Глава 1

Яркие лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, мягко скользя по моему лицу, будто специально стараясь разбудить. Я недовольно зажмурилась и перевернулась на другой бок, прячась от этого назойливого света под одеялом. Но стоило мне почти снова уснуть, как в коридоре послышались знакомые, уверенные шаги. Через секунду дверь приоткрылась, и в проёме появилась тётушка Андромеда собранная, как всегда. — Кассиопея! Быстро вставай, иначе опоздаешь на “Кингс-Кросс”! Мы ждём тебя внизу, на завтрак. Я что-то недовольно пробурчала себе под нос и открыла глаза, проводив тётю взглядом. Ещё пару секунд лежала, прислушиваясь к тишине дома, а потом сладко потянулась и села на кровати, нечаянно разбудив Снежинку мою белую кошку, которая уютно свернулась клубком у подушки. — Доброе утро, соня, — зевнула я, почесав её за ушком. — Похоже, нам с тобой пора, мы совсем забыли с тобой, что сегодня у нас отправление в школу. Я совсем забыла, что сегодня уже первое сентября. Всю ночь я провела за чтением книги по зельеварению — настолько интересной, что даже не заметила, как рассвело. Хотелось улучшить свои знания в этом предмете, а в итоге я просто засиделась до утра. Недолго думая, я встала с кровати и направилась в ванную. По пути встретила дядю Теда, который уже собирался на работу. — Доброе утро, Кэсси! Поторопись, Андромеда сегодня не в настроении, 1е сентября и она как всегда переживает, чтобы успеть все — сказал он с улыбкой, приглушенно смеясь. — Доброе утро, дядя Тед. Да, я заметила, — усмехнулась я Мы оба тихо рассмеялись, и я поспешила дальше — принять душ и хоть немного привести себя в порядок. В зеркале на меня смотрела девушка с чуть взъерошенными, длинными волнистыми и черными волосами и серыми глазами. В школе часто говорили, что я красивая, и, признаться, внимания со стороны парней мне хватало всегда. Но, как ни странно, это никогда не было для меня важным я всегда хотела, чтобы меня замечали не за внешность, а за то, кем я являюсь на самом деле. А кем я являюсь на самом деле… Наверное, даже я сама не знаю. Я уже давно перестала задавать вопросы о себе, о родителях и обо всём, что хоть как-то связано с моей семьёй. Каждый раз, когда я пыталась начать разговор с тётей Андромедой, она просто уходила от темы мягко, но решительно, будто боялась сказать лишнее. Поэтому вот уже двенадцать лет я — Кассиопея Тонкс. Девушка без прошлого, не знающая, какая у неё кровь, фамилия и что именно скрывается за её историей. Все эти годы я жила у тёти Андромеды, дяди Теда и их дочери Доры. Они действительно стали для меня семьёй, той, что переживает, заботится, спорит, ругает, но любит как родную дочь. Мне было три, когда они взяли надо мной опеку. Из всего, что я знаю, это то, что однажды я просто появилась у них в камине. Ни писем, ни объяснений. Тётя Андромеда может быть строгой, иногда даже злой, но в её глазах всегда есть тревога. Тревога за меня. И, наверное, именно это я люблю в ней больше всего. В нужный момент она может поругать, а в другой я всегда могу прийти к ней за советом и помощью и всегда получу это кроме ответов насчет моей семьи. Завтрак прошёл в привычной, слегка суетливой атмосфере. Тетя Андромеда то и дело поправляла салфетки, проверяла, всё ли упаковано в чемоданы, и кидала на меня взгляды, в которых смешивались гордость, грусть и та самая вечная тревога. А дядя Тед, стараясь разрядить обстановку, рассказывал забавные истории из своей магловской работы. — Главное, Кэсси, в самую последнюю минуту не вспомнить, что забыл что-то очень важное, — сказал он, подмигнув. — Как в прошлый раз с твоим учебником по уходу за магическими существами. Помнишь? Мы чуть не опоздали, потому что он решил спрятаться под диваном. Я улыбнулась, но внутри всё сжималось от знакомого, щемящего чувства. Меня одновременно одолевали грусть и радость. Сегодня, в день отъезда, это чувство обострялось. Я снова была на пороге мира, о котором почти ничего не знала, и мира, который, возможно, ничего не знал обо мне. Или знал слишком много. Наконец, багаж был заколдован на левитацию, Снежинка усажена в переноску, и наша маленькая процессия направилась к камину. Перед самым отъездом Андромеда задержала меня у камина, положив руки на плечи. Её взгляд был мягким, но невероятно глубоким. — Кэсси, — начала она тихо, так, чтобы не слышал Тед, возившийся со сундуком. — Хогвартс... это не только магия. Это люди. Не все волшебники добрые. Их взгляды, их шепот за спиной порой могут ранить хуже заклинаний. Ты могла с этим не сталкиваться здесь, у нас. Но там... возможно разное. Ты растешь, и я хочу, чтобы ты была осторожнее. Я замерла, сердце застучало чаще. Андромеда никогда раньше не была так встревожена. Словно старшая волшебница знала что-то, но предпочитала умалчивать, лишь предостерегая меня своим напутствием. — Ты не должна никому ничего, — тётя говорила твёрдо, с какой-то внутренней сталью. — Ни объяснений, ни оправданий. Твоя история принадлежит только тебе, и со временем ты все поймёшь. А пока... помни, кто ты сейчас. Ты — наша девочка. Умная, добрая, сильная. И у тебя есть дом. Всегда. Независимо ни от факультета, ни от происхождения. Она снова говорила загадками. Но в её словах было столько скрытой боли и защиты, что мне оставалось только кивнуть, чувствуя ком в горле. Это было и облегчение и новая тревога. Суета «Кингс-Кросс» оглушала. Я, уже второй год подряд, ловила себя на мысли, что невольно всматриваюсь в лица взрослых волшебников — может, в этом бородатом мужчине есть что-то знакомое? А эта женщина с печальными глазами? Может, они знали мою маму? Но лица были чужими, а взгляды скользили мимо. Я для всех была невидимкой с неизвестной историей, и это в каком-то смысле было даже хуже, чем быть узнанной. Тетя Андромеда шла рядом, и её осанка, обычно спокойная, сегодня была прямой, как струна. Она не сводила глаз меня, будто пытаясь создать вокруг невидимый барьер. Она одергивала меня и шипела предостережения, стоило мне запнуться или отвлечься на что-то в толпе. У платформы 9¾ она крепко обняла меня. — Пиши обо всём. Каждую неделю. И…будь храброй. Я кивнула, цепляясь за ее плечи и вдыхая аромат ее духов, которые всегда ассоциировались с домом. Я буду скучать. Поездка в Хогвартс-экспрессе прошла в смешанных чувствах. Я устроилась в пустом купе, гладила Снежинку через решётку переноски и смотрела в окно. Такое уединение было редкостью в поезде, но мне было необходимо подумать. Кем были мои родители? Почему они исчезли? Были ли они героями, жертвами или... кем-то ещё, о ком стараются забыть? Шёпот тёти все еще звучал в ушах и заставлял меня внутренне съёживаться. У меня не было дурного предчувствия в преддверии нового учебного года, но и моя интуиция не была так развита как у тетушки. От тяжёлых мыслей меня спас не грохочущий стук колес, а знакомый громкий смех, прозвучавший прямо за дверью моего купе. Через секунду дверь отодвинулась, и в проеме возникли рыжие вихрастые головы Фреда и Джорджа Уизли, а за их спинами маячила улыбающаяся Анджелина Джонсон. — Ага! Мы думали, где же ты прячешься, Кэсси! — провозгласил Фред. — Сидишь тут, как сипуха в совятне, — добавил второй близнец, и его взгляд — глубокий, насмешливый, но на долю секунды ставший теплее и внимательнее — скользнул по моему лицу. Это был Джордж. Точно он. Я научилась различать их по едва уловимым деталям: Джордж смотрел чуть прямее, а в уголках его глаз будто таилась не высказанная мысль. — Тебя не хватает для полного комплекта наших экспериментаторов. Мы как раз планируем запуск нового продукта. — «Ушные жеоды», — торжественно объявил Фред, плюхнувшись на сиденье напротив и доставая из кармана пару невинных на вид камушков. — Съешь такой, и следующие полчаса из ушей у тебя сыплются безобидные, но очень раздражающие комментарии о твоей собственной внешности. Идеально для Слизерина. Я невольно рассмеялась, и тяжелый камень внутри слегка сдвинулся. Анджелина уселась рядом, толкнув меня плечом. — Не слушай их. Они всю дорогу только о своем хламе и думают. Как твои каникулы? Тетя Андромеда не пыталась снова привить тебе любовь к этикету и генеалогическим древам? — Пыталась, — вздохнула я, но уже с улыбкой. — Но дядя Тед и Дора успешно саботировали все попытки. Спасли меня от скучной смерти. Пока мы болтали, я заметила едва уловимые знаки внимания Джорджа. Это он незаметно подвинул вазочку с конфетами ближе ко мне, когда я потянулась за ними. Это он, споря с Фредом о деталях «жеод», ловко поймал мою чашку с чаем, которую я нечаянно задела локтем, не проронив ни слова и даже не прервав своей реплики. Анджелина, ловя мой взгляд, чуть заметно приподняла бровь и едва уловимо улыбнулась в сторону Джорджа. Она всё видела. Но обсудить это сейчас не было никакой возможности. Разговор неожиданно свернул на моду прошлого. Анджелина, разглядывая новую мантию одной из первокурсниц за окном купе, фыркнула: — Ну и фасон. Прямо как на тех старых фотографиях у моей мамы. Всё это ушло вместе с... ну, со всеми этими ужасами. В воздухе повисло неловкое молчание. Все мы знали, о каких «ужасах» речь — о войне с Волан-де-Мортом, закончившейся всего десять лет назад. Она была призраком, который витал за спиной у всего нашего поколения. Фред, обычно неугомонный, вдруг стал серьезным. Он покрутил в руках недоделанную экспериментальную конфету. — Вы знаете, мой дядя Билли как-то рассказывал... Он воевал в Ордене. Говорил, самый отчаянный и бесстрашный из всех был Сириус Блэк. Я почувствовала, как что-то внутри меня замерло. Блэк. Фамилия, которая звучала как эхо из тетушкиных самых грустных и молчаливых дней. — Предатель, — автоматически, без выражения, сказала я, повторяя то, что все знали из газет. «Сириус Блэк. Предатель. Убийца. Пожиратель Смерти». Джордж резко поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнуло что-то острое — несогласие, а скорее... сожаление? Или недоумение? — Да, — тихо сказал он. — Все так говорят. Но дядя Билли... Он говорил другое. Что Блэк был человеком, который никогда бы не предал Поттеров. Что он скорее разорвался бы на части. — Джордж пожал плечами, будто отмахиваясь от собственных слов. — Наверное, война всех меняет. Делает не теми, кем кажутся. Фред кивнул, подхватывая нить. — Да, он говорил, что у Блэка был мотоцикл. Не простой, а летающий, с кучей запрещенных модификаций. Говорят, он на нем даже дракона как-то уворачивался. Легенда, а не человек. Жаль, что... Он не договорил. Я смотрела в окно, на мелькающие деревья, но уже не видела их. В голове крутился образ: безумно смелый волшебник на летающем мотоцикле, чья слава обернулась таким чудовищным предательством. И почему-то на сердце стало тяжело и горько, будто речь шла о ком-то... знакомом. Глупость. Я никогда его не видела. Джордж, заметив мое выражение, быстро сменил тему. — Ладно, хватит о мрачном. Фред, твоя жеода, кажется, сейчас сама взорвется от скуки. Давай испытаем ее на Ли Джордане, он в соседнем купе спит! Но его взгляд, брошенный на меня, был долгим и оценивающим. Будто он хотел что-то сказать, но не решался. Анджелина тихо вздохнула, глядя в окно. Тень проносящегося разговора на мгновение омрачила наше веселье. Не смотря на мрачную атмосферу момента, в этом шумном, пахнущем волшебством и сладостями купе, я на время переставала быть загадкой для самой себя. Я была просто Кэсси. Подружкой, которая смеется над их шутками, может дать дельный совет по цвету «запрещенного фейерверка» и попробует очередную экспериментальную сладость. Их принятие было таким же простым и полным, как у Доры. И в этом была огромная сила.

***

Величественный Большой зал, украшенный тысячами парящих свечей, на мгновение заставил меня забыть обо всём. Это был чистый, немеркнущий восторг, который я испытывала каждый раз, поднимая голову. Однако, когда я заняла своё место за столом старые мысли вернулись. Я наблюдала за первым курсом, бледным от страха и ожидания. Кто-то из них тоже не знал своих родителей? Кто-то тоже чувствовал себя частицей чужой, нерассказанной истории? Мой взгляд скользнул по преподавательскому столу. Профессор МакГонагалл смотрела строго и справедливо. Дамблдор — с тем загадочным, всё понимающим блеском в глазах. «Знает ли он?» — мелькнула предательская мысль. Знает ли он, чья я дочь? Но всё это отступило на второй план, когда появилась еда. Шум голосов, звон ножей и вилок, смех, обмен летними впечатлениями — всё это создавало плотный, тёплый кокон. Однокурсники что-то оживлённо рассказывали, размахивая руками, и я улыбалась, невольно подхватывая нить разговора. Внезапно за преподавательским столом поднялся Дамблдор, чтобы произнести традиционную речь. Зазвенел нож о хрустальный бокал, и в Зале постепенно воцарилась тишина. Директор говорил о новых начинаниях, о важности выбора, о том, что наши поступки определяют нас куда больше, чем наши способности. — ...И потому, — его голос, обычно полный тепла, стал чуть более проникновенным, — я бы хотел напомнить вам, что история — не всегда черно-белая картина. Порой то, что кажется нам несомненной истиной, при ближайшем рассмотрении оказывается игрой света и тени. Помните об этом, когда будете судить о прошлом... или о людях, которых, как вам кажется, вы знаете. Он не назвал никаких имен. Но после разговора в поезде его слова прозвучали звенящим намеком. Мой взгляд сам собой скользнул по нашему гриффиндорскому столу. Фред и Джордж перестали шептаться и сидели, необычайно серьезные, уставившись на директора. Джордж что-то тихо сказал брату, и тот медленно кивнул. Анджелина, сидевшая рядом с ними, поймала мой взгляд. На ее лице не было прежней веселой улыбки. Она смотрела на меня с каким-то странным сочувствием, которого я не понимала. Потом она быстро отвернулась, но я видела, как она дотронулась до руки Джорджа, будто успокаивая или останавливая. Речь закончилась, и в Зале снова поднялся гул. Но в моем уголке воцарилась короткая, напряженная пауза. Разговор о Сириусе Блэке, слова Дамблдора, этот странный взгляд Анджелины — все это сложилось в тревожную, непонятную головоломку. Джордж, будто пытаясь развеять облако, снова что-то сказал Фреду, и они оба фыркнули смешком. Но когда он снова посмотрел на меня, в его глазах была уже не только скрытая нежность, но и тень той же заботливой тревоги, что я иногда видела у тети Андромеды. Тревоги за меня. Почему? Какое мне дело до Сириуса Блэка? Я взяла кувшин с тыквенным соком, но рука дрогнула, и я пролила немного на скатерть. Это было глупо. Нелепо. Но чувство было сильным: будто кто-то только что прошелся по моей могиле, о которой я даже не подозревала. Завтра начнутся уроки. А сегодня... сегодня в сиянии Зала, среди друзей, я впервые почувствовала, как холодное дыхание чужой, страшной истории коснулось моего затылка. И свет свечей внезапно показался не таким уж и надежным.

***

Анджелина, Алисия и я после плотного ужина поднимались в гостиную Гриффиндора, а оттуда — в нашу комнату, которую мы делили ещё с двумя девушками с нашего курса, одной из которых была Кэти Белл. Девочки шли впереди, оживлённо обсуждая прошедшие каникулы и предстоящий учебный год, а я плелась следом, полностью погружённая в собственные мысли и ощущения, оставшиеся после ужина. Слова директора не давали мне покоя. Они вновь и вновь всплывали в голове, будто застряли где-то глубоко внутри, но особенно отчётливо звучала одна фраза: «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету». В этом году я всё чаще ловила на себе обеспокоенные взгляды профессора Макгонагалл и директора Дамблдора — взгляды, которых раньше не замечала. В них было что-то новое тревога… и, как мне показалось, даже сочувствие. Будто они знали обо мне больше, чем я сама. Возможно, я просто накручивала себя, искала скрытый смысл там, где его не было. Возможно, всё это — лишь игра воображения, уставшего от недосказанности, но что-то внутри мне не давало покоя и была некая тревога — Эй, Кэсси, — вырвала меня из мыслей Алисия, поравнявшись со мной в коридоре. — Пойдёшь сегодня на гриффиндорскую вечеринку в честь начала учебного года? Близнецы, как всегда, поучаствовали в организации, так что скучно точно не будет. Я уже собиралась что-то ответить, как она хитро прищурилась и добавила: — Думаю, кое-кто будет особенно рад тебя там видеть. А уж если ты ещё и придёшь нарядной… Я недоумённо посмотрела на Анджелину. Та как раз догнала нас, взяла меня под руку и заговорщицки улыбнулась: — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила я. — Да ладно тебе, — протянула она. — Мы с Алисией сегодня заметили мимолётные взгляды Джорджа. Причём исключительно в твою сторону. Возможно, ты ему стала интересна. Анджелина шутливо улыбнулась и переглянулась с Алисией, явно наслаждаясь моментом. — Да ничего такого нет, — тут же отмахнулась я. — Что вы уже себе придумали? Мы с Джорджем, как и со всеми остальными, просто хорошие друзья. Ни о какой симпатии и речи быть не может. Мне эта идея казалась совершенно бредовой. Мы с Джорджем всегда были в одной компании — ещё с первого курса. Я часто помогала близнецам с их затеями, приколами и экспериментами, и никогда не видела в этом ничего, кроме дружбы.…по крайней мере, так я сама себе говорила. — Кэсси, но по факту, ты очень симпатичная девушка, одна из самых красивых в этой школе, и не скажу что Джордж некрасивый, плюс начинается такой период, что влюбляться как бы нормально, появляются потребности и так далее. Все же уже пятый курс, учитывай это — Алисия подмигнула мне. — К тому же начинается такой возраст… Ну, знаешь. Влюбляться — это нормально. Появляются чувства, интерес, потребности… всё такое. Как-никак, уже пятый курс — пора бы это учитывать. Я лишь закатила глаза на подобную реплику. — А что, если однажды мы будем гулять на вашей свадьбе? — протянула Анджелина с лукавой улыбкой. — Станем крестными ваших детей…Представь: маленькие рыжие непоседы с твоими глазами и носиком. Ну разве это не было бы прелестно? Мы рассмеялись не придавая значению этой шутке и зашли в гостиную Гриффиндора, где уже были Джордж, Фред и Ли Джордан. Комната гудела привычным шумом смех, обрывки разговоров, чей-то громкий спор о квиддиче. Подойдя ближе, мы устроились рядом с ними. На диване оказались я, Алисия, Фред и Анджелина, а в креслах напротив Джордж и Ли. — Ну что, будете сегодня на вечеринке? — спросил Фред, развалившись на диване. — Мы постарались организовать всё в лучшем виде. Вам сто процентов понравится. Если за дело берутся близнецы Уизли значит, будет на высшем уровне. — Это касается только вечеринок, — закатила глаза Анджелина. — Во всём остальном после вас обычно начинается какой-нибудь треш. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Фред. — Зато вечеринка точно будет кайфовой. Особенно с алкоголем, не спрашивайте как, это все равно останется секретом. Так что ждём вас. Он вдруг посмотрел прямо на меня: — Кэсси, ты же будешь? Я подняла взгляд и встретилась с глазами Джорджа. Он смотрел внимательно, чуть выжидающе. Я лишь улыбнулась и кивнула, давая согласие. В конце концов, мне и правда нужно было немного развеяться — отдохнуть перед новым учебным годом и хоть на время избавиться от мыслей, которые всё чаще не давали покоя. Потому что где-то внутри не отпускало странное ощущение — будто что-то надвигается. Мы ещё долго сидели все вместе, смеялись, шутили и перебрасывались колкостями. За пределами стен Хогвартса лил холодный дождь, а над землей парили дементоры, прочёсывая окрестности в поисках крайне опасного беглеца из Азкабана — Сириуса Блэка. Не подозревая, что он куда ближе, чем кто-либо мог представить. С мыслями о дочери. О встрече, которую он ждал слишком долго. И о мести — одному единственному человеку.