Глава 4. Удачный улов

Бабушкин домик постепенно наполнялся жизнью. Запахло жареной картошечкой, свежевымытым полом, теплом и уютом. Дом мгновенно ожил, как будто за печкой пробудился, находящийся в спячке долгие годы, маленький лохматый домовой. Миша с Андреем только что налопались той самой жареной картошки и теперь сидели за столом, лениво обсуждая завтрашний день. Несмотря на некоторую заторможенность сознания, под воздействием хмеля и расслабленности после долгой и напряжённой поездки и всяческих злоключений, спать им совершенно не хотелось. Андрей внезапно предложил: — Мих, а давай на озеро махнём, на рыбалку. Я там видел в сарае мои старые удочки, они всё ещё в полном порядке. Ночью самый клёв. Рыбы активные после жаркого дня. Миша недовольно сморщился и пробурчал: — Не, Андрюх, для меня эти все удочки и вся вот эта фигня, это вообще какая-то дикость, на самом деле. Да и нахера нам рыба, ё-моё? Андрей подал губы, и решил заййти с другой стороны. — Да я тебя не только рыбу ловить зову, просто посидим возле воды, помолчи, подумаем. Может и вдохновение словим. Вспомни «Рыбака», как я его написал, вот так же, сидя за удочкой. Да и другое тоже. Представь, — Андрей эпично вытянул перед собой руку, как помещик, хвастающийся своими угодьями, — Сидишь на берегу озера, вокруг не души, лягушки поют свою незамысловатую песню, сверчки стрекочут, темнота окутывает тебя своим звёздным одеялом. А ты сидишь такой и тебе спокойно и хорошо. Это как медитация. Мысли и чувства собираются и живут внутри тебя в полной гармонии. Миша смотрел на Андрея удивлённо и широко раскрытыми глазами, а потом хрюкнул и рассмеялся, запрокидывая голову. От его смеха стало приятно на душе, и, Андрей поймал себя на мысли, что уже давно не испытывал это забытое чувство. — Андрюх, блин, ты выдал, романтическая философия, — ответил Горшок отсмеявшись, — Ладно, пошли на озеро, где там твои удочки, тащи. Чё там, червей накопать ещё надо, или как там это делается? — Дык, нет, у нас здесь лещ, карась, да карп, они на червя не идут, надо перловку. — Варить ещё будешь? — Уже, запарил, вчера ещё, в термосе с собой привёз. — Тогда погнали, — мотнул головой внезапно воодушевлённый Михаил. Они довольно быстро собрались. Миша накинул старую синюю ветровку, предложенную Андреем. Андрей сунул ведро ему в руку и сумку с двумя термосами — в одном перловка, в другом чай (главное не перепутать), сам взял удочки и фонарик. Вышли за порог и мгновенно погрузились в ночь. Тёмную, плотную, шумно-тихую, наполненную звуками природы, такую совсем не похожую на городскую, деревенскую ночь. Шли молча. Миша топал вслед за Андреем, стараясь не оступиться, внимательно глядя под ноги в тускловатом рассеянном свете фонарика. Где-то недалеко каркнула ворона. Запахло илом, водой, повеяло лёгким ночным холодком. Они подошли к озеру, ступили на небольшой деревянный пирс. Андрей снарядил удочки. Постелили на край пирса сложенное вчетверо покрывало, уселись рядышком. Дул лёгкий ветерок, отчего вода плескалась, дрожа и поблёскивая в полоске лунного света, который порезал ночное озеро на две половинки тёмного чайного пирога. Андрей вспомнил, как много лет назад сидел здесь также в ночной тиши рядом с дедушкой и слушал его хриплое от многолетнего курения махорки дыхание. Так же, как сейчас слышит Мишино, утяжелённое хроническим бронхитом. Ночь тихонечко шептала, баюкала, гладила окружающее пространство большими мягкими лапами, и, хотелось чтобы она никогда не кончалась, чтобы время действительно зависло как в «Рыбаке», чтобы все проблемы и заботы того, другого мира забылись, исчезли. Андрей украдкой заглянул в Мишино лицо, чтобы понять, о чём он сейчас думает. Так же наслаждается звуками природы, ощущает единение с ней? И словно отвечая на этот мысленный вопрос, Миша чуть пошевелился, и продолжая смотреть на водную гладь тихо, еле слышно проговорил: — Отец брал нас с Лёшкой на рыбалку на Амуре, когда служил, с другими офицерами ездили мы. Последнее, что помню — это канистры такие из-под молока полные красной кетовой икры. Мы её прям ложками ели несколько дней. Но для меня диковина на самом деле, все эти рыбацкие темы. Но, Андрюх, единственный плюс, на самом деле романтика: сидишь, и вдруг понимаешь, на сколько мир серьёзный, а мы — маленькие вошки. Андрей ухмыльнулся и похлопал Мишку по плечу. Они снова замолчали. Андрей знал, Миша не особо любил сидеть молча. Точнее не то чтобы не любил, он не мог. Он всегда был как львенок из мультика — "Я не люблю лежать, я люблю бегать! Ну в крайнем случае сидеть... " Но если сидеть –— то бесконечно пиздеть о том о сём, но важном для него. Но вот сейчас, выведя свои философские измышления, Миша замолчал. Ночь снова обволакивала их своей летней кисельной густотой. И они приятно вязли в ней, как два ночных мотылька, попавших в тёмный ароматный мёд. И сладко, и тревожно, но хочется тонуть дальше. В какой-то момент и лягушки притихли, сверчки приглушили свой стрёкот. И на озеро опустилась спокойная всепоглощающая тишина. И на сердце стало так умиротворённо, что Андрей даже прикрыл глаза, погружаясь куда-то в глубины своего сознания. Но внимать ночной тишине дальше не предоставлялось возможным, потому как её нарушило приближающиеся задорное юношеское улюлюканье, смех и визг девушек. К озеру с противоположной стороны катился ком безудержного пьяного молодого веселья. — Капец, только этого не хватало, — выдохнул Князь, подпуская в голос горчинку досады. А вот голоса, которые моментально ворвались в вязкую пустоту, высветлили её шквалом безудержного веселья. Задорный женский голос выкрикнул: — Эй, не брызгайся, ну, Анто-о-о-н! Бли-и-и-и-н! У меня укладка же, я не хочу мочить. — Слабо до того камня доплыть? — поинтересовался юношеский голос. — Гонишь, я откуда знаю, может, там ужи какие-то водятся, я на твоё «слабо» не поведусь. — Да какие на фиг ужи? — Я меня разряд по плаванию, я как дельфин! Послышался громкий всплеск. — Тебе до Дельфина, как раком до Парижа, ха-ха-ха! И я сейчас не про рыбу говорю! — Дельфин это не рыба, вы дураки! — Сама дура! — Да не брызгай, блин, я же попросила! — Погоди, это чё, те самые, неадекваты, которых мы сегодня видели? — тихо спросил Миха, обжигая дыханием Андреево ухо. Андрей не ответил, лишь пожал плечами. А молодые люди всё продолжали развлекаться, бесцеремонно волнуя поверхность озера. — Никита, ты руки на поверхности держи, мы всё видим! — Придурок, у меня такой стиль плавания! — Вика, а ты чё, давай к нам! — Да я ж купальник не взяла с собой. — Ну, какая разница, давай в белье. — У меня дорогое, я не хочу портить. Я лучше чуть прогуляюсь вдоль озера, не теряйте меня. — Будь осторожна, фонарик возьми. Через какое-то время Андрей с Мишей увидели, как миниатюрная девичья тень обошла озеро вдоль берега и очутилась в пяти метрах возле них. Она вышла на большой каменный выступ. — Слышь, это реально они, девчонка, с которой ты знакомился, — прошептал Андрей, поворачиваясь к Мише. — Может, это, ё-моё, пойдём отсюда потихоньку, — предложил Миша, порываясь встать. — Стой, они заметят нас, нужно же всё собрать. Мих, я думаю, они искупаются и уйдут скоро, давай подождём. Горшок согласно кивнул. Между тем, девушка положив свой фонарик на камень, нагнулась к застёжкам на босоножках. Поставила их рядом с фонариком, от чего теперь на её тело легли причудливые широкие полосы — тень от её обуви. Девушка стянула с себя маечку и отбросила её мягким комом поверх босоножек. Затем сняла шорты, они так же отправились вслед за майкой. Девушка осталась в нижнем белье. Жёлтые полоски мягкого света расположились на плавных изгибах её тела. А холодное лунное сияние, будто бы вступая в борьбу с искусственностью электрического света, ярко выделили белоснежное кружевное бельё. Она повернулась спиной, подняла руки и скрутила свои роскошные тёмные волосы в пучок. Её спина, плечи и шея чувственно обнажились и засеребрились в свете, будто бы отдавая маленькую толику нежности жадной луне. Андрей поймал себя на том, что вот уже более минуты наблюдает за движениями девушки, фактически не дыша и не моргая. Он глянул на Мишу — тот смотрел не отрываясь и немного приоткрыв рот, пальцы его судорожно сжимали удилище. Вдруг он слегка вздрогнул и глаза его расширились как от внезапного удивления — девушка заломила руки за спину и поддела пальцами застёжку на спине, бретельки соскользнули с её плеч. Белая, светящаяся в полночной тьме интимная деталь женской одежды подобно бабочке спорхнула вниз к ногам девушки. И вдруг, совершенно неожиданно она развернулась передом к мужчинам, и буквально посмотрела на них, но точнее сквозь, не видящем в темноте взглядом. Горячий холод, абсолютно такой же, как прохладный тёплый вечер, пробежал по их спинам, пока они не поняли, что девушка их всё же не видит. В ту же секунду она провела ладонями по собственной, небольшой округлой груди, слегка растирая затвердевшие от контакта с ночным воздухом соски. Миша дёрнулся, словно его ударило током. Он тут же отвёл взгляд. Щёки вспыхнули, он шумно втянул воздух, пряча дыхание за нервным еле слышным смешком. — Блин…ё-моё, — прошипел он сквозь зубы, — не удобно, как-то. Но всё же вернул взгляд и с ужасом увидел, как руки девушки опустились к животу, пальцы проникли под резинку тонких трусиков. Белая кружевная ткань натянулась и неумолимо поползла вниз, открывая круглые бёдра, низ живота и то самое… Миша громко сглотнул и замотался взглядом то на водную гладь, то на Андрея, то обратно на девушку, которая уже переступая с ноги на ногу, успела избавиться от последней вещи и осталась полностью обнажённая. — Андрюх, отвернись, — почти умоляющим тоном выдавил он. Князев даже не шелохнулся. Он сидел, чуть подавшись вперёд, и смотрел прямо, как будто боялся пропустить хоть один штрих этой волнующей картины. — Ты, блин, специально? — Миша, выпучив глаза, уже сорвался на шёпот с надломом, но, когда Андрей отмахнулся с видом «чего я там не видел» и продолжил нагло пялиться на беззащитное девичье тело, резко прикрикнул, — Князь, твою мать, отвернись же! Девушка моментально метнула взгляд в сторону притаившихся мужчин, обнаружила две фигуры в темноте, и громко вскрикнула. Её крик слился со звуками всплесков и девичьими визгами, что доносились с другого конца озера. Она засуетилась, видимо, судорожно соображая, прикрыться ей, схватить одежду или пуститься наутёк в чем мать родила, но растерялась, неудачно поставила ногу и мгновенно соскользнула с каменного выступа, с громким плюхом свалившись в воду. — Блядь! Андрей это всё ты! — сдавлено выпалил Горшок, пихая Андрея в бок. — Дурак, она сама пришла и давай раздеваться, чё я-то?! — Князь вернул тычок локтем в плечо. — Это ты дурак! — Нет, ты! Они ещё пару секунд возились, словно два школьника, но подозрительная тишина заставила их всё-таки обратить внимание на тёмную водную гладь. На мгновение они замерли. — Чё-то она не всплывает, — тревожно проговорил Миша, — Чё за фигня? — Может она ударилась? — предположил Князь, обеспокоенно откидывая от себя удочку. Горшок, не колеблясь ни минуты, с возгласом: «ладно, в пизду», рванул вперёд и нырнул в воду прямо в одежде. Глубоко с шумом вдохнул ртом побольше воздуха, скрылся с головой. — Миха, блядь! — Андрей метнулся следом, не давая себе ни секунды на размышления. Холод моментально сжал грудь, и мир превратился в мутное, дрожащее подводное пространство. Там, в полумраке, метрах в двух от них, Вика медленно опускалась вниз — волосы веером расплылись вокруг головы, глаза её были закрыты. Андрей заметил, что на её лодыжке петлёй болтается старая рыболовная сеть. Миша первым добрался до девушки, рванул за хлипкую полусгнившую сеть, освобождая, а Андрей подхватил её под мышки. Они вместе, на последнем издыхании, кое-как выплыли на поверхность озера и дотянули обмякшее девичье тело до берега. Выволокли его на твёрдую землю и уложили навзничь.