивались, почти все раненые. Эридани взревел. Проследив за его взглядом, эории увидели Ричарда, стоявшего на коленях, а рядом с ним Айрис и Вальдеса. Они склонялись над трупом Беатрисы. С ней было покончено. Именно это зрелище заставило Эридани лишиться контроля. Вероятно, чудовище продолжало испытывать некие чувства к ведьме, которую он некогда совратил и подбил на ужасное клятвопреступление. — Сейчас, — коротко произнес Ринальди, подняв меч. Ворон кивнул. Алан лишь встал рядом, подняв оружие. — Нет!!! — Эридани изготовился к прыжку. Его лицо выражало крайнюю степень безумия. Гектор Рафиано, Клюгкатер и Давенпорт встали у него на пути. С ревом монстр изверг поток кислоты. На сей раз он не просто ударил ей, а продолжал это делать, стремясь захватить как можно большую площадь. Клюгкатер попал в поток. Его крик взметнулся и резко оборвался. Скелет сделал ещё несколько шагов, потом кислота растворила и кости. Рафиано кислота брызнула на ногу. Он упал, прокатился, пытаясь как-то избавиться от поражения. Трехпалая нога опустилась на него, прервав страдания. — Вы позавидуете мертвым! Пусть этот мир сгорит!.. — завыл Эридани, запрокинув голову к небу. Он попытался раздавить Давенпорта. Чарльз, однако тот увернулся, сумев рубануть по одной из трёх опор ноги чудовища. Зашипев от боли, Эридани отпрыгнул в сторону, хромая. Рокэ, Алан и Ринальди напали. Одновременно с этим остальные эории, кто был способен, дали залп из пистолетов. Ворон бежал напрямую. Страшно крича, Эридани изверг кислоту. — За неё никто из вас не уйдет отсюда живым!!.. — вопль Эридани был полон боли. Алва ушел в сторону, покатился. Кислота плескала рядом, вздымая клубы дыма. Но Ворон лишь отвлекал. Алан атаковал по центру. Он метил по ноге, уже раненой Давенпортом. Двуручник мелькнул, срубая одну из трёх подпорок ноги. Монстр захромал. Отступил. Эридани изрыгал чудовищные проклятия и богохульства. И тогда Ринальди побежал вперёд. Струя кислоты, на сей раз очень тонкая, сконцентрированная, встретила его. Ринальди ушел влево, потом прыгнул. Человек не мог бы совершить подобный прыжок. Ринальди смог. Он оказался на спине твари, в том месте, где когти-клинки не доставали. Один почти достал… Ринальди отсек его едва уловимым движением. Коготь отлетел, упав рядом с Айрис, обнимавшей Ричарда. От обелисков, всех четырех, ударили лучи, повинуясь приказу Эридани. Они сомкнулись, но Ринальди там уже не было… Братья посмотрели друг-другу в глаза. Это было страшно: торс мужчины на спине монстра, состоявшего из трупов, и воин с мечом. — Я ненавижу тебя, — сказал Эридани глухо. — Но мне надо к ней. Даже в небытие. Ринальди ударил ему в грудь. Сталь пронзила торс, выйдя с противоположной стороны, окрашенная кровью. Уперев в грудь Эридани ногой, Ринальди высвободил меч, и затем рубанул, отсекая голову… Голова покатилась по плитам террасы, остановившись возле мертвого тела Борраски. Трупное тело монстра свалилось, агонизируя. Эории поспешили оттащить своих раненых подальше. А раненых было много. Как и убитых. На ногах оставались сам Алва, Ринальди, Алан Окделл, Айрис, Вальдес, Валентин, Райнштайнер, Баата и Эмиль Савиньяк. Ноймаринен-младший, Гектор Рафиано, Юхан Клюгкатер, Луиджи Джильди и Руперт Фок Фельсенбург, а также, немногим ранее, Гаспар Карои, пали. Остальные были ранены, или валялись без сил, как Ричард или Альдо. …Айрис, оставив Ричарда на попечение Вальдеса, поспешила к остальным. Её внимание привлек Салиган. Он лежал рядом с гигантской сороконожкой, видимо, им и убитой. — Мне надо продолжить свой род, — сообщил он ей, глядя в небо. — Продолжите, маркиз, но только не со мной, договорились?.. — Айрис принялась накладывать повязку на рану на груди. Алва вышел вперёд. Снизу доносились стрельба, рёв монстров и шум битвы. — Господа, пора приступать к ритуалу. Прошу всех, кто способен стоять, присоединиться. Ричард, опираясь на Лунный Свет, медленно встал. — Ты достойный воин. Я признаю тебя владельцем, — раздался в голове голос Лунного Света. — Да, ты тоже прекрасно поработал, — ответил Ричард. Вальдес подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. Ричард подошёл к анаксу, встал рядом. Робер Эпинэ присоединился. Его левая рука болталась, задетая когтем чудовища, но в целом он выглядел лучше многих других. Жермон Ариго медленно встал. Он был бледен, как смерть. — Я смогу, — Жермон жестом остановил шагнувшего к нему Алву. — Я — Повелитель Ветра. Я необходим. Альдо приподнял голову. Потом уронил. Райнштайнер взял из его руки жезл Волн. — Я смогу. Я знаю, что смогу, — сказал он на немой вопрос Ворона. Алва не стал спорить. Он вышел в центр террасы, рядом с трупом Эридани. Ринальди и сумевший встать Рамиро Алва присоединились. Каждый Повелитель, сжимая в руках реликвию, встали у обелисков, олицетворявших их стихии. Эории каждого находились рядом. Все, кто выжил. Даже Арно Савиньяк заполз по лестнице. Брат помог ему присоединиться к эориям Молний. Алва достал из-за спины Меч Раканов. Бесполезный в бою, он дождался своего часа. Волна метеоров устремилась к земле, оставляя за собой огненные следы. Взрывы сотрясали холм, Жермон, и так еле стоявший, едва не свалился. Салиган, и сам чуть живой, сумел его поддержать. Алва вонзил Меч меж плит, точно в центре террасы. И замер перед ним. Он провёл ладонью по лезвию, рассекая плоть. Выжившие эории, поняв, что от них требуется, достали кинжалы и вскрыли себе запястья. Кровь оросила террасу. Столб огня родился из-под места, куда был вонзен Меч Раканов. Одновременно с этим сияющие нити потянулись к нему от обелисков. Скалы и Молнии. Потом Ветер. С Волнами вышла заминка, но потом и от него пошла нить, соединившаяся с прочими. Ричард чувствовал себя единым целым со всеми. Только теперь он понял, что значит анакс, Повелители. И сила Четверых. Давенпорт и Рокслей были рядом. Верные эории. Он чувствовал их силу. Он был частью целого. Столб света ударил из центра Хома Четверых. Он пронзил небо разделившись в вышине на множество лучей, ударивших в разные стороны. Некоторое время продолжалось так. Потом лучи стали подниматься из разных мест. Небо словно заволакивала пелена. Защитная пленка. Столб пропал. — Всё, — Алва по прежнему стоял на одном колене. — Надеюсь, это сработает. — Это сработает, — Ринальди Ракан впервые улыбнулся.   … Эстебан поставил юного барабанщика за собой, заряжать пистолеты. Паренёк оказался проворным. Эстебан уже стрелял не раз, а все пять пистолетов были заряжены. Метеоры падали, грохоча при взрывах. Не хотелось думать о том, что происходит там, куда они попадали. Фридрих погиб, поразив огромную тварь в виде змеи. Когда монстры приблизились к его телу, он из последних сил заколол ещё и шляпника. Гудрун ринулась в гущу монстров, обезумев от жажды мести. Им всем пришлось идти следом — не бросать же её. Туман внезапно стал распадаться. Рассеиваться. Эстебан поднял глаза к небу. С вершины холма в небо бил сияющий столб. — Да… они сделали это. Эстебан, улыбнувшись, выстрелил в морду волковека. Тот упал. Монстры начали пятиться, отступать. Они откатывались всюду, по мере того, как уходил туман. Вряд ли они были с ним связаны, скорее, погиб тот, кто призывал их. Впрочем, могло быть что угодно. Факт оставался фактом — чудовищное войско рассеивались, уходило. Отдельные монстры и их группы ещё сражались, бросаясь на людей, но это уже не представляло угрозы. Их брали числом. — За Талиг! Да здравствует король! — неслось отовсюду. Эстебан надеялся, что Окделлы живы. Эти двое соединяли его с реальностью, делали его тем, кем он стал. Впрочем, он не сомневался, что они уцелели. Случись что, он бы почувствовал. Подошёл кардинал Сильвестр. Опершись на свой двуручник, он как-то по особому посмотрел на молодого Колиньяра. — Вы заставляете меня признать ошибку, маркиз Сабве. Я считал вас просто мелкой картой в колоде. Это не так. Далеко не так. — Рад это слышать, ваше преосвященство, — Эстебан небрежно поклонился. — Я много думал, — Сильвестр словно размышлял вслух. — Сейчас открыты такие возможности, о которых нельзя было и мечтать… — Какие же? — поинтересовался Эстебан, принимая от своего юного помощника заряженный пистолет. — Мы можем остаться здесь. В реальном мире, — глаза Сильвестра возбуждённо блестели. — Охота это прекрасно… Но мы перевернем политику. Никто сейчас не сможет противостоять Талигу! Никто. При правильных действиях. Мы объединим Золотые земли заново. Причем почти без войны. — Перспективы большие, но вы забываете о том, что монстры никуда не исчезнут, только перестанут появляться новые. До полной победы ещё далеко. И вряд ли правители других государств так просто отдадут свои страны Талигу. Нет, Ваше Преосвященство, легко не будет. К тому же, моё сердце несвободно, я не смогу бросить его на служение Талигу, — Эстебан развёл руками. — О, так вы решили посвятить себя любви? Возможно, вам нужен священник, чтобы обвенчаться? — видимо, после боя в кардинале проснулась бурная жажда деятельности, он не особенно огорчился отказом. — Они не согласятся, — хмыкнул Эстебан, изо всех сил давя в себе хохот, потому что воображение нарисовало презабавную картину, как он сочетается узами брака с собственной командой. За спиной Сильвестра появилась облизывающая Погребение Гудрун. Желание смеяться резко пропало. — Многожёнство порицается Создателем, молодой человек! — поднял перст к небу кардинал. — Поэтому славно, что я в посмертии стал абвениатом. Сильвестр нахмурился. — Возможно, я бы действительно послужил Талигу, — задумчиво сказал Эстебан, подойдя к кардиналу. — Но моя миссия в ином. Мы уходим с Ринальди Раканом, ваше преосвященство. Мы дали слово. И, вообще, я считаю это достойным финалом. Сильвестр поджал губы. — Что ж… жаль. А вот я хотел бы остаться. Новому королю понадобятся советы. В желании Сильвестра остаться Эстебан не сомневался. Как и в том, что советов у него масса. Вот только вряд ли Рокэ Алва будет в восторге от подобного министра. Подходили Охотники и солдаты с других позиций вокруг холма. Развернули огромное знамя Талига, и люди собирались вокруг. Только теперь стало ясно, какой ценой досталась победа. Из двух сотен Охотников уцелело немногим более сотни, а из примерно двадцати тысяч солдат, успевших подойти — меньше восьми. Почти все всадники лишились коней. Погибли оба маршала, руководившие битвой, и Ноймаринен, и Фок Варзов. Уцелел лишь Манрик. Однако дух солдат был крепок, как никогда. Армия сейчас могла продолжать бой. Солдаты уже знали, как противостоять монстрам. В целом, боеспособность тех, кто выжил, была выше, чем в начале битвы. К счастью, сражаться больше было не с кем. Монстры рассеялись. Не все. Тысячи их тел покрывали подступы к Холму, особенно густо перед лестницами. Теперь, когда туман пропал, было видно, как тела чудовищ рядами лежат перед батареями орудий, скошенные ядрами и картечью. Всё же, несмотря на страшные потери, армия Талига показала себя. Подошли Тарья, Жак Гроссо, Шрай… Эстебан улыбнулся. Его команда, его товарищи. Дворяне тоже были здесь. Приковылял, волоча ногу, Йоганн Катершванц. Подошёл Кальдмеер. На дриксенце, наоборот, не было ни царапины, словно он и не сражался, хотя это было не так. Валме лежал рядом с огромным волковеком. Чудовище добралось до него… но и само не выжило. У Марселя имелся кинжал. — Славный воин, — одобрительно сказала Гудрун. — Жаль, что погиб. Был бы добрый любовник!.. Эстебан прочистил горло. Так далеко он не заглядывал. Он поднял взгляд. Тысячи солдат с Охотниками впереди стояли под знаменем. Строя не было, да это теперь и не требовалось. Манрик, весь в крови, стоял возле знамени. Его главная битва завершилась. Эстебан обернулся — Да здравствует король, — тихо произнес он. С лестницы спускались эории, с Алвой во главе. Их было меньше, чем раньше. Не было Жермона Ариго, Юхана Клюгкатера, Гектора Рафиано, Ноймаринена-младшего, Гаспара Карои, Луиджи Джильди, Руперта Фок Фексельбурга… Арно Савиньяк, Рамиро Алва и многие другие еле шли, поддерживая друг-друга, израненные. Эстебан, рассмеявшись, кинулся навстречу эориям, едва они миновали барьер. Спустя миг он обнял Окделлов. Ричард выдержал это мужественно, Айрис пискнула. После того, как Эстебан отступил, на ней повисла Тарья, плача от радости. Шрай, улыбаясь до ушей, ограничился пожатием руки. — Леворукий, как я рада вас видеть! — воскликнула Айрис. Тут же, смутившись, она покосилась на Ринальди. Тот лишь вздохнул.   — Кто там был, кроме Лионеля? — поинтересовался Эстебан. — Беатриса Борраска и Эридани Ракан, — сообщил Ричард. — Вот как… — изумлённо пробормотал Эстебан. — Создатель… — добавил пораженный Сильвестр. А рёв солдат усиливался. Они, торопясь, пытались приблизиться к Ворону. — Да здравствует король! — неслось отовсюду. Ворон лёгким движением запрыгнул на пушку. Стало тихо. Знамя Талига развевалось у него над головой. Рядом стояли израненные, окровавленные эории… Да и армия была изрядно потрепана. И тем не менее, здесь сейчас находилась сила, которой в Кэртиане не мог противостоять никто. — Господа, — Алва изящно поклонился. — Как ваш король, я даю слово. Никто из тех, кто стоит здесь, не будет забыт. Как и те, кто пали. Солдаты приветствовали эти слова так, что Эстебан немного оглох. — Однако, наше дело ещё не окончено, — продолжил Ворон, когда шум поутих. — В Талиге много измены. Нужно будет разобраться с так называемой вольной дуксией и прочими предателями. Я надеюсь на вашу помощь. — Вот слова истинного короля, — одобрительно улыбнулся Сильвестр. Солдаты потрясали оружием, вопя во всё горло. Дуксии и прочим изменникам Эстебан не завидовал. — А сейчас… Спасибо всем! — Алва галантно поклонился. — Вы лучшие солдаты и подданные. Сегодня все пируют! Всё вино из обоза, что подошёл ночью, ваше. Вы заслужили. — Да здравствует король! Да здравствует король!.. — неслось отовсюду. Пальнула пушка. Спустя миг раздались десятки выстрелов. Пороховой дым поплыл над восторженной толпой. — Ты доволен? — тихо спросил Эстебан у Ричарда. Тот едва заметно улыбнулся и устало вздохнул. Впереди его ждал тяжёлый разговор с Циллой.   — Нет!!! — кричала девочка и топала ногами. По её раскрасневшемуся лицу катились слёзы, из носа текло. — Не пущу, ты мой король! Ричард протянул руку к плечу Циллы, но та впервые отшатнулась. — Предатель! Ты бросаешь меня! Меня! — Я не могу остаться, я обещал, — твёрдо сказал он. — Мне ты тоже обещал! Что никогда не уйдёшь. Врун! Изменник! Почему я не могу пойти с тобой? Ричард обернулся на Леворукого. На Ринальди, — поправил он себя. Тот качнул головой. После боя, когда все напивались остатками пива, камеры, вина и можжевеловки, он рассказал, что любой выходец слишком принадлежит Кэртиане и не может пройти Рубеж. Это очень расстроило Ричарда, он привязался к уродливой девочке, которая никогда не вырастет. Но сама Цилла… она словно взбеленилась: топала ногами, махала руками и сыпала проклятиями. Её никак не удавалось успокоить. Откинувшись на каменную стену, Ричард подавил тяжёлый вздох. День и так выдался непростым, а теперь ещё это. Он устал. Скосив глаза на Ринальди, он решился. — Я буду тебя навещать, не знаю, как часто, но буду. В конце концов, если Леворукий навещает планету постоянно, значит, возможность есть. Его слова подействовали, Цилла прекратила кричать. Удостоила его недоверчивым взглядом, вытерла мокрые щёки. — Обещаешь? — Обещаю. Но не знаю, как часто. Девочка всхлипнула — в носу у неё забулькало — и пригрозила: — Между нами есть незримая связь, и если ты обманешь, я тебя прокляну. И у тебя отсохнут руки, ноги, твой перчик, а глаза лопнут и вытекут. Ричард поперхнулся и закашлялся.