Пролог

Темные времена все больше и больше окутывали волшебный мир . С каждым днём всё больше магов склоняли головы перед Темным Лордом, а те, кто осмеливался противостоять или просто хранил молчание, исчезали бесследно, без шанса. И казалось, у этой тьмы больше нет конца, нет края за которым мог бы начаться рассвет. За последний месяц, дождь не утихал ни на день, мрачная погода окутывала Англию каждый день. Дождь барабанил по крышам, окнам будто пытаясь смыть всю черноту и грязь этих дней. Солнце не показывалось так долго, что люди начали забывать, как выглядит свет. Даже уже казалось бы не было никакой надежды на свет. 1 июля, впервые за долгое время, утро встретило мир не дождём, а мягким солнечным светом. Тёплые лучи пробивались сквозь стекла, будто само небо решило подарить надежду. И именно в этот день, в поместье Блэков на окраине небольшого городка, появилась новая жизнь. После долгих и тяжёлых родов Ариана, утомлённая, но сияющая счастьем впервые услышала крик своей дочери. Сириус казался бледным и дрожащими руками взял крошечный комочек на руки который ему передали, казалось, что еще немного и он заплачет от того, что в этот день он стал самым счастливым человеком. Она была такой маленькой, черноволосой, он смотрел в эти крошечные серые глазки, которые изучали его, он улыбнулся смотря как маленькие ручки начали тянуться к нему будто пытаясь ухватиться за него. — Моя маленькая девочка, моя доченька — шепотом сказал мужчина. Подойдя к кровати, где лежала Ариана, он опустился рядом, бережно передавая ребенка матери. Они молчали, просто смотрели на этот крошечный комочек тепла, на свое чудо, на ту, ради кого теперь билось их сердце. — Дорогая, — начал Сириус, — Это самый лучший день в моей жизни. Наша Кассиопея, та которая будет сиять. Он поцеловал Ариану в висок, а она уставшая, но счастливая, слабо улыбнулась. Сегодня они впервые стали родителями столь красивой и милой дочурки, которая впервые им улыбнулась. Их Кассиопея Луна Блэк.

***

Хорошая погода продлилась недолго, как будто даже у природы не было сил противостоять мраку, что окутал магический Лондон. Тучи вновь собирались на небосклоне, а ветер беспощадно трепал понурые деревья, которые под напором урагана всё ближе склоняли некогда горделивые кроны к земле. Сириус давно покинул площадь Гримо и какое-то время скитался от Поттеров к Люпину, который сам не имел приличного жилья. Но после женитьбы он на последние деньги приобрел маленький домик в прибрежном городишке Фолкстон, в графстве Кент. Город располагался недалеко от Лондона, что позволяло чаще участвовать в вылазках Ордена, но при этом достаточно обособленно, чтобы залечь на дно при необходимости. Дома участников ордена были раскиданы по разным графствам, и все они, без сомнения, были спрятаны под чарами, не позволяя Пожирателям проникнуть в штаб-квартиры. Теперь же, когда их маленькая семья выросла на одного человека, Сириус еще более щепетильно относился к защите. Он мог быть безрассудным, почти безумным в разгаре битвы, но, когда дело касалось жены и дочери, он превращался в настоящего сторожевого пса. Видимо, вторая сущность все же давала о себе знать. Именно по этой причине он не позволял даже самым близким людям навестить их. Он смилостивился только, когда Ариана почти начала умолять его. Ей не терпелось разделить столь радостное событие с Лили. Поэтому в конце августа, когда осень неотступно наступала на пятки увядающему лету, трое волшебников аппарировали к порогу невзрачного коттеджа. Римус, Джеймс и Лили. Питер не вошел в число приглашенных лишь по причине того, что он отличался равнодушием к детям, а терпимость Сириуса к его неуместным комментариям была нулевой. Не хотелось устраивать сцен. Несмотря на дождь и сырость, внутри дома царило редкое ощущение покоя, подогреваемое пламенем в камине и чаем. По гостиной распространяются ароматы трав из заварника и сладкого пирога, что принесла с собой Лили. Четверо взрослых волшебников расположились в креслах. Кажется, что даже старые часы на камине тикали тише обычного — будто боялись спугнуть мир, который так редко приходил в этот дом. В этот вечер не обсуждались ужасы войны, стратегии диверсий. Друзья тихо переговаривались, обсуждая свои планы, словно они живут в мирное время. Кассиопея спала, укутанная в одеяло цвета ночного неба — подарок Люпина. На ее крошечном лбу плясало отражение пламени свечей. Сириус иногда кидал долгие и пронзительные взгляды на дочь, будто не верил, что она настоящая. Ариана улыбалась, когда Джеймс тихо шутил про «маленькую бунтарку с фамильным характером». — Ну что, Бродяга, теперь у нас официально новый член Мародеров. Осталось только кличку ей придумать, — с нотками озорства подначивал друга Поттер. — Только попробуй, Поттер. Еще не хватало, чтобы моя дочь прослыла Бродяжкой, — усмехнулся Блэк. — Уверена, что сможет постоять за себя, если кто-то рискнет дразнить ее. Она уже выглядит умнее вас обоих. Лили закатила глаза, игнорируя недовольное фырканье парочки закадычных товарищей. — У нее твои глаза, Ариана. И... судьбоносное имя. Как будто она сама выбрала его, — тихо отозвался Люпин. — Мы решили назвать ее Кассиопеей, чтобы она помнила, что даже среди мрака есть свет, если смотреть вверх. Реплика Арианы немного отрезвляет компанию. И Джеймс, чуть посерьезнев, добавляет: — Как бы ни было, ради таких стоит сражаться. — Ради таких стоит жить, — добавляет Сириус, не отрывая взгляда от малышки. Все вновь замолкают. В глазах мужчин искрит решимость, а женщины проглатывают вязкий страх, комком осевший в горле. За окнами снова грохочут раскаты грома, ему вторит треск поленьев в камине. Где-то там, за границами чар, шла война, погибали их друзья. А здесь, в невзрачном доме, сияла маленькая звездочка, которой суждено гореть несмотря ни на что.

***

Маленькая Кассиопея росла не по годам, а по дням, радуя родителей своими маленькими успехами. Ее первые шаги, первый смех, первое неуверенное “папа” всё это стало для Сириуса и Арианы мгновениями, ради которых они хотели теперь жить. Каждый момент, когда она заливисто смеялась становился для них чудом, словно само солнце поселилось в их доме. На свой первый день рождения маленькая Кассиопея получила подарок от крестного Ремуса, который души не чаял в своей крестнице. Он подарил ей игрушечного волчонка. С того дня Кэсси не расставалась с ним ни на минуту, таская повсюду и в кроватку, и на улицу , и даже за обеденный стол. Все мародеры и Ариана с Лили и малышкой часто собирались вместе в эти темные времена, они смеялись, разговаривали, и хотя бы на мгновение забывали о войне, что бушевала за стенами этого дома. Дни шли быстро, и события вокруг набирали обороты. Сириус вместе с Джеймсом и Ремусом всё чаще пропадали в Ордене, возвращаясь уставшими и молчаливыми, оставляя Ариану с дочкой, только время от времени ее навещала Лили чтобы скрасить эти будни. В один из таких осенних вечеров, когда дождь мягко барабанил по окнам, женщины сидели в гостиной поместья Блэков, укутавшись в теплые пледы и попивая горячий какао. Маленькая Кэсси играла на полу, старательно расставляя своих кукол и плюшевого волчонка в ровный ряд. Лили, задумчиво поглаживая чашку, вдруг тихо улыбнулась: — Кстати, Ариана, хочу рассказать тебе одну прекрасную новость, — произнесла она, смущенно опуская глаза. — Я беременна. На мгновение в комнате повисла тишина, а потом Ариана, широко улыбнувшись, вскрикнула от радости и крепко обняла подругу. Казалось на некий момент, что все заиграло новыми красками. 31 июля 1980 года на свет появился маленький Гарри Поттер. С этого дня Кэсси больше не скучала ведь теперь рядом был малыш, к которому она заглядывала почти каждый день. Она стояла у колыбели, зачарованно наблюдая, как он спит, и даже немного боялась дотронуться, он казался таким хрупким и маленьким. Встречи мародеров становились всё реже так как Орден Феникса с каждым днем все глубже втягивался в войну, а вскоре стало известно о предсказании профессора Трелони и вместе с ним пришло ощущение надвигающейся беды. Когда в Ордене заподозрили, что среди них есть шпион, Дамблдор предложил применить заклятие Фиделиуса. Поттеры согласились, сделав хранителем секрета Питера Петтигрю. Об этом знали лишь они и Мародёры, но все остальные думали, что хранителем считался Сириус. Дождь лил как из ведра. Снова. Англия редко знавала другую погоду, но в этот раз за тучами скрывался мрак иного рода. Тяжёлые капли разбивались о траву дворика, превращая землю в вязкую грязь. Сириус Блэк стоял у окна штаб‑квартиры Ордена Феникса, сжимая в руках пергамент с последними разведданными. В этом богом забытом месте, пропахшем затхлостью и зельями, он меньше всего желал находиться. В груди нарастала тревога — не та, что приходит с опасностью боя, а глухая, ледяная, будто предвестница неотвратимого. Сириус едва ли мог себе это объяснить. — Бродяга, — окликнул его Люпин, — ты в порядке? Он обернулся. Лицо друга было бледным в свете масляной лампы. — Да, — ответил Сириус, но голос прозвучал глухо. — Просто… что‑то не так. — Это дождь, — устало улыбнулся Римус. — Он всегда действует на тебя угнетающе. Сириус не ответил, лишь передернул плечами, стараясь отогнать тревогу. В голове крутились мысли о доме, о Ариане, о маленькой Кассиопее, которая только научилась произносить «папа». В последнее время вылазки участились, Пожиратели становились всё активнее, и Блэк пропадал на заданиях ордена, почти не появляясь дома. Он должен был быть там. Но долг обязывал… Тем временем Ариана Блэк сидела в их тихой гостиной, убаюкивая дочь. Кассиопея, укутанная в мягкое одеяло, сонно улыбалась, цепляясь пальчиками за мамину прядь волос. В камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая дрожащие тени на стены. — Ещё сказку? — прошептала Ариана, глядя на полузакрытые глазки дочери. — «Дра‑а‑акон», — пролепетала Кассиопея, и Ариана улыбнулась. Сказки про драконов сейчас были у нее любимыми. Она начала было свой рассказ, как сработали охранные чары. Ветхое окно дрогнуло от удара. Занавески взметнулись, и в комнату ворвался холодный ветер, гася огонь в камине. Ариана встревоженно вскочила, прижимая дочь к груди. В дверях уже стояли фигуры в чёрных мантиях. Их лица были скрыты масками — все, кроме одного. До боли знакомые глаза с презрением смотрели на нее в упор. — Захари, — выдохнула она. Её брат шагнул вперёд, лицо его было маской безразличия. Казалось, мужчину ни капли не трогает, что он пришел убить свою сестру, а в намерениях этого визита сомневаться не приходилось. — Ариана, ты знаешь, зачем мы здесь. — Нет, — она отступила к камину. Все внутри сжалось от паники, но ей было необходимо продержаться хотя бы пару минут, чтобы сохранить самое важное — жизнь дочери. — Лорд не простит, если мы упустим шанс, — холодно произнёс Захари. — Пока твой пёс занят другими делами. Мужчина притворно жалостливо вздохнул. — Жаль, что он не участвует в веселье, но Блэк обязательно будет следующим. Я избавлюсь от вашего семейства предателей. Пока он продолжал рассуждать об их кончине, Ариана собиралась действовать. Она понимала, что им не выбраться обеим отсюда. Действовать приходилось быстро, благо, что никто не расценивал ее как опасную соперницу. Пожиратели чувствовали свое превосходство, это сыграло на руку. Ариана покачала головой, словно до последнего не могла поверить, в какого монстра превратился ее брат. Её пальцы нащупали мешочек с летучим порохом на каминной полке. — Касси, милая, — прошептала она, крепко сжимая дочь в объятиях. — Сейчас мы поиграем в путешествие. Ты полетишь к тёте Андромеде, а я скоро приду. Кассиопея засмеялась, не понимая. Те мгновения, что женщина могла потратить на защиту, она истратила на спасение дочери. Ариана бросила порох, буквально кидая следом дочь в каминный проем, и невербально указала адрес — и малышка исчезла в зелёном пламени. — Нет! — Захари рванулся вперёд, но было поздно. Ариана выпрямилась. В её глазах не было страха — только холодная решимость. — Вы не получите ничего. Заклинания полетели в неё одновременно. Она успела отразить одно, второе, но третье — смертельное — ударило в грудь. Дальше — пустота. Сириус почувствовал это за милю до дома. Воздух стал густым, пропитанным магией и смертью. Он бежал по мокрой траве к дому, а сердце колотилось в ушах. Дверь была сорвана с петель. Внутри — хаос: перевёрнутая мебель, разбитая посуда, ошметки одежды и игрушек. Холодный ужас пронзил тело. — Ариана! — его голос разбился о стены. Он нашёл её в гостиной. Она лежала у камина, на боку, словно уснула. Но глаза были открыты, и в них застыла вечность. Сириус упал на колени, сжимая её холодные пальцы. — Нет… нет, нет, нет… Он прижал её к себе, чувствуя, как внутри рвётся что‑то важное, необратимое. Дождь стучал в окна, будто отсчитывая секунды его агонии. — Ты не могла… не могла уйти… Тишина. Только его рваное дыхание и стук дождя. Время превратилось в серую пелену. Сириус вернулся на площадь Гримо и сутками сидел в опустевшем доме, не замечая ни еды, ни сна. Портрет матери смотрел на него с презрением — даже после смерти Вальбурга Блэк не упускала шанса напомнить, что он недостоин рода. Он перебирал вещи Арианы: её шарф, книгу, которую она читала перед сном. Палец задержался на странице — там была заметка, сделанная её аккуратным почерком: «Сириус, помни: даже в темноте есть свет. Наша любовь — твой щит». Он сжал книгу в руках, чувствуя, как горло сжимается. — Где мой щит теперь? — прошептал он. В камине вспыхнуло зелёное пламя. Андромеда появилась с Кассиопеей на руках. Малышка потянулась к отцу, улыбаясь. Она едва ли понимала, насколько страшная участь постигла ее маму. — Она спрашивала о маме, — тихо сказала Андромеда. — Я не знала, что ответить. Сириус взял дочь на руки. Её тепло пробилось сквозь ледяную корку, покрывшую его сердце. Но боль не ушла — она просто стала тише, затаилась, ожидая момента, чтобы вырваться вновь. — Мама… — пролепетала Кассиопея, оглядываясь. Сириус закрыл глаза. — Она… она уехала, милая. Но она всегда будет с нами. Андромеда сжала его плечо. — Ты не один, Сириус. Но он знал — он один. Потому что никто, кроме Арианы, не мог заполнить эту пустоту. Теперь все изменилось.

***

Сириус стоял у могилы Арианы, когда небо над Годриковой впадиной озарилось зелёной вспышкой. Он поднял голову — вдалеке, за холмами, в небо взметнулся силуэт черепа с выползающей изо рта змеёй. Знак Тёмного Лорда. Сириус мчался на своем мотоцикле через промозглый ноябрьский воздух, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком предчувствия. Он знал — что‑то случилось. Тревога, охватившая его, была такой же, как в ночь, когда он потерял жену. Кто-то бы сказал, что он обладает поистине собачьим чутьем, наравне со своей второй сущностью анимага. Но все дело было в том, что Сириус потерял за время войны слишком многих. Он научился слышать предвестье смерти. Ещё до того, как увидеть ее воочию. Мотоцикл с визгом остановился у покосившейся изгороди. Сириус спрыгнул, едва не упав, поскользнувшись на грязи, и бросился к дому. Дверь покосилась, окна зияли чёрными провалами. В воздухе стоял запах гари и чего-то ещё — острого, металлического. Ком тошноты подкатил к горлу. Сириус уже все знал. Он переступил порог, и в тот же миг услышал всхлип. — Джеймс?.. Лили?.. Ответа не было. Только треск догорающих поленьев в камине. Сириус шагнул в гостиную и замер. В углу, за опрокинутым креслом, скорчился человек. Он дрожал, прижимая руки к лицу. Боковым зрением он увидел бледное, словно вылепленное из воска тело Джеймса, которое лежало в неестественной позе у подножья лестницы. Сириус решил, что осмотрит его позже, сейчас было необходимо разобраться с живым. — Питер?.. Питтегрю поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, глаза — безумными. Он завозился на полу, до смешного напоминая крысу. — Сириус… — прошептал он. — Я не хотел… Я не мог… Сириус медленно подошёл, не веря своим глазам. — Ты жив? Но как?.. Почему ты здесь? Питер всхлипнул, пытаясь подняться. Его мантия была в грязи и крови. — Они пришли… Он пришёл… — голос срывался. — Я пытался… но не смог… — Где Джеймс и Лили? — Сириус схватил его за плечи, встряхнул. — Говори! Питер отвёл взгляд. — Я… я не успел… В этот момент со второго этажа раздался тихий плач. Мужчина молниеносно повернулся к источнику звука. — Он выжил… — прошептал Сириус, не веря. — Гарри выжил… За его спиной раздался шорох. Он обернулся — Питер уже стоял у выхода, готовый сбежать. — Куда ты? — резко спросил Сириус. — Мне… мне нужно… — Питер запнулся. — Я должен… — Ты должен остаться! — Сириус шагнул к нему. — Объяснить, что произошло! — Нет! — Питер отшатнулся. — Они… они могут вернуться… — Кто?! — Сириус почувствовал, как внутри закипает ярость. — Кто пришёл, Питер? Кто убил их?! Питер замер. Его глаза бегали, руки дрожали. — Я не… я не могу… — МОЖЕШЬ! — Сириус бросился к нему, схватил за ворот. — Ты был хранителем тайны, Питер! Только ты мог выдать их местоположение! — Н‑нет… — Питер попытался вырваться, но Сириус держал крепко. — Я не предавал… я не мог… — Тогда кто?! — голос Сириуса эхом разнёсся по разрушенной комнате. — Кто, Хвост?! Питтегрю вдруг обмяк. Его губы дрогнули, и он прошептал: — Он заставил меня… Я не хотел… Но он… он знал… — Кто знал?! — Сириус встряхнул его. — Говори! Но Питер лишь закрыл лицо руками и зарыдал. — Прости… Прости… В этот момент снаружи раздался шум. Голоса, вспышки огней. Сириус отпустил Питера, обернулся к двери. — Авроры… — выдохнул Питер. — Они придут за мной… — За нами, — холодно поправил Сириус. — Потому что ты скажешь им правду. Но Питер уже пятился к окну. — Я не могу… — прошептал он. — Прости, Сириус… Блэк атаковал в тот момент, когда Питтегрю сорвался бежать к улице, ища возможность трансгрессировать. Все завертелось. Вспышки заклинаний, вихрь обломков и боль. Сириуса сковало заклинанием. Питтегрю исчез из его поля зрения. Аластор Грюм, мрачный, с механическим глазом, шагнул вперёд: — Сириус Блэк, вы арестованы по обвинению в предательстве Ордена Феникса и выдаче местоположения Джеймса и Лили Поттер. Сириус замер. В ушах зазвенело. — Что?.. Я не… Вы с ума сошли! Моя жена мертва, моя дочь… — Именно поэтому у вас был мотив, — холодно перебил Грюм. — Вы могли заключить сделку с Тёмным Лордом ради спасения семьи. Но он всё равно убил Ариану. — Это бред! — Сириус рванулся вперёд, но трое авроров схватили его за руки. — Я был в штаб‑квартире! Проверьте хроноворот! Спросите Люпина. — Хроноворот был сломан в тот день, — сказал Грюм, доставая наручники из магической стали. — А Люпин также под подозрением, в свете последних событий. Его ждёт допрос. Сириус рассмеялся — резко, отчаянно: — Вы верите в это? После всего, что я сделал для Ордена? — Мы верим фактам, — произнёс один из авроров, защёлкивая наручники. — А факты говорят, что только вы знали местоположение Поттеров. И только вы остались в живых. Сириус обессиленно опустил голову. В глазах потемнело. Ариана, Кассиопея, Джеймс, Лили — все они смешались в один крик боли, рвущийся изнутри. — Вы ошибаетесь, — прошептал он. — Но доказывать это будет уже некому. Андромеда Тонкс стояла у окна, прижимая к себе Кассиопею. Малышка сонно теребила прядь её волос, не понимая, почему папа так долго не возвращается. — Тётя… — пролепетала она. — Да, милая, я здесь, — Андромеда погладила её по голове. — Сейчас мы поужинаем, а потом я расскажу тебе сказку. Она развернулась, чтобы идти на кухню, но в дверь резко постучали. На пороге стоял мрачный аврор с пергаментом в руках. — Миссис Тонкс? Вам передано официальное уведомление. Сириус Блэк арестован по обвинению в государственной измене. Опека над Кассиопеей Блэк временно передаётся вам до решения Визенгамота. Андромеда побледнела, в голове роились тысячи вопросов, но она понимала, что никто не даст ей ответов сейчас. Женщина слабо всхлипнула, но голос её остался твёрдым, когда она дала свой ответ: — Я принимаю опеку. Аврор кивнул и исчез в вихре плаща. Кассиопея потянулась к двери: — Папа? — Нет, милая, — Андромеда присела перед ней. — Папа… уехал. Но он любит тебя. И всегда будет любить. Малышка нахмурилась, будто пытаясь понять. Потом просто прижалась к тёте, уткнувшись носом в её плечо. Андромеда отнесла её на кухню, усадила в маленькое кресло. Налила тёплого молока, добавила каплю мёда — как любила Ариана. — Расскажи про дракона, — попросила Кассиопея, обхватив кружку ручками. Андромеда улыбнулась сквозь слёзы: — Конечно. Однажды жил огромный дракон, который охранял самое ценное, что у него было — маленькое золотое яйцо. И хотя мир вокруг был тёмным, дракон знал: внутри яйца живёт свет, который однажды расцветёт… Кассиопея слушала, попивая молоко. А Андромеда продолжала говорить — тихо, нежно, будто пытаясь соткать из слов щит вокруг этой маленькой жизни. За окном шёл дождь. Где‑то далеко, в глубине мрачного здания, Сириус сидел в камере, глядя на стену, где кровью вывел одно слово: «Невиновен». Но здесь, в этом доме, где пахло молоком и мёдом, где тепло обнимала тётя, а в камине потрескивал огонь, Кассиопея Блэк жила, не зная, что её мир уже никогда не будет прежним. Она просто знала: её любят. И этого пока было достаточно.